Холод
Примечание:
Приятного прочтения! Советую запастись успокоительным или носовыми платочками...;)
______________________________________
Антон мерил шагами комнату. От нервного напряжения зубы стучали, не попадая друг на друга. Когда он рассказал родителям, что Олю, скорее всего, похитил маньяк, они будто сразу постарели на десяток лет.
- Получается, твой друг знает, где этот сарай, в котором может быть Оля? - спросила мама. Её голос звучал пусто и безжизненно, морщины будто резко углубились, наполнившись отчаянием.
- Почему ты раньше нам про это не сказал? - негодовал отец.
- Саша знает дорогу, он отведёт. Он сейчас придёт сюда... - виновато бормотал Антон. - Мы с ним сегодня были у Тихонова. Рассказали ему всё, что знаем.
- А если она не там?.. - всхлипывала Карина. - А если он её уже убил?
- Один ты туда не пойдёшь. Нам нужен этот, лейтенант Тихонов, чтобы взять его на месте, - Борис нервно посмотрел на часы, - может, ещё успеем. Карина, собирайся, едем в участок.
- Да, да, точно. Давай съездим к ним, - согласно закивала мать, шустро вскакивая с дивана. - Антоша, а ты сиди здесь. Будешь ждать Олю. Никуда не ходи один, это опасно. Ты мне обещаешь?
- Обещаю.
Из окна дома Антон смотрел, как родители сели в "Тойоту". Машина зарычала и тронулась с места, расшвыривая перед собой снег. В доме стало тихо и пусто. Сердце тисками сжимало от тревоги. Спустя какое-то время он заметил возле забора Сашу Норкина.
- Ты вообще в курсе, который час? Меня мама с бабушкой еле отпустили, - сказал Норкин, как только ему открыли дверь. - Ну, что там у тебя?
Антон торопливо накидывал на себя пуховик.
- Оля пропала, и если её похитил маньяк, есть вероятность, что она в его сарае. Я очень надеюсь, что это не так, но мы обязаны проверить.
- Ты мне предлагаешь пойти туда?! Ночью?! - закричал Норкин. - Да я никогда в жизни не вернусь туда!
- Пожалуйста, - заскрипел зубами Антон. - Мне нужно спасти свою сестру, пока не стало поздно. Ты ведь знаешь дорогу.
- Знаю, - голос Саши наполнился страхом. Не терпя возражений, Антон схватил парня за руку и повёл в сторону леса
Они выбежали на протоптанную дорогу, за которой начинался большой дремучий лес. При взгляде на него Антон покрылся мурашками. Стена деревьев казалась совершенно непроглядной, неприступной. Саша трясся всем телом, упираясь.
- Я туда не пойду, - пищал он.
- У нас нет выбора. Там может быть Оля.
- А может и не быть. Может, мы просто потеряемся и замёрзнем насмерть.
Неожиданно Антон уловил какое-то движение со стороны дороги. Пыхча, прямо на них нёсся какой-то тёмный силуэт. Саша перепуганно вжался в спину Антона.
- Тоха! Стойте! Это я, бля! - существо закричало голосом Бяши.
Бурят добежал до них, снимая капюшон. На его непривычно бледном лице застыла тревога. Он вцепился в Антона взглядом, словно в спасательный круг. Антон облегчённо выдохнул.
- Что тебе?
- Я, бля... Пиздец, - Бяша все не мог отдышаться. - Бля, пиздец, нах... Еле нашёл тебя. Короче, я не знаю, бля, нах, чё делать... - он таращился по сторонам и неразборчиво бубнил.
- Быстрее, мы торопимся, - нервно сказал Петров.
Бяша отдышался и собрался с мыслями.
- Пообещайте, что никому не расскажете. Никаких ментов, нах.
Петров нахмурился. В голове начали шевелиться шестерёнки, пытаясь вписать Бяшу во все эту кутерьму, что сегодня произошла. Он что-то знает?
- Допустим.
Бяша шумно сглотнул.
- Я знаю, где твоя сестра.
Под ногами Петрова словно разверзлась пропасть. Его одновременно охватили тысяча эмоций и ощущений.
- Где?!
- Б-бля... Её Ромка украл, - виновато сказал Бяша дрожжащим голосом. - Я ему сказал, что это беспредел, а он, в общем, он всё равно...
Звуки стали глуше, а пропасть под ногами будто стала шире, поглощая Антона без остатка. «Рома». Рома, Рома, Рома, Рома. Глаза Петрова налились кровью. Он вцепился Бяше в куртку.
- Что? ПОВТОРИ, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? - Антон задыхался от ярости. Сашка опасливо отошел в сторону, с тоской смотря в сторону домов.
- Д-да послушай, То-тоха, там это... - заикался бурят.
- Где она, зачем он её украл, говори, или я убью тебя, - рычал Антон.
- Он её в гараже Гвоздрёва запер, - пролепетал Бяша, - за выкуп... Я знаю, это прям совсем пиздец, я ему говорил...
- Какого Гвоздрёва?!
Услышав знакомую фамилию, Норкин упал в снег. Его глаза помутились от страха.
- Он где-то здесь?! - он полоумно завертел головой по сторонам
- Авторитет местный, - пояснил Бяша. - Он Ромычу приказал так сделать. Типа чтобы бандосы твоего бати её потом выкупили, чтобы бабки стрясти...
