Тайна Норкиных
Несмотря на то, что календарь оповещал о начале весны, зима ещё не собиралась уходить из посёлка. На улице стояла всё такая же морозная погода. Сугробы выросли невероятных размеров. Глядя на них, Антон думал о том, что когда эта масса снега начнёт таять, посёлок затопит и смоёт к чертовой матери.
Они договорились встретиться дома у Норкина, чтобы обсудить дальнейшие планы. Его мать должна была уйти из дома на работу на целые сутки. Антон выпустил клубок пара изо рта, рассматривая свои руки. Каждый раз, когда он вспоминал об Алле, ему становилось грустно. Он думал, что просто обязан признаться во всём Сане. Сказать ему, что произошло между ним и его матерью, объяснить причину, почему он не может просто так приходить к нему домой. Он несколько раз прокручивал в голове варианты такого диалога, но каждый раз натыкался на невидимую стену, не дающую ему закончить этот воображаемый разговор
Дом Норкиных показался из-за поворота. Антон потряс закоченевшими ногами и ускорил шаг. Оставаться на улице в такой мороз было чревато новым больничным. Все остальные уже собрались на месте. Бяша и Рома с интересом оглядывались в доме Саши.
— А это твой кошак? — Рома легко подхватил на руки выбежавшего навстречу Рыжика. — Какой жирный.
— Походу, он Санька объедает, нах, — хихикнул Бяша.
— Антон! — завидев Петрова, Саша улыбнулся и двинулся навстречу. — Ты чего так долго?
Петров пожал всем собравшимся руки и скинул зимнюю куртку в прихожей.
— Ну и мороз на улице. Когда уже будет тепло?
— Это тебе не Москва, — ухмыльнулся Рома. — У нас зима девять месяцев в году.
Саша наполнил четыре кружки чаем и принес коробку печенья “Ромашка” с ягодным вареньем.
— Ух, Санёк, — Рома схватил пару печенюшек и запил их чаем. — А нету у тебя колбасы? Мы ж мужики, что мы будем печеньем давиться?
— Колбаса есть, — кивнул Саша. — Сейчас я бутеры нарежу.
— И пивка, ёптыть, — добавил Бяша, уминая печенье.
Парни уселись за столом, глядя друг на друга. Саша нарезал несколько бутербродов с колбасой и сливочным маслом и услужливо разложил их на блюдце, посередине стола. Антон не чувствовал никакого аппетита. Отхлебнув горячего чаю, он немного согрелся и принялся сверлить взглядом Пятифанова
— Ну, — неторопливо начал Рома, оглядывая собравшихся, — Смирнова нам кое-что рассказала, — он выложил на стол рисунок, который Катя оставила им в больнице. — Знаете, что это?
— Рисульки какие-то. Как будто шизофрен намалевал, — заметил Бяша.
— Это набросок, — ответил Бяше Антон. — Набросок катакомб, которые пролегают под посёлком и под лесом. Там маньяк держал Смирнову.
— Катакомбы, — озадаченно повторил Бяша. — Всю жизнь тут живу, а никогда не слышал о таком.
— И я тоже, — добавил Рома. — Может, у Смирновой просто кукуха поплыла после всего, что он с ней делал.
— Есть вход в школе, — указал на схему Антон. — Маньяк мог входить и выходить в школу когда хотел. Если катакомбы существуют, то понятно, почему он так легко ускользал от ментов
— Да они за ним и не охотились, — отмахнулся Рома. — Слышал новость? Мусора никак не отреагировали на то, что мы нашли Катюху. Тихонову сказали, мол, чудом спаслась, а пытал её Гвоздрёв.
— Мусора, бля! — выругался Бяша.
— Никто не знает про тайные катакомбы в школе? — Антон откинулся на стуле, сжав в руке кружку с горячим чаем. — Может, Смирнова действительно сошла с ума?
— Кхм, — Саша неловко откашлялся, словно прося у парней слова. — Про эти подземелья есть легенда.
— Слышь, — Рома недовольно повернулся к Норкину. — У тебя что, про любую хрень есть легенда? Ты, кстати, любишь граффити рисовать? Не расскажешь, что за ерунду ты намалевал в церкви?
— А чё там, нах?
— Члены, — подмигнул Бяше Рома. — Что в голове, то и рисует, да, Норкин?
— Да подожди ты, — оборвал Рому Антон. — Санёк, ты что-то говорил про легенду?
— Ну да, — Саша отблагодарил Антона льстивым взглядом. — Это старая история. Вернее, просто армейская байка, которую рассказывали между собой ветераны.
— Армейская байка, говоришь? — удивился Рома. — А ты откуда её слышал? Ты чё, бля, ветеран?
— Боец анального фронта, — подыграл Бяша, улыбаясь беззубым ртом.
— Нет, — Норкин отрицательно махнул головой. — У меня дедушка, вообще-то, воевал. Он мне и рассказывал.
— Ну давай уже, хватит кота за яйца тянуть!
