Часть 6
Они шли молча, в нескольких шагах друг от друга. Стук ее каблуков был настолько громким, что казалось, будто он исходил из его же головы. Драко нервничал так, будто шел на собственную казнь. Как ему разыграть эти карты? Сказать ей правду? Из-за его профессии ложь вошла в его плоть и кровь. Он и не был уверен, что правда вообще способна выйти из его уст.
Драко понятия не имел, какое у нее к нему дело, но теперь, когда он узнал, что все эти дико эротические вещи она писала о нем, он опасался, что, как только они останутся в ее кабинете наедине, его самообладание лопнет. Драко было интересно, как бы она отреагировала, если бы он вдруг ее поцеловал. Оттолкнула бы? А может, ей захотелось бы большего? Он точно хотел большего. Нет, не большего... Он хотел всего.
Драко лениво следил за ее стройной фигурой и не мог поверить, что эта женщина захотела его. Еще и таким безграничным и ненасытным образом. Ее мир почти вращался вокруг него. Теперь, когда он разделял ее одержимость, они могли встретиться где-то на полпути. Они наконец-то смогли бы снять маски и накинуться друг на друга, как давно этого хотели. Но хватит ли у них храбрости, чтобы взять свое?
Когда они дошли до двери кабинета, она слегка приоткрыла ее и вошла внутрь, а он последовал за ней, оставив дверь широко открытой. Она не села за стол, как обычно это делала. Просто слегка прислонилась к нему спереди, скрестив руки под грудью, из-за чего та теперь выглядела гораздо более заметной. Драко хотелось сильно выругаться.
— Давай покончим с этим побыстрее, Малфой. У меня нет времени цапаться с тобой. Мне сегодня нужно домой пораньше. Мне нужно... кое-что сделать.
Черт возьми, мне действительно нужно будет снять с себя напряжение, как только приду домой.
Его мужское достоинство слегка дернулось. Он поправил воротник рубашки. Тяжелый воздух благоухал ландышами.
— Закрой дверь. Не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал.
Блядь. Блядь. Блядь. Он почувствовал, как кровь отливает от его лица.
Драко послушно закрыл дверь и встал посреди комнаты на безопасном расстоянии.
— К делу. — он хотел, чтобы голос звучал резко и холодно, но получилось лишь хриплое ворчание. Грейнджер подозрительно посмотрела на него перед тем, как заговорила.
— Форест, он... готов отдать Цирилле все свое имущество, если она откажется от родительских прав на Мелиссу и Эллиотта.
Грейнджер впилась в него беспокойным взглядом, ожидая ответа. Но он не мог ничего выдавить из себя. В тот момент последнее, что его волновало, было дело этих двоих. Драко ощущал себя так, будто выпил несколько гектолитров амортенции. Понимала ли она, насколько красива? Ей стоило сказать всего одно слово, и он упал бы к ее ногам.
Ее дневник. Это всё из-за этого чертового дневника. Ее слова превратили его мозг в кашу. Сила слова была неукротимой. Он хотел ее так сильно, что каждая клетка его тела пульсировала от боли. Салазар... Сколько еще ему придется сдерживаться?
Его поверхностное дыхание привлекло ее внимание.
— Все в порядке, Малфой?
— К черту Спенсеров.
Она какое-то время с любопытством смотрела на него. Ему нравилось, как она хмурилась, когда мысли поглощали ее разум.
— Ты отказался представлять Цириллу? — аккуратно спросила она.
Драко фыркнул. Для его ушей это прозвучало как самый глупый вопрос в мире. Он стоял перед ней с огромной эрекцией в штанах, а она продолжала ту же нелепую тему. Ему было плевать на Цириллу, Фореста и их детей. Не о них он хотел сейчас говорить. На самом деле, он вообще не хотел говорить. Разве что шептать ей на ухо пошлые вещи.
— Нет. Я просто не хочу сейчас о них говорить.
Он сократил расстояние между ними. Его пульс ускорился. И он знал, что ее тоже. Чувствовал это. Он встал прямо перед ней. Недолго думая, схватил пальцами прядь ее каштановых волос. Она краем глаза посмотрела на его руку и громко втянула воздух. Он обернул локон вокруг пальца и облизал губы. Ее взгляд тут же остановился на кончике его языка, а губы умоляли его поцеловать их. Было такое ощущение, будто они стояли молча часами. Он наблюдал, как багровый румянец распространяется от кончика ее носа к шее.