- Она сейчас в его гараже?.. - тихо уточнил Антон, отпуская бурята
- Ещё должна быть...
- Показывай скорее, где он.
- Можно я тогда уже пойду? - неловко вставил Сашка
- Нет! - рявкнул Антон. - Ты идёшь с нами.
Антон схватил друга за руку, не давая ему шанса на побег. Вдвоём они последовали за Бяшей. Несмотря на злость, что испытывал Антон, у него словно выросли крылья. Оля была не у маньяка. Она у бандитов, и они, скорее всего, пока не имели выгоды её убивать. Значит, её ещё можно было спасти.
***
Тот же день, 13:15.
Увесистая стальная дверь захлопнулась за Роминой спиной. Ему тяжело было орудовать одной лишь левой рукой, Оля постоянно пыталась вырваться. Внутри гаража было тёмно и сыро, пахло машинным маслом и плесенью. В кромешной тьме Рома толкнул Олю куда-то в сторону, а сам достал крохотный фонарик, чтобы осмотреться. Как только Оля получила небольшую свободу, она тут же закричала. Детский писк неприятно резал по ушам, голова у Ромы и так раскалывалась с самого утра. В голове возникла неприятная мысль: "А что, если её услышат?" Это было невозможно. Ну, или совсем маловероятно. Гараж этот принадлежал отцу Гвоздрева, его поставили здесь давно, лет тридцать назад. Рядом стояли и другие гаражи, уже давно пустые. Поселковые дети сюда не ходили, им интереснее было ковырятся в заброшенных домах, которых становилось все больше с каждым годом.
Тоненький луч света нащупал искомый предмет - старенький бензогенератор и канистру. Оцепеневшими пальцами Пятифанов открутил крышку и наполнил генератор топливом. Оля продолжала истошно кричать, кажется, она обо что-то ударилась. Рома дернул за шнурок, потом ещё раз. На третий раз он дернул так сильно, что едва не вывихнул себе плечо. Генератор прокашлялся и удовлетворенно зарычал, дав питание висевшей под потолком лампочке.
Гараж наполнился тусклым светом, осветившим неприглядное внутреннее убранство: ободранное плюшевое кресло, хаотично разбросанные запчасти от неведомых машин, тряпки, мусор. Посреди этого тряслась от страха Оля Петрова. Рома устало выдохнул и плюхнулся в кресло.
- Зачем? - пролепетала Оля. - Что я тебе сделала?
- Ничего, - Рома безразлично пожал плечами и достал из кармана жужжащий мобильный телефон. - Алло, - напряженно произнёс он.
- Привет, - Гвоздрёв говорил как обычно, словно ничего не происходило, - цыплёнок в гнезде?
- Что?
- Я шучу. Ты сейчас в гараже?
- Да, - Рома посмотрел на Олю, в его груди будто что-то упало.
- Я буду ориентировочно часов в семь-восемь, уже выезжаю.
- Понял.
- Рома, - как показалось, голос Димона стал злобнее обычного. - Ты ни перед кем не спалился?
- Нет.
Рома отложил затихший мобильник в сторону и подумал о Бяше. Пятифанов не верил, что друг способен сдать его милиции, хотя такую возможность он всё же допускал. Он знал, был почти на сто процентов уверен в том, что Бяша не примет его идею, что он будет протестовать и бросит его. Не отдавая себе отчета, Рома составлял свой нелепый план подсознательно, продумывая в голове цепочку возможных вероятностей, снимающих с него ответственность.
- Я хочу домой, - Оля опустилась на корточки, её заплаканные опухшие глаза жалобно вцепились в Рому.
- Можешь присесть на кресло, - пробурчал Рома, поднимаясь. - Я присяду вот сюда, на... э... что тут у нас?
Это была старая табуретка, затянутая полинявшей клеёнкой. Рома жестом пригласил Олю занять кресло. Старый бензогенератор работал не стабильно, тусклая лампочка моргала каждую минуту с противным звуком, будто внутри неё засела надоедливая муха, пытавшаяся пробить стекло изнутри. Разбросанные запчасти лежали вперемешку с вполне свежими пачками из-под сигарет и пустыми бутылками. В уголке валялось несколько пластиковых бутылок разного объёма и сверток фольги. Гвоздрёв любил сидеть здесь со своими друзьями раньше, ещё когда учился в их школе.
Оля опасливо заняла кресло, не переставая всхлипывать.
- Где мы? Тут так жутко!
Рома бегло огляделся, скользя взглядом по тёмно-ржавым стенам. Чёрно-белая фотография, висевшая напротив, смотрела на него безжизненными, безумными глазам. Мужчина с типичным крестьянским лицом, широкими скулами, носом, слегка раскосыми глазами. "Наверное, Димкин отец, - решил Рома, - уж больно похож".
- Если ты отпустишь меня, я никому ничего не скажу, обещаю! Я тебе даже денег дам! - продолжала пищать Оля.
Рома достал из кармана завернутый в целлофан бутерброд с салом и протянул его девочке.
- Покушай. Ты не обедала ведь.
Оля взяла бутерброд в руки и тут же отложила в сторону, расплакавшись
- Почему!? Почему?! Почему!?
