Глава 35
Тёмный лес. Много лет назад.
Плюхаюсь в волнистую густую траву, сочно рассеянную вокруг небольшого шатра. Боли от падения почти не чувствую, только немного ноет левое запястье. Решаюсь осмотреть его, но понимаю, что моя рука, как и всё тело, просвечивает насквозь. Предстаю в этом видении как дух, способный видеть все своими глазами. Осталось понять, где именно я нахожусь.
Пугливо приподнимаюсь на коленях, чтобы оглядеть местность, куда меня занесло. Всё тот же лес с шумящей листвой и покрытый густыми сумерками, та же тропинка, ведущая к полозам, но вместо обманчивого домика с огромными воротами целый змеиный лагерь. Повсюду шатры, покрытые чёрной тканью, и поднятые флаги с однотипным гербом змея в белой вышивке. Здесь слишком тихо, нет ни одного воина, лишь тянущийся вверх дым от потушенных костров. Совсем не понимаю, зачем оказалась здесь, но когда прохожу мимо одного из шатров, то что-то слышу и замираю на месте, чтобы понять гнусавые голоса двух женщин, явно вступивших в спор друг с другом. Моё лицо нарочно искривляется от их мерзкой перепалки, ведь я уже догадалась, кто скрывается за плотной тканью шатра.
– Ты обещала, что Дион принесёт нам папоротник на блюдце, Велимера! Но даже став змеем и обретя силу, которой Морана дала ему с лихвой, этот никчёмный недоносок проиграл войну!
– Морана? Бестелесный дух, что берёт с лихвой, но отдаёт гроши! Сколько жертв мне пришлось принести для неё? Скольких ещё придётся задушить или зарезать? Я не поскупилась убивать даже близких, но мы не приблизились к победе ни на шаг! Эти мерзкие птицы и горожане Мирграда слишком далеко уже зашли в лес и скоро будут здесь! Что нам делать, Злата? Что нам делать? – истерично кричит Велимера, толкая свою сестру, а я решаюсь приоткрыть уголок ткани, чтобы увидеть воочию этих бесовок. Поражаюсь от их внешнего вида, ведь они почти не изменились с того момента. Их молодость и все эти подношения так же дело рук злого духа.
– П-ф! – нервно фыркает Злата, закатывая глаза. – Убийство королевы, подозрительного отца твоего муженька и других грязных людишек не несёт в себе должной жертвы! Всё это не то! Здесь нужна чистая, нетронутая душа...
– На что ты намекаешь? – между ними напряжённая секундная тишина, но Злата всё шире растягивает отвратительную улыбку, жадно впиваясь взглядом в Велимеру.
– Ты знаешь это лучше меня! Знаешь, что нужно богине!
– Нет, – обречённо тянет Велимера. – Я не стану! Я не смогу...
– У нас нет выбора, Вела! Если ты не отдашь мальчишку, мы все умрём!
– Горан не даст мне сделать этого.
– Этот болван сейчас далеко в лесах... Делай выбор, сестрёнка! Кровь чистой души за спасение нашего народа. Нужно во что бы то ни стало отправить птиц обратно в Заморье!
***
Дышу через раз, когда Велимера проносится прямо мимо меня, пошатывая шторку шатра. Но к счастью для неё меня не существует, я точно приведение, не имеющее красок. Замечаю, что из её глаз брызжут неподдельные слёзы и внутри у меня всё наливается свинцом. Направляюсь за ней, чувствуя дрожь в коленках. Она заходит в малюсенькую полупрозрачную палатку, занося туда блюдце со свечой, обрамлённой расписными стёклышками по бокам, отчего я хорошо вижу её тень. Ведьма некоторое время просто смотрит вниз, а затем медленно достаёт клинок. Ахаю от увиденного и несусь к палатке, но как только касаюсь её рукой, то замечаю, что Велимера осекается и прячет нож за спину.
– Мама? – привстаёт к ней мальчик лет пяти, и ведьма подтягивает его ближе к себе. – Мама, ты пришла к нам, чтобы согреть? Здесь так холодно.
– Я... я пришла... да, – растерянно бормочет бесовка, хлюпая носом. – Я пришла чтобы согреть, – она берёт малыша на руки и покидает палатку. Детское покрывальце спадает с головы мальчика, и, хорошенько присмотревшись, я с дрожью в сердце разглядываю его белую макушку. Волосы даже при тусклом лунном свете хорошо переливаются, поблёскивая в темноте точно сахарок. Это Юст. Это точно Юст. Уверяю себя в этом. Такой милый и беззащитный. Но куда тащит мальчишку Велимера? Что она задумала?
Иду прямо за ней, запинаясь о густые торчащие корни деревьев, и спустя время мы всё-таки набредаем на уже знакомое мне ущелье. В будущем это место станет ритуальным, именно здесь они будут приносить жертв Моране. Велимера ставит ребёнка на ноги, а затем поспешно зажигает факелы. Её руки пугливо трясутся с такой силой, будто злой мороз сейчас сковывает их. Когда в пещере становится совсем светло от огня, она заводит мальчика на алтарь, а сама надрезает собственное запястье лезвием ножа и, обтирая им ребенка, издаёт странный кряхтящий шёпот, который скоблит мой слух наживую. Мальчишка дёргается, старается стереть с лица кровь, но вместо этого размазывает её ещё больше.