В своем дневнике она постоянно писала, что хочет броситься на него. Так почему бы ей не сделать этого сейчас? Он был полностью готов. Хотел этого. Что ее сдерживало? Почему притворялась застенчивой, хотя на деле все совсем наоборот?
Он не знал, как долго еще сможет терпеть. Маленькие невидимые искры вспыхивали в пространстве между их телами. Сильный запах ландышей прожигал дыры в его легких. Они никогда ранее не были так близко друг к другу. Он заметил, что ее нос был покрыт крошечными веснушками, борясь с желанием провести по ним пальцем. Они были похожи на поцелуи солнца. Если даже оно не могло ей противостоять, какой тогда у него шанс?
— Красивое ожерелье, Грейнджер.
Его рука отпустила прядь волос и коснулась бриллиантового ожерелья, словно случайно задев кожу ее шеи. Она тихо вздохнула и закрыла глаза. Когда она открыла их, ее радужки горели желанием. Она горела желанием. Горела для него. Он знал это выражение лица. Он видел его сотни раз и никогда не подозревал, что за этим стоит. Как он мог быть настолько слеп все эти годы?
— Спасибо, это...
— Подарок?
— Да, — прошептала она. — Как ты узнал?
— Он от меня, — сказал, прежде чем смог остановиться.
Ее глаза самозабвенно изучали его лицо. Они искали что-то, что могло бы сказать ей, что это просто шутка или наглая ложь. Ее нижняя губа задрожала. Выражение лица Драко было спокойным, но серьезным. Она не нашла ничего, что подтвердило бы ее теорию. Затем ее руки автоматически потянулись к застежке на шее.
— Я не могу его принять, — сказала она едва слышным шепотом.
Драко задержал ее руки.
— Можешь. Более того, ты должна его принять. Я купил его для тебя и хочу, чтобы ты оставила подарок себе.
— Почему ты это сделал? — спросила она, совершенно сбитая с толку.
— У тебя был день рождения... — начал он.
— Ты понимаешь, о чем я, Малфой. — Выражение ее лица изменилось в мгновение ока. Она уже не была такой робкой и покорной. На первый план вышла та часть, которая помогла ей победить Темного Лорда. Та, которая любила все анализировать. — И... И эти ландыши. Откуда ты узнал, что это мои любимые цветы? Во что ты играешь?
— От тебя пахнет ими за милю, Грейнджер, — фыркнул он. — И я не играю ни в какие игры. Я хотел купить тебе ожерелье, что и сделал. Конец дискуссии.
Почему она не могла просто принять это проклятое ожерелье? Зачем ей, как обычно, все усложнять?
— Такие подарки не дарят тому, кого ненавидят.
— С чего ты взяла, что я тебя ненавижу?
— Ну, не знаю... — Она театрально закатила глаза. — Может, потому что ты заставляешь меня чувствовать это каждый день на протяжении нескольких лет?
Ему хотелось убежать от нее как можно дальше. Хотелось упасть перед ней на колени и признаться ей в любви. Хотелось накрыть ее губы своим, а затем взять ее на столе. Хотелось сделать что угодно, лишь бы не участвовать в этом разговоре. Он даже хотел запустить в себя Аваду. В данный момент все что угодно было бы куда предпочтительней.
— Просто оставь себе это чертово ожерелье, Грейнджер.
— Я не хочу, — прорычала она.
— Поздно, оно твое. — Драко насмешливо улыбнулся.
— Почему ты купил его? — спросила она опять, на этот раз более настойчиво. Упрямая ведьма.
— Забей, Грейнджер.
— Отвечай, Малфой! — приказала она.
Он повернулся, чтобы уйти, но Грейнджер дернула ткань его пиджака.
— Отвечай! — повторила она требование. — Почему ты купил его?
Драко полностью потерял контроль над собой. Он крепко схватил ее за плечи и прижал к столу.
— Потому что я читал твой чертов дневник! — прошипел он ей в лицо.
Она застыла, так будто кто-то наложил на нее Петрификус Тоталус. На мгновение ему показалось, что эта новость заставила ее мозг прогуляться.
— Что? — начала быстро моргать.
— Не прикидывайся идиоткой, — фыркнул он.
— К-как?
— Я взломал твой ноутбук, — быстро ответил он.
Она, наконец, обрела самообладание и оттолкнула его руки от себя.
— Я тебе не верю, — прошипела она.
Драко пристально посмотрел на нее и направил палочку на ноутбук, где все еще была вставлена флешка Яна.
