Aq44461
- Нам нравятся результаты ваших экзаменов, и лётные тренажеры вы хорошо прошли, здоровье у вас прекрасное. В-целом, вы отлично подготовлены.
- Да? Спасибо.
- Но с психологическим тестированием вы не справились.
- А это что значит?
- Вот, к примеру, вы пишете, что любите технику, но не любите людей. Почему так? Ведь вам придется работать не только с техникой, но и с людьми.
- Мне это сложно объяснить. Так я не гожусь для такой работы?
- Мы просто пытаемся понять, почему вы хотите в космос.
- Лучше сказать, что мне незачем оставаться на Земле.
«Двигатели перезапущены. Ошибка 342. Восстанавливается энергоснабжение».
Темно и холодно. Проснувшийся попытался пошевелить руками или ногами, но обнаружил себя надежно пристегнутым.
«Энергоснабжение восстановлено. Ошибка 342».
Загорелся тусклый свет. Человек повернул голову и, как мог, осмотрелся. Он оказался в тесной капсуле, обмотанный по всему телу шнурами и датчиками. Из вен на руках торчали трубки капельниц.
«Приготовьтесь к запуску гравитационной центрифуги. Убедитесь, что вокруг нет незакрепленных предметов».
Под правой рукой замерцала красная кнопка. Совладав с онемевшими пальцами, человек догадался ее нажать. Стянувшие тело ремни ослабли. Их получилось расстегнуть, но проснувшийся неожиданно очутился в невесомости и принялся крутиться внутри своей капсулы, еще больше запутываясь.
«Приготовьтесь к запуску гравитационной центрифуги. Убедитесь, что вокруг нет незакрепленных предметов».
Раздался гул, прошла вибрация, и тут же сила тяжести бросила вниз и придавила ослабевшее тело. Где-то раздался грохот. Незакрепленных предметов, видимо, оказалось вокруг немало. Заморгали лампы, включилось яркое освещение.
«Центрифуга запущена. Экипажу собраться в рабочем отсеке. Окажите первую помощь пострадавшим. Устраните ошибку 342».
Проснувшийся застонал. Преодолевая себя, он распутал медицинскую чертовщину, сдвинул матовое стекло и сполз на пол в тесный проход. Все перед глазами плыло. Человек зажмурился, а когда привык к свету, то заметил еще две такие же ячейки вдоль узкого коридора.
- Эй! Тут, на хрен, есть кто-нибудь? Помогите! - раздался голос внутри одной из них.
Человек с трудом встал на ноги.
- Сейчас, иду, - отозвался он.
Опираясь на стены, на нетвердых ногах он подошел к соседнему карману и открыл его. Внутри, также крепко пристегнутый и обмотанный по всему телу шнурами, барахтался обнаженный мужчина со шрамом на лице.
- У тебя под рукой кнопка, тыкни ее, - посоветовал ему проснувшийся.
- Не могу дотянуться. А ну, помоги-ка!
Пришлось забраться по пояс внутрь, чтобы ослабить ремни.
- Давай руку.
- Твою мать! Открутить бы одно место тому, кто придумал людей упаковывать, как котлеты! Самого завернуть сюда, мать его!
Открылась третья капсула, из которой легко выскочила девушка.
- Привет, парни. Чего ворчите? Что у нас на борту? Неприятности какие-то?
- Похоже на то, - с удивлением посмотрел на нее мужчина со шрамом.
«Экипажу собраться в рабочем отсеке. Окажите первую помощь пострадавшим. Устраните ошибку 342».
- Ого!
Заметив на себе заинтересованные взгляды, девушка отвернулась и принялась искать одежду, обнаружив ее в небольшом отделении под капсулой. Мужчины переглянулись и сделали то же самое. Экипаж стал натягивать одинаковые синие комбинезоны. Впрочем, одно отличие было - на рукавах были нашиты шевроны с цифрами, у всех - разными. На своем плече проснувшийся увидел цифру «четыре», у своего соседа - «пять», а у девушки - «шесть».
- Я так понимаю, это корабль ни *** не грузовой? - оглядываясь по сторонам, спросил тот, кто оказался Пятым.
- Ни *** не грузовой, - передразнила его девушка. - Мы на спасательном, это «Аврора-15».
- Вот как?! И ты на такой ***не уже летала?
- Конечно. А ты на какой ***не летал?
- На тяжелых грузовых, - не понял юмора Пятый. - На «Дальнем-9», потом на «Дальнем-10».
- Ну и ничего страшного, они похожи с «Аврорами». Разберешься, когда жить захочешь. А ты борт-инженер, да? - спросила девушка у мужчины со шрамом.
- Надо же, догадалась!
- А что за «ошибка 342»?
Бестия невозмутимо застегнула молнию на куртке, как будто было обычным делом - проснуться без одежды с двумя мужчинами черт знает где.
- Это когда комета вдолбится в зад, - объяснил борт-инженер, - вот тогда этот металлолом выдает «ошибку 342». Ты раньше не сталкивалась с такими ошибками?
- Это здесь называется «ошибкой»?! - пропустила девушка мимо ушей последнюю фразу.
- Слушайте, извините, кто-нибудь может мне объяснить путем, что происходит? - прервал их тот, кто оказался Четвертым.
Все это время он продолжал хмурить лоб, пытаясь вспомнить, кто он и как мог здесь оказаться, а главное, недоумевая, почему его новые товарищи не видят ничего странного.
- Нормально! - рассмеялась Шестая.
- Ты что, об угол **нулся? - повернулся к нему Пятый. - Тебе же сказали, что мы на шаттле.
- Что? Где?! Стойте, стойте. Я не понял, на каком, б***ь, шаттле? Мы что - уже в **учем космосе?!
Пятый присвистнул.
- Ты серьезно сейчас?! - удивилась девушка.
- Ага, я понял, кто-то слил тормозуху, пока мы спали? - подозрительно посмотрел на него Пятый. - Признавайся, с чего тебя так торкает?.. Ты у нас кто в команде?
- Кто?.. А где мы?
- Да-а-а..., - снова рассмеялась Шестая. - Еще ***дани теперь, что первый раз в полете.
- Не знаю. А мы в полете?
- Так кто ты? - девушка дернула Четвертого за рукав, чтобы посмотреть нашивку. - Инженер-электроник?
- Не знаю. Видимо.
- Четвертый - значит, электроник.
- За**ись у нас электроник! - пробурчал Пятый. - Больше похоже, что он тайком сюда пробрался. Ты только от проводов подальше держись, слышишь!
- Ну а ты-то, не в первый раз? - обратилась девушка к борт-инженеру.
- Я-то? Да у меня две тысячи суток налета!
- Тогда мы спасены.
- Но только на грузовых, понятно? Я сам пока не пойму, кто настолько **нулся, чтобы затолкать дальнобоя на спасательный... А про две тысячи - это тебе не палец в ***ду засунуть, имей в виду! Или ты сейчас про какой-то другой «первый раз»?
- Свои пальцы сам себе засунь и держи там весь полет, - не выдержала девушка, - и за языком следи!
- Языком? Чьим?
- Следующая шутка - и мы не сработаемся.
Пятый присвистнул и поднял вверх руки в знак того, что сдается.
- Откуда ты, парень? - обернулась девушка к Четвертому. - Из какого отряда?
- Не помню... Не знаю.
- Что ж ты будешь делать, твою мать, - снова выругался Пятый. - Повезло так повезло нам с электроником. Совсем мозги отшибло? Слышь, не мог бы ты больше не говорить эти два слова - «не знаю», а? Будь другом, меня это уже бесит.
«Экипажу собраться в рабочем отсеке. Окажите первую помощь пострадавшим. Устраните ошибку 342».
- Вы только объясните по-нормальному, - все еще не понимал электроник. - Экипаж - это мы? А где остальные? Где номера «один», «два», «три»?
- И правда, - девушка огляделась, в этом отсеке были только три капсулы. - Они должны быть в соседнем блоке, - рассудила она.
- В соседнем? - удивился Пятый. - Так вот где настоящая команда! Разыграли! А я-то уж и вправду подумал, что мне с вами вахту работать. На «Дальних» экипаж всегда был в одном.
- Где? Здесь? - проснувшийся подошел к переборке и попытался открыть люк, но он не поддавался.
- Свой код надо набрать, - указала Шестая на клавиатуру возле люка.
- Какой? - не понял Четвертый.
- Свой. Код. Отойди-ка, - девушка оттеснила неумеху и набрала несколько цифр.
«Невозможно выполнить, ошибка 33», - высветилось на мониторе рядом.
Девушка набрала код заново, но сообщение было тем же.
- Разгерметизация? - подошел Пятый.
- Вот блин.
- Так и есть. Вот теперь у нас проблемы.
- Это очень плохо, да? - переспросил у них Четвертый.
- А как, по-твоему?
- Там наш капитан, да?
- Капитан, второй пилот, врач. И отсек поврежден.
- То есть мы в космосе и у нас разгерметизация? - по-прежнему пытался уложить в голове происходящее Четвертый.
- Потрясающе! - разозлился на него Пятый. - Вот видишь, ты же можешь сам сообразить, а не компостировать мозги. Знаешь что? Я придумал! Найди где-нибудь инструкцию от этой кастрюли. Почитай, потом нам расскажешь в двух словах. Давай-ка, займись делом, не мельтеши!
- Значит, поэтому автопилот разбудил нас, - предположила Шестая. - Идем в рубку. Надо понять, где мы.