– Мама! Мама, что с тобой? Что ты делаешь? – тревожится малец, стараясь перекричать противный шёпот, но тот становится лишь ярче, переходя на рычание, чем-то походящее на собачье или волчье. – Мне страшно, когда ты так делаешь, мама! – камни в ущелье и земля дрожат, чувствую, как трясутся мои ноги, но виной всему не жуткий страх, а начинающееся здесь землетрясение. От всего этого повсюду выползают змеи, они кишат вокруг, ползут прямо к ребёнку, шипят, готовые укусить. Не в силах просто стоять и смотреть на всё это, я начинаю пробираться к мальчику, пиная аспидов, чтобы расчистить себе дорогу. В этот момент понимаю, как сильно заболела моя голова, и мальчишка тоже закрывает уши, опускаясь на колени. Хриплое тягучее рычание Велимеры усиливается, она точно зовёт кого-то, но в момент всё стихает. Когда мне наконец удаётся коснуться ребёнка, ведьма оголяет сверкающее лезвие и вонзает его прямо в грудь мальчишке.
– Нет! – задыхаясь, издаю истошный крик, и в тот же момент всё вокруг покрывает ядовитый серый дым.
***
Тишина. Глаза не открыть от жгучего дыма, они слезятся, точно от едкой костровой гари. Под своей рукой я больше не чувствую тепла мальчика, которого в последнее мгновение успела взять за плечо. Здесь пахнет жжёным сахаром, сквозь серый дым просачиваются редкие хлопья снега. Они отчего-то кружат, всё никак не падая на пол. Наконец протираю глаза и вдалеке нахожу очертание высокой женщины. Волоку ноги ближе, чтобы получше её разглядеть. Она одета в чёрное в широкую сетку платье с длинными рукавами до пола. Её кожа сияет в приглушённом мраке, точно тающий лёд, а голова покрыта высоким кокошником с вырезанными на нём символами. Меня отпугивает не только её вид, но и отсутствие у неё зрачков. Глазницы полностью пусты, затянуты белой пеленой.
– Здравствуй, – чётко и властно проговаривает женщина, протягивая руку прямо в мою сторону. Я замираю на месте, но совершенно не понимаю, куда она смотрит сейчас. Может ли она видеть меня? А если нет, то к кому обращено это приветствие?
– Кто вы такая? – слышу, как всё ближе к ней подходит тот самый светловолосый мальчик. На нём ни царапины, но своими глазами я видела, как лезвие полностью зашло в его грудь.
– Меня зовут Морана. Не стоит бояться, – повелительно указывает женщина. Таращу глаза, промачивая слюной ссохшееся горло. Вот она...
– Я вас не боюсь! – храбро отвечает белокурый мальчишка. – Я ищу свою маму. Где она?
– Здесь её нет.
– Но я хочу домой, к своей маме.
– Зачем возвращаться к той, что готова сердце вынуть ради цели?
– Моя мама так не сделает. Никогда!
– Но она уже это сделала, малыш, – растягивает Морана уголки своих губ и кидает под ноги мальчишки его не бьющееся сердце. Он отпрыгивает назад, хватаясь рукой за грудь, но вместо бьющегося в нём сердца нащупывает лишь окровавленную дыру. Мой подбородок трясётся от захлёстывающей паники. – Что же ты, до сих пор любишь свою маму? До сих пор хочешь вернуться к ней? – с особым любопытством теперь скалится Морана на ребёнка, но мальчишка нем. Его лицо окрашивается злобой, нечеловеческой яростью, глаза сверкают слепящей сталью. – Что ж, вижу, что нет...а ты нравишься мне. Как твоё имя?
– Фрей, – всё больше супится он, сжимая маленькие кулачки. До боли щурю свои глаза, не веря им. Всё разом смешалось, спуталось в моей голове. Неужели Фрей...
– Значит, Фрей. Подними своё сердце и подойди ближе. Отныне ты будешь моими глазами и отмщением, а когда придёт время, станешь моим всецело! – мальчишка будто заворожённый двумя руками подносит женщине своё сердце, и она, немного прикрыв его, дует, покрывая чёрной изморозью так густо, что на сердце не остаётся и просвета. Пару мгновений и оно редкими толчками вновь начинает биться. – Оно твоё. Но отныне в нём нет любви и оттого оно не знает поражений, – Морана хватает трепещущее сердце мальчишки и укладывает обратно в его грудь. Фрей кричит, изливается воплем. Серый дым, что до сих пор кружил вокруг этого места, теперь точно иглами вонзается в тело мальчика, полностью исчезая в нём. Глаза его наливаются непроглядной тьмой, а корни у детских молочных кудрей теперь будто запачканы смолой. – Возвращайся обратно и убей своих врагов, мой маленький Фрей.