Голова у Ромы заболела ещё сильнее. По всему его телу пробежался лёгкий озноб. В гараже было даже будто холоднее, чем на улице. Рома достал из кармана сигареты, но тут же засунул обратно. "Может, выйти покурить на улицу?" - мысль показалось ему настолько несоответствующей обстановке, что он улыбнулся.
- Правильно говорил Антоша, что ты злой. А я не поверила, думала, он просто так говорит это. А ты ужасно злой, ты плохой, почему так, ну почему? - Оля бубнила себе под нос, то и дело шмыгая и подёргиваясь.
- Плохой? - Рома подумал, что он закоченеет, не дождавшись Гвоздрёва. - Ну да, я плохой. Ни разу не слышал, чтобы кто-то говорил, что я хороший.
- Ты! - запищала Оля. - Тебя ведь накажут! Очень-очень сильно накажут!
Мутные образы выплывали из периферии, возникая перед глазами Пятифанова. Школьные учителя, одноклассники, Полина, Бяша, Антон. Серые лица, объединенные одним осуждающим взглядом.
- Накажут, - процедил Рома, - если узнают.
- Узнают! Обязательно! А как могут не узнать!? - глаза Оли расширились от ужаса. - Ты меня убьёшь, да? Ты маньяк?!
- Похож я на маньяка? - Рома схватил лежавший под ногами кусок разбитого бокового зеркала от машины. - Вроде не похож. Хотя, я не знаю, как выглядят маньяки.
- Я видела маньяков в одной передаче. Они лысые, старые, и у них такие глаза, пустые. А ещё зубы жёлтые.
- Ну, зубы у меня и вправду желтоватые. А глаза, - Рома повернулся к Оле, - пустые?
Оля опухла от слёз, но выглядела куда менее напуганной, чем раньше. Она будто смирилась со своей судьбой, ожидая, что будет дальше. Как рыбка, плывущая по течению.
- Не знаю, у тебя они какие-то... уставшие. У папы моего раньше такие были, когда он приходил с работы.
- Твой папа - нехороший человек, - Рома цокнул языком, лампочка под потолком снова моргнула, издав неприятный звук. - Он кинул людей на деньги. Украл, проще говоря, деньги. А теперь не хочет отдавать. Поэтому ты и здесь, чтобы твоему папе было проще расстаться с деньгами.
- Мой папа ничего не крал, - возмущённо завизжала Оля, - все ты врёшь! Ты просто бандит, плохой! А я тебе доверилась, не знала, что ты такой злой!
- Все всегда так говорят, что я просто злой и плохой.
Рома уставился на фотографию напротив. Черты лица мужчины, которого он принял за отца Гвоздрёва, изменились. Скулы стали более грубыми, глаза запали далеко в потемневшие ямки, мужчина облысел и жутко улыбался, обнажая плотоядные жёлтые зубы.
- У всего есть причина. Не зная её, люди говорят, что человек просто плохой. А ведь они просто смотрят со стороны, со своей стороны, а я смотрю на них. И знаешь, что я вижу? Я вижу, - Рома помедлил, зажмурившись, - вижу лицемерных мразей
- Не знаю, - Оля поёжилась, обратив взгляд на фотографию. - Что ты там так рассматриваешь? Мне страшно!
- Страшно?
Свет тусклой лампы будто становился слабее с каждым морганием. Сгорбившийся на табуретке Рома отбрасывал неестественно большую тень, напоминавшую монстра из древнегреческих мифов. Пятифанов опустил глаза на кроссовки. Боковым зрением он чувствовал устрёмленный на него недобрый взгляд.
- Мне тоже страшно, - едва слышно прошептал хулиган.
- Отчего?! - жалобно пропищала Оля.
- Здесь жутко, - Рома поёжился. - Скушай бутерброд, пожалуйста. Я его специально для тебя взял.
Оля послушно сбросила целлофановую обертку и откусила пару раз.
- Всё как во сне, знаешь, как будто не похоже на реальность. И если представить, что мы сейчас спим, то произойти может что угодно. Вот это и пугает, наверное...
- То, что ты говоришь, - страшно! Пожалуйста, не надо!
- Ладно.
Рома почувствовал, как слабеет его тело. Этой ночью он почти не спал. Глаза закрывались сами собой. Он нащупал в кармане ключ. Гараж был закрыт изнутри, девочка никуда не денется. Ему захотелось лечь на пол. Приподнявшись с табуретки, он заметил спрятавшуюся в груде пустых бутылок решётку тепловой пушки. Вздрогнув от холода, он быстро вытащил обогреватель из мусора и подключил к генератору.
- Пожалуйста, - прошептал он, - заработай.
Пушка тихонько зашелестела, нагреваясь. Рома поднес к ней закоченевшие руки, улыбаясь от счастья. Он обернулся к Оле, хотел показать ей, что теперь они спасены как минимум от холода. Но Оли не оказалось на кресле. Тусклая лампочка противно моргнула, в гараже стало темнее сразу на несколько полутонов. Рома затравленно оглядывался по сторонам в поисках пропавшей заложницы. В углах гаража скапливалась тень, в которой что-то пряталось. Ему стало тяжело дышать, обогреватель перестал греть руки. Острой молнией в голове вспыхнуло лицо с фотографии. Облысевшее, желтозубое, с кривыми, слегка заостренными ушами. Рома не мог обернуться, но знал, что это стоит прямо за его спиной. Он слышал, как капают на пол слюни. Как когти слегка скользят друг об друга, свисая с худых, жилистых лап. Тяжёлое, смрадное дыхание обдало его спину холодом. Лампочка моргнула ещё раз, затем начала моргать не переставая. Пронзительный звериный вопль резанул его по уху.