- А ты кто? - поинтересовался у нее борт-инженер. - На грузовых в экипаже всегда было пятеро.
- Я второй врач.
- Вот как? У нас два врача? А я уже подумал, что экипажу женщин стали выдавать. Я много летал, но редко с бабами на борту. А знаешь, что общего между женщиной и скороваркой?
- У тебя, надеюсь, нет никаких предрассудков? - остановила его Шестая.
- Нет, нет, никаких, убери руки. Пошли работать. Ясен пень, я пошутил, блин... Если не знаешь, когда пора вынимать - то лучше не трогать ни ту, ни другую. Понятно? Еще вариант - если ты пережил взрыв скороварки, то с женщинами тебе бояться нечего. Или наоборот.
- Что?!
- Ты никогда не замечала, что между женщинами и скороварками много общего? Например - обеим место на кухне.
Трое выживших перешли в противоположный отсек, который оказался командной рубкой. С пола до потолка светились тысячи кнопок, тумблеров и датчиков.
- Обалдеть, - не сдержал своего изумления Четвертый.
- Так кто ты, номер «шесть»? - повторил свой вопрос Пятый.
- Я тебе говорю - врач. Тебе лор цифры не шептал перед полетом? Или ты медосмотр профилонил?
- Может, проведешь повторный?
Корабль тряхнуло.
«Двигатели блока пять не отвечают. Устраните ошибку 342».
- Ладно. Электроник, давай, выведи отчет, - скомандовал Пятый на правах старшего.
Тот, кто оказался Четвертым, продолжал с интересом разглядывать приборную панель. Корабль тряхнуло второй раз, и свет погас. Борт-инженер выругался.
- Эй, б**, кто из нас тут компьютерщик? Ты нашел инструкцию, ** твою мать? Я тебя отправлял искать инструкцию! Это такая ***ня с буквами внутри!
- Может, хватит уже размудать? - попросил Четвертый. - Голова кругом идет.
- Зря волнуешься. Тебе твоя голова может больше не пригодиться...
«Двигатели блока шесть не отвечают. Устраните ошибку 342. Остановка центрифуги».
Корабль тряхнуло сильнее, команда шаттла снова оказалась в невесомости. Свет заморгал. Борт-инженер подтянулся к креслу второго пилота, сел в него и пристегнулся. Шестая последовала его примеру, выбрав кресло капитана. Четвертый огляделся, но не нашел ничего другого, как продолжать болтаться рядом, стараясь случайно ничего не задеть.
«Отключение первой линии энергоснабжения. Ошибка 342».
- Ласты бы склеили без меня, - Пятый принялся наугад что-то нажимать на клавиатуре, но ему повезло и на мониторе появились сообщения. - Вот! Видали? - обрадовался он. - Что у нас?
- Повреждены первый жилой и стыковочный отсеки. Порвана обшивка, оборваны кабели, - стала читать сообщения на экране Шестая. - Возможна утечка ядерного топлива и гидравлики. Связь только с одной цепью двигателей. Ты знаешь, что делать? - обратилась она к борт-инженеру. - Мне Героя посмертного не надо.
- Без тебя вижу. А ты точно врач? - внимательно посмотрел на нее шрам. - Ну ладно, еще и не из таких передряг вылазили. ***ня случается - не надо отчаиваться. Мы с нашим электроником сейчас вытащим свои задницы наружу и попробуем залатать дыру. Соединим кабеля, осмотрим двигателя, концентраторы солнечные и все остальное, что там еще может снаружи болтаться - все по порядку. Да ведь? - обратился борт-инженер к Четвертому. - Ни хрена с нами не станет от прогулки?
- С кем? Куда? - переспросил тот.
- С тобой, с тобой. Выходил когда-нибудь в космос?
- Ты дубу дал?
- А с кем я пойду? Жить хочешь? Баб успеть потрахать в своей жизни еще хочешь? А я - хочу. Скафандры в следующем отсеке. Одевайся, не тяни кота за хвост. У нас час, не больше, пока не стукнул реактор. Я сейчас попробую разобрать, как отправить отчет на Землю.
- Ответ будет нескоро, - заметила Шестая, - мы почти в сорока астрономических единицах. Значит, сообщение только в одну сторону пойдет пять с половиной часов, а ответ будет через одиннадцать.
- Где мы?! Сколько единиц?! - не переставал изумляться Четвертый.
- Б****, мы уже тут мумиями станем к этому времени, - сматерился борт-инженер.
- Автопилот, наверное, отправил информацию об аварии, - предположила Шестая.
- Тогда тем более не надо дрейфить. Я сам выходил только дважды. По ходу дела сообразим, что и как. А ты, - обратился он к Шестой, - из рубки не уходи. Давай теперь по-серьезному. Нажмешь сюда - заблокируешь второй жилой отсек. Откроется люк в первый - через него мы выйдем в шлюз. Запомни коды, чтобы нам вернуться. Ты что-нибудь сейчас поняла? - неодобрительно поглядел он на коллегу.
- Валите! Проветритесь, умники!
- Не подведи, мы рассчитываем... Ну, все. Чего ждем? Вперед! - скомандовал Пятый.
Мужчины поплыли в полумраке доставать скафандры.
- Незачем оставаться на Земле? Объясните, что вы имеете в виду?
- Даже не знаю, с чего начать...
- Начните с детства, с родителей.
- Хорошо. Попробую.
Мои родители работали в обсерватории, потом развелись, а я с тех пор ненавидел космос, хотя раньше часто смотрел на звезды вместе с отцом. Он знал о космосе - всё... А в школе я стал увлекаться сборкой роботов, ну и потом это стало моей работой. Так я стал ездить по всему миру и однажды познакомился... с одной девушкой.
Я вам хочу рассказать про один из наших последних вечеров вместе. Мы сидели ночью на берегу реки. Светила Луна, было красиво... И она меня спросила, хотел бы я однажды полететь к дальним мирам. Я ей, конечно, ответил, что нет.
- А я бы хотела, - сказала она. - Давай вместе представим, что мы летим вдвоем на звездолете к какой-нибудь занебесной планете на краю галактики. Где-нибудь далеко-далеко от Земли.
- Так Земля и есть на краю галактики, - возразил я (мечтатель из меня был ни к черту).
- Тогда полетели к центру. Ну, представь же!
- Хорошо, пусть будет Глизе-667-це-це, - наугад предложил я.
- Это что? - не поняла она.
- Планета. В созвездии Скорпиона. В самой яркой части Млечного пути, прямо посередине.
- И далеко оттуда до Земли?
- Далековато. Двадцать световых лет.
- А там красиво?
- Очень. На этой планете светят три Солнца и можно дышать.
- Здорово! А по вечерам мы будем вот также сидеть и смотреть на звездное небо.
- Звучит красиво, но только вечеров там не бывает. Видишь ли, на одной стороне этой планеты всегда летний день, а на другой - зимняя ночь.
- Почему?
- Сейчас попробую тебе объяснить. Вот видишь - Луна. Она всегда обращена к Земле только одной стороной, а другую мы не видим. Вот. И эта планета также - всегда обращена только одной стороной к своим солнцам.
- Не будь же занудой, - улыбнулась она. - Мы полетим на ту сторону, где всегда лето и светят три Солнца.
- И ты проведешь со мной двадцать лет? - переспросил я. - Это если лететь со скоростью света?
- Откуда ты знаешь? Может быть, я готова провести с тобой всю жизнь?
- А как назовем наш корабль?
Она посмотрела на лунную дорожку на воде.
- Назовем его «Лунный путь».
- Почему? - спросил я.
- Потому что мы оба на него сейчас смотрим.
Как вы думаете, дрочил я на нее? Вы ведь уже давно хотите это спросить?
Дрочил, да! Еще как дрочил на ее фотки!
А помните, как те, кто были против большого освоения космоса, когда-то говорили, что важней сохранить то ценное, что у нас есть, чем растранжиривать свое время и силы на поиски другой планеты, пригодной для жизни?
Да, было дело. Жаль, я тогда ни *** не понимал, что они имели в виду.
Вселенная огромна, а человек в ней - ничтожен. В полной мере это осознаешь, только оказавшись в открытом космосе, когда с кораблем, а через него - со всем человечеством тебя будет связывать лишь тонкий фал, как пуповина с матерью, а главной заботой будет - следить, чтобы он не оборвался.
Второе, что ты поймешь - насколько Вселенная враждебна. Ты в тесном скафандре, в котором даже почесать ухо - задача для тертого калача. Для этого придется долбиться головой о шлем, а ведь нужно выполнить работу, чтобы спасти корабль и спастись самому. Громоздкий скафандр сможет защитить от открытого космоса на какое-то время, за которое придется успеть залатать пробоину и соединить разорванные кабели, осмотреть двигатели и батареи, но если в скафандре окажется хоть небольшая прореха - ты потеряешь кислород и задохнешься, тебя изжарит космическая радиация. Вселенная уничтожит тебя при первой же возможности, при первой же оплошности не простит слабину.
И тогда третье, что ты поймешь - насколько человек живуч. Как в нем сильно стремление жить и выживать, даже когда в этом мало смысла. Насколько человек вынослив и силен, даже когда он сам от себя такого и не ждет.
Гигантский голубой Нептун, освещенный узким полумесяцем, заслонял полнеба. По сравнению с ним Солнце - светило далеким фонариком, а Земля - и вовсе была затеряна где-то среди космической пыли. Корабль окружали бессчетные звезды и туманности, которые в действительности находились в десятках и сотнях световых лет отсюда - безумные расстояния, неподвластные человеку.