— Фините Инкантатем! — В порту USB появился черный предмет. Грейнджер уставилась на флешку широко раскрытыми глазами. — Ян загрузил на нее вирус, который позволил мне получать доступ к твоей системе, когда только захочу. Я зашёл к тебе в кабинет и подключил ее к твоему ноутбуку. Та переставленная фотография и рассыпанный порох, о котором ты писала... Это был я. Я просчитался... Я думал, в восемь часов вечера ты уже будешь дома, но ты, естественно, не была. Ты вернулась в кабинет прежде, чем я успел сбежать. Еще немного и ты бы обнаружила меня, так что я наложил на себя заклинание маскировки и в последний момент спрятался за книжными полками, а потом увидел, как ты... — Драко прикусил язык. Он не мог сказать этого вслух. — Неважно! Я просто хотел получить твои записи о Спенсерах, чтобы я мог превзойти тебя перед Визенгамотом, но пока я искал, Ян наткнулся на твой дневник, и я... я...
И что? Стал чертовски одержимым? Влюбился? Что он должен был ей сказать?
Драко положил флешку на стол. Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Он понятия не имел зачем объясняется, но чувствовал, что именно это он и должен сделать. Он был виноват. Он нарушил ее личное пространство.
Драко мысленно умолял ее сказать что-нибудь. Что угодно. Хотел, чтобы она его отчитала. Даже прокляла. Но она только молчала и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Под выражением ее лица скрывались тысячи эмоций.
— Сколько ты прочитал? — спросила она, едва дыша.
— Все.
Она раскрыла рот, но из него вырвалась только тишина.
Драко знал, что они стояли слишком близко друг к другу. Но у него не было сил пошевелиться. Он не хотел отстраняться. Эти большие шоколадные глаза, так глубоко смотрящие в него, были волшебными. Он чувствовал себя зачарованным, хотя Грейнджер даже не притронулась к палочке. Ее слова околдовали его.
Он посмотрел на ее полные губы, которые были слегка приоткрыты. Она была так близко. Была на расстоянии вытянутой руки. Он почувствовал, что, если не поцелует ее в ближайшее время, то кровь разорвет его кровеносные сосуды.
Интересно, ее губы на вкус такие же, как он себе представлял?
— Я знаю, почему ты так спешишь домой, Грейнджер, — прохрипел он. — Если хочешь, я могу помочь тебе в этом здесь и сейчас.
Она громко выдохнула, и он заметил мурашки на ее декольте. Его сердце бушевало.
Он наклонился над ней и закрыл глаза. Почувствовал ее дыхание на своих губах. Кончики их носов соприкоснулись. Их губы разделяли миллиметры.
И тут произошло то, чего он ожидал меньше всего.
Она резко отстранилась. Драко почувствовал легкий ветерок на своем лице и тут же открыл глаза. Прежде чем он успел обернуться, она исчезла.
Грейнджер убежала, оставив его одного в своем же кабинете.
***
Из большого огня он превратился в пепел, который безнаказанно разнес ветер.
Драко понятия не имел, как долго простоял, глядя на широко открытую дверь. Действительно ли все это произошло или это была очередная его фантазия? Он все еще чувствовал ее запах. Эти проклятые ландыши и жасмин. Он все еще был в ее кабинете. Нет, это не была фантазия. На этот раз это была реальность.
Он не мог поверить, что она сбежала. Ведь Грейнджер именно этого и хотела. Его. А он хотел ее.
Он был совершенно сбит с толку. На мгновение ему показалось, что между ними наконец-то что-то произойдет. Драко никогда бы не подумал, что все этим и закончится. Или, может быть, он был слишком настойчив? Может, он ее спугнул? Может быть, она вообще не хотела его целовать, а он просто облажался?
В его голове клубились тысячи мыслей. Чувствовал себя как во сне. В кошмаре.
Ему нужно было с кем-то поговорить. С кем-то, кому он доверял.
Ян.
Драко быстрым шагом вышел из кабинета Грейнджер и направился прямо в свой кабинет. Он никогда бы не подумал, что ему понадобится чья-то помощь в делах сердечных. И уж тем более помощь Яна. Было слишком стыдно говорить об этом с Забини или Ноттом. Драко предпочитал кого-то, кто не осудил бы его. Ян был идеальным вариантом.
Его сердце все еще колотилось как сумасшедшее, когда он потянул за дверную ручку в кабинет Яна.
— Ян, мне нужно с тобой...
Он не закончил. Не смог. Драко замер.
Не мог поверить в то, что видел.
