Глава 33
Смутно помню, как мы добрались обратно к стенам замка. По дороге постоянно приходилось бороться с усталостью, держаться ровно в седле. Запустив в моё тело свою магию, Фрей выпил все силы и всю энергию, которую с утра я чувствовала в себе с лихвой. Она кипит во мне всё сильнее, но с такой же лёгкостью как пришла, она уходит. Всему виной моё неумение контролировать её, отдавать столько, сколько необходимо, а не растрачивать без остатка вместе с эмоциями, укротить которые сложнее всего. На улице по-прежнему мрачно, а невыносимый ветер солью покрывает мои волосы, отчего они совсем потускнели, высыхая после дождя, под которым мы простояли с Фреем, охлаждая свой пыл.
День пронёсся с немыслимой скоростью, понимаю, что дело уже идёт к ужину, я сразу добираюсь до купели, чтоб поскорее смыть с себя неприятную липкость, и падаю на кровать, ещё несколько мгновений чувствуя, как голод сводит мой желудок, а затем теряюсь в глубоком сне, не в силах спуститься к трапезе. Просыпаюсь лишь поздней ночью, ощущая рядом тёплое дыхание. Сонная и обессиленная, ещё некоторое время продолжаю неподвижно лежать, наполняясь приятным чувством, что Фрей рядом. Он стоит того, чтобы открыть глаза. Гляжу на его поблёскивающие металлом зрачки за тонкой пеленой ночи, протяжно выдыхаю, становясь ближе. Его кожи сложно коснуться, а тьма в сердце и давняя вражда наших родов делает нас всё дальше друг от друга. И всё же сейчас я знаю, чувствую, что он не враг мне. Таить, держать в себе свои чувства становится невмоготу. От желаемого нас отделяет лишь тонкая ткань моей рубашки. Я готова выскользнуть из неё прямо сейчас, потягивая за узелок завязки.
– Оставь это, – нашёптывает Фрей. – Не снимай. Мы оба знаем к чему это приведёт.
– Тогда зачем ты здесь? – неприлично обрываю я, чувствуя, как от нетерпения поцеловать его, сердце бьётся где-то в горле. Но Фрей, как и всегда сдержан в эмоциях.
– Уже не первый раз я просто наблюдаю за тем, как ты спишь. Ты до неприличия хороша для меня, княжна, – неожиданно продолжает полоз. – Я могу лишь только желать и не посмею осквернить собой твою чистоту.
– А если я хочу этого сама?
– Это будет ошибкой, – он выдерживает паузу безысходно выдохнув. – Во всяком случае сейчас. Больно будет нам обоим. – сглатываю только от одной подобной мысли. Тело говорит за меня о моих чувствах. Они буйны сейчас, как здешнее море. Бес бы побрал эту М...
– Зачем ты отдал ей сердце? – рычу, откидываясь на спину.
– О это... а это было моей ошибкой. Глупостью, которая привязала меня к ней. Моё сердце для неё своего рода надежда зацепиться за этот мир, пока не соберёт достаточно сил. Сейчас она бестелесна и заточена, ей нужен сосуд – невинная душа, найти которую очень сложно. Жрицы годами приносили ей жертвы, взращивали её дух, точно младенца.
– Жрицы? Твоя мать и её сестра? Ты нарочно показал мне всё это? Место, где они прячутся...
– Да. После твоего появления в моей спальне я понял, что ты обо всём догадалась. Она окрепла, раз способна проникать в этот мир; в чей-то разум, помимо моего и животных. Скоро всё изменится. Она призовёт всех тех, кто верен ей. Я среди этих людей. Не смогу помочь, когда грянет буря, Марьяна.
– Как избавиться от вашей с ней связи?
