Глава 36
Меня выкидывает из видения так быстро, что я даже не успеваю, как следует моргнуть. На этот раз мои руки не жжёт от воспоминаний, они скорее причиняют душевную рану. Отрываю пальцы от руки Горана и поворачиваюсь к Якиму, тот безнадёжно глядит на князя, и я без слов понимаю, что помочь уже ничем нельзя. Слишком глубоки порезы, оставленные лихим лезвием. В эту минуту нас находит Фрей. Он цепенеет в дверях, видев израненного отца, и грудь его поднимается высоко, чтобы высвободить поскорее застрявшую там эмоцию.
– Нет, – эхом обрушивается на нас его истошная фраза, под которую он бросается к своему отцу. Видения, что посетили моё нутро несколько мгновений назад, заставляют отпрыгнуть в сторону, ближе к Якиму. Мне страшно. Да, именно так. Не кривя душой, я чувствую, как страх пронизывает меня до ломоты. Я боюсь его, именно сейчас, когда узнаю о том, кем он является, я боюсь змея. Задавая себе вопрос, как именно он стал таким, я и не думала увидеть это. «Бессердечная тварь», – как-то сказал он про себя эту фразу. Теперь я понимаю, что она не была преувеличена. – Отец, – тихо цедит Фрей сквозь зубы, осторожно отрывая присохший к его коже кафтан. Грудь Горана словно решето изувечено глубокими колотыми рытвинами. – Смотри на меня, отец, смотри на меня, не закрывай глаза! – потряхивает он лицо князя, выпуская из рукавов дым, но тщетно, тот застаивается на коже, никак не проникая внутрь. Даже магия бессильна.
– Цветок у неё. Ты знаешь, что делать.
– Нет, нет, – стискивая скулы точно тиски, цедит Фрей. Он едва сдерживает слёзы, едва прячет дрожь, сжимая руки, которые скрипят сейчас от засохшей крови.
– Спаси их, спаси людей... – вдыхает свой последний воздух князь, и грудь его замирает, а зрачки стекленеют, затягиваются серой дымкой. Оглядываюсь вокруг. Время здесь тоже будто остановилось теперь. Золото, обрамлённое по всей зале, уже не блестит так ярко, трон тускл, будто сделан из свинца, а запах крови и смрада выпроваживает отсюда всех оставшихся в живых. Сглатывая, наблюдаю за Фреем: он опускает голову вниз, лбом почти касаясь мрамора, обрывисто и резко втягивает носом, будто ему нечем дышать. Мы молчим какое-то время, а потом он поворачивается к Якиму. Из его чёрных глаз сочатся слёзы, настолько беспомощным и бессильным я вижу его впервые.
– Уводи отсюда княжну, – барабанит он.
– Что? Нет! Нет! Я пойду с тобой! – сжимаюсь я, но напористо продолжаю настаивать. Фрей же не смотрит на меня в этот момент, его пальцы сжаты до белых костяшек.
– Уводи её.
– Я никуда не уйду, Фрей! Папоротник принадлежит Озису и до тех пор, пока его мирный народ не начнёт жить нормально, я не отступлю!
– Нет, ты уйдёшь! – вскакивает он на ноги, окидывая меня злобным видом. – Уйдёшь в Мирград или обратно к своим пернатым – плевать куда, но больше не покажешься здесь! – распаляется змей. Его слова, как острые бритвы, застревают внутри, рассекая раны.
– А что, если нет? Убьёшь меня своей магией так же, как и убил людей Озиса в тёмном лесу? Опалишь их своей скверной, очернишь тьмой? – краснею я, залпом отвечая на его гнев. Желваки полоза ходят всё чаще. Я увидела слишком много, чтобы меня можно было остановить. – Да, я знаю, кто ты! Ты сам отдал своё сердце Моране. Это из-за тебя земля Мирграда погибает, она не выносит тебя – змея и подлого убийцу! – слёзы брызжут из моих глаз, обида сдавливает горло.
– Прочь, – тихо проговаривает он, чем на секунду заставляет усомниться в искренности этого слова. – Я не держу тебя больше.
Не верю в то, что слышу сейчас. Не верю своим ушам, но слова уже вылетели из его уст.
– Я соберу войско. Народ Мирграда будет сражаться за папоротник. Когда попадёшься мне на глаза в следующий раз... я убью тебя, – зло вздрагиваю, метая глазами искры, а после скрываюсь за воротами залы.
***
Шагаю к выходу, скользя по мокрой одежде мёртвых солдат, что целыми стогами разбросаны вокруг. Похоже, в живых не осталось никого, кроме Фрея. Юста мы тоже найти не сумели. Остаётся надеется, что он жив и успел спрятаться до атаки. Но как Велимера смогла убить целую армию змей в одиночку? Наверняка Злата тоже замешана в этом. Вспоминаю о Доре, и она могла быть впутана в тёмные дела своей хозяйки, ведь я уже имела неудовольствие видеть, как легко она справляется с грязными делами, о которые сама Велимера марать руки не желала. Но тихо отравить подсидевшую её невесту это ничто в сравнении с убийством своих же людей, возможно близких или родных.
Чем больше я начинаю думать об этом, тем всё сильнее клокочет, наливается яростью моё нутро. Магия разделяет со мной это чувство, она наполняется и ждёт удобного случая. Но выпустить силу сейчас означает выпустить из клетки дикое животное. Оно непредсказуемо и, не научившись совладать с собой, я ни за что не дам ей волю.
– Княжна. Княжна, обожди! – запыхается Яким. Бредя за мной на согнутых, он аккуратно придерживает рану на животе, но не замедляет шага. Я опускаю голову, скорее больше от злобы, нежели от стыда. Стараюсь не смотреть на него, попутно заходя в конюшню, чтобы отцепить коня. – Прошу, выслушай старика, – почти утыкаюсь в лошадь, не смею повернуться. Немного отдышавшись, Яким аккуратно заходит со стороны, чтобы видеть меня хоть немного.
– Марьяна, он должен был сделать это, должен был спровадить, уберечь, но не ожидал, что ты знаешь слишком много. Пойми, это его бремя. Он не желал такой жизни, был глупым мальчишкой...
– Ты пришёл говорить за него, Яким? – ну для чего я говорю сейчас эти слова? Я ли это? Обижаю старика. Жмурю глаза, пытаясь замолчать. Но ведь взаправду говорят: огонь от ветра разгорается лишь сильнее.
– Нет. Нет. Я думаю, он и сам в силах сказать тебе всё это, но... скверное сердце можно сломать только изнутри.
– О чём ты? – резко оборачиваюсь к старцу, потому как эта фраза прозвучала слишком двусмысленно, чтобы сразу понять её.
– Ты теперь в его сердце. Ты надломила ту прочную оболочку, что покрывала его темнотой. Своим теплом, своим светом. Но нужно ещё побороться, не дать завладеть тьме полностью, – он отводит взгляд куда-то на тюки с сеном, протягивая мне небольшой камешек похожий на янтарь. – Возьми его, и в нужный час, спасти он сможет только раз.
– Ты Чертополох, – открыв рот, чую, как щиплют меня мурашки, пробегая по всему телу. – Но...
– Береги его до поры, Марьяна. Но подумай над выбором хорошенько, когда придёт время им воспользоваться.
Как только камень ложится в мою ладонь, Яким исчезает, а человеческая одёжа, бывшая на его теле, падает на мокрую траву. Я остаюсь одна в опустевшей конюшне.