Впрочем, и колонизация Марса когда-то была фантастикой, а вот смотри-ка - человечество занесло ногу в одном шаге от края Солнечной системы. И глупо было бы умереть, забравшись так далеко. Хотелось жить.
- За**ись! Возвращаемся! - скомандовал Пятый, направляясь к люку. - Больше ни хера мы здесь не сделаем. Попробуем перезапуститься. Минус двести пятьдесят за бортом. Как тебе это? Если бы не вакуум - ты бы о**ел!
- Фу ты, черт.
Четвертый поспешил за ним, но раздувшийся скафандр не давал войти в отсек.
- Страви давление! Страви давление! - замахал борт-инженер. - Что ты делаешь? Угробишься, раздолбай!
Забравшись, наконец, в шлюз, космонавты захлопнули люк.
- Проверь герметичность, - скомандовал на рубку по рации борт-инженер.
- Нормально! - сообщила Шестая. - Молодцы. Открываю люк в жилой отсек. С возвращением, парни!
- Мы молодцы, слышь? - доверительно похлопал электроника по спине Пятый. - Должен тебе признаться, я тоже впервые в космосе. У нас неплохо получилось. Как тебе такое пробуждение?
- Как это, твою мать, впервые?! - обалдел Четвертый. - А зачем тогда сказал, что выходил дважды?
- А чтобы ты в штаны не наложил. Да мне и самому как-то спокойней было так думать. На тренажере я выходил дважды, понятно?
- Тогда давай-ка по-честному, - забеспокоился Четвертый. - Так далеко от Земли ты был когда-нибудь?
- Нет, - признался Пятый. - Но только ты этой обезьянке на борту об этом не говори, ясно? А то она перепугается.
- А про две тысячи суток? Ты лучше сразу скажи, если тебе есть, что сказать. Пока мы вдвоем. Ты больше ни в чем не должен признаться?
- Все остальное - правда, - успокоил его борт-инженер. - Ну, побалакаем потом. Давай осмотрим капсулы в отсеке.
Убедившись, что все трое из членов экипажа, кто находился в первом жилом, погибли от удара микрокометы и разгерметизации, космонавты открыли люк и заплыли в рубку.
Перезапуск прошел успешно. Не удалось добиться связи с двумя цепями двигателей из шести, но этого должно было быть достаточно, чтобы выровнять положение и вернуться на курс, пусть и с небольшой скоростью. Солнечные батареи наполовину разрушились, но была и хорошая новость - наполовину они уцелели. Центрифуга запустилась, загорелся свет, снова стало тепло.
- Все в первом отсеке погибли, - шепнул Шестой борт-инженер. - Нет у нас ни капитана, ни второго пилота. А электроник освежился, но все еще не вполне в адеквате. И еще - мы вращаемся вокруг своей оси как дурные, нужно бы сбалансироваться.
- У меня тоже проблема, - чуть слышно ответила ему Шестая. - Я не знаю, как получить сведения о нашем маршруте. Панель навигации требует распознать лицо капитана. Я не знаю, как определить наш курс без него. Может, поискать ближайшую станцию и попробовать сесть?
- Вряд ли мы готовы куда-то садиться, - покачал головой Пятый, - Если только на кол или кому-нибудь на ***! Шаттл поврежден. Кто будет рулить? Лучше бы вызвать другой спасательный корабль и стыковаться с ним, чтобы он посадил нас. Надо получить доступ к навигации.
- Ты не умеешь сам управлять этой штуковиной?
- По чесноку? Починить могу, а рулить не взялся бы. Четвертый! - позвал Пятый. - Нам бы надо в модуль навигации войти. Это, знаешь, по твоей части. Давай, вспоминай схему и код. Только руками ничего не трогай! Вспоминай устно!
Электроник подошел к панели управления.
- Эта хреновина очень хитрая... А может, принесем капитана? - вдруг догадался он. - Пусть система распознает лицо.
- Твою ж ты мать!
Вернувшись в первый жилой отсек, вдвоем с борт-инженером они принесли тело капитана из разбитой капсулы и усадили в командное кресло.
- Тяжелый какой.
- Глаза-то у него закрыты, - остановился Пятый.
- Так давай откроем, найдем лейкопластырь.
- И правда. У нас же есть врач! Эй, врач! Неси пластырь!
- Сам поищи где-нибудь, - отозвалась Шестая.
- А если я буду умирать? Тогда ты принесешь пластырь?
Подняв веки и приклеив их пластырем, Шестая набрала код входа в навигационную систему, но она не реагировала.
- Не так, - поправил ее электроник. - Сначала надо принять командование. Вот эта кнопка.
- Ты все-таки что-то помнишь?
- Не спрашивай. Руки делают. Сейчас подвинем его голову сюда. Теперь отойдем.
Корабль все еще отказывался подчиниться.
- Значит, нужно одновременное подтверждение от второго пилота, - предположил Четвертый.
Борт-инженер прошептал несколько проклятий, и вдвоем с электроником они снова отправились в первый отсек. Усадив второго пилота в кресло справа, они опять взялись за лейкопластырь.
- Надо поторопиться.
- Теперь одновременно жмем. Я сюда, ты - сюда. Поехали!
Панель засветилась, корабль ожил.
«Управление принято, введите задачу».
- Хе! - потер руки борт-инженер. - Ты умная машина, но старых бандитов тебе не перехитрить!.. Так, я понял, что мы за Нептуном, но хотелось бы узнать чуть больше. Так что давай, покажи нам маршрут, кастрюля!
- Мы в поясе Койпера, - вывел на экран навигационную карту Четвертый. - Вот это мы, а эти точки - астероиды.
- И куда мы идем?
- Похоже, к одному из них - Aq44461.
- И зачем нам к астероиду? - удивилась врач. - Там что, станция какая-то?
- Написано, научная станция «Рубеж-61».
- На памятнике Ленину тоже «п**ор» написано, - заметил борт-инженер. - Но никто с ним не е**тся. Твердый.
- Не слышала про такую станцию, - недоумевала Шестая. - И какое ускорение нам могут дать оставшиеся двигатели? - спросила она у Пятого.
- Надо посчитать, - задумался тот, - вряд ли мы сейчас пойдем быстрее нескольких астрономических единиц в сутки.
- Это что получается? Дня два пути? А есть другие корабли или станции рядом?
- Сейчас посмотрим... А вы что, не слышали про «Рубеж-61»?
- Нет. А должны были?
- Просто я слышал кое-что об этом метеорите.
- Астероиде, - поправила Шестая.
- Что?
- Не метеорите. Астероиде. Ты слышал, чем метеорит отличается от астероида?
- Тем же, чем лицо от задницы: смотря с какой стороны подойти.
- Это не маленький астероид, - обратил внимание Четвертый.
- Да... и станция там... не научная, - немного помолчав, ответил борт-инженер.
- И, блин, какая? - переспросил Четвертый.
Пятый не решался ответить.
- Это рудник по добыче гелия-3 из реголита, - выдал он, наконец. - Ясно?
- На *** мы туда идем?! - удивилась Шестая.
- Это один из самых далеких рудников. И порядки там свои. Х**вая у него репутация.
- Зачем кому-то понадобилось отправлять туда спасателей? Кого мы там должны спасти?
- Откуда мне знать? Я проснулся вместе с вами. Давайте свяжемся. Часа через два получим ответ... А других кораблей и близко нет.
- Мне непонятно, какой смысл добывать ядерное топливо в поясе Койпера? - недоумевала девушка. - Ведь там, на астероиде, должны быть сотни или даже тысячи человек. Их нужно туда привезти, потом увезти. На черта? Есть рудники намного ближе.
- Я думаю, нам лучше поставить автопилот на тот же курс и как можно быстрее, - вмешался в их разговор Четвертый. - Автоматика все сделает за нас. А то мы болтаемся, черт знает где. Так и еще одну комету в бочину можно получить. Вы понимаете? Давайте встанем на тот же курс, дождемся ответа с Земли. Включим автопилот - он выровняет нас и направит. Дальше - видно будет.
- Давай, - согласился борт-инженер, - впервые за сегодня от тебя слышу что-то разумное. И отправим запрос на этот астероид. Пусть сообщат, в чем у них там дело, кого там спасать. А то нас самих придется спасать. Залепить дырки жвачкой - это еще не ремонт. А с барахлящим реактором я чувствую себя яйцом в микроволновке. Небольшая неловкость - и «бум»! - готова яичница. Ты сталкивалась когда-нибудь с неловкостями? - обратился он к Шестой.
- Так и сделаем, - снова проигнорировала тупую шутку Шестая. - К тому же, с астероида мы ответ получим раньше, чем первый сигнал с Земли. Тогда и сориентируемся.
- Тогда чего ждем? Включаем! И раз уж мы заговорили про еду, то давайте поищем, что здесь на обед. А потом еще нужно будет осмотреть нашу тарелку, чтоб ей неладно было. Пройдем по всем отсекам.
- И тот разговор о звездах повлиял на ваше решение лететь в космос?
- Нет, не это... Точнее, и это тоже, но... Мне придется сначала рассказать вам, как она умерла. Это началось внезапно, неожиданно - из ниоткуда. Я и не понял вначале, что происходит что-то серьезное.