– Боюсь, это невозможно, – печально отвечает он и проводит рукой по моей ключице, еле дотрагиваясь до неё пальцами. Таю от этих прикосновений и тянусь к его губам. Он обрывисто целует меня, постанывает сквозь зубы, а затем зарывается носом мне в волосы. – Вся моя одежда насквозь пропиталась мятой, пропиталась тобой. Не ощущаю, зачем живу без этого запаха. Если я отравлен твоими чарами, то не стану просить пощады.
– Берегись меня, полоз, – довольно шепчу я, покрываясь мурашками от его тёплого дыхания. – Ещё немного, и я заставлю твоё чёрное сердце биться иначе.
– Уже. Ты уже это сделала, княжна.
***
Ночь всё никак не хочет заканчиваться. Сквозь глухую тишину, поселившуюся в моих покоях, я слышу странное тиканье, будто кто-то тихо цокает каблучком по деревянному полу. Приподнимаюсь с постели от яркого неестественно выбеленного света, режущего мне даже закрытые глаза. Щурюсь, стараясь прикрыть их рукой, и нахожу источник, из которого идут эти яркие вспышки. На открытом окне вижу небольшой силуэт. Трепещущий холодок проходится по моей спине. Рукой нахожу плечо Фрея, толкаю его, но тот спит не шелохнувшись.
– Он не очнётся, пока я здесь, Марьяна.
Слышу странный певчий голос, исходящий от источника света, по которому совсем не понять, стоит передо мной женщина или мужчина и вообще человек ли это.
– Кто вы? Как ваше имя? – мямлю от испуга.
– Имя моё не столь важно, сколь появление, молодая княжна мирградская. Я пришла к тебе с вестью. Подойди ко мне поближе, дитя, – звонким эхом слышатся её слова, что мне невольно приходится прищурить глаза, скривившись в лице. Вставать не хочу, но понимаю, что существо настроено дружелюбно. Аккуратно поднимаюсь с постели и делаю несколько маленьких шажков навстречу к окну. Мои ладони загораются так, будто их хорошенько натёрли перцем, вновь чувствую, как кипит внутри моя душа, как кричит в теле магия. Глазам, что не привыкли смотреть на до слепоты яркий свет, теперь намного легче разглядеть очертания силуэта, который стоит сейчас на подоконнике. Это больших размеров птица, лапы которой похожи на огромные голубиные с довольно большими когтями. На белом туловище точно золотой вышивкой покрыто переливающееся оперение, но голова... она человеческая. Со лба и висков ниспадают белые пряди волос, наполовину закрывающие щёки, а лицо у птицы, точно у прекрасной девы с выразительными, приподнятыми бровями, оттого кажется, будто существо сердито сейчас. Я открыто таращусь на диво-птицу, но та лишь скрипит когтями по подоконнику, переминаясь с места на место.
– Знаю, чего желаешь теперь княжна, – вдруг прерывает своё молчание птица и мельком поглядывает на спящего позади Фрея. – Любовью к змею душа твоя полна, но сердце его тебе не принадлежит. Осквернено оно духом злым, против которого выстоять ты не сможешь. Сил в тебе много, но чтоб пользоваться ими во благо, тебе учиться надобно. Только северные птицы помочь смогут.
– Что это значит?
Птица с сожалением смыкает очи.
– Вот, как вижу, княжна! Здесь останешься – силы обретёшь, оперение примешь. Править королевством будешь и процветание этой земле со временем принесёшь, но быть тебе тогда девица одинокою навек. А ослушаешься совета моего, то отца и дом вскоре увидишь, но кровь чужая на руки твои ляжет. По локоть в ней искупаешься. Чувствую, как приливает к голове, как краснеют щёки и трясётся всё тело. Выходит: выбор без выбора. Как же так... как можно здесь принять решение? Останусь и больше никогда не увижусь с Фреем, но возродится тогда на земле порядок. А если с Фреем домой вернусь, то избавить его от злых чар, от гнёта Мораны всё – равно не смогу и убью кого-то? Иль по моей вине кто сгинет? Ну нет! Разве я убийца какая? Силу свою я впредь под контролем держать буду, да и Фрей рядом, он не даст случиться такому. Стоит ли вообще доверять этой птице?
