Часть 29. Освобождение от родных
Сказать, что Северус себя кошмарно чувствовал – ничего не сказать. Он терпел родителей Гермионы только ради нее. Он не был человеком общительным и в ближайшее время не собирался становиться им.
Они оба порядочно измучили его нервы к концу второго дня. Даже то самое шарообразное существо на четырех лапках, которое Гермиона отважно называла котом, предпочитало компанию мистера и миссис Грейнжер. По крайней мере, кот мог спрятаться и не шуметь.
Мистер Грейнжер пытался поддерживать разговор шутками, которые Северуса больше бесили, чем веселили, или разговорами о спорте, о котором Северус практически ничего не знал. Пару раз Гермиона замечала, как внезапно умолкали ее родители, когда Северус, пряча руки в широких рукавах мантии, одаривал их одним из своих взглядов, намекающих на то, что его терпение иссякает (если оно вообще у него было). Если честно, ей казалось это довольно забавным: злобный профессор Снейп, изо всех сил старающийся сохранить вежливость на каменном лице. На лекциях он был сам себе Бог и царь, точнее, Дьявол и тиран, раздающий наказания все виновным и невиновным. Сейчас же он терпел все молча и по возможности тихо уползал в лаборатории, где прятался от ее родителей.
Он упорно работал над самыми ужасными заданиями, которые обыкновенно игнорировал. Что угодно, чтобы отвертеться от их компании. Он даже и думать не хотел, через какой ад ему предстоит пройти в октябре, когда они вернутся к рождению ребенка. Если же это ну очень сильно его достанет, то он попросту превратит их в какие-нибудь неживые предметы. По возможности навечно. Если, конечно, осмелится. Его взрывоопасная жена просто живьем его съест, стоит ему только намекнуть на это. Проклятье, тогда, будучи еще студенткой, она казалась такой мягкой. Стоило ее рассмотреть получше. Что ж, если в этом и есть какая-то вина, то она, однозначно, принадлежит ему.
Хотя, возможно, это было и к лучшему, что он не особенно присматривался к ней тогда, ведь в этом случае она бы оказалась в его постели, еще не окончив школы. И его нисколько не заботили правила. Он привык получать то, что хочет. И если бы он захотел иметь ее в своей постели год назад, то он бы делал это. Бровь резко дернулась вверх, а лицо пересекла злая усмешка, стоило ему только подумать о ней, возбужденной и желающей его. Даже сейчас ее отяжелевшее тело с ребенком внутри нисколько не охлаждало его желания. Сегодня ночью. Да, сегодня ночью он заберет Гермиону с собой в сладостное путешествие, заодно избавив себя от присутствия ее родителей.
Он размешивал зелье в котле машинально и едва ли задумывался над тем, что делает.
Они покинут Хогвартс сегодня вечером. Хорошее избавление. Он был ненасытен в своем желании к этой женщине.
- Северус!!!
Северус вздрогнул. Его чертова теща опять болталась по подземельям. Эхо ее приближающихся шагов блуждало по коридорам. Она вошла в лабораторию с подносом в руках.
- Вот ты где. О, господи, ты проводишь слишком много времени около этих странных варев. Я принесла тебе ленч.
- Спасибо, миссис Грейнжер, но я не голоден, - по возможности ровно ответил он, продолжив про себя: «Уходи прочь, женщина!»
- Зови меня мамой, - ответила она, поставив поднос на ближайший стол. – И ты поешь. Ты становишься слишком худым. Будет неплохо, если ты набросишь на свои кости немного мяса. Это арахисовое масло я привезла с собой из дома. Гермиона обожает арахисовое масло.
«Арахисовое масло... что за...?» – Северус с отвращением посмотрел на поднос.
- Я даже привезла с собой виноградное желе.
Виноградное желе? Женщина явно безумна. Все это без труда можно найти здесь и, более того, он не ел ничего из этой маггловской отравы.
- И еще я взяла у маленьких эльфов, живущих в кухне, молока.
Молоко? Северус поперхнулся собственным вдохом. Из под лабораторного стола донеслось вкрадчивое мурлыканье Косолапа, услышавшего про молоко.
Миссис Грейнжер подтянула к себе стул и села, игнорируя взгляд Северуса.
- Ешь, - она указала на сэндвич.
Северус стиснул зубы. Его желание наорать на эту женщину подбиралось к самому горлу. Ему очень нравилось постоянно дразнить ее едкими замечаниями, но на большее он не осмеливался, опасаясь задеть Гермиону.
«Спокойствие, Северус, только спокойствие», - повторял он себе. Пожиратель смерти всегда изводил женщин, и Северус позволил ему выбраться наружу, но более того, женитьба все же раздраконила клокочущее в нем зло.
- Ну, хотя бы попробуй их, - сказала миссис Грейнжер. – Я знаю, ты не маггл, но каждому нравится арахисовое масло и виноградное желе. Герми только этим и питалась все свое детство, и я уверена, что ваш ребенок тоже будет любить это.