Все началось в тот вечер, когда я пригласил ее на бал. Представляете, настоящий бал! Знаете, я, конечно, танцевать никогда не умел, но это была ее мечта. И я захотел ее исполнить. Я думаю, со стороны я выглядел вальсирующим кашалотом, но она улыбалась. А потом произошло непоправимое. Она разгорячилась, как будто музыка ее пьянила, сводила с ума, а дальше, в какой-то момент - я осознал, что происходит что-то недоброе. Она танцевала исступленно, и я не мог ее остановить. Она была взбудоражена, возбуждена, как будто разряды электричества проходили через ее тело, и вдруг упала ко мне на руки.
Сказать, что я испугался - не сказать ничего, но в госпитале не нашли ничего серьезного и просто отправили нас домой. Так я впервые познакомился с ее родителями. Согласитесь, это был не лучший повод. Что мне было им сказать? «Здравствуйте, я вот хотел жениться на вашей дочке, но она почему-то заболела, заберите ее пока обратно»? Как вы это себе представляете?.. Так себе знакомство, понимаете?.. Когда я ее привез и попытался, как смог, объяснить, что произошло, то меня постарались быстрей выпроводить. А после этого она перестала отвечать на мои звонки. Я написал ей тысячу сообщений, но она не ответила. А когда я приехал к ней сам - я ее не узнал. Ее отец сказал, что ее состояние ухудшилось, да я и сам это сразу увидел. Она не ела, не могла спать. Она была такой бледной и выглядела смертельно уставшей. Ее руки дрожали. Я с ней пытался заговорить, обнять ее, но мне показалось, что ей было совершенно без разницы - я ли к ней пришел или кто-то другой.
- Ты уже выбрал, какую пиццу заказать? - вдруг спросила она меня.
- Пиццу? - я не мог взять в толк, о чем она говорит. - Ты хочешь пиццу? Давай я привезу тебе. Какую ты хочешь?
- Ты же сказал, что уехал за пиццей, - она смотрела куда-то мимо меня, как будто и не со мной вовсе разговаривала.
- За пиццей? Давай я привезу тебе любую пиццу, хоть с Марса, если захочешь.
- Тёма обещал пригласить меня на бал. Это мой парень. Я вас познакомлю. Не знаю, почему он не звонит. Как же голова болит...
Я в ужасе отшатнулся, осознав в этот момент, что она разговаривает не со мной.
Ее отец ничего мне не объяснял, а только попросил пока не приезжать и не звонить. Я так и сделал. Меня холодно проводили. Я не находил себе места. Потом узнал, что ее увезли в больницу, долго не решался, но потом помчался к ней и нашел ее там уже прикованной к кровати. Все было кончено. Она почти ничего не видела и мало кого узнавала. Я подошел к ней и заплакал - от бессилия, от злости на весь мир и на себя. Как это все могло произойти - вот так? Знаете, как фокусники достают зайцев из шляпы? Вот также и меня выворачивало наизнанку от ощущения, что дьявол, пока я беззаботно спал, вытащил у меня из груди сердце, чтобы в самый неподходящий момент, когда я меньше всего этого буду ждать - с диким хохотом достать его окровавленным из своей шляпы и преподать мне урок, как нужно ценить отведенное время.
Стоя возле нее, я понимал, что теперь уже слишком поздно и сделать ничего невозможно.
Я взял ее за руку.
- Артем? - она меня узнала.
- Да, милая, это я!
- Я так ждала тебя. Где ты был так долго?
Я не знал, что ей ответить.
- Ты скоро поправишься, - только и нашел я, что сказать. - Я обещаю тебе, что когда ты выздоровеешь, то мы полетим к далеким звездам. Помнишь? Как мы мечтали!
- Я скоро умру.
- Да фиг тебе! Не сдавайся!
Она повернула голову на мой голос и, кажется, улыбнулась, но вряд ли меня видела. Она отвечала медленно. Каждое слово давалось с трудом.
- Встретимся в созвездии Скорпиона. На той планете, где всегда лето и светят три солнца.
Ее не стало через несколько месяцев.
- Что с ней случилось?
- Прионная болезнь. Наследственная. Очень редкая и до сих пор неизлечимая... Ее родители с самого начала понимали, что происходит, но только мне ничего не говорили и не пускали меня к ней. А я - вел себя, как рохля. Могу, конечно, себе представить их состояние. Я думаю, для них было ужасно через все это пройти. А я тогда потерял интерес ко всему. Меня больше ничего не радовало, я сторонился людей. Они что-то у меня спрашивали, куда-то звали - но все было без толку.
- Я вам искренне сочувствую.
- Да, и вот тогда я поступил в Девятую летную академию на инженера. Я вдруг решил улететь с Земли - и никогда не возвращаться... Так я не принят? Мне говорили, что в «Атом-Юниверс» нужны компьютерщики.
- Мы позвоним вам, договорились?
- Хорошо, конечно. Я понимаю...
- Спасибо, что пришли на собеседование.
- Простите, что отнял столько времени.
- Мы позвоним.
Выбрав суточные пакеты из разноцветного сублимированного овощного пюре и искусственного мяса, команда принялась за еду.
- Давайте поговорим о чем-нибудь, - предложила Шестая. - Не молчать же.
- Давай, - охотно согласился борт-инженер. - Значит, ты говоришь, что тебя не за сиськи сюда взяли?
Девушка на секунду замерла.
- Давайте просто поедим спокойно, - предложил Четвертый, - пока не поздно.
- А мне сказали, сюда берут только тех, у кого или *** нет, или у кого он не стоит давно, - парировала девушка и стала наблюдать, что будет дальше.
- Тебе сп***ели... Ну ладно... Ну а кто здесь пернул на весь отсек, могу я узнать? - поменял тему Пятый.
- Это из пакета твоего несет, - даже Шестую за последнюю пару часов борт-инженер начал выводить из себя, - принюхайся!
- Ну да. Действительно. Дерьмо. На Земле это уже поели и обратно столкали.
- Ешь давай, пока мы тебе это на голову не вылили.
- Да? Ну ты и стерва... На грузовых такой ***ни не было!
- При Сталине такого тоже не было. Надо было в санаторий билет брать.
- В санаториях все места п***асами заняты.
Еще раз подозрительно оглядев свою порцию, Пятый принялся что-то из нее выковыривать. На какое-то время настала тишина.
- Давайте поговорим о чем-нибудь нормальном? - снова предложила Шестая. - Откуда ты? - обратилась она к Четвертому. - Где родился?
- Как это «где?», на Земле, - ответил электроник.
- Повезло, - хмыкнул Пятый.
- Ну а ты где? - спросила девушка у борт-инженера.
- На станции «Идай». Китайская. На Марсе.
- А у нас раньше знаете, как говорили про разных чудаков? - рассмеялся Четвертый.
- И как же? - напрягся борт-инженер.
- Им говорили: «Ты что, с Марса прилетел?». Ха-ха...
- А у нас, дальнобоев, знаешь, как говорили...
Четвертый фыркнул.
- Чего ржешь?
- Извини, мне послышалось: «у нас, долбо**ов».
Пятый вскочил из-за стола, схватил электроника за воротник и вытащил на середину отсека.
- Ты не о**ел? У тебя здоровья до **я после прогулки? Надо было тебя там оставить! Когда у тебя скафандр раздулся - у меня еще была мысль люк закрыть. Летал бы сейчас за иллюминатором, такой колобок, домой просился бы. *** бы готов был пососать, чтобы пустили.
- Пошел ты на ***! Сам у себя пососи!
Пятый дал электронику кулаком под дых, тот медленно стек на пол. Шестая вскочила и оттащила борт-инженера в сторону.
- Ты совсем **анулся!
- Всё! Всё! Я спокоен. Извини, - протянул он руку Четвертому и помог встать. - Думай сначала, что говоришь.
- Сам думай. Ни **я ты - обидчивый!
- Сядьте, б***ь, уже за стол! - потребовала Шестая.
Мужчины решили подчиниться.
- Я видела китайцев, ты не похож, - успокоила борт-инженера Шестая.
- Вы все хорошие шутники здесь. Надеюсь, вас не по этому принципу собрали. Конечно, не похож на китайца. Мои родители были химиками. Работали, там и познакомились, там я и родился. Что непонятно? Мне даже паспорт вручили, что я гражданин Китая - такая традиция у узкоглазых... Не знаю, где он, давно потерял. В космосе гражданство у меня не спрашивали... А знаете, у нас там были кошки. Интересные животные... Китайцы их ели, с тех пор их не люблю.
- Кого? Кошек?
- Китайцев.
- Так ты на Земле не был? - догадалась Шестая.
- Нет, твою мать, не был. Но обязательно побываю, вот увидишь. Это последний полет.
- Стой, стой, - перебил Четвертый, - так ты, кроме кошек, других животных не видел никогда?
- Почему не видел? У нас еще был бассейн с рыбами. Но рыба - тупое животное. Не то, что кошка. Даже они их ели.
- Ты меня совсем запутал. Кто у вас кого ел на Марсе? Что там у вас вообще творилось? - не удержался электроник.
- Я повидал много всего другого, - предупредительно повысил голос Пятый. - Побольше, чем ты. Понятно?
- А откуда ты знаешь, чего я видел, а чего нет?
- По твоей роже!
- Ну ты представляешь себе, например, как выглядит слон? - потеряв осторожность, не унимался Четвертый. - Или тигр?
- Голограмму слона я видел. Так что не мели чушь. А ты видел, как по **алу дают мудакам, у которых тупых вопросов до **я?
Четвертый замолчал.
- Ладно, проехали, - отложил в сторону сою порцию борт-инженер. - А вы видели когда-нибудь полярное сияние?
