глава 10.
*10 декабря. 1989 год. Казань.*
– Ещё шаг, Турбо, и я ей нахуй бошку сверну!
Холодные пальцы Кащея мертвой хваткой сжимали мою шею, не давая пошевелиться. Вокруг нас толпились студенты, возвращавшиеся с пар. Сцена на крыльце института была настолько напряженной, что они невольно образовали круг, в центре которого оказались я, Кащей и Турбо. Валера стоял поодаль, вытянув руку в предупреждающем жесте, показывая, что не сдвинется с места.
– Не надо, я стою, видишь? Ни шагу не сделаю. Отпусти её.
Трясущимися руками я пыталась разжать его пальцы хотя бы на миллиметр, но все было бесполезно. Перед глазами заплясали разноцветные пятна. Из-за невозможности сделать полноценный вдох паника внутри стремительно нарастала. Страх смерти захлестнул меня, и глаза застилали слезы, блокируя все остальные мысли и действия. Наступающая темнота постепенно затмевала всё вокруг.
– Остановись, Кащей, она задохнётся сейчас!
*3 декабря. 1989 год. Казань.*
– Надо поговорить, красота.
Он прикрывал меня, обнимая за плечи, будто вот-вот нас настигнет какая-то опасность. Его встревоженное состояние волной передалось и мне . Мы аккуратно сели на кровать в спальне, и наконец Валера заговорил.
– Ты только сильно не кипишуй, лады?
– Валер, за такими словами обычно следует тотальная катастрофа...
– Кащей на тебя глаз положил. Хочет, чтобы ты с ним была.
– Ты шутишь сейчас?
Он склонил голову к коленям. В тихой комнате раздались нервные пощелкивания пальцами. Монотонный звук часов, висящих на стене лишь подчеркивал хруст его пальцев.
– Он вчера на сборах это сказал. Хотел, чтобы пиздюки следили за тобой и ему докладывали, только я сказал ему, что ты со мной ходишь.
– Но он же тогда должен был отстать, разве это не так происходит?
– Это произошло бы так, будь то какой-нибудь суперок моего возраста, а не Кащей. Он как старшим стал, у нас и правил никаких не осталось.
Проговорив эти слова, Валера будто вышел из транса и помотал головой. Затем он придвинулся ближе и погладил меня по волосам.
– Он ведь специально это всё затеял... А если... Если Ба с Де от этого пострадают, – я сжала край рубашки настолько сильно, что костяшки моих пальцев посветлели. – Он не думает ни о ком, кроме себя, ни перед чем не остановится, а ты... Вдруг он и тебе что-нибудь сделает, Валер...
От бесконечного перечисления всех возможных проблем, способных появиться в моей жизни, я начала запинаться и часто дышать. Волнение поднималось выше, к груди, сдавливая ее, словно невидимая рука. Кровь приливала к лицу, делая его горячим. Напряжение росло, строилось стеной внутри. Тело затряслось, плечи опустились, я машинально свернулась в комок, будто пытаясь уменьшиться, исчезнуть.
– Эй, красота, посмотри на меня, – он приподнял мой подбородок. – Я тебя не отдам, слышишь? И баба Люба с дедом Витей не пострадают, мы с Вовой о вас позаботимся.
– А если... – по щеке предательски покатилась слеза.
– А "если" будет решаться по ситуации, поняла меня? – голос его чуть повысился, чтобы отвлечь моё внимание. – Иди сюда.
Он крепко обнял меня и притянул к себе, позволяя уткнуться лицом в его плечо. Дыхание постепенно выравнивалось, прикрыв глаза, я тихо засопела. Легкие наполнил знакомый запах банного мыла. Но сквозь эту завесу пробивался и его собственный аромат – легкий, солоноватый. Он совсем не отталкивал, а наоборот, помогал заземлиться. Его ладонь плавно скользила по моей спине, заставляя успокоиться. Время будто остановилось, позволяя еще немного побыть в настоящем.
– Всё хорошо, ты в безопасности, – негромкий смешок сорвался с губ Валеры. – Я здесь, с тобой.
