Глава 34
Кровь на моих руках... Правильный ли выбор я сделала? Всё ли сказала мне Сирин или сказала только то, что мне нужно знать... Нет. Любой ценой я не должна подпустить смерть и близко.
Аккуратно собрав весь летучий песок в мешочек, я решаю вновь переодеться в бархатное платье, а затем отправляюсь на поиски Киры, чтобы попрощаться. Найти королеву не составило и труда, ведь в такое время она помогает раздавать горожанам оставшийся хлеб, что уже начал превращаться в сухари. Так же Кира не скупилась и отвешивала по две-три пригоршни гороха в каждые руки для каш и пустых похлёбок старикам и большим семьям с маленькими детьми. С жалостью смотрю на это зрелище. Ещё немного, и простой народ падет от бессилия и голода. Муки сомнений вновь мучают меня, кусают изнутри. Правильно ли поступила, тот ли выбор приняла? А может стоило остаться здесь и позаботиться об этих людях...
– Чего задумалась, Марьяна? – оживлённо толкает меня в плечо Кира. – Выглядишь устало. Бессонная ночь? – она хитро натягивает уголки губ, заставляя меня как следует напрячься.
– О чём ты? – сбивчиво бормочу себе под нос, делая вид, что не понимаю её вопроса, но кажется её не так-то просто провести, потому как она уводит меня подальше от толпы, в которой мы сейчас стоим, и приглушенно бормочет, чуть опершись о моё плечо.
– Вижу, что между тобой и змеем что-то происходит. Будто бушующий шторм накрывает вас обоих, когда он смотрит на тебя. Когда-то давно у меня тоже был такой человек, – с печальной улыбкой вспоминает Кира. – Скажи, как далеко ты готова зайти ради него? Чем готова пожертвовать? – внутри неприятно саднит от последней фразы. Теряюсь с ответом. – Не повторяй ошибок своей матери, Марьяна. Подобные чувства могут очень дорого стоить, – между нами повисает натянутая тишина, но я понимаю, что именно имеет ввиду королева. Я киваю головой и собираюсь с мыслями.
– Кира. Должно быть птицы уже доставили противоядие и сейчас на пути обратно. Нам тоже пора. Пока действует перемирие, нужно вернуть папоротник домой, на эту землю.
– Останься, Марьяна. Отправь змея, а сама останься. Обучись магии и достойно отвоюем то, что по праву принадлежит нам.
– Я не хочу войны.
– Но она уже давно идёт. Переживаешь за змея? Вы враги, и чувства тут не решат ничего. На ногах в конце останется только один...
Чувствую кожей, каким острым становится воздух между нами, но ссориться с Кирой я не хочу, поэтому холодно кидаю ей добродушную фразу перед тем, как покинуть её:
– Я вернусь позже. С папоротником, – упрямо проговариваю я, а у самой стынет кровь внутри. Надеюсь, я сделала правильный выбор.
Возвращаюсь в покои и застаю там Фрея. Он особенно молчалив сегодня. Теребя пальцами мешочек с рубиновой пылью, он подходит ко мне ближе.
– Готова? – прищуривается он, пытаясь прочитать с моего лица царапающую грусть.
– Да?
– Марьяна, – тяжёлым грузом падает с его уст моё имя. Мельком обращаю внимание, что Фрей надел перчатки. Одной рукой он берет мои пальцы. – Перед тем, как мы вернёмся назад, я хотел бы заключить с тобой честную сделку. – Таращусь на него, еле дыша, но внемлю, что он задумал на этот раз. – Пообещай мне, что неукоснительно будешь делать так, как прошу. Я скажу бежать – ты побежишь, скажу спрятаться – ты притаишься, а если скажу убить – без раздумий сделаешь это.
Вздрагиваю от этих слов. Убить? Он просит меня убить? Вряд ли он попросит сделать это с кем-то беззащитным. Но если на кону будет стоять моя жизнь и чья-то ещё, смогу ли я?