Саша смущённо опустил глаза и отхлебнул горячий чай из своей кружки. Антон невольно подумал, что он уже привык к постоянным издёвкам над Норкиным в их компании. Теперь это становилось неотъемлемой частью их общения
— Это было давно, во время войны. Немцы не смогли взять Москву и думали, как им теперь поступить. И тогда у них созрел очень странный план, — Саша поднял глаза и осмотрел всех присутствующих. Рома с Бяшей замолчали, напряженно наблюдая за ним. — Немцы решили отправить группу диверсантов к нам, в Заполярье. Чтобы поднять мятеж зеков в Воркуте…
— Пиздец, — не выдержал Рома. — Это тебе дед рассказывал?
Норкин кивнул.
— Походу у деда твоего нормальный план созрел, — хихикнул Бяша.
— В Воркуте в то время было несколько десятков тысяч зеков, — вмешался Антон. — И все они жуть как не любили власть. Почему бы и не попытаться?
— Ага! — закивал Норкин. — А ещё угольные шахты можно было закрыть. От угля много чего зависело. И охраны в Заполярье никакой, вот потому и план не такой уж и безнадёжный.
Рома окинул Антона злобным взглядом. Ему явно не нравилось, что Петров поддерживает Норкина, но сделать с этим он ничего не мог. Он шумно выдохнул.
— Ну ладно. И что дальше?
— Дальше, — Норкин отхлебнул ещё чаю и судорожно сглотнул, — отправили они группу, небольшую, человек пятьдесят, опытных десантников. Думали они высадиться в устье Печоры, а оттуда рвануть к Воркуте, через леса. Тогда-то и посёлка нашего не было. Только железная дорога в лагеря и всё. А на месте нашего посёлка были бункера, — Саша заговорчески понизил голос, — как раз на случай высадки немцев. Или бунта зеков. В бункерах этих, КГБшники сидели, да только для них это была не передовая, а способ отсидеться на время войны. Подумайте сами, все мужики на фронте, а они тут сидят, немцев ждут. Которые, возможно, и не придут никогда.
— Крысы, — кивнул Рома. — Сидели тут, пока наши деды воевали!
— Ага, — подтвердил Норкин. — Да только немцы пришли. Карты у них старые были, и им нужен был проводник, который доведет их до Воркуты. Взяли они в посёлке приморском семью: мужика с женой и троих деток. И пошли. Да только мужик их не туда повел. Чем дольше шли, тем меньше вокруг было дорог, тем гуще лес и крепче холода. Немцы вальнули жену мужика, угрожали детей вальнуть. А он их уговаривал, мол, сейчас придём. И вёл он их прямо к бункеру с КГБшниками.
— Где-то я такое слышал… — задумчиво произнёс Антон.
— Да только КГБшники те за время, что сидели без дела, расслабились совсем. И когда к ним вышла толпа озверевших от холода и голода немцев, — Саня нервно отхлебнул из кружки, увлажняя горло, — то их всех и перебили. Но куда идти дальше, немцы не знали. Все их офицеры погибли. Мужика с детьми они замочили и съели. Еда кончалась, а вокруг только лес и холод. Они съели все трупы, пытались охотиться на зверей, но дичи в наших краях никогда не было много. Они стали сходить с ума. Каждую неделю они тянули спички, кто вытянет короткую — станет обедом.
— Бред, — фыркнул Бяша, — Чё они тут сидели, нах? Им же надо было в Воркуту?
— Где-то я такое слышал… — задумчиво произнёс Антон.
— Да, но они не знали, куда идти. А тут бункеры, можно было спрятаться от холода. А холода той зимой были лютые. Бурные снегопады, — Саня активно жестикулировал, пытаясь изобразить падающий снег. — А к лету они совсем сошли с катушек. Так и сидели тут. Пока не померли все от холода, голода и болезней. А когда на это место пришли наши, то они, ужаснувшись, завалили все входы и выходы в эти подземные бункеры. А на этом месте основали посёлок, который как бы был промежуточной станцией между лагерями и Большой землёй…
— Ну ты даёшь, Дыркин, — усмехнулся Рома, — А дед твой откуда это знал? Он, что ли, тут с немцами воевал?
— Нет. Но он был одним из первых жителей посёлка, после войны…
— Звучит избито и заезжено, — кивнул Антон. — Как байка про Ивана Сусанина. Но ведь все армейские байки такие. Например, история про “Чёрного дембеля”, — он многозначительно посмотрел на Рому. — Однако, в любой сказке есть доля сказки…
— А есть и доля правды, — заключил Пятифанов. — Как бы там ни было, немцы там были или наши. Было это или не было. Надо выяснить.
— Надо, — Антон наткнулся на решительный взгляд Ромы. Бяша с Норкиным недоверчиво переглянулись
— И как вы, мля, выясните это? — спросил Бяша, доедая бутерброд.
— Нужно будет школу обыскать. Если этот Громов и вылезал откуда-то, то мы найдем, откуда, — ответил Рома с недовольным видом. Бяша снова не поддерживал его идеи
— А если найдете, то что тогда? Полезете туда, что ли?
Вопрос повис без ответа. Антон и сам толком не мог представить, что именно они собрались делать. Даже если они найдут вход. Даже если залезут внутрь… Представлять себя в узком, тесном и темном пространстве было жутко.