Северус даже объяснить настырной женщине, что ни он, ни его ребенок не будут никак соприкасаться с миром магглов, но не смог, так как во рту оказался сэндвич, не давший ни одного шанса на протест. Ему не оставалось ничего больше, как прожевать эту липкую дрянь. Его гласа просто горели от бешенства. Ему просто необходимо было поставить эту женщину на место. Но, как всегда вовремя (или не вовремя?) вошла Гермиона.
- Мам, что ты затеяла? – спросила она, не глянув на мужа, по лицу которого не сложно было понять, что праведное терпение в нем закончилось. – Давай, пошли. Нам много о чем надо... поговорить, - сказала она, и, взяв мать в охапку, потащила вон из комнаты.
- Мы с Северусом довольно мило беседовали. О тебе. Я рассказала, что в детстве ты безумно любила арахисовое масло и виноградное желе, и предположила, что ваш ребенок тоже будет с удовольствием есть это.
- Мам, Северус ужасно занят. К тому же, тебе пора собираться. Скоро прибудет поезд, - отчаянно протараторила она, заметив, что Северус уже прожевал сэндвич и собирается что-то сказать. Гермиона бросила в него умоляющим взглядом, продолжая попытки вытащить маму из лаборатории.
Спасибо богам, эта гадость не убила его. Северус откашлялся.
- Приятного путешествия вам, - он заставил свой голос звучать ровно, несмотря на его каменеющее от злости лицо. Гермионе, наконец, удалось сдвинуть маму с места.
- Мы еще вернемся, Северус, как только родится ребенок. Но тогда мы пробудем здесь гораздо дольше, - миссис Грейнжер хотела подойти и попрощаться, но, аллилуйя, Гермионе удалось удержать ее и, в конце концов, вывести в коридор под тяжелым раздраженным взглядом Северуса.
«Что за нахальство», - пробормотал он, вылив молоко в миску и поставив ее на пол. Косолап, благодарна, потерся о его ногу, прежде чем припасть к молоку.
- Не будь слишком бесцеремонным, Кот, - раздраженно прошипел он. – Все это на время. Пока эти магглы не уберутся в свой мир.
Кот игнорировал его замечания и последовавшее за ним проклятье, наложенное на сэндвич с арахисовым маслом, и пожелание наблевать на эту чертову тещу.
На вокзал он отправился вместе с Гермионой, первым делом, для того, чтобы следить за ее состоянием. Несмотря на выходной день, она выглядела уставшей, и у нее еще была куча дел. Он стойко перенес беспрерывную болтовню родителей Гермионы по дороге на вокзал, и на платформе сохранял привычное молчание, ожидая, когда, наконец, он освободится от них.
Гермиона понимала, чего это ему стоило. Ни от кого другого он бы не потерпел такого поведения, но они были ее родителями...
- Спасибо, - сказала она и, поднявшись на носочки и легко поцеловав его в губы, когда Хогвартс экспресс отошел от перрона.
- За что? – его руки обвились вокруг нее и притянули ее ближе.
- За то, что не сорвался ни на кого из них. Я знаю, они не сахар. И они многого не знают о нашем мире, Северус, - объяснила она. – Но они остались в хорошем расположении духа. Извини, что они почти всегда болтались с тобой поблизости.
- Они были испытанием для меня, и еще болезненным напоминанием того, как долго я не имел дела с родителями.
Она никогда не думала о его семье.
- Ты скучаешь по ним?
- Нет, - не раздумывая, сказал он. – Мое детство сложно назвать счастливым, и... я не хочу останавливаться на этом, Гермиона. Лучшее для прошлого – оставить его в покое. Единственное, что осталось мне от родителей, - поместье. Я редко там бываю. История моей семьи перемешана с кровью, и земля, которая мне сейчас принадлежит, пропитана ей. Поместье огромное, но я не люблю его.
- Но это твое наследство, - возразила Гермиона.
- Это - слишком много воспоминаний, о которых лучше бы было забыть, - резко сказал он. – Я предпочитаю смотреть в будущее, и сейчас там ты.
Карета отвезла из обратно в Хогвартс, переполненный радостным гомоном наслаждающихся воскресеньем студентов. Профессор одарил нескольких студентов, позволивших себе косые взгляды, особо убийственным взглядом.
Все это время у Джинни не было возможности поговорить с Гермионой. Но, конечно же, от нее не ускользнула уже явная беременность ее подруги, поэтому она немедленно написала обо всем Рону. На что брат ответил, что ему это абсолютно неинтересно. Рон очень хорошо помнил, чем закончилась последняя встреча со Снейпом, и не горел желанием вновь оказаться в шкуре ласки или какого-нибудь другого животного. Она видела, как Гермиона вошла в двери вместе со Снейпом. Как она могла любить такого человека?
- Привет, Гермиона, - поздоровалась Джинни, как только Гермиона заметила ее у лестницы. Северус нахмурился, но девушка попросту проигнорировала его.
- Привет, Джинни. Есть новости от Гарри или Рона? В последнее время они мне не пишут.