– Мне ведь не придётся убивать человека, правда, Фрей?
– Нет. Не человека, княжна, – серьёзно смотрит на меня полоз. Подобный приковывающий взгляд от него я застаю уже не впервые. Облизываюсь, когда понимаю, что засмотрелась на его губы в стойком желании поцеловать их сейчас, укусить до ломоты. Всё тело трясется, а живот каменеет, становится тяжёлым. – Обещай, что не ослушаешься, обещай мне, княжна, прошу, – вдруг прижимается носом к моему виску змей, тихо шепча эту фразу. Его пальцы путаются в моих непослушный волосах, щекоча их; он дышит тяжело и медленно, позволяя тишине наполнить мои покои.
– Обещаю.
– Это не всё, – вдруг спокойно отстраняется Фрей, протягивая мне круглый плоский диск небольших размеров, обрамлённый молочным опалом с черной каймой по краям. Оглядев его повнимательнее, понимаю наконец, что это зеркальце, и беру в руки необычный подарок, закрытый с двух сторон. – Храни его у себя, что бы ни произошло, и моя душа всегда будет с тобой. А теперь нам пора, – с этими словами он кидает горсть летучего песка под наши ноги, и мы снова стоим в залпе рубиновой пыли, перемещаясь обратно в Темный лес прямо к змеиному логову.
***
Сладковатый запах пронизывает нос, когда песчаная пелена рассеивается вокруг нас. Какая странная тишина. Я тороплюсь поскорее убрать зеркальце в сумку, а затем обрывисто цепляю воздух ноздрями, чтобы понять, чем именно он пропитан. Всё те же сырые листья и рыхлая мокрая земля, но есть здесь что-то чужое, отталкивающее. Магия Фрея тоже неспокойна, она тотчас обволакивает его серым туманом. Часть дымки устремляется вперед, вероятно, чтобы проверить, нет ли поблизости подстерегающей опасности. Змей хватает меня за руку и, прикрывая плащом, ведёт за собой. До подземного замка полозов остаётся ещё немного, когда Фрей замечает лежащего на земле воина, истекающего кровью. До меня наконец доходит: стойкий металлический запах свежей крови, вот что так хитро смешивается с воздухом, давая ему тошнотворную сладость.
– Не подходи близко, – останавливает меня Фрей, присаживаясь на колено рядом с окроплённым телом. Он снимает с его кафтана значок полозов, стирая большим пальцем кровавые капли. – Его звали Ильяс. Мы вместе росли. Совсем недавно я гулял на его свадьбе... помогал с обрядом, – сквозь зубы скрипит змей, крепко сжимая значок в кулаке. Вдруг мы слышим хриплый кашель где-то в кустах, а затем появившегося за ними Якима. Он ранен. Мех на его овчинной жилетке сочится от крови, но на ногах он держится крепко.
– Княжич... – подзывает он Фрея. – Измена.
– Идти можешь?
– Да, дырка-то не глубокая, но крови много выплыло. Жить буду.
– Оставайтесь здесь и ждите, пока я не вернусь. Я осмотрю, открыт ли проход к замку.
–Я с тобой! – порываюсь за ним, но не успеваю сделать и шага.
– Нет. Ты останешься здесь.
– Если среди трупов есть раненные, я смогу помочь, – упираюсь, ловя себя на мысли, что войду за ним в любую тьму куда бы он ни собрался.
– Ты останешься с Якимом, Марьяна, – твёрдо барабанит Фрей, поменявшись в лице. Тревога это единственное, что я могу считать сейчас с его лица. – Ты обещала мне. Да и раненных, кроме Якима, вряд ли найдётся.
Разом осекаюсь и, недолго думая, перекидываю на своё плечо руку Якима, чтобы он мог опереться как следует и перевести дух.