Внезапно входная дверь распахнулась, впуская в натопленный дом морозный воздух.
— Саша, у нас гости? — с прихожей послышался бархатный голос Аллы. Антон, проклиная всё на свете, уставился в своё кривое отражение на тёмной поверхности остывшего чая. Саша виновато оглядел парней.
— У нас на работе корпоратив был, отмечали день рождение магазина. Нас пораньше отпустили, — Алла очаровательно улыбнулась, заглядывая на кухню. Наткнувшись взглядом на макушку Пятифанова, она нахмурилась.
— Ты же тот мальчик, который моего Сашеньку обижает в школе, — женщина скрестила руки, из-за чего её крупная грудь аппетитно приподнялась. Антон заметил, как Бяша, приоткрыв рот, уставился на неё во все глаза. Он подскочил с табуретки и протянул Алле руку.
— Что вы, да мы никогда. Мы с Сашей друзья. Скажи же, Саша? — высунув язык, Бяша потряс нежную ладонь Аллы. Норкин смутился.
— Да, всё хорошо, мам. Меня никто больше не обижает. Это мои друзья
Рома, фыркнув, повернулся к ним.
— Здрасьте.
— Здравствуйте, — выдавил Антон. Он покосился на Рому.
Лицо Аллы смягчилось. Она вытащила из сумки пирожные. На шорох пластиковой упаковки выбежал кот Рыжик, громко мяукая и помахивая пушистым хвостом.
— Пироженки вот с работы забрала. Угоститесь к чаю, мальчики. Этому обормоту только не давайте, — указала она на кота. Рыжик, будто поняв её слова, повесил хвост и грустно уселся возле своей миски.
Бяша суетливо предоставил Алле свою табуретку.
— А садитесь с нами! Меня Игорь зовут, а вас как?
Алла присела к ним за стол.
— Меня Алла. Сашенька, а принеси ещё один стульчик с кладовой.
Норкин послушно убежал, помахивая в воздухе своими костлявыми руками. Антон старался не смотреть Алле в глаза. Он откровенно “бегал” от неё, и чувство вины по этому поводу грызло его изнутри.
— Какое прекрасное у вас имя! Да и сами вы просто красавица, — Бяша заулыбался во все тридцать два воображаемых зуба. Рома усмехнулся, глядя на Антона. В его прищуренных глазах заплясали хитрые зелёные огоньки. Петров отвёл взгляд, пряча непрошенную улыбку.
Алла непринужденно рассмеялась.
— Антоша. Давно тебя не видела, — подмигнула брюнетка. — Как дела? Как успехи в школе?
Алла положила локти на стол и подперла руками голову. Её синие глаза внимательно изучали Петрова. У Антона, против воли, начали гореть щёки. Неожиданно он почувствовал лёгкое прикосновение к своей ноге.
— Да я… Только недавно, вот, вышел из больничного, — сказал Антон, прочистив горло, — наверстываю потихоньку…
— Тебе, наверное, будет несложно это сделать. Ты же умный мальчик.
Поглаживающие движения под столом стали интенсивнее. Антон уронил голову в ладони, сгорая от стыда.
— А у меня вот по контрольной по русскому четыре, — вставил Бяша, перетягивая одеяло разговора на себя. — Сам с себя в шоке, на!
Бурят протянул Алле кружку с чаем, за которой только что бегал на кухню. Из кладовой вернулся Саша с табуреткой.
— Спасибо, — мурлыкнула Алла, принимая чай. — Какие галантные у тебя друзья, сынок.
Когда все расселись по местам и обновили себе чай, Алла спросила, по какому же поводу они собрались. Мальчишки напряжённо переглянулись между собой.
— Да мы вот… — протянул Антон, зарывшись пальцами в волосы. Ничего путного не лезло ему в голову
— Да Санёк вот нас по истории подтягивает, — пришёл на помощь Рома, — говорит, в нашем посёлке бункера есть под землёй. Вы слышали о таком? — обратился он к Алле.
Женщина на какое-то время задумалась.
— Вроде нет. Хотя… Сашкин дед, мой папа, царствие ему небесное, любил рассказывать про войну. И про бункера в том числе. Наверное, Сашка от него и нахватался, — Алла, согнувшись над столом, начала раскладывать по тарелкам пирожные. Она делила изделия на части вилкой, а затем аккуратно подцепляла их пальцами и перекладывала на тарелку. Её декольте оголилось, и Антон мог заметить складку между двух плотно прижатых друг к другу грудей. Бяша, который сидел рядом с ним, шумно проглотил собственные слюни. Казалось, этого не замечали лишь Норкин, который увлечённо окунал свой палец в крем, обсасывая его, и Рома, к которому Алла была повернута задом. Петров отвёл взгляд и без аппетита ковырнул ложкой по десерту.
— Так значит, Сашенька у меня историю хорошо знает? Может, тебе на историка поступать, а? — обратилась она к сыну
— Может… — буркнул Норкин.
— Да уж, историй он знает много, — многозначительно бросил Рома.
— А вы уже надумали куда поступать? Про Антошу я уже знаю, а у вас как дела обстоят, мальчики?
Бяша оживился, когда Алла вопросительно повернулась к нему.