– Не уходи, пожалуйста, – только и смогла вымолвить я.
– Не уйду, красота.
*10 декабря. 1989 год. Казань.*
Уже неделю моя деятельность вне дома осуществлялась исключительно в сопровождении Вовы и Валеры. Первый каждое утро заходил за мной и доводил до института, второй встречал после учёбы и находился со мной до конца рабочего дня в магазине. Если бы Валера мог, он бы и на лекциях сидел рядом со мной.
Сегодня я проснулась с непонятным ощущением тревоги внутри. Поначалу не хотелось даже подниматься с постели: одеяло будто налилось свинцом и совсем не желало отпускать меня из плена. Если бы Ба не зашла со словами о том, что меня уже ждёт Валера, я бы так и спала дальше.
– Просыпайся, птичка, опоздаешь. Валерочка уже на кухне с нами чаёвничает.
– Валера? – я потянулась на кровати, переворачиваясь на спину. – Утро же...
– Не знаю, милая, Володенька вроде уехал в Челны к тётке.
Конечно же, мы не смогли скрыть от Де ситуацию, происходящую между Кащеем и нашей семьёй. В целом, новостью это не стало, но раскрывшиеся обстоятельства в этой истории заставили Де насторожиться сильнее. Он просил ничего не рассказывать Ба. Нервничать ей было полностью противопоказано, но тот факт, что я не хожу одна по улице, её даже успокаивал.
Быстро умывшись, я расчесала волосы и накинула на себя халат. На кухне уже вовсю кипела жизнь. Ба жарила сырники, запах которых распространился по всей квартире, Де заварил чай, даже Валера был занят делом – нарезал бутерброды.
– Доброе утро, птичка, – Де аккуратно поставил заварник на центр стола. – А я уже думал Валерона засылать к тебе с бутербродами, чтобы ты проснулась.
Валера оторвался от своей кропотливой работы и растерянно посмотрел на Де, тот, в свою очередь, подмигнул ему и похлопал по плечу. Щеки Валеры мгновенно налились румянцем, и он быстро опустил голову.
– Витя! – строго произнесла Ба. – Перестань уже мальчишку смущать. Или ты забыл уже, как у самого уши краснели от шуток моего папы?
– Так нет же, Любовь моя! – отмахнулся Де. – Я продолжаю добрые традиции нашей семьи. Валерка мне уже как второй внук! Подтверди-ка, Валерон.
– Всё, нормально, баб Люб, – Валера улыбнулся.
Только я села за стол к остальным, как свет во всей квартире неожиданно погас. Темнота окутала комнату, и только свет от фонарей с улицы слабо отражался в стеклах окон. Ба достала свечи и поставила их на стол, а Де, разумеется, не упустил возможность несколько раз пошутить про "завтрак при свечах". Пообщавшись с соседями, мы узнали, что света нет во всем доме, но старшая подъезда заверила нас, что совсем скоро придет мастер и узнает в чем дело.
Собираться на учебу мне пришлось в потёмках, потому как из-за пасмурной погоды солнца было практически не видно. Поверх белой рубашки я решила надеть вязаный жилет, на улице уже было достаточно холодно и в аудиториях заметно снизилась температура. Целый день находиться в холоде мне не хотелось, поэтому я сделала всё для своего комфорта.
Валера, уже полностью собранный, стоял у выхода. Увидев меня, он снял с вешалки пальто и помог надеть его. Ба вынесла мне из своей комнаты пуховый платок и строго настрого наказала Валере следить за тем, чтобы он всегда был на мне.
– Не переживайте, баб Люб, я проконтролирую, - отрапортовал он.
Времени было достаточно, несмотря на моё позднее пробуждение, поэтому на остановку мы шли не спеша. По Валере было видно, что к таким ранним пробуждениям он не был готов. Он то и дело потирал глаза или зевал.
– Очень странное утро сегодня, - заметила я.
– Согласен, - кивнул Валера. - Но завтрак при свечах был хорош. У вас всегда такое веселье?
– Это ещё не веселье, так... Разогрев.