– Хорошо, – с трудом пересиливаю своё упрямство, нехотя выплёвывая эти слова. Фрей скрывается за стволами деревьев, а я тем временем решаю заняться раной Якима. Нахожу наросший совсем рядом куст ведьминой травы и толку её на камне палкой до появления сока, а затем ненадолго покидаю своего спутника, набирая возле ближайшей тропинки свежего лопуха.
– Ишь ты, – кряхтит Яким. – Не усидишь на месте, Марьяна. Чего задумала?
– Показывай рану Яким, будем кровь жечь.
Знахарь сквозь боль выдавливает улыбку и послушно оголяет рубаху. Широкими листьями аккуратно убираю сукровицу и грязь с раны, а палкой, которой толкла шипучую ведьмину траву, прикладываю получившуюся кашицу, еле касаясь кожи. Яким напрягается, но старается терпеть боль, потому как трава щиплет, прижигает колотое место. Подержав траву так ещё немного до последней песчинки, убираю её, а затем переминаю немного паранника и прикладываю на то же место. Яким одобрительно глядит за происходящим, но не поправляет меня и не вмешивается, лишь иногда кивает головой. Я же проделываю всё это так быстро, будто перевязываю раны каждый день, на самом деле просто скрывая дрожь в пальцах. Залепляю наложенную мазь самым большим листом лопуха, который нашла, и срываю с подола платья бархатный лоскут, чтобы обмотать и потуже затянуть рану. Конечно, Яким мог бы справится и сам, знахарь ведь – о травах поболе меня ему известно, но видя его растерянные глаза, я вспоминаю день, когда чуть не умерла от дурман-ягоды. Я просто не могла не помочь ему. Не раз приходилось видеть раненных солдат после битвы. Конечно, меня никто и близко не подпускал к ним, но доводилось видеть, как и чем обрабатывают порезы и открытые ранения.
– Спасибо тебе, девица. Не думал я, что княжья дочь так умело с кровавой раной справится. – Меня передёргивает на месте. Тело будто врастает корнем, и я невольно меняюсь в лице. Только одному Фрею известно, что я княжна. – Да не тревожься ты так. Не враг я тебе.
– Марьяна, – оборачиваюсь на голос появившегося позади Фрея. На секунду теряю дар речи, безмолвно открыв рот. Руки змея в крови, она медленно тянется вниз, стекая до локтей. Вязкое противно пахнущее вещество падает на его штаны и сапоги. Я сглатываю, чтобы сбить тошноту.
– О духи! Ты весь в...
– Это не моя кровь, – торопится он успокоить меня. – Яким, бери Марьяну с собой и пробирайтесь потайным путём через купель, там никого, только мёртвые стражники... Видимо резали их, зная наверняка, кто где стоит, – с грустью произносит полоз, отводя взгляд куда-то в сторону.
– Это птицы? – от одной только подобной мысли мне становится не по себе, ведь я сама привела их к змеям.
– Исключено. Парочке даже самых опытный птиц не устоять против целой армии змей. Их тел я пока тоже не нашёл. Вероятно, они успели скрыться, либо эта бойня произошла уже после их вылета обратно. Всё, уходите.
– А ты? – приостанавливаю полоза за плечо.
– Я войду через центральную дверь. Встретимся внутри.
Когда мы расходимся в разные стороны Яким ещё долго молчит, а я настороженно иду за ним и запоминаю каждый поворот в огромном тоннеле, чтобы в случае чего успеть удрать от него. Проход довольно узок, и Яким сметает без того грузными плечами всю землю по бокам, словно огромный крот, роющий себе дорогу. Маленький отрезок видений из прошлого посещает мою голову, о знахаре, живущем в тёмном лесу. Собрав в горсть всё своё любопытство, удаляю из него страх и решаю спросить:
– Яким, – неуверенно начинаю я.
– М-м? Не бойся, княжна. Спрашивай.
– Где ты жил до того, как полозы поселились в тёмном лесу?