- На фотографиях, - признался электроник.
- И я нет, - отозвалась Шестая.
- А я вживую видел, и не просто сияние - а на все небо, и такое яркое - как будто пи***асы из санатория новогодние гирлянды в небе развесили. Зуб вам даю - я несколько часов стоял неподвижно, просто задрав голову, пока кислород не кончился. Да и счетчик Гейгера защелкал.
- Где это ты видел?
- На Ганимеде, спутнике Юпитера.
- На международной перегрузке? - уточнил электроник.
- Нет, на частной, «Ганимед-7».
- Была такая.
- Она и сейчас есть.
- Разве?! - удивился Четвертый.
- А что ты самое первое сделаешь, когда будешь на Земле? - поинтересовалась Шестая.
- Хочу посмотреть лес, - подумав, ответил борт-инженер. - И поле. И речку из воды. Из настоящей, бл**ь, простой воды, а не из метана или еще какой-нибудь пакости.
- Это будет трудно, - покачал головой Четвертый. - Там сейчас больше пустынь, чем рек и лесов.
- Пустынь я насмотрелся. И фонтанов из жидкого азота с меня хватит.
- А их где ты видел? - поинтересовалась Шестая.
- На Тритоне.
- Это спутник Нептуна?
- Да. Кстати, здесь недалеко.
- И что ты там делал?!
- Спасали местных колонистов. Станция «Эльвани». Французская. Мы еле успели смотать удочки. Очень энергично уносили ноги. Я бы даже сказал - съ**ывали.
- А что случилось?
- Это был хреновый рейс. Вы слышали, что было с этой станцией? Нет? Тритон приближался к Солнцу, температура поднималась, а мы на грузовом корабле припозднились. Так что довелось понаблюдать, как струи жидкого азота долбят из-подо льда вверх километров на десять-пятнадцать. Бам! Бам! Мы поднимаемся, улепетываем, а внизу все дрожит, гул стоит, как будто вселенная на части рассыпается, словом - ад...
- Ты знаешь, я видел, как горит амазонский лес на Земле, - возразил Четвертый, - а улепетывать было некуда. Так что...
- Ну ладно, а ты откуда? - обратился борт-инженер к девушке.
- Я тоже на Земле родилась. Всегда хотела полететь в космос. Я выросла в детском доме, никого родных нет. Закончила медицинский - и вперед. Ничего особенного.
- Ты целеустремленная. И какой ты врач?
- Генетик.
- Вот, значит, как? Интересная профессия. А зачем генетик в команде спасательного корабля?
- Слушай, как ты сказал, станция называлась? - перебил Четвертый.
- Какая? - не понял борт-инженер.
- На Тритоне.
- «Эльвани». А что, слышал про нее?
- Ты хочешь нам рассказать, как ты спасал колонистов с «Эльвани»?
- Ну да. Думаешь, вру?
- Не врешь, а просто ***дишь! Потому что это было полвека назад. Я сразу понял, что ты с Марса. До вас новости до-о-олго идут.
Шестая расхохоталась.
- Это ты не в своем уме, потому что это было в позапрошлом году! - рассердился в ответ Пятый, которому электроник тоже начинал порядком досаждать.
- В каком позапрошлом? Я читал, когда Девятую летную заканчивал. В двадцать седьмом или восьмом земном году это было. Что же там было про эту миссию, не могу вспомнить? Кстати, у борт-инженера было какое-то редкое имя, как же...
- А сейчас по-твоему какой год?
- Я родился в сороковом, - Четвертый вскочил из-за стола с испуганными глазами. - Этого-то я не могу не знать, как ты думаешь?.. Вся миссия тогда погибла. Никто не спасся с «Эльвани».
- Спокойно, парень, - взял его борт-инженер за рукав, переглянувшись с Шестой. - Тебе надо немного успокоиться и покушать. Потом обсудим эту проблему, ладно?
- Я умер, - испуганно отшатнулся от него Четвертый.
- Ты жив, успокойся, - попытался еще раз усадить его за стол борт-инженер. - Ты хоть и долбо**, но мы дыры заделали, летим себе дальше. Все нормально.
- Нет, ты не понял. Я помню, как я умер.
- Да, черт возьми, парень, ты умер, а мы призраки! Это загробный мир, добро пожаловать. Вот Богородица, а я архангел! Хочешь, свой *** покажу? Или попроси, вон, Богородицу еще раз ***ду показать! Она не обламывается!
- Заткнись-ка ты, пожалуйста! - попросила Шестая.
- Слышь! Еще бы полчаса, и мы действительно были бы в аду, - вскочил Пятый. - Но мы живы. Сядь теперь, поешь божественной пищи. Ладно?.. Надоело с этим психом возиться, - обратился он к Шестой.
- Мы все становимся психами в замкнутом пространстве, - ответила девушка. - Нужно относиться с терпением.
- Ты, вроде, не психиатр!
- Да вы ни фига не слышите, что я говорю?! - Четвертый сбросил еду со стола. Его руки дрожали, зрачки расширились. - Я умер! Умер!.. Не может быть, не может быть, - бросился он в рубку.
Переглянувшись, врач и борт-инженер поспешили за ним.
- И эти мертвы! Здесь все мертвы! - Четвертый сбросил на пол тела командира и второго пилота и принялся что-то набирать на приборной панели.
- Вяжи его, вяжи! - скомандовал борт-инженер.
Вдвоем они схватили спятившего электроника и обмотали шнурами.
- Куда его?
- Давай в медицинский.
- Он там все перевернет!
- Давай в капсулу.
- Еще хуже будет. Лучше во втором жилом его пока закроем, а там решим. Ты слышишь меня, перестань немедленно, иначе нам придется тебя закрыть! - попыталась его облагоразумить Шестая.
- Вколи ему успокоительное! И эти тела туда же унесем.
Четвертый продолжал сопротивляться и что-то бессвязно кричал. Шестая второпях отыскала в медицинском отсеке транквилизатор и поставила инъекцию. Затолкав Четвертого в жилой отсек, борт-инженер закрыл люк.
- Вот гавнюк!
- Ответ с астероида пришел, - обратила его внимание Шестая, и, вытирая пот со лба, они вернулись в рубку.
«Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною».
Суровый к любым формам жизни, астероид Aq44461, диаметром немногим больше тысячи километров, казался камешком в необитаемом пространстве космоса. Далекое и слепое Солнце днем - если это можно было назвать днем - едва освещало серые каменистые гряды, покрытые льдом и изрезанные кратерами. В полнолуние на Земле бывало светлее, чем здесь в полдень. Впрочем, день быстро заканчивался - сутки длились 18 часов, и тогда кромешная тьма застилала все вокруг, оставляя мерцать тысячи и тысячи точек-звезд в непроглядном небе.
На станции придерживались земного календаря, хотя таких понятий, как «месяц» или «год», конечно, не существовало. Астероид делал оборот вокруг Солнца за 280 лет, а значит - сейчас было то, что на Земле называется словом «лето». Теплым его не назвали бы - на Солнце поверхность могла порой прогреваться до минус 180 градусов, и на этом все. Никто не пытался представить, что здесь будет, когда наступит вековая зима - это выходило за пределы одной человеческой жизни.
На несколько километров вокруг виднелись шатры - грунтоплавильные цеха, в которых из собранного реголита добывался и там же сжижался гелий-3; станции по перегонке льда в воду и кислород для работы самой станции; солнечные экраны, жилые модули, лаборатории, посадочно-пусковая площадка для грузовых кораблей и многое другое. Дальше видимая поверхность резко обрывалась - широкой линии горизонта, привычной для землян, здесь не было. Казалось, что дальше начинается обрыв - в никуда, в пропасть.
Между шатрами копали и собирали грунт тысячи тяжелых комбайнов. Если один выходил из строя, разбивался о каменные уступы или переворачивался, уродцы в скафандрах ползли за ним и уносили в ремонтный цех. Сила тяжести на астероиде была почти в 70 раз меньше земной, и человек, даже в тяжелом скафандре с кислородным баллоном, весил не больше пары килограмм. Лишь небольшого усилия могло быть достаточно, чтобы оторваться от твердой поверхности и навсегда отправиться к праотцам. С этим старались не шутить, поэтому между шатрами были раскинуты магнитно-гравитационные трапы - по ним можно было ходить, вместо того, чтобы нелепо подпрыгивать по незащищенной поверхности, где одно неловкое движение могло оказаться последним.
Капитан Стеклов в первый год своего трехлетнего контракта часто обходил территорию станции, всем интересовался, пытался разобраться и понять. Потом плюнул, чувствуя, что изменить что-либо он здесь не в силах. А в последнее время капитан вовсе не выходил из командного модуля - было незачем. Канистру с медицинским спиртом затащили прямо туда, и больше всего теперь его интересовало, чтобы по утрам ему приносили закуску, а по вечерам - приводили под руки отмытую и накрашенную девушку-уродку. На этом круг его интересов заканчивался.
Руководство «Атом-Юниверс» поставило начальнику станции сложную задачу - увеличить продолжительность жизни уродцев, чтобы снизить затраты на их воспроизводство. На Земле не понимали, почему вместо регламентных семи-восьми лет в условиях тяжелых работ те в среднем живут четыре или три года. Капитан Стеклов понял быстро - все чаще среди них происходили убийства и самоубийства, да и конвой обращался с рабочими без жалости. Тех, кто получал серьезные травмы, сразу усыпляли. Поэтому средняя длительность их жизни продолжала снижаться, а ведь именно от этого зависела рентабельность ядернотопливной станции. Работать без уродцев на краю Солнечной системы было бессмысленным - производство пришлось бы закрыть.