- Ромаааа!
Пятифанов едва не упал с табуретки. Рядом с ним стояла зарёванная Оля, на её щеке отпечался ворс от кресла, будто она тоже спала. Все его тело неприятно закоченело, каждое движение давалось с трудом.
- Я уснул?! - спросил он, вглядываясь в заплаканные глаза.
- Да! Ты спал так долго! А я будила тебя, будила! А ты не просыпался и рычал во сне! Я вообще думала, ты умер! - Оля схватила Рому за плечо. - А тут так холодно! Я совсем замёрзла. Рома, если тебе деньги нужны, если мой папа правда украл, давай попросим его, чтобы он тебе дал. Он даст, вот увидишь, даст!
Она всхлипнула, вытирая растекшиеся по лицу сопли и слёзы
- Я все придумала! Мы придём и ты расскажешь, что нашёл меня! Они там жутко волнуются, думают, я потерялась! А ты нашёл меня! Представляешь, как родители обрадуются?! Они тебе все деньги мира отдадут!
Рома ошалело рассматривал Олю, всё ещё дергаясь от холода. К горлу подступил комок. Глядя на вцепившуюся в его руку испуганную девочку, ему захотелось плакать.
- Думаешь, они дадут мне миллион рублей? Просто за то, что я тебя нашёл?
- Да! Да! Да! Я им скажу, что ты спас меня от медведя! Тебя ещё и милиция наградит!
- От медведя? - Рома почувствовал, как задрожал его голос. - От медведя...
Он вскочил с табуретки, мысли сменялись с чудовищной быстротой.
- Я не плохой, слышишь? - крикнул Рома, схватив Олю за плечи. - Ты веришь мне?
- Верю, - прошептала девочка.
- Я сделал много плохих вещей в жизни. Но я не как он! Я не такой... Я никогда не буду таким, как он. Ты... - Рома вцепился в затихшую Олю, - тебя не тронут, слышишь? Я тебе клянусь, тебя никто не тронет!
- Рома, - прошептала Оля, - ты отведешь меня домой?
Пятифанов схватил мобильный телефон, посмотрел на часы. У него оставалось слишком мало времени.
- Да, да! Нам нужно уходить. Нужно быстрее, давай.
Рома ринулся к двери и вставил ключ в замок. Как назло тот заел, не выпуская Пятифанова из гаража. Он дёрнул ещё раз и ещё. Мир сузился, все прочие звуки затихли, в ушах лишь клокотала бешено пульсирующая кровь. Замок не поддавался.
- Блять, - выругался Рома, - примёрз!
- Что же делать!? - запищала Оля.
- Сейчас, сейчас, - Рома отчаянно пытался повернуть ключ побелевшими от напряжения пальцами.
Наконец тяжелая дверь поддалась, он толкнул её, запуская в гараж свежий морозный воздух. Оля ринулась к нему, затравленно хватаясь за рукав.
- Я отведу тебя домой... Скажешь, что пошла гулять и потерялась, ладно? Скажешь ведь?
- Да, я так и скажу! А ещё скажу, что ты меня отвёл домой!
- Нет! Этого не говори. Ты просто потерялась, просто потерялась.
На улице было уже темно. Рома издали услышал приближающуюся машину. Ржавая девятка мчалась к гаражу, разрезая пространство тусклым светом фар.
Окружавшие их гаражи походили на старинные гробницы, ожидавшие своих мертвецов. Неподалеку залились лаем бродячие собаки. Рома схватил Олю на руки и рванул в сторону леса.
***
19:57
Антон, Бяша и Норкин шли в противоположную от леса сторону. Миновав жилые дома, они вышли к заброшкам. Оставляя позади цивилизацию, они вступали в место поистине мрачное. В выбитых окнах больше не горел свет, лишь сквозняк ходил внутри тех домов, заставляя скрипеть старые полы. Это место Антон смутно узнавал в темноте - здесь неподалеку он в последний раз видел Смирнову Катю.
- Этот Гвоздрёв, он же Димон, он же Ржавый Гвоздь, нах. Он больной на всю голову, бля. Раньше он тоже жил в нашем посёлке, потом отсидел и перебрался в райцентр, - по дороге рассказывал Бяша. - Набрал банду и стрижёт с каждого посёлка бабос... Вот и Ромыча к рукам прибрал. А Рома - в последнее время он озверел, одурел... Раньше он нормальным был. А с тех пор, как ты приехал, Антон...
Втроём они подошли к одному из заброшенных гаражей. Двери его были приоткрыты. Антон распахнул их и ворвался внутрь.
- Оля! Ты здесь? Оля?.. - крикнул он.
Внутри было пусто и сильно пахло бензином, из-за чего голова сразу потяжелела. Висевшая на потолке мигающая лампочка тускло освещала это жуткое место. Антон обернулся на стоящего в дверях Бяшу.
- Где она?!
- Они были тут! - Бяша неуверенно зашёл внутрь и пощупал рукой плюшевое кресло. - Ещё тёплое.