— В экономический думаю поступить, это щас, как говорится, востребовано. Это ж первое дело — экономика
— Ага, ну да, — бросил Пятифанов, хмурым взглядом оглядывая собравшуюся компанию. — С такими экономистами с колен поднимемся.
Бяша не сразу нашелся с ответом
— Ну, не на заводе же гайки крутить? Продавать нужно — тачки, недвижку, шмотки, нефть. Это ж путь к успеху, на!
— Ворованные тачки? — усмехнулся Рома. — Прежде чем продать, нужно как-то заиметь.
— А вы, Рома? — Алла устремила на него любопытный взгляд.
— А я в армию пойду, — гаркнул он и закинул в рот кусок пирожного. — На юга поеду, с душманами воевать.
— Сейчас молодые ребятки себе пальцы на руках отрезают, лишь бы в армию не идти. А кто-то вот сам рвётся, — Алла пожала круглыми плечами. — Может, оно и к лучшему. Таких, как мой Сашка, туда нельзя отправлять.
— Это уж точно.
— Ну молодцы, мальчики. Похвально, — заключила Алла. — А что, говорите, по истории у вас что-то не получается? Может, я помогу чем-то?
— Нам задали доклад по истории посёлка. В частности нашей подгруппе надо выяснить, какие события происходили здесь в пределах двадцати лет назад. Может даже криминальные… — вдруг выпалил Антон. Маньяку было примерно столько же лет, сколько и Алле. Что, если он жил здесь раньше? Тогда, возможно, Алла могла бы вспомнить о пропажах детей в прошлом.
— Необычные вам задания задают, — Алла поправила свое каре. — Даже не знаю…
— Нам пригодились бы любые газеты, журналы… Что-нибудь, — не терял надежды Петров.
— Есть у нас в кладовке всякое старьё. Пойду принесу тогда, — Алла встала из-за стола.
— Я вам помогу! — вскочил с места Бяша. Вместе они вышли из кухни. Антон выдохнул.
Заметив на себе вопросительный взгляд Ромы, он пояснил:
— А вдруг откопаем что-нибудь.
После ухода Бяши с Аллой на кухне стало тихо. Рома угрюмо смотрел в свою тарелку, Антон погрузился в свои мысли. Его удручало, что милиция, с её почти безграничными возможностями, не стала расследовать дело Громова. Вместо них этим приходилось заниматься Антону, который ещё не так давно даже не знал про существование этого посёлка. И единственным источником информации для них был Норкин, в чьи байки не сильно-то и верилось. Стоило Антону о нём подумать, как Саша подал признаки жизни.
— Ой, Антон. Ты тут заляпался, — смущённо пискнул Саша. — Дай-ка я вытру.
Антон почувствовал, как тонкие пальчики Саши прошлись по его губам и подбородку. Саша жеманно слизнул со своего пальца крем и улыбнулся уголком рта.
— Вот так вот, теперь чисто
— Кхм… Спасибо, — откашлялся Антон.
Лицо напротив презрительно скривилось.
— Фу, мля, засоси его ещё, — процедил Рома, бросая на Норкина уничтожительный взгляд. Саша потупился и вжался в табуретку. — Пойду перекурю, — Рома встал из-за стола и вышел на улицу в одних тапках, попутно захватывая из кармана пачку “Примы” и зажигалку.
***
Барахло, что принесли с собой Алла и Бяша из кладовки, не представлялось для Антона хоть сколько-нибудь полезным. Фотоальбомы с маленьким голым Норкиным, советские приборы его деда, вроде какого-то компаса, бинокль, выпускной альбом Аллы со средней школы, фамильные украшения. Заметив поникший вид Петрова, Алла сказала:
— Ну а что, Антошенька? Я думаю, из этого всего можно сделать хоть какой-нибудь доклад. Вот, расскажите например про походный бинокль нашего деда.
— А ты хотел найти в хате у Сани секретные архивы, что ли? — прошептал ему на ухо Рома, подходя со спины. — Тут один хлам. Только время теряем.
От Пятифанова пахло морозом, кожей и сигаретным дымом. Петров подумал, что он уже настолько привык к этому шлейфу, что может опознать по нему Рому с закрытыми глазами.
Антон уныло рассматривал плёночные фотографии Норкина. Совсем маленький, в каких-то колготках, он стоял возле новогодней ёлки в своем доме. На коленях рядом с ним стояла совсем молодая Алла. Даже время и плохое качество снимка не могли скрыть усталость в её глазах.
— А это вы? — восхищённо Бяша указал на изображение девушки. — А вы такой красивой были. Ну, то есть вы и сейчас…
— Эх, молодость, — Алла погрузилась в воспоминания. — Очень сложно мне тогда было. Поднимать и себя, и Сашку. Мне здесь всего двадцать лет, а уже пришлось идти работать на завод, я даже в декрете не сидела-то… Образование получить не успела. Есть было нечего. Картошка да макароны — уже считалось, что праздник. Хорошо, что у мамы с папой всегда был огород. Только так и выжили…
Саша поник, обнимая свою маму за плечи.
Отложив детский альбом Саши в сторону, они принялись рассматривать выпускной альбом Аллы за девятый класс. Видеть её в том же возрасте, в котором они были сейчас, было непривычно.