Ян посмотрел на него широко раскрытыми, потрясенными глазами. Тот стоял, прислонившись к столу, его волосы были полностью растрепаны, а на губах виднелись следы розовой помады. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а галстук ослаблен. Прямо перед ним на коленях стояла Аманда и явно была... занята. А точнее, занят был ее рот.
Драко вскликнул и закрыл глаза рукой. Пробормотал извинения и нащупал дверную ручку. Он захлопнул дверь и прислонился к ней с другой стороны, тяжело дыша.
Какого черта они не заперли дверь?
Никогда в жизни ему не было так стыдно. Даже когда на седьмом курсе он поймал Блейза и Дафну Гринграсс, забавляющихся в ванной.
Ян, ну дает. Ну и ну.
Он был уверен, что, когда тот поговорит с Амандой, она вежливо ответит ему, что он ей не интересен. Никогда бы не подумал, что все обернется... так. Когда он сказал, что Аманда захочет его съесть, то не имел в виду, что она захочет его съесть в прямом смысле.
Даже его зависимому от компьютера помощнику повезло больше, чем ему. Драко чувствовал себя полным неудачником. Эта ситуация была настолько нелепой, что даже смешно. Он прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Ян и Аманда, вероятно, все еще могли его слышать.
Его невольно охватило чувство вины. Возможно, это был первый раз для Яна, а он его полностью испортил. В последнее время он много чего портил.
Это должны были быть он и Грейнджер. Более того! Она и Драко должны не вылезать из спальни как минимум следующие две недели. Грейнджер убежала так быстро, что у него даже не было возможности ее остановить.
А если серьезно, почему она это сделала? Все то, что она писала в своем дневнике, было пустыми словами? Куда делась ее гриффиндорская смелость?
Драко вернулся домой и первым делом потянулся к Огневиски. Ему хотелось напиться до потери сознания. Его не волновало, что на следующий день идти на работу. Если понадобится, проспится на своем столе.
Грейнджер... Эта проклятая Грейнджер...
Почему это должно было случиться с ним? Влюбился в своего главного врага. Было ли что-нибудь более жалкое? Он мог иметь любую, но хотел именно ее. Астория, вероятно, все время сидела у телефона, ожидая его звонка. Но он не мог. Не мог больше смотреть на других женщин так, как раньше.
Существовала только Она.
Драко в порыве злости швырнул бутылку с Огневиски в стену. Осколки стекла порезали ему руку, проливая теплую кровь на ковер. Он охотно поприветствовал боль. Это было необходимо. Драко хотел страдать. Если бы мог, он бы сейчас взял на себя все страдания, которые причинял ей все эти годы.
Не обращая внимания на беспорядок, он сел в кресло, закрыв лицо руками. Кровь запачкала щеку, но это было совершенно не важно.
Почему она сбежала? Почему?
Почему он вовремя не принял свои чувства к ней?
Как обычно, все испортил. Портил все на протяжении многих лет. Он мог бы заполучить ее давным-давно, если бы только не был таким самодовольным, полным придурком. Зачем отцу нужно было прививать ему такую систему ценностей? Он невольно почувствовал радость от того, что этот ублюдок уже много лет как кормит червей.
Чего он вообще ожидал? Что она захочет его после того, как он запятнал ее самое сокровенное? После того, как полностью лишил ее приватности?
Может быть, пустить в себя Аваду было бы не такой уж плохой идеей? Только так мог бы искупить все то дерьмо, которое он ей сделал.
Именно поэтому, когда Драко прочитал часть о лифте, то сразу подумал о Поттере. Его разум не допускал мысли, что речь могла идти о нем. Он так долго причинял ей боль, а она все равно его полюбила. Почему? Как она могла полюбить такого, как он? Такого нуля. Такого идиота. Такого Пожирателя Смерти. Его бывший Лорд с удовольствием убил бы всех, подобных ей. И он все еще носил на своем предплечье эту чертову метку...
В порыве эмоций он схватил с пола ближайший осколок стекла и, не раздумывая, провёл им по всей длине Чёрной Метки. Кровь хлынула из выцветшего, когда-то черного как смоль черепа и испачкала его белую рубашку.
Было чертовски больно, но это была правильная боль. Он полностью заслужил ее. Следовало отрубить себе всю руку, а не просто изувечить ее каким-то маленьким кусочком стекла.
Драко встал и посмотрел на комнату, полностью залитую кровью и стеклом.
Заслужил ли он искупление?
Нет.
Но он все же мог сделать одно хорошее дело в своей несчастной жизни.
Он мог показать, что достоин ее любви. Он мог показать ей, что влюбиться в него не было ошибкой.