Антон выскочил на улицу.
- Смотрите... - Сашка указал пальцем на следы на снегу. Крупные отпечатки мужской обуви сменялись маленькими, детскими. Антон узнал Олькину обувь. Неподалёку виднелся врытый в землю след от колес.
- Бе-бежим! - крикнул Бяша и устремился в сторону леса.
***
19:45
Рома бежал, раскидывая перед собой снег промокшими кроссовками. Он то и дело опирался на хвойные деревья, чтобы не упасть. Оля висела у него на спине, обхватив руками шею. В нескольких десятках шагов за ними шли трое огромных упырей, одетых в спортивные костюмы. Рома оглядывался, судорожно пытаясь вызвать из своей памяти удобное место, где можно было бы спрятаться.
Вместе с Олей он выбежал на поляну, спустил девочку с плеч и прислушался.
- Ромааааа!
- Ромааашка!
Они были уже рядом, их наглые голоса доносились отовсюду. Рома прислонился к дереву, чтобы отдышаться. Подняв глаза, он заметил висящие на ветке ботинки. На вид тридцатьвосьмой размер, девчачьи, розовые, с нелепыми блестяшками. Он уже видел эти ботинки у кого-то в школе. "А эти ботинки мне привез Дима из Москвы, ага-ага, там есть такой большой магазин, называется Гуум, там столько разного, из Италии, из Испании".
- Рома! - Оля испуганно дёрнула его за плечо. - Я их видела, там в кустах!
- Надо бежать! - бросил Рома, схватив девочку за руку.
Рома рванул в чащу. Глубокий снег замедлял его движения. Ветер холодом обжигал его лицо. Неожиданно он споткнулся и упал. Оля покатилась вслед за ним, едва не утонув в сугробе. Озверело вращая глазами, Пятифанов пытался понять, где он находится.
- Смотри! - пискнула Оля, отряхиваясь от снега, - Там что-то есть!
Рома посмотрел в сторону, куда указывала девочка. Холодный камень сорвался с его сердца и упал в кишки. Перед ними был тот самый сарай с распахнутыми настежь чёрными дверьми. Он словно приглашал их войти внутрь.
- Роооома! Куда это ты убегаешь? - насмешливые голоса ПТУшников таили в себе угрозу.
- Бежим туда! - рявкнул Рома, волоча за собой Олю прямиком к сараю.
Когда они добрались до убежища, Рома оглянулся и увидел три силуэта, выросших на верхушке оврага. Он затолкнул Олю внутрь сарая и, пошарившись по карманам, нащупал свой нож. Он захлопнул за Олей дверь. Девочка ломилась, что-то жалобно выкрикивая. Силуэты приближались. Пятифанов уже мог разглядеть мрачное лицо Гвоздрёва.
- Рома! - злорадно выкрикнул Димон. - Ты в Финляндию собрался? До туда далеко. Не убежишь. Хочешь, я тебя подвезу?
За его спиной прокуренными голосами расхохотались его прихвостни.
- Пошёл нахуй!
Гвоздрёв остановился на расстоянии двадцати шагов. Рома вытащил из кармана нож и угрожающе махнул им перед собой.
- Только попробуйте подойти сюда! Я их всех на фарш пущу!
- Рома, ты охуел? - привычно спокойная гримаса на лице Димы сменилась удивлением.
- Уходите отсюда
- Парни, а помните этот сарай? - неожиданно обратился Димон к своим друзьям. - Символичное место. Одного охуевшего здесь мы уже опустили. Он так громко кричал... Ты обратил внимание, Рома, как здесь тихо? Как думаешь, твои крики кто-нибудь услышит?
- Ты урод, - по спине Ромы пробежались мурашки, - я тебя зарежу.
- Конечно, Ромашка, - вкрадчиво согласился Гвоздрёв, приближаясь на несколько шагов. - Я урод, а ты кто? Принцесса?
- Принцесса Ромка, - загоготали за спиной Димы.
- Она вернется домой и скажет, что потерялась. Ничего не будет.
- Она-то, может, и вернется. А ты, Рома? Пути назад уже нет. Она уже видела твое лицо. Думаешь, она тебя не сдаст? Тебе пиздец, Рома. В любом случае. Поэтому, мой тебе совет. Не ломай дров.
- Да я уже наломал, блять! Когда с вами, пидорасами, повелся.
Гвоздрёв приблизился еще сильнее.
- Ромыч, ты же сам понимаешь. Мы с тобой люди из одного теста. Ты же правильный пацан. Если не ты, то тебя, - он хлопнул по кулаку ладонью. - Поэтому отойди. И не мешай.
- Да иди ты нахуй, Димон! Я больше не буду все это делать. Это всё неправильно!
- Рома! - Димон прорычал. - Правильно, неправильно. Какая разница? Мы с тобой договорились. А уговор дороже золота. Подумай хорошенько. Миллион рублей. Сможешь уехать отсюда и начать новую жизнь, как ты захочешь.
- Я уже начал новую жизнь. Девочка ни в чем не виновата. Так нельзя с ней поступать
- А ты виноват? В том, что тебе нужны деньги? - Димон подобрался уже совсем близко. - Ты подумай, Ромыч. Ну чего ты добьёшься своим геройством? Получишь срок?
- Отойди, Димон. Пожалуйста.