На выцветшем снимке русые волосы девушки были затянуты пышным бантом в высокий хвост. Строгий сарафан, белый фартук, кружевной воротник, — все выпускницы были одеты в то же самое. Синие глаза девушки, казалось, смотрели прямо на застывшего Антона. Странное чувство, засевшее в желудке, не покидало его. Он подумал о том, что годами ранее, должно быть, его мама могла видеть эту девочку в школе. Кто бы мог подумать, что нити судьбы свяжут их всех снова.
Открыв общее фото всех учащихся, Антон будто увидел свой собственный класс. Только семнадцатилетней давности. Десятки пар глаз смотрели на него прямо из прошлого.
— Эй, а это кто?.. — голос Ромы глухо прозвучал у него над ухом. Антон внимательно вгляделся в молодого человека, на которого он показывал. “Алексей Кереев” — гласила подпись под его фото. Петров почувствовал, как вся кожа на его теле начинает медленно покрываться мурашками
Лицо Аллы вытянулось.
— А что? —нервно спросила она.
Антон переглянулся с Ромой. “Ты тоже видишь это?”
“Тоже,” — ответили ему потемневшие зелёные глаза.
— Почему вы спрашиваете? — спросила Алла, оглядываясь на сына. Норкин доедал пирожное в сторонке.
— Пожалуйста, расскажите, кто он… — прошептал Антон. Мир сузился до них троих и этого фото.
Алла замялась
— Пожалуйста, это очень важно, — Антон умоляюще вгляделся в её круглые глаза. Алла сдалась.
— Я не люблю об этом рассказывать. Но если тебе действительно так интересно, Антон. Это от него появился на свет мой Сашка, — голос Аллы стал настолько тихим, что и сам Антон едва различал сказанные ею слова. — А что, он сильно похож на него? Вы так быстро это заметили?
Алексей Кереев был похож не только на Норкина младшего. Он выглядел как лейтенант Громов. Это и был Громов. Без каких-либо сомнений…
Антон стиснул зубы, стараясь не выдать своего волнения. Ромина грабля сжала его плечо.
— Он был тихим, молчаливым мальчиком. Совсем как мой Сашенька. Это случилось на выпускном. Мы все сильно напились… После этого он сразу уехал в колледж в Печору, учиться на милиционера. И больше я его никогда не видела. Здесь осталась жить только его мама, но вскоре она умерла. А он даже на похороны не приехал
— Он не знает, что у него есть сын? — глухо спросил Антон.
— Не знает. Впрочем, это уже и не важно. Для меня он давно мёртв.
Антон встал из-за стола и неровной походкой пошёл прочь из кухни. Воздух сгущался, мешая дышать. Это просто не могло быть правдой. Мир под ногами завертелся в какой-то кутерьме безумия. А может, и не мир. Антон зажмурился, не в силах справиться с нахлынувшим головокружением.
— Антон… — донеслось будто откуда-то издалека. Пошатнувшись, Петров подумал, что сейчас упадёт. Но никакого удара он не почувствовал. Чьи-то руки мягко опустили его на ковёр.
— Что с ним, ему плохо? — разношёрстные голоса сливались со звоном в ушах, превращаясь в белый шум. В глазах темнело. Не сопротивляясь, Антон погрузился во мрак.
***
1975 год
Маленькому Леше Керееву никогда не нравилось общаться со своими сверстниками. Дети в его возрасте всегда были шумные, глупые и ожесточённые. А Леша был созерцательным, увлечённым мальчиком. На переменах он любил читать “Мифы Древней Греции”, пока его одноклассники бессмысленно носились по школьным коридорам, сбивая друг друга с ног.
К своим семи годам он успел прочитать половину домашней библиотеки своего отца. Но ему не с кем было обсуждать книги. У родителей часто не хватало на него времени, учителя не обращали на него внимания, а одноклассники потешались над ним.
Однажды, когда он, вместо того чтобы пойти на урок, остался сидеть в коридоре с книжкой, его заметил завхоз. Мужчина лет пятидесяти, с глубокими морщинами и большими волосатыми руками.
— Чего ты тут сидишь, мальчик? — обратился к нему он.
— Я… Читаю. Мне гораздо больше нравится читать, чем сидеть на математике.
Леша подумал, что хмурый мужчина рассердится на него, заставит вернуться в класс, а потом учитель сделает ему выговор. Но мужчина оказался неожиданно добрым. Он потрепал рукой светло-русые волосы мальчика и сказал:
— Ты можешь читать в моей подсобке. В коридоре опасно сидеть, тебя могут заметить завучи.
— Правда? — Леша не мог поверить своему счастью.
— Конечно, — подмигнул завхоз, — она в твоём распоряжении. Пойдем, покажу
С тех пор маленький Алексей Кереев повел дружбу с этим странным мужчиной. Часто после уроков они оставались в подсобке, которая больше походила на сырой подвал с тусклым освещением, пили чай, а Леша увлеченно рассказывал ему про свои книги. Завхоз, который представился Платоном, просил его никому не рассказывать про их дружбу. Но Леша и не хотел. Ему ужасно нравилось ощущение их общего секрета — никто не знал, где пропадает мальчик вместо уроков и после них.