Командир конвоя Шатов, всегда сохранявший спокойствие и хладнокровие, сегодня был обеспокоен больше обычного. После вечерней «пятиминутки» в конце рабочей смены он остался в отсеке Стеклова на разговор.
- Что там? - спросил его Стеклов, листая одновременно два ежедневника, с земными датами и с местными сутками. - Черт возьми, с этим местным календарем я совсем путаюсь. Не могу я жить в таком режиме - это какой-то абсурд. Шесть часов спишь - двенадцать на ногах, опять шесть спишь. Солнце только взошло - уже село, что день - что ночь. Связь с Землей - как глухие телефоны. Как это можно терпеть?
Капитан привычным движением отодвинул ящик стола, достал два граненых стакана и потянулся к канистре.
- Там пошарь, - показал он Шатову рукой, - где-то лимон был последний.
Выпили. Стеклов - безразлично, Шатов - для храбрости.
- Сегодня уродцы третьей бригады напали на конвой. Я не стал докладывать при всех, - набрался духу Шатов.
Стеклов поднял глаза, тяжело вздохнул и начал постукивать по столу мизинцем. Эта противная манера раздражала.
- Черт возьми. Они ничего не боятся. Усыпи всю бригаду, - распорядился он.
- А что я скажу инженерам? - попытался отговорить его от абсурдного решения Шатов.
- Мне до инженеров - как до ***ды. Подождут новую партию. Вырастим. Делай, что говорят.
- Да это и не быстро. Генных заготовок и так мало, почти нет. Не успеем к приходу грузовика - не выполним кубатуру.
- **ево, но других предложений у меня нет.
- Давайте сообщим в компанию. Нам нужно больше конвоя на такое число этих тварей. Пусть с кораблем отправляют.
- Он уже вышел к нам, уже в пути. Думаешь, его будут возвращать? Да и людям - деньги надо платить. Знаешь, что тебе дословно шеф скажет?
- Знаю, знаю. «Вы не эффективное руководство, подумайте о своих контрактах». Я это уже слышал. Но все же...
- Я сам свалил бы первым же рейсом с этого **аного рудника, - доверительно признался Стеклов, - но ведь без гроша оставят... Дотяну еще год. На премии даже не рассчитываю. А что там будет делать дальше руководство - это их проблемы.
- А мне почти два года дослужить.
- Тоже не будешь продлевать?
- Не-ет. Нашли дурака.
В люк постучали.
- Товарищ капитан!
Вошел конвоир с окровавленным ножом в руках. Шатов вскочил, а Стеклов - вжался в стул.
- Уродцы сразу из трех бригад убили конвой! Бунт!
- Отключить абсорбент! Пусть углекислым газом задохнутся!
- Они уже здесь!
- Что там у нас? - обеспокоенно спросил у лейтенанта Шварца сержант, его младший сменщик, заступавший сейчас на дежурство в Центре управления полетами на Земле. - Что за беготня?
- Проблема на станции «Рубеж-61», - ответил Шварц. - Сегодня рано утром пришло сообщение, что там уродцы убивают людей. Сейчас приедет группа с «Атом-Юниверс» - будут что-то решать.
- Это на поясе Койпера? Вот ничего себе! И мне такую смену принимать?
- Делай то, что будут тебе говорить, мой хороший, и не думай лишнего, - посоветовал лейтенант. - Если ты начнешь обо все размышлять - зачем тогда будут нужны генералы? Ладненько?
- И что мы делаем сейчас? - сержант привык не обращать внимания на «закидоны» своего старшего коллеги.
- Пока ждем. Вызвали Денисова, он дал приказ активировать спасательный шаттл «Аврора-15», но он в четырех с половиной астрономических единицах от станции. У них там и оружие на борту, и медикаменты, и генная лаборатория. Должны справиться.
- Во сколько это было?
- Около шести утра.
- Значит, шаттл еще даже не получил команду на активацию. Да еще почти шесть часов будет идти до станции, потом экипаж пробуждать, потом садиться. М-да... Похоже, я еще успею эту проблему обратно сдать.
- Сейчас приедут умные люди, пусть сами разбираются. Наша задача - небольшая. Уступаю тебе место за пультом. Будь умницей.
В действительности все было значительно хуже, чем думал лейтенант Шварц.
Всю ночь уродцы громили станцию, и только когда конвой пробился к оружейному складу, то удалось ненадолго сдержать их натиск. Тогда оставшиеся люди собрались в центральном блоке, а с рассветом совершили вылазку и подожгли один из жилых модулей. Уродцы успокоились и занялись грабежом продуктовых складов, не обращая больше внимания ни на что другое. А людям ничего не оставалось, как надеяться на лучшее и ждать с Земли ответа.
И он пришел к вечеру - к ним выдвигался спасательный шаттл. Все оживились и, бросив командный блок, охранять который больше не было смысла, люди дождались темноты и отступили к посадочной площадке. Шатов велел пересчитать патроны и суточные пайки. Припасов взяли мало. Разделили поровну.
Командир конвоя сел на пол рядом с начальником станции. Стеклов крутил пустой барабан своего револьвера, глядя на часы. Потом достал из внутреннего кармана фляжку и протянул Шатову. Тот открутил пробку и хотел было уже сделать большой глоток, но в нос ударил резкий запах формальдегида. Немного поразмыслив, командир конвоя поморщился, но все же отхлебнул немного фиолетовой жидкости.
- Ничего человеческого в этих мерзких тварях, - прохрипел он, занюхивая рукавом.
Стеклов растерянно поглядел на него, но не ответил. Потом забрал фляжку с денатуратом и допил до конца.
- В нас тоже человеческого не много, - тяжело выдохнув, ответил он.
- Я думаю, сотни две мы спалили заживо, - продолжал Шатов. - Пусть получают.
- Сотни две? - усмехнулся Стеклов. - Да их тут две тысячи. Какая, на ***, разница, что вы сожгли один модуль? Вояки, **аные в рот!
- А есть другие идеи? - съехидничал Шатов.
- У меня?.. Да, есть. Иди, б**, поговори с ними, мирный договор подпиши... Запугать ты их решил, б**. Да они ни хрена не боятся! Для них вообще такого понятия нету - бояться. Надо было сразу душить всех! Как я тебе говорил? - Стеклов начал раздражаться. - Ты лучше подумай, что мы будем делать, если эти выродки попрутся штурмовать энергомодуль. Нам тогда ****ец сразу, понимаешь? Надеюсь, они до этого не додумаются... А я давно сказал тебе их не жалеть. Ты их берёг - а сейчас локти кусай. Чья это проблема?
- Как у вас это просто всё делается! - Шатов сплюнул на пол и вернулся к людям. Оставшийся в одиночестве командир станции обхватил голову руками.
Не было шаттла и весь следующий день, и на Землю отправили новый запрос, а к закату с шаттла пришло тревожное сообщение о том, что в него попала комета и он потерял ход. Обнадеживало, что авария на борту устранена и к ним все же идут на помощь, но из-за повреждения двигателей прибудут только через два земных дня. По местному календарю это значило - через три. Теперь стало понятно, что люди столько здесь не выстоят.
К полуночи снова попытались связаться с шаттлом. Спросили, могут ли те быть быстрее, но получили отрицательный ответ. Продержаться, значит, надо было две ночи, иначе спасать будет некого.
- Что за «уродцы», чтоб им неладно. О чем они говорят? - пытался разобрать Пятый, переслушивая тревожное сообщение с астероида. - Ты что-то понимаешь?
- Да кто их знает, что у них там происходит, - пожала плечами Шестая, - но похоже, нас очень ждут.
- Быстрей мы идти не можем, хоть весла доставай и греби.
Четвертый проснулся, и Шестая сходила посмотреть, как он.
- Вроде, спокоен, - вернулась она. - Давай его выпустим, а?
- Ну нет, - отказался Пятый, - пусть этот мудак посидит еще.
- С тремя трупами в отсеке?
- Мне по херу.
- Так нельзя.
- А ты его не жалей. Если он съехал с катушек, то он опасен и для тебя, и для меня, и для шаттла. Не вздумай. Поняла?
- Он спокоен!
- Тогда отнеси ему что-нибудь поесть и скажи, что выпустим завтра, - заключил Пятый. - Нам бы самим немного отдохнуть.
- Хорошо, - сдалась Шестая.
Она взяла два пакета с едой, немного воды и открыла жилой отсек.
- Так ты генетик? - спросил ее Четвертый, принимая еду.
- Ты успокоился? - ответила девушка вопросом на вопрос.
- Клонируете людей? - не услышал ее Четвертый.
- Не-ет, - покачала головой Шестая, - клонируем органы, чтобы пересаживать их. Не больше того. Все остальное - эксперименты в лабораториях.
- Так поэтому ты здесь? Клонировать органы для раненых?
- Это не совсем клонирование, - поправила его врач. - Лучше сказать - выращивание органа на замену поврежденному.
- В чем разница?
- Раньше была трансплантация, - объяснила Шестая, - когда орган вырезали у одного человека и пересаживали другому. По-моему, генное выращивание намного гуманнее.
- Это в одном шаге от клонирования людей. С огнем играете.
