Фиолетовые миры: Отножения

Влюбленные Сокерт и Лунна дружили с детского сада.

Им исполнилось семнадцать лет. Этим летом они выбирали университет, определяли будущее.

Родители Сокерта отправляли его в Семерберг, чтобы он получил блестящее медицинское образование, но Сокерт не собирался оставлять Лунну.

Он посадил Лунну к себе на колени, обвил руками и прошептал на ухо, между двух золотых прядей:

— Я люблю тебя больше жизни.

— Я тебя люблю, — отвечала Лунна и целовала в лоб, в висок, в шею. Они рисовали узоры пальцами друг на друге.

***

13 сентября, спустя год, Лунна вышла из родительской квартиры, миновала двор, парковку, пару кварталов, и стала ждать Сокерта на автобусной остановке. Здесь они договорились встретиться.

Шел дождь. Темнело.

Между дворами раздавался мужской хохот в несколько голосов.

Лунна поежилась и села под стеклянную крышу остановки. Вскоре к ней подошел Сокерт, промокший насквозь. Они обнялись, поцеловались.

— Пошли.

Влюбленные направились между двух домов, где пролегала тень: кто-то разбил все фонари. Гам и хохот усиливались.

Сокерт вложил в руку Лунны газовый баллончик.

— Не бойся, сейчас быстро дойдем до моего общежития.

— А баллончик зачем?

Семь парней высыпали из соседнего двора и пошли навстречу влюбленным. Половина курила, остальные занимали руки полуторалитровыми бутылками пива.

— Давай обойдем, — предложила Лунна.

Сокерт повернулся к ней и внятно произнёс:

— Тебе нечего боятся, маленькая моя, я готов умереть за тебя. Я тебе это постоянно твержу, — в его голосе слышался укор.

Лунна мгновенно остановилась. Ее охватил жар ярости, но она не смогла ничего сказать вслух.

Их окликнули и через пятнадцать секунд окружили.

— Баллончик, — Сокерт подмигнул Лунне. Он выглядел уверенным, откинул мокрую челку со лба.

— Привет, дружище, — заговорил Эберт, главный из парней. — Мы уже договаривались, что ты здесь не ходишь. Так почему же я тебя здесь вижу в компании этой милой особы?

Парни посмеялись хором.

— Я бы на твоем месте не был так уверен в том, о чем мы договаривались, — поднял брови Сокерт. — Может быть, я псих?

И Сокерт достал из-за пазухи джинсовки пистолет. Снял предохранитель и направил на Эберта.

Тот моргнул, растерялся.

Сокерт за руку вывел Лунну из кольца окруживших и договорил:

— Поэтому не советую со мной связываться. Не знаю как вы, а мы направляемся домой. Приятного вечера, выродки.

Они отошли на приличное расстояние. Метров двадцать. Эберт окликнул Сокерта:

— Стой!

Сокерт повернулся.

— А ты не думал, что я тоже псих?

Раньше, чем Сокерт нашел Эберта взглядом, он почувствовал толчок в грудной клетке и посмотрел вниз.

Лунна закричала.

По куртке Сокерта расползалось большое кровавое пятно. И стало тепло.

Он открыл рот, чтобы возразить, но получил ещё одну пулю – в левый бок.

Он растерянно приложил руку к животу, посмотрел вверх – небо закрыло искаженное лицо Лунны, обрамленное мокрыми волосами.

Затем пошла обжигающая всеобъемлющая боль, сводящая все мышцы. Это последнее, что он помнил.

***
Сокерту долгое время снился сон на тему всего приключившегося: как он снова и снова разбирается с бандой своих бывших друзей, как защищает Лунну, как ему удается довести её до своего общежития.

Когда в десятый раз он мысленно проживал момент во дворе, он догадался, что спит, но не мог вспомнить, в каком месте он заснул.

Долгое время он был уверен, что заснул на асфальте посреди двора, и бортик служит ему подушкой, а трава щекочет левую ладонь.

Вероятно, там он и заснул, но проснуться не удавалось.

Он почувствовал белую стену под рукой. Увидел коридор. Мимо провезли человека в инвалидном кресле, с капельницей.

Сокерт заглянул в ближайшую палату – на кушетке лежала Лунна. Сокерт разглядел синяки по всей шее, осунувшееся лицо.

В комнату вошла женщина, доктор, и у них с Лунной состоялся разговор – по женской теме.

Сокерт заплакал, поднес руки к лицу, но не чувствовал влаги. Он знал, что его грудная клетка должна содрогаться от сбитого дыхания, но не удавалось нащупать собственное тело. Руки казались размытыми, а воздух – как вода.

Сокерт почувствовал чье-то присутствие рядом, и услышал мужской голос:

— Ты умер. Пойдем.

***

Сокерт провел на том свете три земных года.

Он пребывал в тех же местах, с теми же людьми, но не мог участвовать в происходящем. Он словно существовал в том же пространстве и времени, но на другой частоте.

Поначалу Сокерт регулярно отключался и видел сны, как при жизни, а когда просыпался – обнаруживал, что неприкасаем и невидим. Мало-помалу он научился концентрироваться, не засыпать.

Сокерт тщательно следил за судьбой возлюбленной.