- Они ужасно заняты, - начала объяснять Джинни. – Гарри это лето провел у нас. Они с Роном собираются присмотреть себе что-нибудь, где они смогут жить вместо институтской общаги – там просто ужасно. Кстати, мне разрешать жить с ними, когда я закончу Хогвартс.
- Отлично, вам будет, чем занять их, - процедил Северус. – Извините нас, мисс Уизли, но у меня и моей жены слишком много дел. Нам пора возвращаться в подземелья.
Он даже не дал Джинни возможности возразить и потянул Гермиону за собой. Та только плечами пожала и широко улыбнулась подруге на прощание. Джинни только вздрогнула. Как она могла этому старому скользкому типу позволять прикасаться себе? Брр... это просто мерзко.
Гермиона же, напротив, не нашла ничего мерзкого и неприятного в его прикосновениях. Более того, они уже отчаянно целовались, стоило двери закрыться за ними. Его руки скользнули под ее платье и стянули трусики к коленям.
- Северус Снейп, - прошептала она. – Ты чем думал?
- Хм... как обычно, а ты как думаешь? – спросил он, принявшись указательным пальцем дразнить ее клитор.
- О, как обычно... значит, членом? – заикаясь, сказала она, чувствуя, как вырывается наружу пламя из нее.
- Неплохое сравнение, - оценил он, стянув ее платье с плеч и то же сделав с ремешками бюстгальтера, так что ее руки оказались скованными тканью. Холодный воздух подземелий лизнул ее обнаженную грудь. Она почувствовала, как напряглись ее соски под его жадным взглядом.
- Твоя грудь стала больше, - сказал, наконец, он и зло улыбнулся, скользнув по ней рукой, заставив задрожать.
Он прижал ее к каменной стене. Его дыхание обжигало ее шею, пока пальцы умело ласкали грудь. Сейчас она была слишком чувствительна. Гермиона застонала, почувствовав, как его язык едва коснулся кожи.
- Я собираюсь попробовать каждую из них...
Гермиона задохнулась, почувствовав, как его губы дразнят сосок. Одна его рука все еще была под платьем, лаская ее живот. Гермионе просто было просто необходимо, чтобы она оказалась ниже. И... ей требовались прикосновения не только его пальцев.
Он почувствовал, как отвердели ее соски, и услышал, как сорвалось ее дыхание. Мысленно он ухмыльнулся. Его возбуждал их темный цвет, и он продолжал ненасытно упиваться ими, пока она не вскрикнула и не стряхнула его руку с живота ниже, к бедрам. Он послушно скользнул ладонью вниз по ее животу и ввел два пальца в нее, услышав, как ее голос сорвался на шепот.
- Сейчас, Северус, - умоляла она.
- Нет... пока, нет, любимая, - пропел он, продолжая дразнить ее пальцами. – Ты уже достаточно влажная, но я хочу большего, - сказал он, укусив ее ухо.
Гермиона вздрогнула, постаравшись освободиться от сковывавшей ее ткани, но он обвил ее спину, не позволяя двигаться. Он встал позади нее, так что она чувствовала его горячую и напряженную плоть. Он перенес ее к софе. Теперь ее руки были свободны, и она могла ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть с софы.
- Ты само зло, Северус, - беззвучно сказала она, когда он встал на колени перед ней, все еще сдерживая себя. Он легко прикусил кожу на ее ягодицах, а затем лизнул. Она удивленно вскрикнула, так как ожидала ощутить его твердую плоть, а не его рот. Она была влажной и открытой для него. Он облизал губы в предвкушении. Да уж, куда лучше, чем это чертово арахисовое масло.
Он накрыл ее своими губами и ворвался языком внутрь, заставив ее пронзительно закричать и впиться пальцами в обивку дивана. Он упивался ее влагой, не желая останавливаться. Он жил этим: чувствовать ее податливость и покорность. Она только слегка подалась вперед и откинула голову, так как не в состоянии была что-то сделать или сказать из-за переполнявшего ее возбуждения. Ей жутко хотелось почувствовать внутри себя, но катастрофически не хватало дыхания на слова. Так продолжалось, пока она не почувствовала, как он развел ее ноги, и не увидела, как он торопливо расстегивает брюки.
Она скинула одежду на пол, почувствовав, как он потерся о ее ягодицы горячей гладкой плотью.
- Не заставляй меня ждать, Северус, - нетерпеливо прошептала она, сделав выпад к нему.
Северус ладонью дразнил свой член, затем, склонившись над Гермионой, прошептал ей на ухо все то, что он собирается с ней сделать. Она задрожала в ожидании, подвигаясь к краю и намереваясь поглотить его.
Она застонала, когда он сделал напряженный и глубокий выпад, оттолкнув ее от края софы. Ее мышцы напряглись и расслабились вновь, на его лице появилась удовлетворенная улыбка. Ее стон подстегнул его продолжить, насладиться ее мольбой.
Она была просто одержима им, но ее абсолютно не заботили последствия. Что-то подобное промелькнуло в голове Северуса, прежде чем дрогнуло тонкое лезвие страсти, сбросив его во тьму.