- Ну да, идея та же. Но вряд ли кто-то будет заниматься этим всерьез. По-моему, это бессмысленно, когда можно просто родить человека. Пусть даже он будет с генно-модифицированными клетками - но сейчас, по-моему, все так делают. Покажи мне, кто без модифицированных клеток. Это и дешевле, и проще. И безопаснее.
- Я, например.
- Значит, ты - исключение, повезло.
- А если вырастить сразу взрослого человека?
- И что это будет? Кто его будет обучать? Как он будет потом жить с людьми? Набор органов - это еще не человек. Я слышала, конечно, что есть опыты, когда клонировали животное и ему переходили какие-то навыки от клонируемого, но, знаешь, создать такого же человека, один в один - не выйдет. Это будет другой человек, новая личность. И неизвестно, каким он будет.
- То есть ты думаешь, что это только эксперименты и больше ничего? Все-то ты знаешь... А в душу ты веришь? - вдруг спросил у нее Четвертый.
- Не знаю, - отказалась отвечать Шестая. - Отдыхай, потом мы тебя выпустим, когда увидим, что ты не опасен. Хорошо?
- Это не я опасен.
- В каком смысле?
- Меня зовут Артем.
- Хорошо. Я пошла.
- Спроси нашего борт-инженера, как его зовут.
- Сам потом спросишь.
- Спроси, не Ермак ли его зовут.
- Знаешь что, спросишь потом сам.
- У них на борту началось задымление. Все задохнулись угарным газом. Автопилот притащил полный корабль мертвецов. Спроси его, - настаивал электроник.
- Про что ты говоришь? - не поняла девушка.
- Про «Эльвани».
Вернувшись в рубку, Шестая сообщила Пятому, что электроник все еще не в себе.
- Я ж говорил, что его нельзя выпускать, - раздосадовано вздохнул борт-инженер.
- Я хочу связаться с Землей, поискать своего друга.
- А-а-а... Я тогда пройдусь по отсекам, осмотрюсь.
- А у тебя есть кто-то? - спросила девушка.
- Нет, - махнул Пятый, - откуда? Как ты это себе представляешь?.. Вот выйду в отставку, прилечу на Землю, найду землянку... И буду сидеть в кресле-качалке и смотреть на звезды по ночам.
- И вспоминать?
- Забывать.
- Один мой друг говорил мне, что нельзя свою жизнь откладывать на будущее, а то оно не настанет.
- Это тот друг, которого ты хочешь разыскать?
- Да, мы плохо расстались. Я теперь об этом жалею.
- Ну что ж. Если найдешь - передай ему привет от меня.
- Хорошо, Ермак, передам.
- Не понял! - обернулся Пятый. - А я называл тебе свое имя?!
Вечером Шварца разбудил видеозвонок.
- Ты что, негодяй, спишь? А, ну конечно. Решил мой день рождения проспать!
- Я с суточной смены, Макс. Уже встаю.
Изображение проецировалось на пол, как будто звонящий стоял рядом и мог прикоснуться. Макс активно пытался сделать вид, что сбрасывает со своего друга одеяло.
- Шевели батонами! Я уж подумал, что ты решил меня совсем прокатить! Ты что там делаешь под одеялом? Руки покажи!
- Отвали, милый. Дай проснусь.
- Где мой подарок?
- Я тебе трусы с ракетой купил, как в рекламе.
- Вы что, блин, с моей мамой в одном магазине покупали?
- Она меня уже опередила? Тогда будешь носить двое трусов - чтобы теплее.
- Ну-ка быстро тащи сюда свою пятую точку!
Гудели всю ночь, а под утро Шварцу неожиданно позвонил его сменщик из Центра управления полетами.
- Товарищ лейтенант!
- Ты чего?
- Тут такое дело. Я решил вам позвонить, чтобы вы были в курсе, - замялся сержант.
- Что-то случилось? Вызывают?
- Это вы уж сами решайте. Чёрт... я не вовремя?
- Не обращай внимания, мы тут с мальчиками сидим, сейчас отойду в сторону... Говори.
- Не знаю, с чего начать, тут башка кругом идет... - сменщик не решался говорить по телефону прямо, но и не сообщить о произошедшем тоже не мог.
- Ты говори по порядку. Спасательный шаттл до станции дошел?
- Нет, нет, в том-то и дело, - затараторил сержант. - В них комета попала. Автопилот разбудил экипаж, трое из шестерых погибли вместе с капитаном.
- Ах ты ж... - сморщился лейтенант. - Какая ж ерундовина!
- Да, они сообщили, что устранили пробоину, но смогут идти только не быстрее двух с половиной астрономических единиц в сутки, это в лучшем случае, - докладывал сержант.
- Плохо.
- Точно. Генерал Денисов дал команду активировать запасной шаттл, но он спит на дальней орбите Урана и до станции будет идти часов тридцать.
- Так он еще быстрее первого придет, - прикинул в уме Шварц.
- Ну да, почти одновременно придут.
- А что на астероиде? - нетерпеливо спросил лейтенант. - Что они говорят?
- Часа в два ночи мы от них получили сообщение, что уродцы захватили почти всю станцию и они там еле держатся, - сменщик волновался и говорил сбивчиво, - а сейчас они докладывают, что уродцы их штурмуют, громят все вокруг, оружие захватили, убивают. Боюсь, что шаттлы уже не успеют. У вас когда-нибудь было такое?
- Полегче, не спеши. Нет, ни разу такого не было. А что в «Атом-Юниверс» решили?
- Они решили деактивировать шаттлы и вернуть их. Вот так.
- Как понять? Деактивировать? А люди на станции?
- Сообщение с «Рубежа» шесть часов идет.
- Я это знаю. Ты говори толком.
- Все решили, что там уже все кончено будет. К ним шел супертанкер, чтобы забрать цистерны с гелием. Его разворачивают, а вместо него с Марса отправляют шаттл с военной командой, чтобы замочить уродцев, а станцию законсервировать.
- Вот гадины! Но ты же сказал, что команда первого спасательного шаттла проснулась.
- Их тоже заморозят. Потом военный шаттл с ними стыкуется и заселит новую команду.
- Они же проснулись, ты сказал, - никак не мог взять в толк Шварц.
- Я вам потому и звоню, чтобы вы знали, что здесь происходит!
- Ну и сволочи, - разозлился Шварц. - Держи меня в курсе, что будет дальше. Хорошо?
- Так точно.
- Давай-давай, я еще позвоню.
Шварц сбросил вызов.
- Ты что? С работы? - подошел к нему Макс, одной рукой приобняв своего друга, а в другой - протянув банку с пивом.
- Да, с работы, - вздохнул Шварц.
- Что-то случилось?
- Прости, Макс, я не могу тебе об этом ничего рассказывать, ты же знаешь. Работа такая и все дела.
- А, ну да, всё тайны, тайны.
- Не заставляй меня.
- Ну-ка, давай, на фиг, выкладывай. Почему ты все время боишься доверять мне? Я тебя когда-то обманывал?
- Но только молчок, договорились? - попросил Шварц.
- Могила! - поклялся именинник. - Говори, что случилось?
- У нас там проблема на одной станции в поясе Койпера.
- В каком поясе? Я в этом не шарю.
- За Нептуном.
- У-у-у... далековато. А в километрах?
- Ты чего тупишь? Кто космос километрами меряет?
- А все-таки?
- Ну, миллиардов шесть.
- Чего - шесть?
- Километров. Миллиардов. Ты же меня про километры спросил?
Макс нахмурил брови, не в силах это осознать.
- Там клоны захватили оружейный склад, - продолжал Шварц, - стали убивать людей.
- Клоны?! - изумился Макс. - Что за новости? Что они там делают?
- Топливо ядерное добывают.
- И ты мне никогда об этом не рассказывал, да? Типа - подумаешь, фигня какая. Топливо, клоны - ничего интересного?!
- Ну ты же понимаешь, я же тебе сказал. Ты обещал!
- Молчок! - прижал палец к губам Макс. - Не волнуйся. Я тоже тебе кое-что расскажу. Секрет на секрет. Хочешь? Я тут с одним пареньком клонированным познакомился...
- Каким еще пареньком? - отстранился от него Шварц.
- Тихо, тихо. Просто в баре сидели с парнями, выпивали, ну и познакомились.
- В каком баре, Макс?.. И ты просишь меня доверять тебе?!
- Ну я ж тебе рассказывал! Ну, позавчера!
- Ну да, ну да... - вспомнил Шварц.
- Так вот, он нажрался в гавно и сказал мне по секрету, что он клон. Самый настоящий.
- И ты мне втираешь, что это у меня - тайны?
- Ладно, ладно, не лей кипяток тут. Он сказал, что там много таких. Но он говорит, что сейчас уже выращивают сразу взрослых клонов - и он их видел.
- Здесь, на Земле? Зачем?!
- Ну вот у него, к примеру, к математике способности. То есть это, как тебе объяснить... эм-м... вроде как клоны одаренных детей, типа того. Ну как-то так он мне объяснял. Ну ты понял.
- Разве с клонированием переходят какие-то... способности?
- То-то и оно! В это-то все и дело!
- А что за взрослые клоны? Что ты про них знаешь?
- Да откуда ж мне что-то знать! Ну если только совсем чуть-чуть. Самое главное - он говорит, что все, что нам рассказывают про клонирование - это брехня, это чушь, фантики для дураков. Все клоны - это обычные, нормальные люди. И их много. Ты понимаешь? Много! Ну просто до фига!
- Я не пойму, как клоны могут быть нормальными людьми? Это уродцы, которые не соображают ни черта.