– Я, кстати, всё спросить хотел, - его рука скользнула вдоль моей и крепко сжала её. - Почему Ба с Де называют тебя птичка?
– Давняя история, - я улыбнулась. - Я, когда совсем ещё малышкой была, при виде взрослых всегда ручками махала, чтобы меня поскорее на руки подняли. Как птичка. Так вот всё и получилось.
– Дед Витя придумал?
– Ну, конечно, ему это вообще ничего не... Погоди, что это там? Человек?
На выходе из двора под одним из фонарей лежало человеческое тело. Подойдя чуть, мы увидели, что это была девушка. Вид её вызывал ужас: избитая, в разорванной одежде, она лежала без сознания и признаков жизни. Только я хотела к ней наклониться, как Валера схватил меня за руку, не давая сделать и шага.
– Не трогай её!
– Что? Почему?
Он быстро отодвинул меня назад и встал напротив, преграждая путь. Оглянувшись через плечо он наблюдал за девушкой.
– Дышит. Пошли дальше.
– Валер, куда пошли, нужно помочь ей.
– Не нужно тебе ее трогать, понятно? Таких никому нельзя трогать.
– Каких "таких"? Ты можешь объяснить нормально?
Поставив руки по бокам, он долго смотрел в одну точку, куда-то сквозь меня, раздумывая, что сказать. Тихо выругавшись себе под нос, он произнес:
– Она ебучка. Нельзя к ней приближаться, особенно тебе. С такими не общаются. Таким не помогают. Она сама по себе.
– Валер, это детский сад какой-то. На улице мороз, она полураздетая, избитая и ты говоришь, что трогать её нельзя? Нельзя помочь?
– Блять... Пошли.
Он развернул меня за плечи и повел в сторону остановки. Не в силах ему противиться, но в состоянии злиться, я недовольно шла вперёд. Не говоря ничего, Валера, также находящийся не в духе, просто вел меня за собой. Когда мы дошли до остановки, он оставил меня смотреть за автобусом, а сам подошёл к телефонному аппарату, стоявшему рядом. Дождавшись ответа, он заговорил:
– Алло? Скорая? Дзержинского 19, женщина с признаками инсульта, заберите. Я кто? Я человек. До свидания.
Повесив трубку, он вернулся ко мне.
– Это всё, что мы можем сейчас сделать, Кать. Не смотри так на меня. Я в первую очередь беспокоюсь о тебе.
Девушек, как та, в городе было очень много. Обычно они скрывались, но большинство из них всё равно настигал плохой конец. Их считали "грязными", называли ебучками или вафлершами, неуважительно относились, только по тому что однажды у них была близость с кем-то из пацанов, и те вынесли эту новость на всеобщее обозрение... Мне было безумно жаль их всех, до произошедшего всё это казалось таким далёким, будто происходит не здесь. Но когда сталкиваешься с этим лицом к лицу и понимаешь, что помочь никак не можешь, внутри появляется чувство вины и безысходности.
– Это всё равно ужасно, Валер... Разве она заслужила такое отношение? Разве она не имеет право на помощь? Она ведь не вещь, - мои пальцы нервно барабанили по спинке предыдущего сиденья в автобусе.
– Кать... Тебе как девушке их жалко, я понимаю, но я сделал все, что мог без вреда для нас. Её заберут.
*10 декабря. 1989г. За полчаса до случившегося.*
Учебный день пролетел довольно быстро, потому что практически весь был занят. Я, как обычно, спустилась к выходу, думая, что Валера уже ждёт меня, он всегда приходил пораньше. Но выйдя на улицу, я его не увидела. Неожиданно сзади на плечо мне опустилась чья-то рука, дрожь пробежала по моему телу и я подпрыгнула на месте.
– Здарова, маленькая.
Кащей чуть наклонился вперёд и подмигнул мне. Я в ужасе стала оглядываться по сторонам, он следил за моей реакцией и широко улыбался.
– Да не оглядывайся, он на сборах, никто не придет за тобой.
– Что вам нужно? - я отстранилась от него на небольшое расстояние.