- Давай вместе отойдем и поговорим наедине. Ты да я.
Рома заметил, как в руке Гвоздрёва что-то блеснуло.
- Еще шаг... - Рома не успел договорить. Холодная сталь влетела ему между рёбер, а затем еще раз. - Сука... - зашипел Рома.
Пятифанов сжал рукоять своей бабочки так сильно, как только мог. В свой удар он вложил всю накопившуюся за долгие годы злость. Он целился в ничем не прикрытую толстую шею врага. Лезвие вошло мягко, будто в масло, и вышло обратно. Струя крови захлестала из тела Димы, заливая одежду. Гвоздрёв удивился, приложив руку к внезапно открывшейся ране. Его глаза стремительно стекленели. Он открыл рот, будто хотел сказать что-то, но вместо этого рухнул на земь. Кровь толчками лилась из его открытого рта, растекаясь по снегу.
- Ромаааа! - вдалеке раздались знакомые голоса.
Рома ощутил, как слабеет. Оперевшись о дощатую стенку гаража, он сполз наземь.
***
- Он там, он там! - Бяша махал рукой в сторону оврага. Неожиданно мимо них трусцой пробежали ошалевшие гопники, не обратив на ребят никакого внимания. Саша испуганно отшатнулся, вжимаясь телом в Антона. Втроём они спустились вниз.
На снегу лежали два окровавленных тела. Ещё живой Рома зашевелился, фокусируя на Антоне взгляд.
- Она в сарае... - тихо прохрипел он, держась за живот. Леденея от ужаса, Антон распахнул двери уже знакомого сарая. Внутри было тёмно и пусто. В углу сидела Оля, забившись под стол из паллет, как маленькая птичка. Она тряслась и зажимала руками уши. Волна облегчения прокатилась по телу Петрова. Он прижал сестру к себе, закрывая её своим телом от этого жестокого и враждебного мира.
Густая кровь Ромы и Гвоздрёва смешивалась, превращаясь в одну большую лужу. Она медленно ширилась, пропитывая влажный снег. В свете луны кровь отливала насыщенным чёрным цветом. Звёзды, отражающиеся на вязкой блестящей поверхности, делали её похожей на бездну.
- Ромыч! Вставай, пошли, нах, - сопел Бяша, беспомощно ползая перед другом на коленях. Он коснулся рукой Роминой куртки - его рука тотчас стала мокрой. Пятифан безжизненно смотрел вверх, на тёмные кроны деревьев. Бяша попытался поднять его, но не смог удержать тяжёлое тело, с тихим стоном Рома снова повалился на земь.
- Антон, давай, помоги мне! - воскликнул Бяша, увидев вышедшего из сарая Петрова.
- Нет, - Рома жестом руки остановил друга. Слова давались ему с большим трудом. - Пусть он решает... Давай, Антон, подойди... Добей меня. Ты же об этом мечтал...
Глаза бурята превратились в два больших чёрных блюдца.
- Ромка, нах, ты чё несёшь?!
Дрожащей рукой Рома протянул Петрову свой окровавленный нож-бабочку.
- Убей меня.
Антон опустился на корточки, склонился над Ромой и вгляделся в его зелёные глаза, свет внутри которых стремительно гас.
Тяжело сглотнув, Рома одним движением вложил нож в раскрытую белую ладонь. Едва заметная насмешливая улыбка тронула его обветренные губы.
- Давай... Никто не узнает, Тоха. Это только между нами... Ты ведь хотел, - рука хулигана обессиленно упала в снег. - Я заслуживаю.
Антон сжал рукоятку. Тот самый нож, который ранил когда-то и его. Первый школьный день мгновением пронёсся перед глазами. Он был так напуган, так унижен, всё так сильно болело. А потом он угодил в зимний ручей прямо в одежде и чуть не замёрз насмерть. Так страшно, как тогда, ему еще никогда в жизни не было. До сегодняшнего дня. А теперь его ненавистный враг лежит перед ним, словно раненное животное, и просит облегчить страдания. Где-то на фоне он слышал голоса Саши, сестры, Бяши. Они говорили что-то, суетились, маячили рядом... Но в мире не осталось никого и ничего, кроме умирающих глаз и бледной физиономии Ромы.
- Давай. Отомсти за кочегарку, - Рома сказал это одними губами, но Антон понял каждое слово. Он опустил взгляд на нож. Кочегарка... В тот день Рома едва ли не уничтожил его как человека. Он сделал бы это, не задумываясь, но что-то ему помешало. Волна ненависти от незаживших душевных ран прокатилась по телу Антона.
- Отомсти, - тихо повторил Рома, - только представь, что я мог тогда с тобой сделать. Отомсти за свою сестричку. Она ведь могла бы умереть сегодня. Из-за меня
На глаза Петрова навернулись слёзы. Он обернулся на свою маленькую, еще более бледную, чем обычно, перепуганную сестру. Он вспомнил, как мечтал увидеть Рому в луже крови. Как мечтал о его мучительной смерти. Тогда это казалось столь желанным, но сейчас... Тошнотворный запах смерти переворачивал всё с ног на голову.
- Брось его там! Оставь его! - пищал Норкин.
- Тоша! Тоша... - хныкала Оля. - Он ни в чём не виноват...
- Ты редкостный ублюдок, Рома, - прошептал Антон. Рома моргнул, соглашаясь.