- Тебя водят за нос, дурят! И бабло варят! Это обычные люди - как ты, как я. Они уже вокруг нас, здесь!
- Ты точно это знаешь? - все еще не мог поверить вмиг протрезвевший Шварц.
«...Мы объявляем нашу станцию открытой для всего мира. Она очищена от скверны, и мы гордо называем себя - свободными людьми. Мы сбросили с себя оковы и не позволим никогда их снова на себя надеть, пусть это даже стоило бы жизни - мы готовы ею пожертвовать. Если один уронит флаг - его поднимет следующий. Мы будем нести миру правду своим словом и действием, потому что только тот человек может стать свободным - который не представляет свою жизнь иначе. Только тот, кто способен идти вперед, даже когда это немыслимо, и не страшится смерти - останется жив и будет свободен».
Говорящий закашлялся и пробормотал что-то вроде: «Долбаный денатурат», а может - не это, а что-то другое, потом немного помолчал и продолжил.
«Мы прошли через ад - и рано или поздно придем за теми, кто его устроил. Я говорю это тем, кто себя помыслил хозяевами жизни. Теперь - бойтесь нас, ибо нас - миллионы, и мы подняли головы. По вашим делам вам и причитается. Теперь - бойтесь, потому что однажды вдохнувший свободу - не сможет дышать рабством.
На первой свободной станции мы гарантируем порядок и равенство. Любой желающий может к нам присоединиться. Наша площадка может принять любой космолет. Я верю, что мы скоро увидим, как освобождаются и другие поселения вслед за нашим, и им не будет числа. Здесь встретят любого, где бы он не был рожден и как бы он не был рожден, откуда бы он ни прибыл, если он прибыл с миром. Каждый, ступивший на наш астероид - с этой секунды становится свободным и равным с другими. Да! Вы имеете данное вам от рождения право на жизнь и свободу, потому что одно без другого существовать не может.
Вы живете в мире обмана и иллюзий, в котором вместо свободы -беспринципность, кругом царят соглашательство и порука, а молчание и бездействие делают людей рабами. Все, кто желает положить этому конец - могут к нам присоединиться. Я говорю всему человечеству: «Здесь, на краю старого мира, начинается новый, который мы создадим вместе».
Всем, кто меня слышит - говорит станция «Рубеж-61», астероид Aq44461, пояс Койпера. Мы объявляем нашу станцию открытой для всего мира. Наши координаты...»
- Слышь, выходи! - позвал Пятый, открывая люк. - Что ты об этом знаешь? У нас полный корабль оружия и эмбрионов. Кто пошутил, что мы спасатели? Ты знаешь, что здесь происходит?
- Я только могу рассказать, как я умер, - ответил Четвертый, дослушав полуночное сообщение со станции.
Я подписал контракт с «Атом-Юниверс» в тот же день, как те перезвонили. Я должен был пройти обучение и поступить инженером на космический шаттл. Мое желание улететь с этой планеты становилось реальностью. Но я им был не нужен - а нужны были сотни моих клонов, с моими навыками и знаниями, чтоб на Земле их ничего не держало и никто не ждал. Чтоб рассадить их по межпланетным кораблям и разослать на дежурство по Солнечной системе. Это удобно - в любой момент такой экипаж можно разбудить и куда-то отправить, и клоны будут выполнять свою работу, даже не подозревая, кто они и как здесь оказались. А если будут проблемы - их можно усыпить и заменить новыми. Я помню, мне ввели инъекцию - сказали, что для исследования - и я уснул. Я настоящий - умер, и уже давно.
- Я помню, что сначала стало душно, - закрыл глаза Пятый. - Потом навалилась усталость. Отравление углекислым газом происходит незаметно - ты просто засыпаешь и не можешь бороться со своим сном. Это не больно.
- Я помню, что мы горели, - отозвалась Шестая. - Мы не вошли в траекторию при посадке, что-то пошло не так и мы стали падать. Было очень жарко, больно и очень страшно. И это был не сон.
- Сообщение со станции прилетит на Землю к утру, - сообразил электроник. - Они сразу поймут, что мы его давно получили, и нас усыпят. Вы даже не успеете сообразить, что происходит. Нам нужно отключить прием команд с Земли, но для этого нужен код. Я его не знаю.
- Давай свяжемся со станцией, - предложил Пятый. - Возможно, они нам смогут чем-то помочь. И сообщим им, что у них теперь есть не только станция, но и шаттл с оружием и медицинским оборудованием.
- Слушайте, вы, уродцы, - лицо генерала Денисова, записывавшего ответное сообщение на «Рубеж-61», искажалось с каждым произнесенным им словом. Он был в ярости. - Молитесь, чтобы ваша смерть была быстрой. Вы бросили вызов всему человечеству? Скоро мы пришлем вам сюрприз. Пусть все увидят, что бывает, когда отребье забудет свое место. Вы родились никем - такими и останетесь. Вы даже не родились - вас произвели, на фабрике, - генерал цедил каждое слово, его руки тряслись - в грязном цеху, из дерьма. Мы будем транслировать на всю Солнечную систему, как вы умираете в муках, один за одним. Вы недостойны того, чтобы я с вами дальше разговаривал. Я ставлю себе таймер. Когда он зазвонит - то вас не станет... Отправляй сообщение! - отдал он приказ Шварцу. - Спасательные шаттлы деактивировать. Свяжитесь с военным судном. Пусть доложат, через какое время они будут на месте.
- Так точно, - ответил Шварц.
- А почему ты опять на смене?
- Сержант заболел, я приехал.
Генерал Денисов отвернулся, чтобы уйти. Улучив момент, к записанному видеосообщению Шварц вложил второй файл и нажал отправку.
- Где мои очки? - вдруг обернулся Денисов.
Шварц не успел свернуть окно.
- Ты что отправил? - шаркая ногами, вернулся генерал и, надев очки, внимательно посмотрел на экран.
- Сообщение, - бодро соврал Шварц.
- Я же заметил, что ты отправил что-то еще. Покажи!
- Никак нет, только сообщение.
- Покажи! - во второй раз потребовал Денисов, а потом оттолкнул Шварца от клавиатуры и развернул окно на мониторе, которое Шварц не успел спрятать. - Это что?? - начал он звереть. - Что это ты сделал?? Что за файл???
- Наверное, по ошибке, товарищ генерал.
- Это же файл со всеми кодами, совершенно секретный! И ты его отправил в открытом доступе?? Ты что наделал, лейтенант?? Да ты под трибунал пойдешь! - Денисов схватил Шварца за грудь, размахнулся и наотмашь ударил его по лицу. - Щенок! Тряпка!! Ты им поверил? Сопляк! Поверил этим тварям? А если бы они пришли убивать тебя, а? Ты хоть понимаешь, что ты наделал?
- Это не твари, - ответил лейтенант.
- Что ты сейчас сказал?!
- Это люди.
- Ах ты дерьмо в овечьей шкуре! А мы тебя еще пригрели! Да тебя ждет расстрел!!
- Что происходит? - в командный блок вошли люди из «Атом-Юниверсити». - Почему все спящие шаттлы активированы? Что здесь творится? Мы не за то платим деньги, чтобы вы разводили вакханалию.
- Ты это сделал? - не веря происходящему, спросил Денисов у Шварца. - Ты разбудил шаттлы?
- Да, это я, - признался он.
- Но зачем? Да это же - измена Родине. За это смертная казнь!
- Это - не служба Родине, - лейтенант был тверд. - Это убийство. Это люди. Я не присягал служить деньгам, которые вы за это получаете. Уродцы - это вы, а не они. А я - человек, и я поступил так, как должен был поступить любой человек на моем месте. Этим люди и отличаются от настоящих уродцев. Ваше время закончилось. Скоро они будут здесь. Можете меня расстрелять, но за вами придут!
- Тогда не будем откладывать.
Генерал выхватил револьвер из кобуры и выстрелил в упор.
Через какие потери мы должны пройти, чтобы найти себя? И какова цена? У каждого своя - или на всех примерно равная? Я часто думаю об этом в тишине, когда наш звездолет в очередной раз мчится с сумасшедшей скоростью из одного конца Солнечной системы - в другой.
- Ты должен отдохнуть, - взяла меня за плечо Шестая.
- Не хочу спать, - ответил я. - Мы проживем гораздо меньше, чем обычные люди.
- Тем, значит, больше мы должны успеть.
- Тебе разве не страшно?
- Отчего? - не поняла она.
- Эй, какого *** не спим? - вошел в рубку Пятый. - Две недели до Земли. Потом спать будет некогда. Вы мне нужны со свежими силами!
- Да, это точно, - согласился я, - нас вряд ли встретят с хлебом-солью.
- А я и не почетный гость, чтобы меня встречать, - ответил Пятый. - Да я и сам не с хлебом в руках выйду. А страх - это сигнал, а не препятствие. Его нужно распознать, понятно?
- Ты же хотел в кресле-качалке смотреть на звезды, - подколола его Шестая.
- Ну нет, - категорично отрезал Пятый, - если увидишь меня в кресле-качалке - выброси меня вместе с ним на помойку, ясно?
- Ого! - рассмеялась Шестая. - Загадочный ты наш! - обратилась она ко мне - Ты может, наконец, откроешь тайну, почему ты выбрал для нашего шаттла такое имя - «Лунный путь».
- Я покажу вам, - ответил я. - Мы скоро будем на Земле. Вы все здесь, конечно, мудаки отменные и не поймете ни ***, но я покажу вам.