Эванс

— Почему ты ничего не ешь, милая? — с мягкой заботой в голосе спросила миссис Уизли, обернувшись от плиты и окинув Аврору внимательным взглядом.

Аврора замерла с вилкой в руке, передвигая ею по тарелке яйца и бекон, которые даже не тронула.

— Ох, извините, миссис Уизли, — тихо произнесла она, стараясь улыбнуться вежливо, но чуть натянуто. — Просто… я не люблю много кушать на завтрак.

Молли Уизли ахнула и всплеснула руками, словно услышала величайшую нелепицу.

— Как так?! Завтрак — это один из самых важных приёмов пищи. На этом держится твоё утро, дорогая! Немного яиц, тостов, бекона — и весь день будет легче. Ты же ещё растёшь!

Аврора чуть смущённо отвела глаза, поправила прядь волос за ухо и с мягкой, почти виноватой улыбкой прошептала:

— Можно мне просто кофе… и сладкую булочку?

В комнате на секунду повисла тишина. Все взгляды были прикованы к миссис Уизли, ожидая её реакции на подобную просьбу. Но пока она моргала, подбирая слова, совсем другой взгляд был прикован к Авроре. Фред.

Он сидел чуть в стороне, лениво ковыряя вилкой в тарелке, но в тот момент его глаза остановились на девушке. Улыбка, которая обычно была насмешливой, сейчас растаяла. Он не мог оторваться: как она это сказала, мягко, вежливо, с тем особенным оттенком наивного упрямства, который сразу сбивал с толку.

Джордж тихо толкнул брата локтем, заметив его странное состояние.

— Эй, Фред, ты чего? — прошептал он, усмехнувшись.

Фред даже не повернул головы. Он всё ещё смотрел на Аврору.

— Ничего, — буркнул он.

— «Ничего», — передразнил Джордж, закатив глаза. — Да на тебе лица нет.

Рон в этот момент жевал так, словно никогда в жизни не видел еды, а Гарри переглянулся с Гермионой, совершенно не понимая, что происходит.

Миссис Уизли наконец опомнилась и, тяжело вздохнув, пододвинула к Авроре тарелку с булочками.

— Ладно, милая, булочка — так булочка. Но кофе у нас только с кухни, подождёшь пару минут.

— Спасибо, — с благодарной улыбкой произнесла Аврора.

Фред чуть не подавился своим соком. Его сердце вдруг забилось быстрее, как будто он впервые услышал что-то, что принадлежало только ему.

— Ты ведёшь себя как идиот, — снова прошептал Джордж, наблюдая за братом. — Ещё чуть-чуть, и мама всё поймёт.

Фред встрепенулся, сделав вид, что полностью поглощён своей тарелкой, но взгляд всё равно снова скользнул в сторону Авроры. Она отламывала маленький кусочек булочки и задумчиво смотрела в окно, где за огородом переливался солнечный свет.

Он поймал себя на мысли, что слушает её дыхание, отмечает каждое движение.

А остальные? Остальные были слишком заняты собой. Никто не замечал, что за столом в Норе прямо сейчас происходило что-то новое. Что-то, о чём пока догадывался только Джордж.

Аврора, как всегда, ничего не подозревала. Она просто наслаждалась булочкой, думая о том, что впервые за всё лето её утро было… почти счастливым.

После завтрака Нора ожила, словно улей. Миссис Уизли щебетала что-то про уборку, Билл и Чарли спорили о драконах и гоблинах, Рон вместе с Гарри тут же поспешили во двор — один показывать свою коллекцию карточек, другой просто убежать от хозяйственных поручений. Джордж, как всегда, исчез вместе с Фредом — явно что-то задумали, если судить по их подозрительным ухмылкам. Дом наполнился стуком посуды, запахом трав и голосами.

Аврора же поспешила наверх, в свою маленькую комнатку. Достала перо, чернила и письмо, которое пришло от Тео. Почерк его был резкий, немного небрежный, но в каждой строке читался ум и насмешка.