- Ну так давай! У меня больше нет сил терпеть это, - Рома был чрезвычайно бледен. Его лихорадило.
Антон сжал нож, вкладывая в это всю свою ненависть и боль. Он поднялся и... швырнул его так далеко, как только мог. Предмет безвозвратно исчез где-то в чаще леса.
- За кого ты меня принимаешь, Рома? Соберись, блять, - процедил Антон, отвешивая хулигану звонкую оплехулу. - Бяша, давай, тащим его.
Он обхватил Рому со спины, с противоположной стороны то же самое сделал и Бяша. Они подняли Пятифанова, едва не заваливаясь в снег. Он весил целую тонну и совсем не стоял на ногах. Рома сдавленно вскрикнул, будто подстреленный. Его лицо скривилось от боли.
- Что ты делаешь, я же сказал... - неразборчиво бубнил он, морщась.
Они потащили Рому, оставив позади себя бездыханный труп Гвоздрёва. Рядом трусил Сашка, держа Олю за руку.
- Сколько идти до больницы? - пропыхтел красный от напряжения Антон.
- Н-не знаю, б-бля, ми-минут трид-дцать. Но такими те-темпми, мы туда дойдем только к ут-утру, нах, - заикался Бяша
Антон принялся судорожно соображать. Неизвестно, сколько Роме оставалось жить, но пешком они вряд ли успеют. Он отчаянно нуждался в папиной машине, он бы домчал их до больницы минут за пять. Но где сейчас находился отец, было неясно. Антон ощутил, как его накрывает парализующая паника.
- Так холодно... - внезапно прошептал Рома, - просто ужасно... Почему так холодно?
Бяша в ужасе покосился на друга. Его трясло не меньше Ромы.
- Ромыч, бля, ты только держись, на...
- У него нарушается терморегуляция из-за потери крови... - напряжённо сказал Антон. - Не знаю, сколько ещё он протянет.
Вдвоем они дотащили тело, по весу сравнимое с мешком с цементом, до перекрестка между. Здесь проходила основная дорога. Антон отчаянно размышлял, стараясь взять себя в руки. Внезапно ему в голову сам по себе пришел план.
- Саша, возьми Олю крепко за руку и отведи её домой. Если там будут родители, скажи им, что мы здесь.
- Я тебя не брошу... - попыталась возразить Оля.
- Вы делаете, как я скажу. И живо! - в голосе Антона звенела сталь. - Бяша, - повернулся он к буряту, - беги в больницу так быстро, как только можешь. Скажи, чтобы они пригнали сюда машину скорой. А я посижу с Ромой тут, вдруг папа на машине будет мимо проезжать...
Бяша захлопал глазами.
- Сейчас, сейчас... Бля... Никуда не уходите.
- Быстрее! - крикнул Петров.
Бяша рванул так быстро, как никогда прежде. Саша робко схватил Олю за руку.
- Тоша, возвращайся скорее! - всхлипнула Оля, беря Сашу за руку.
Антон устало опустился с Ромой на снег. Стало тихо. Впервые в жизни он ощущал приближение чьей-то смерти. И, признаваясь самому себе честно, он не верил в хороший исход. Когтистая лапа с косой неумолимо тянулась к ним. Загривок покрылся мурашками. Стало по-настоящему страшно. Липкие и перепачканные в крови руки мелко подрагивали, к горлу подступала тошнота от железистого запаха. Он с усилием подтащил тяжёлую Ромину голову себе на колени. Возможно, в таком положении он не будет умирать так быстро? Что ещё можно было бы сделать? Зажать чем-то рану? Но Антон даже не видел, где она. Солнце давно покинуло их бренный холодный лес. И если бы не свет луны, серебром отражающийся на снегу, они бы просто сгинули тут, в темноте. Зловещая тьма с удовольствием бы слопала их, не оставив и следа на следующее утро.
Ему стало жаль Рому вопреки всему. Никто... не заслуживал такой смерти. Именно сейчас, именно в этот момент, он не желал ничего так сильно, как того, чтобы Рома просто выжил. От этого раздирающего его на куски щемящего чувства хотелось плакать. Рома был легко одет и наверняка замёрз ещё до того, как добежал с Олей до злосчастного сарая. В купе с кровопотерей ему оставалось совсем недолго жить. Как назло, сегодняшний вечер был особенно морозным. Антон, одетый в пуховик, сам трясся от холода. Он вгляделся в лицо Ромы. Того больше не знобило. На парня нашло какое-то странное сонливое спокойствие. Петров прикинул в уме, сколько литров крови он мог потерять. Но не так давно пройденный школьный курс анатомии был зарыт куда-то слишком глубоко в чертоги памяти
- Куда он ранил тебя? - тихо спросил Антон.
Рома вяло мотнул головой, словно его только что разбудили.
- Не засыпай, не смей, - Антон встряхнул Рому за грудки.
- Отстань. Не мучай меня. Я уже чувствую, как она близко... -Пятифанов с усилием приоткрыл глаза.
- Кто она? - испуганно спросил Антон, тормоша его.
- Ну она... М... Снежная баба, - Рома облизнул пересохшие губы. Его взгляд не фокусировался, он бездумно смотрел сквозь Антона.
- Ты бредишь?