Иногда Платон давал ему особый чай. И тогда истории из книг, что рассказывал Леша, будто оживали у него на глазах. Правда, после этого у него болела голова, и он мало что помнил. Но Платон говорил, что они волшебники. Поэтому могут видеть чудеса. А за чудеса иногда приходится платить.
Лёше было интересно с ним. Мужчина рассказывал ему много необычных историй и легенд про этот посёлок. Одной из его любимых была легенда про Хозяина леса
— Как ты думаешь, зачем ему такие страшные помощники, если он вершит добро? — однажды спросил Платон, когда они прогуливались по осеннему лесу. — Неужели эти стриги, с жёлтыми острыми зубами, с вывернутыми длинными лапами и когтями, могут служить добру? Хозяин Леса — это тоже зло.
— Но он ведь наказывает людей, которые совершили плохие поступки. Наказать плохого человека — значит сделать добро
Платон усмехнулся и взъерошил его волосы.
— Но кто сказал, что они были плохими людьми? В мире нет ничего чёрно-белого. И у каждого есть свои мотивы… Вот смотри, Лёша. Видишь сову на дереве? Она ест мышь
Вскинув голову, маленький Лёша заметил большую птицу, что таилась в тени ветвей. С её клюва свисал кусок разодранной дичи.
— Она ведь убила эту мышку. Жестоко разорвала её на части, причинила боль. Но разве сова плохая из-за этого? Ей ведь просто нужно было кушать. У неё не было выбора.
— Сова — не плохая, — согласился Лёша
— Так и с людьми то же самое. Хозяин леса забирает себе тех, кто совершил здесь какое-то убийство, но он вершит своё собственное правосудие. Быть может, человек, который теперь вынужден влачить вечную жизнь в теле стриги, убил кого-то не просто так?..
Леша крепко задумался над словами Платона и в которой раз убедился, что его глупые сверстники никогда не смогли бы рассказать бы ему такого.
— Кстати, — подмигнул завхоз, — все знают лишь одну версию этой легенды. Версию, где Хозяин леса добрый и наказывает зло. Но я скажу тебе по секрету. На самом деле… — Платон склонился к уху мальчика и зашептал. — На самом деле он сам и есть — зло. И раз в сто лет он устраивает у себя пир со всеми своими лесными зверьми. Они требуют крови, требуют жертвоприношений. Если им этого не дать добровольно, они забирают жизни всех жителей посёлка. И тогда реки крови наполняют этот лес…
Лёша, вытаращив глаза, задрожал от страха.
— А когда… Когда последний раз был этот пир? — пропищал мальчик.
— Больше семидесяти лет назад, — ответил Платон, мягко улыбнувшись.
Эта история крепко засела в голове мальчика. Каждый раз, выходя на прогулку в лес, он озирался по сторонам и представлял себе невидимые глаза стриг, которые только и ждут, когда он совершит ошибку.
И однажды такой день настал
Начинался он как обычно, ничего не предвещало беды. В полдень, после уроков, старый завхоз пригласил Лешу показать ему новое, необычное место, в котором он ещё ни разу не был. И Леша с радостью согласился.
За руку они шли по безлюдному лесу, под ногами хрустели осенние листья. Платон вывел его на опушку, из земли которой торчал какой то колодец, закрытый на замок.
— Смотри, Лёшка. Знаешь, что такое бункер? — мужчина звякнул связкой ключей в руке. — Он ведёт в катакомбы. Раньше, во время войны, здесь прятались немцы, угодившие в засаду. Здесь они все и умерли от голода, — Платон рассказывал это весело и буднично.
— И мы попадём внутрь? — пытливый ум мальчика загорелся от восторга. Подумать только. Настоящая история у тебя под ногами.
Платон открыл люк, и они спустились вниз. Со всех сторон их обступил мрак. Лёше стало не по себе, но любопытство заставляло его следовать за Платоном. Вскоре они оказались в небольшом помещении. Платон держал в руках лампу, освещая потрескавшиеся кирпичные стены
— Ну как тебе, Лёша? — спросил он. Его голос звучал взволнованно. — Теперь это ещё одно твое тайное место. Я тебе его дарю.
Платон вложил в маленькие ладони мальчика увесистый железный ключ.
— Только не ходи сюда один. Ты можешь потеряться. У этих катакомб есть множество запутанных ходов. Есть много выходов, но почти все они заварены. Пойдем, я покажу тебе те, что открыты.
Сердце Лёши в тот момент трепетало от восторга. Ни у одного его одноклассника такого не было. Тайный личный бункер. Кажется, это был предел мечтаний для мальчика в его возрасте.
Когда они уже направлялись на выход, Платон остановил его за локоть. Лёша почувствовал что-то нехорошее.
— Помнишь, я тебе как-то говорил, что у всего в этом мире есть цена. Я хочу, чтобы ты тоже кое-что заплатил за этот бункер.
Губы мальчика дрогнули, а глаза наполнились слезами.
— Но у меня нет денег.