«Ты, конечно, драматизируешь, Ави. Но это в тебе прекрасно. Пиши ещё, мне скучно здесь без твоих рассказов. Малфой со своими ужимками вечно ходит, как павлин, и честно говоря, я уже готов сбежать хоть в монастырь, лишь бы не слушать его лекции о чистоте крови. Так что не забывай меня. Твой Тео».

Улыбка скользнула по её губам. Она быстро написала в ответ, не задумываясь:

«Дорогой Тео, ты прекрасно знаешь, что если бы я умела не драматизировать, то была бы не я. Здесь, в Норе, совсем другой мир. Все такие шумные, но удивительно добрые. Даже Рон перестал смотреть на меня, как будто я пришла сюда лишней. Мне здесь… тепло. Но я всё равно жду писем от тебя, потому что никто не умеет так язвить красиво, как ты. Всегда твоя, Ави».

Запечатав письмо, она спустилась вниз, оставила его на столике у входа — сова Молли разнесёт почту позже.

— Аврора! — раздался звонкий голос Джинни. — Пошли с нами! Мы идём в поле собирать цветы!

— Это может занять час, — строго заметила Гермиона, которая уже держала в руках книгу, но почему-то согласилась. — Но если уж вы настаиваете…

— Я и не сомневалась, что ты с нами пойдёшь, — усмехнулась Джинни.

Аврора поправила лёгкий сарафан и вышла на крыльцо. Солнце било в глаза, воздух был наполнен ароматом свежескошенной травы, и она поймала себя на том, что впервые за долгое время чувствует лёгкость.

— Ты здесь в первый раз, да? — спросила Гермиона, догоняя её.

— Да, — кивнула Аврора. — Всё кажется… невероятно домашним. Не таким, как у меня.

— У Уизли это всегда так, — усмехнулась Джинни, перепрыгивая через кочку. — Тут шумно, тесно, иногда невыносимо… но по-другому никак.

Они вышли на поле, где высокая трава колыхалась на ветру. Повсюду мелькали ромашки, васильки и алые маки.

— Ну вот, — вздохнула Джинни, — мама снова хочет полный дом цветов. Говорит, что так уютнее.

— Её можно понять, — улыбнулась Аврора, опускаясь на колени и срывая ромашку. — Когда вокруг столько детей, всё равно хочется, чтобы дом оставался красивым.

— И чтобы было что поставить на стол, — добавила Гермиона, но в её голосе прозвучала тёплая нотка.

Аврора замолчала на мгновение, глядя, как солнце отражается в волосах Джинни. Она вдруг почувствовала, что впервые здесь её действительно принимают. Не из жалости, не из-за обязанностей, а просто так.

— Знаете, — тихо произнесла она, — я думала, что этим летом буду совсем одна. Но… спасибо, что вы меня позвали.

Джинни бросила в неё венок из полевых цветов, который успела сплести на ходу.

— Глупости, Ави. Теперь ты с нами.

— С нами, — подтвердила Гермиона, чуть улыбнувшись, и Аврора впервые заметила, как её строгие глаза могут мягко светиться.

Они смеялись, спорили, какие цветы лучше брать, и время летело незаметно. А где-то вдалеке, на краю поля, Фред стоял, опершись на дерево, и смотрел на них. Джордж рядом качал головой.

— Ну ты и влип, братец, — сказал он тихо.

Фред ничего не ответил. Только следил за Авророй, которая смеялась, подставив лицо солнцу. И в груди у него росло чувство, которое он никогда раньше не испытывал.

Рон, Гарри, Джордж и Фред шли по тропинке к полю, лениво переговариваясь. Рон громко жаловался на жару, Гарри что-то отвечал рассеянно, а близнецы, как всегда, обменивались шутками. Но как только они приблизились, разговоры стихли сами собой.

Аврора сидела в траве, склонившись над венком, который сплетала из васильков и ромашек. Лёгкий голубой сарафан мягко облегал её фигуру, а длинные рыжие волосы падали на плечи, переливаясь в лучах солнца. На её голове уже красовался веночек — простой, но изящный, в котором каждая деталь была продумана. Её глаза, разные по цвету — один тёплый карий, другой холодный зелёный — выделялись особенно ярко, когда она подняла взгляд на подошедших.