– А ты не знаешь? - он пощурился от дневного света. - Не просто же так тебя такая свита на каждом шагу сопровождает, - из кармана он достал сигарету и вставил ее между зубов. - Вы, почему-то, решили, что таким дешёвым трюком со мной справитесь.
Затянувшись, он медленно выдохнул дым прямо мне в лицо. Клубы дыма закрутились у меня перед глазами. Наклонив голову в бок, он изучающе смотрел на меня.
– А оно вот так, Катенька. Я всегда получаю, что хочу, - он медленно стал приближаться.
– Не в этот раз, - решительно ответила я.
– Да что ты... - каждое моё слово поперёк, будто бы выводило его из себя. - Хочешь сказать, я хуже Турбо? Моё внимание тебя не устраивает?
На последних словах повысил голос, привлекая к себе внимание прохожих. Компании, стоящие поодаль от нас начали шептаться, любопытство брало верх над людьми.
– Мне не нужно ваше внимание.
Кащей выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз, затем улыбнулся и продолжил:
– Не нужно да? Уверена?
– Более чем.
Усмехнувшись, он достал новую сигарету и закурил. Не вынимая сигареты изо рта, он поправил шапку и в очередной раз сократил расстояние между нами, тогда-то я и почувствовала, что помимо табака, от него пахнет ещё и алкоголем.
– Хорошо, маленькая, я тебя услышал. Докучать больше не буду. Но однажды, - он затянулся снова. - ты сама придёшь ко мне. Потому что кроме меня тебе никто не сможет помочь.
– О чем вы говорите?
– Ни о чем конкретном, милая, - он провел рукой по моим волосам, задерживаясь на длине. - Очередное предостережение, - взгляд его скользнул куда-то за меня. - Ты ведь мне не безразлична.
– Отойди от неё! - позади меня послышался крик Валеры.
– Сбежал, сученыш...
Кащей дёрнул меня за волосы и резко развернул спиной к себе, крепко сжав мою шею. Запыхавшийся Валера остановился в паре шагов от нас. Мертвая хватка Кащея становилась всё крепче, он закричал:
– Ещё шаг, Турбо, и я ей нахуй бошку сверну!
*10 декабря. 1989год. Настоящее время.*
– Ты че, Валерка, совсем страх потерял? - усмехнулся Кащей. - Решил, что мне приказы отдавать можно? Ты ничего не попутал, родной мой?
– Кащей, ты если что-то выяснять собрался, давай отойдем и поговорим. Она здесь при чём?
– Нахера выяснять, если я могу всё прямо сейчас решить?
Он вытянул руку, держащую меня, вперёд. Ноги уже перестали слушаться меня и я практически не могла стоять. В попытке сделать ещё хотя бы один вздох, я издала лишь слабый хрип. Зрение перестало фокусироваться, а в ушах поднялся гул. Никто не решался вмешаться. Валера напуганно смотрел на то как я постепенно теряю сознание и практически валюсь на землю. Он метался между желанием налететь на нас двоих, чтобы разнять или же, наоборот, не двигаться, чтобы ещё больше не навредить мне. Вдруг из толпы раздался чей-то крик и хватка Кащея мгновенно ослабла.
– Милиция едет, милиция!
Падала я уже в объятия Валеры. Жадно хватая воздух, я заходилась в приступах кашля. Горло сжалось, издавая неконтролируемые всхлипы, больше похожие на сухие, надрывные рыдания, чем на плач. Сердце колотилось как сумасшедшее, каждый удар отдавался в ушах, в висках. Оно словно пыталось вырваться из груди, билось о ребра, причиняя тупую, ноющую боль. Грудь сжалась, стало нечем дышать. Я пыталась вдохнуть глубже, но легкие не слушались, они будто затвердели, отказываясь наполняться воздухом. Валера прижал меня к себе, полностью закрывая, чтобы больше никто не мог подойти ко мне. Поглаживая мою спину, он тихонько прислонился губами к моему виску и прошептал:
– Тихо,тихо, красота... Всё закончилось. Дыши.