— Ты можешь заплатить по-другому…
Плата, что отдал маленький Алексей Кереев за этот ключ, казалась ему странной. Он не понимал, для чего Платон попросил это сделать. Неужели такая ерунда стоит целого подземелья? С другой стороны, Леша чувствовал себя непривычно и разбито. Словно тот мальчик, кем он являлся до входа в бункер, исчез. Словно его личность начала искажаться, деформироваться, а его душа разбилась на осколки. Только вот это он понял гораздо позже. Его детский ум не мог осознать масштаба трагедии, и поэтому всё, что ощущал Лёша, он назвал обычной грустью. И даже похвала и одобрение Платона не могли приободрить его.
К их неожиданности, когда они вылезали из бункера, они заметили какую-то женщину. Она шла в дождевике и использовала свой зонтик вместо трости. Когда Платон её увидел, он сразу же переменился в лице. Они начали спорить. Лёша не помнил, что она говорила, не понимал, почему они ругаются. Он просто стоял в стороне и прокручивал в голове то, что произошло в этом бункере.
Неожиданно женщина завопила, будто раненное животное. В ужасе подняв глаза, Лёша увидел, как Платон бьёт её камнем по голове. Женщина распласталась по земле, и брызги крови летели во все стороны, обагряя осенние листья. Платон успокоился только тогда, когда она полностью обмякла. У неё больше не было лица. Вместо него на мальчика смотрело кровавое месиво.
Платон потащил её куда-то за ноги.
— Лёша, давай, помоги мне.
Мальчик замер.
— Лёша, ты же не хочешь, чтобы за нами сейчас пришла стрига? Давай, быстро уберем её, и никто не узнает.
Услышав это, Леша очнулся от оцепенения. Вместе они дотащили женщину до ручья и сплавили тело. Бурные воды уносили её куда-то далеко-далеко.
— Вот видишь. Ничего не было, — Платон одобряюще улыбнулся.
Но Лёша не был в этом уверен. Он знал, что стриги всё видели. Теперь оставалось лишь гадать, когда они явятся по его душу
Спустя год Платон умер. Говорили, от инфаркта. Только Кереев знал, от чего. Он старался не ходить в лес. Иногда, выглядывая в окно, он видел чёрные силуэты, которые его там поджидали.
Закончив девятый класс, он покинул посёлок. И он думал, что никогда больше в него не вернётся. Даже когда умерла его мать, он не приехал. Но духи прошлого не оставляли его, где бы он ни был. Голоса леса звали его. Голос покойного Платона звучал в его ушах так же явственно, как и двадцать пять лет назад. Нужно было действовать.
***
Антон очнулся в кровати Аллы. Ему казалось, что он спал вечность. Но устремив взгляд в окно на ещё не потемневшее небо, он понял, что отключился максимум на несколько минут.
Повернув голову, он заметил подле себя Аллу — она сидела рядом с ним на кровати. Её рука нежно гладила его волосы. В комнате они были одни.
— Что случилось? — прохрипел Антон.
— Ты просто упал в обморок. У тебя такое бывало раньше? — спросила Алла.
Антон отрицательно качнул головой.
— В вашем возрасте такое иногда случается. Это подростковое. Происходит всплеск гормонов, и случается обморок. Тебе уже лучше?
Антон запрокинул голову. Он чувствовал себя лучше. Так, как будто только что смог наконец-то выспаться.
— Лучше. А где все? — спросил он.
— Твои друзья в гостиной. Смотрят альбомы. Я нашла ещё один, там Сашка уже постарше, в детском саду.
— А…
Антон почувствовал себя спокойнее. Лежать на мягком одеяле Аллы было приятно. Где-то на стене тикали часы. Антон подумал, что с удовольствием поспал бы ещё часок.
— Разве ты не скучал по мне? — вдруг спросила Алла.
Её нежная рука оставила в покое его волосы и переместилась на одеяло. Антон не знал, что сказать.
— Да нет, я просто…
Он взглянул ей в глаза, надеясь таким образом передать ей все мысли, которые не могли обрести словесную форму. Но Алла почему-то восприняла это по-другому.
Её рука плавно оказалась на груди Петрова. Его пульс участился, когда он почувствовал на себе нежное поглаживание.
— Не нужно, — выдавил он.
— Почему? — просто спросила Алла, глядя на него сверху вниз.
Антона разрывало на части. Моральные принципы убеждали его, что всё это — неправильно.
— Я не могу так, — закусив губу, сказал Антон и присел в кровати.
— Как?
Сердце все ещё ужасно колотилось в груди, мешая дышать и говорить спокойно.
— Я не могу заниматься этим без любви, — выпалил Антон. Он сам не верил, что говорил это. В воздухе повисла неловкая тишина. — Поймите меня правильно. Вы очень красивая, классная… Но ваш сын… Мой друг. И я не могу держать это в тайне от него. Дело не в вас. Просто. В общем, я так не могу, — Антон был готов провалиться сквозь землю от стыда. — Нам больше не стоит…
— Так ты бережешь себя для той единственной? — Алла удивлённо захлопала глазами. — Это такая редкость в наше время. Если бы все такими были, глядишь, не было бы матерей-одиночек… — грустно сказала она.