— Вот ты где, — протянул Рон, явно пытаясь не выдать удивления. — Мы думали, вы уже закопались где-то в этих цветах.

— А мы и правда закопались, — фыркнула Джинни, поправляя корзинку, куда уже сложила половину поля. — Мама будет довольна.

— Зато у Ави талант, — заметила Гермиона, глядя на веночек. — Ты сама сделала?

— Конечно, — улыбнулась Аврора и протянула готовый венок Джинни. — Вот, держи. Тебе тоже идёт.

— Ой, спасибо! — обрадовалась та и с готовностью надела его на свои рыжие волосы. — Смотри, Гарри!

Гарри слегка покраснел, но кивнул, пробормотав:

— Очень красиво.

Фред, который всё это время стоял чуть позади, не отрывал глаз от Авроры. На фоне летнего поля, с венком на голове и в голубом сарафане, она выглядела… совершенно иначе. Словно не девушка из магловского детского дома, а волшебница из старой баллады. Он даже не заметил, как Джордж толкнул его локтем.

— Смотришь, братец? — тихо усмехнулся Джордж. — Она тебе идёт больше, чем все твои глупые шутки.

Фред хотел что-то ответить, но передумал. Вместо этого он подошёл ближе и спросил:

— А можешь и мне сплести такой?

Аврора удивлённо подняла бровь.

— Веночек? Тебе?

— А что? — ухмыльнулся Фред. — Я думаю, мне пойдёт. Правда же, Джордж?

— О да, — согласился брат, давясь от смеха. — Ты будешь самый обаятельный цветочный мальчик во всём Хогвартсе.

Все засмеялись, но Аврора лишь покачала головой.

— Ладно, если ты серьёзно… — она сорвала ещё несколько васильков и ромашек и продолжила плести, ловко двигая пальцами. — Только предупреждаю: венок требует терпения.

Фред молчал и наблюдал, как она работает. Её движения были лёгкими, почти завораживающими. И в этот момент он понял: ему всё равно, будет ли веночек смешным или нет. Главное — чтобы её руки ещё немного оставались заняты тем, что она делает для него.

— Ну вот, — наконец сказала Аврора, поднимая готовый венок. — Держи, Фред.

Он наклонился, позволяя ей надеть венок прямо на его рыжую шевелюру. Все дружно рассмеялись, но Фред, вместо того чтобы состроить гримасу, только улыбнулся.

— Идеально, — сказал он тихо, глядя прямо на Аврору.

Она смутилась, опустив глаза, и принялась собирать новые цветы.

А солнце продолжало светить, и поле казалось сказочным, словно мир вокруг знал, что сегодня в сердце одного из близнецов Уизли зародилось нечто новое.

— Уже холодно, пойдёмте домой, — сказал Фред, заметив, как Аврора, обняв себя руками, слегка поёжилась от прохладного вечернего ветра.

Она хотела возразить, что всё в порядке, но Джинни подхватила:

— Да-да, маме и так пора помогать. Если мы задержимся, она будет волноваться.

Гарри и Гермиона переглянулись, и компания потихоньку направилась к Норе. Поле оставалось позади, усыпанное цветами и тёплым светом заката.

Фред шёл чуть позади всех. Он снова и снова ловил себя на том, что взгляд его возвращается к Авроре. Голубой сарафан мягко колыхался при каждом шаге, веночек из цветов всё ещё украшал её голову. Она выглядела… слишком юной. И это било по нему сильнее всего.

Он был старше — ему уже почти семнадцать, а ей только пятнадцать. Вроде бы два года — не так много. Но в их возрасте разница ощущалась. Особенно в его голове. Он слишком ясно понимал: стоит ли ему позволить себе хотя бы мысль о чувствах к ней, как он тут же столкнётся с осуждением.