Выкидывая из своей головы дурные мысли, твёрдо отвечаю этому существу:
– Хоть и узнала я уже многое об Озисе, но всё же домом это место я считать не могу. Я возвращусь и попробую вернуть папоротник мирно. Хоть и ведьмой мне по роду быть написано, но этой воли я не хочу. А решить проблемы на моей земле и без магии можно.
– Напрасно ты помышляешь, что силу эту спокойно сдерживать в себе получится. Слишком резок твой дух. Но вижу, что решение твердо. Торопись же тогда, княжна мирградская. Завтра тебе вернуться надобно.
– Честно сказать, я ещё не думала над тем, как можно быстро вернуться. Через ледяное море дня три, не меньше, а обратиться в птицу у меня получалось только неосознанно...
– За это не беспокойся, – добрым взглядом окидывает меня птица. – Вот ты и сделала выбор, Марьяна, – звучит её голос в тиши, а затем свет, что исходил яркой вспышкой, обрывисто пестрит, а до ушей доносится высокий певчий клич, походящий на стон. Песнь, укутанная болью и горечью, так громко разливается вокруг. – Ещё увидимся, – протяжно добавляет птица и смыкает огромные крылья передо мной. От неожиданности прикрываю лицо руками, а когда всё стихает, оглядываюсь по сторонам. В комнате за мгновение стало совсем светло, вокруг летают частички красной пыли, которые падают на пол и оконный выступ, собираясь песчинка к песчинке. Печальная песня, изливающаяся из уст этой птицы, до сих пор стоит у меня в ушах.
Это была Сирин! будто сама не своя впиваюсь пальцами в виски. Перебираю ныне сказанное про эту птицу и рассказы моей мачехи. Неожиданное появление, выбор, за которым стоит будущее, и песнь смерти.
– Вот бес! – громко проговариваю вслух.
– Снова разговариваешь сама с собой, княжна? – ухмыляется позади меня только что проснувшийся Фрей. Пару секунд мы молчим, Фрей оглядывает всё вокруг, а затем подрывается с постели. – Что здесь было, пока я спал? Откуда появился летучий песок?
Я растерянно молчу, не знаю с чего начать свой рассказ, попутно поглядываю, как переливается на выступе россыпь волшебной пыли, а затем в кромешную тьму глаз Фрея. Осознание того, что я сделала глупость и своим выбором погубила нас обоих, беспокойно осаждается в моей голове. Я хочу обнять его, прижаться к груди. Хочу, чтобы он гладил мою косу, растрёпывая её ещё больше, успокаивал, вытирал слёзы, которые обязательно бы проступили от эмоций, но эта злодейка судьба не допустит подобной слабости. Без боли, как духовной, так и телесной, нам нельзя касаться друг друга. К тому же я пообещала себе сдерживаться от слез, от любых эмоций, чтобы предначертанной крови не оказалось на моих рукавах.
– Княжна, в чём дело?
– Птица Сирин была здесь. Она оставила летучий песок после того, как...
– После чего? – настойчиво ждёт ответа Фрей. – Что здесь было? Она пела песню? Марьяна, не молчи, – нависает он надо мной.
– Да. Она предлагала мне остаться здесь, но я не согласилась, решила уходить с тобой, но...
– Что «но»? – зрачки Фрея нервно трясутся, он едва сдерживается, чтобы выпытать из меня всё необходимое, а потом обеспокоенно потирает пальцы о ладони, сжимая их в кулак, и ждёт ответа.
– Но на моих руках будет чужая кровь. Так она сказала. – Грудь полоза замерла. Кажется, он перестал дышать. Со скрипом змей сжимает скулы и отворачивается от меня.
– Собери песок. Когда я приду в следующий раз – будь готова. Мы отправляемся в Тёмный лес.