— Вы не обижаетесь? — робко спросил Антон.
— Я уже не в том возрасте, чтобы держать на кого-то обиды, — губы Аллы тронула печальная улыбка. — Просто ты мне понравился, вот и всё. Но ладно, ничего не поделаешь. Знаешь, Антоша, как говорят — молоденькие девочки занимаются этим из любопытства, потом ради выгоды, и только после тридцати — для удовольствия. Может, когда постарше станешь, поймёшь. Но так и быть, не буду настаивать.
Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты, оставляя Антона в тишине.
***
Вчетвером они шли в сгущающейся темноте вечера. Норкин вызвался проводить их до перекрёстка. Рома мрачно закурил.
— Так что это за херь с тобой была? — спросил Пятифанов. — Ты просто взял и отключился.
Морщась от бьющего в лицо ледяного ветра, Антон пожал плечами.
— Не знаю.
— Хорошо, что я успел тебя поймать. Иначе бы ты хлебало своё разбил об угол
— Ну, Алла сказала, это подростковое.
— Может, тебе витаминчиков не хватает, ёпт, — предложил Бяша свою версию
— Да где их тут взять, эти витамины, — бросил Рома. — Ни солнца, ни фруктов тут не водится. Глядишь, скоро все в обмороки попадаем.
— В аптеке купить можно, — сказал Норкин. Из-за ветра и шапки Антон плохо слышал его тихий голос.
— Фигня это, твои таблетки, — отмахнулся Рома, — только бабки на них тратить.
— Так что мы всё-таки решили? — переменил тему Антон.
— Я считаю, надо это мусорам оставить, нах, — шепеляво сказал бурят. — Пусть разбираются.
— Катя говорила, что маньяк убьёт её родных, если менты узнают про бункера. Что, если правда убьёт? Мы тогда будем виноваты, — сказал Антон.
— Ну и хер с ними, — нахмурился Бяша, — это всяко лучше, чем туда, мля, лезть. Это, как там говорится, не наша ответственность.
— Я тоже думаю, что не надо туда соваться… — пробурчал Саша. — Лучше побереги себя, Антон.
Рома посмотрел на Сашу тяжелым, пытливым взглядом. Антон знал, о чем тот думал.
— Слыш, Санёк, — вдруг обратился к нему Рома. — А ты когда-нибудь видел батю своего?
— Не-а, — сконфуженно протянул он в ответ. — Я вообще его не знаю. Мама говорила, что он бросил нас и ушёл за хлебом. Ну, пусть и ходит себе где-то тогда. Раз ему хлеб дороже сына.
Антон с Ромой синхронно переглянулись. Дойдя до перекрёстка, они пожали друг другу руки. Норкин отправился обратной дорогой домой, а Бяша пошёл в свою сторону. Антон и Рома медленно пошли меж поселковых домиков, не торопясь расходиться.
— Ты тоже думаешь, что батя Дыркина — маньячелло? — озвучил Рома то, что крутилось в голове Антона.
Антон кивнул.
— Очень похож. И время сходится.
Они остановились где-то посередине их домов. Со дворов гулко лаяли чьи-то собаки
— Завтра, когда все из школы свалят по домам, — продолжал Рома, — обыщем подвалы.
— Надо подготовиться как следует, — кивнул Антон. Он почувствовал, что их с Ромой начинает вновь связывать какое-то приключение. По телу пробежались мурашки, когда он прочёл в Роминых глазах тоже самое.
— Я принесу лом, фонарик. Что ещё нужно?
— Я тоже возьму фонарики. И... знаешь что будет неплохо?
— Что же?
— У меня мелки есть цветные. Мы будем отмечать наш путь и не потеряемся. Можно даже разными цветами.
— Тоха, ты гений, — сказал Рома, и Антон улыбнулся.
— Ну, и понятное дело, еды там какой-нибудь, воды. Аптечку, — рассуждал Петров, — а то мало ли. Найдём там Матюхина и эту. Раненных.
— Ещё нужно принести водку, — вдруг сказал Рома.
— Зачем — водку? — не понял Петров. — Для храбрости, типа?
— Да не, — махнул Рома своей обветренной рукой. — Охраннику дать. Топор ещё возьми свой, — усмехнулся Пятифанов. Наткнувшись на недоуменный взгляд дымчатых глаз, он пояснил. — Я серьёзно. Мало ли, ломом не получится сломать
— Как тогда.
— Да, как тогда…
Их руки сцепились в крепком рукопожатии. Они не прощались. Они заключали сделку.
Антон шёл домой, погружённый в круговорот мыслей. Одна тема сменяла другую. Он старался продумать всё наперёд, хотя и знал, что это бесполезно. Завтрашний день предугадать было нельзя. Возможно, они платили слишком высокую цену за то, чтобы найти Громова. Но поступить иначе они не могли.
“Человек не властен над своей судьбой.” Антон понимал это, как никогда. Он знал, что ему не удастся отвертеться перед неизбежным. Не получится остановить надвигающуюся грозовую тучу. Остаётся лишь… Закрыть глаза, раскинуть в стороны руки и провалиться в туман неизвестности. Пусть судьба воплощает в жизнь свои планы.