И всё же, когда она, слегка оступившись на тропинке, ухватилась за его руку, Фред почувствовал, как сердце сжалось. Её ладонь была лёгкой, почти невесомой, но в этой случайной близости было слишком много, чтобы он мог это игнорировать.

— Осторожнее, Ави, — мягко сказал он, помогая ей удержать равновесие.

— Спасибо, — улыбнулась она и отняла руку, будто ничего не произошло.

Фред сделал вид, что тоже не придал этому значения, но внутри у него всё перевернулось.

Джордж, заметивший этот момент, усмехнулся, но ничего не сказал. Лишь коротко взглянул на брата и покачал головой: мол, влип ты, Фредди.

Фред отвернулся, пряча выражение лица, и глубоко вдохнул прохладный воздух.

"Она слишком молода. Ей ещё учиться и учиться. А я… я уже почти взрослый. Почти мужчина. И что тогда? Где грань? Стоит ли мне держать эту дистанцию, или я всё равно однажды её переступлю?"

И хотя он повторял себе это снова и снова, глаза его всё равно искали её среди остальных. Словно он уже знал — слишком поздно останавливать то, что зародилось внутри.

Когда они вернулись в дом, в кухне уже витали ароматы тушёного мяса, свежего хлеба и специй. Молли, как всегда хлопочущая, громко позвала всех:

— Мыть руки и сразу за стол, ужин готов!

Ребята, переглянувшись, засмеялись и поспешили выполнить приказ. Аврора села рядом с Джинни, напротив Фреда и Джорджа. Она немного растерянно улыбалась, стараясь не привлекать внимания, но уже через несколько минут, когда подняла руку, чтобы поправить волосы и закатала рукав лёгкого сарафана, за столом воцарилась тишина.

На её руках виднелись ссадины и синяки — старые, уже пожелтевшие, и свежие, тёмно-синие, словно недавние удары. Гарри первым нахмурился и наклонился ближе:

— Ави… это что?..

Она быстро одёрнула рукав и попыталась отмахнуться:

— Ничего. Это от тренировок. Я же занимаюсь боксом и кикбоксингом, вот и… синяки. Обычное дело.

— Ерунда, — резко вмешалась Гермиона. — Такие следы не бывают “обычным делом”! У тебя на кистях… следы, как от хватки. Это не спорт.

Рон нахмурился, вилка застыла в его руке:

— Кто тебя тронул, Ави?

Аврора почувствовала, как все взгляды устремились на неё. Даже Молли, только что разливавшая суп по тарелкам, замерла с половником в руке. Фред и Джордж переглянулись, выражение их лиц было слишком серьёзным.

— Я сказала же, это спорт, — упрямо повторила она, но голос дрогнул.

— Аврора, — тихо сказала Молли, опускаясь рядом с ней и бережно касаясь её плеча. — Пожалуйста, скажи правду.

Аврора сжала губы, а потом, словно не выдержав напряжения, опустила взгляд на тарелку и глухо произнесла:

— Это… воспитатели. В приюте.

Воздух в кухне как будто застыл. Даже Артур, только что входивший с работы, остановился в дверях, услышав последние слова.

— Они… били тебя? — тихо спросил Гарри, в глазах которого мелькнула боль — слишком знакомая, слишком личная.

— Да, — просто ответила Аврора. — Но, пожалуйста… не нужно из этого устраивать панику. Для меня это… норма. Я привыкла.

— Норма? — выдохнула Джинни, едва не уронив ложку. — Это никогда не может быть нормой!

— Ави… — начал Фред, но голос его сорвался. Он отвернулся, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Джордж молчал, но по выражению лица было видно, что он думает то же самое.

Молли прижала Аврору к себе, как родную дочь, и решительно сказала:

— Пока ты под моей крышей, никто тебя пальцем не тронет. Никто. Ты дома, милая. Поняла?

Аврора попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. Она кивнула, хотя внутри у неё всё сжалось.

"Дома…" — эхом прозвучало в её голове. Но она не знала, можно ли в это поверить по-настоящему.