– Известно где. Здесь-то и жил. Уход за лесом всегда нужОн. Вот только, когда поселились змеи здесь, то за ними и беда страшная пришла. Духа они высвободить скверного захотели. Часть его и пожирает годами природу нашу матушку ...а коль полностью на свет явится, то не только беда, но и сажевый снег на головы наши ляжет, ибо заморозит та злая дева весь континент. Но не будет этого, пока камня пропащего не сыщут. Не бывать тому.
– Почему же тогда помогаешь полозам и работаешь у них, раз скверными их считаешь?
– Странно, что ты задаёшь мне такие вопросы. Я друзей своих близко держу, а врагов ещё ближе. Разве не делаешь ты того же самого? М-м, княжна? – прищуриваясь, оборачивается на меня Яким. От этой улыбки всё внутри опускается вниз, а по коже волной пробегают мураши. Стоит ли доверять ему? – Ну вот и выбрались, – похрипывает знахарь, переступая через осколки зеркала, которое я разбила тогда рукой, сидя в ванной. Ведь это был тот самый день, когда Яким спас меня. А после он и на ноги меня поставил. Стал бы он помогать, если бы неладное задумал?
Мы выходим из купелей, идём длинным коридором и находим на стенах множество кровавых знаков цветка и камня. Таких же, что и на двери у Златы. Под знаками каждый раз всё больше и больше мертвых змей. Запах подгнивающей плоти и спертого воздуха безумно душит, не дают как следует сделать вдох. Я тороплю Якима, лишь бы выйти из этих жутких коридоров быстрее в большую залу, там намного просторнее, и мне хочется верить, что чистый воздух ещё остался в ней.
Нарочно заставляю себя оглядывать каждого мёртвого, потому как ищу в них хоть кого-то, кроме стражи. Но не Юста, ни Доры и даже так раздражающей меня Велимеры я совсем не нахожу. Яким отворяет высокие ворота в залу, и не успеваем мы в неё даже зайти, как на полу возле трона глазами я нахожу князя Горана. Его свистящее дыхание звонко разносится по стенам. Он здесь совершенно один.
– Князь! – спешу, цепляя туфельки об оборванный подол платья, и падаю прямо перед ним. Он жив, но раны в груди уже не свежие, а кровь спёкшаяся.
– Князь! Горан! – поднимаю его, чуть опирая головой на ножку трона. Яким подходит тоже, но остаётся на приличном расстоянии, даже не пытается помочь ему.
– Марьяна... – он тяжело поднимает руку, будто хочет коснуться моего лица. На его и без того красных глазах проступают слёзы, они почти моментально заполняют лунки между переносицей. – Теперь ты узнала, кем являешься. Нашла свой дом... – натягивает он улыбку всей оставшейся силой. – Как только тебя привели сюда... такая бойкая... я сразу увидел в тебе её. Вы так похожи, похожи с Леей, – теперь я узнаю в нём того самого парнишку, никчёмного брата Диона, который помог тогда матери бежать. Он очень поменялся за эти годы, да и седая борода изменила его лицо как следует. – Я знал. Знал, что Фрей не обидит тебя, – закашливается Горан, но сквозь боль и хрипоту продолжает говорить, с каждым мгновением вытесняя оставшийся в груди воздух. – Он, он необычный... мой сын...
– Вы затеяли всё это? Отправили с Фреем, зная, что обряд не подействует.
– Многое зависит не от нас, Марьяна. Я лишь хотел, чтобы ты узнала правду. А Фрей ни за что бы не тронул тебя.
– Но, что же с Юстом? Он жив?
– Да. После того, как яд полностью покинул его... грудь... всё началось.
– Что здесь произошло? Кто всё это сделал? – прикрикиваю я, понимая, что Горан вот-вот перестанет дышать.
– Это... она. Во что она превратила моего мальчика... – проговаривает он на выдохе, а я касаюсь его руки, и меня словно водоворотом затягивает в прошлое.