Антон принялся расстёгивать ему куртку. Изо всех сил напрягая зрение, он попытался увидеть рану. Когда тело Ромы предстало перед ним в одной майке, Антон охнул. Весь живот был мокрый и липкий. На нём зияли две дырки - чёрные и страшные. Трясущейся рукой Петров зажал их. Свежая кровь была ещё теплой. С ужасом Антон нашёл, что это оказалось отвратительно-приятным для окоченевших пальцев.
Вдруг Рома посмотрел на Антона как будто бы ясно.
- Знаешь, почему я так вёл себя с тобой?
Антон склонился над его лицом, пытаясь лучше расслышать.
- Да я ведь просто тебе завидовал... Полинка была права. Ты такой классный, а я такое говно...
- Рома... не сейчас. Тебе нужно беречь силы.
Но он словно не слышал.
Пришёл к нам весь такой правильный, ухоженный, красивый, богатый. Полине ты сразу понравился. Начал читать мне мораль. Ты, который и жизни-то не знал, - сбивчиво бормотал Пятифанов, тяжело дыша. - Пока ты в куклы играл, я уже думал, что мне делать, чтобы выбраться отсюда... Как пробить себе дорогу? А тебе и не надо думать. У тебя всё есть, от рождения. А у меня никого нет. И ничего. И я хотел...
Рома замолчал, облизывая губы.
- Так пить хочется...
- Потерпи ещё немного, скоро приедет помощь... - ошарашено произнёс Антон. Слабое дыхание хулигана мгновенно замерзало на воздухе.
Пятифанов скривил губы, пытаясь в своей привычной манере ухмыльнуться. Но походило это скорее на спазм.
- Ты ещё не понял, Антошка? Мне уже ничто не поможет. Я навсегда погряз в этом болоте. Мне одна дорога - смерть.
- Забудь ты про эту чушь, всё будет нормально... Не смей умирать!
Рома снова вгляделся в бледное лицо прямо перед собой.
- Прости меня. Наверное, я был неправ. Я всегда оказываюсь неправ, - его глаза медленно закрылись сами собой. Рома больше не подавал признаков жизни. Антон попытался нащупать его пульс, но непослушные пальцы чувствовали под собой только холод.
Беззвучные слезы покатились по щекам. Антон беспомощно огляделся. Прислушался. Никого. Тишина и покой. С неба посыпался мелкий снег, будто сама природа хотела замести их, похоронить под собой. Он сдавленно всхлипнул, понимая, что это конец. Антон обхватил ледяное лицо Ромы руками.
- Я прощу, только не умирай, - сказал Антон в пустоту. - За что же мне это все?
Надежда совершенно оставила Антона, он обессиленно лёг в снег рядом с Ромой. Неожиданно дорога вспыхнула в свете фар. Кто-то ехал прямо на них. Петров воспрянул, сердце бешено заколотилось. Прищурившись, он разглядел перед собой машину скорой помощи. В этот момент он готов был поверить в Бога. Из машины выпрыгнул Бяша и подбежал к Антону.
- Он живой? - с глазами-блюдцами спросил он.
Словно в замедленной съемке Антон наблюдал, как врачи перетаскивают тело Пятифанова на носилки и загружают его внутрь машины. Рома выглядел безжизненно.
- Не знаю...
Врач и водитель скорой отказались брать их с собой. Да и вряд ли они были нужны. Антон торопился домой к сестре и родителям, не желая больше оставаться в этом ледяном кошмаре. Скорая уехала, включив мигалки. Тишина посёлка разорвалась оглушающим звуком сирены.
Антон не хотел говорить Бяше, но он был совершенно точно уверен, что Рома уже мёртв. «Мёртв». Это слово крутилось на кончике языка, но его всё никак не удавалось распробовать. Всё казалось слишком странным. То слишком быстрым, то слишком медленным. Под ногами сыпался, разлетался на крошки прежний мир.
В молчании они дошли до дома Петровых. Антон не спрашивал Бяшу, зачем он шел рядом. Они оба были погружены в свои мысли. Дойдя до дворика, Бяша остановился. Он выглядел непривычно серьёзным и разбитым. Антон встал напротив него.
- Ну, я пошёл... - буркнул Бяша, - Прости нас за Олю. Мне нужно было сказать раньше.
Антон не нашёлся с ответом и лишь коротко кивнул. Они разошлись по разные стороны, не пожав друг другу рук.
Дома Антон увидел, как Оля сидела на диване с кружкой какао, укутанная во все возможные одеяла. Её обнимали мама с папой.
- Антон! - подскочила Карина, едва завидев его на пороге. - Антон, почему так долго? Ты... Это что, кровь?!
Петров отшатнулся.
- Саша уже ушёл?
- Ушёл, - хмуро сказал отец, - он дождался нас, рассказал, что случилось, и ушёл.
- И что он... рассказал?
- Всё, - отрезала мама.
Умиротворенное выражение на её лице сменилось на гневную маску. Сердце упало в груди Антона.
- Тебе нужно было сразу же бежать домой с Олей, а не торчать там где-то с этим ублюдком! Ты, наверное, хотел, чтобы мы ещё и из-за тебя поседели?!
Антон разулся и разочарованно поплёлся на второй этаж. Они всё знали и не приехали.
- Антон, ты куда?! Тебе тут тоже какао есть, - крикнул папа.