Практически весь период, когда Лунна страдала от депрессии, вызванной его гибелью, он пропустил.

В 22 года она отчислилась из университета, чего Сокерт никогда бы не позволил ей сделать, если бы мог.

В это же время Сокерт познакомился с Дегитателем – мужчиной лет тридцати пяти, в белом костюме, с белыми рогами, уходящими в небо.

Дегитатель иногда появлялся рядом с Сокертом, молчал. Сокерт просил «белого мужчину», чтобы тот воскресил его.

— Для чего? — спрашивал Дегитатель. Его голос звучал, как несколько труб в стройном оркестре.

— Если бы я только был жив...

— То что?

— Я бы отчислился вместо неё. Ей бы не пришлось заботиться о деньгах, выбирать между учебой и работой.

"Белый мужчина" отказывал Сокерту.

Лунна отчислилась и стала встречаться с Богмилом, с которым Сокерт никогда не позволил бы иметь никаких контактов, если бы мог. Потому что Богмил был редкой сволочью.

Сокерт утвердился в этом, когда Лунна забеременела, и Богмил не взял ее в жены, отказался от отношений и ребенка. Настоял на аборте.

И Сокерт настоял бы.

Но Лунна оставила беременность, чего Сокерт никогда не допустил бы, будь он жив.

Дальше было только хуже.

Лунна начала курить. Подрабатывала натурщицей.

К слову, Богмил тоже говорил, что готов ради нее умереть. Для Сокерта работа натурщицей была равнозначна социальной смерти, но не для Богмила.

— Мы же расстались, — объяснял Богмил Лунне, — Если б ты сделала аборт, я бы в лепешку разбился, но достал бы денег, чтобы тебе не пришлось унижаться. Но ты не сделала, Лунна. Ты никогда меня не слушала.

Лунна родила. Ребенок подрастал – дочь по имени Аврая. Лунна меняла работы каждые полгода. Сокерт выл от боли, когда держал ее плачущую за плечи, и не мог успокоить.

Жизнь Лунны складывалась не лучшим образом. И Сокерт страдал, наблюдая за любимой.

Несколько раз ее жизнь висела на волоске: Эберт снова домогался, потом пожар, потом две попытки суицида.

Каждый раз Сокерт бежал к Дегитателю – Стражу верхних ключей, и молил воскресить себя.
— Для чего? — неизменно спрашивал Дегитатель.

— Чтобы умереть за неё, — склонял голову Сокерт, впиваясь в кирпичные стены руками. Руки проходили насквозь. Сокерт чувствовал, что несет чушь, но не мог нащупать правильный ответ. Дегитатель отворачивался и взмывал ввысь вслед за своими белыми рогами. Превращался в звезду, маленькую точечку в небе.

Сокерт видел, как Лунна пишет в дневнике, обращается к нему.

«Если бы ты был жив, Сокерт, тебе не раз пришлось бы умереть ради меня: ведь я то и дело вляпываюсь в проблемы, — писала Лунна».

«У меня не было бы столько жизней, — думал Сокерт».

Когда Лунне исполнилось тридцать, она закончила свою жизнь, выпив критическую дозу таблеток. Всё прошло удачно, и Лунна погрузилась в сон о последних десяти страшных годах ее жизни.

Сокерт дождался, когда она вынырнет из сна.

Они находились в небольшой ванной комнате.

Он подал ей руку, и она выбралась из ванной на пол, не оставляя мокрых следов, неслышимо.

— Здравствуй, любимая.

Лунна расплакалась неощутимыми слезами.

— Не плачь. Я всё видел. Я был с тобой всё это время. И я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Она вытянула вперед руку, предостерегающе:

— Нет, ты врешь. Ты не был со мной. Я прожила страшную-страшную жизнь в одиночестве! Ты умер ради себя, а меня бросил, — она всхлипнула.

Он вздохнул и повел ее по тому свету города Семерберга: по бесконечным коридорам, подъездам, комнатам, по хмурым дворам и косым улицам, с которыми их обоих связывала прежняя жизнь.

Лунна теряла человеческий облик. Черты ее лица размывались. Она старалась забыть, как выглядела и что из себя представляла.

Когда они дошли до старого родительского дома, где когда-то влюбились и решили быть вместе, перед ними возник Дегитатель.

— Твоя суженая теряет форму, Сокерт. Я заберу её на другую световую частоту.

— Нет!

Сокерт встал между ними.

— Нет! — повторил он. – Мы больше не расстанемся.

Дегитатель расхохотался, и смех его был похож на раскаты грома:

— И что ты сделаешь для этого? Снова умрешь, парень?

Сокерт взялся за голову. Он посмотрел в испуганные глаза своей девушки. Там пронеслась тень долгих одиноких лет.

— Я приведу её в форму.

— Ты сам распадаешься. Я заберу тебя первым.

Сокерт посмотрел на свои руки – их словно было несколько в разных положениях. Как будто руки не могли решить, в каком именно положении они находятся.

Сокерт вдохнул и зарычал. Прикрыл глаза, а когда открыл – руки были сжаты в кулаки, и выглядели четко. Гораздо чётче.

— Вот, — Сокерт поднял победный палец перед лицом Дегитателя, повернулся к Лунне, взял её за плечи и вкладчиво сказал, — Я буду сильным...

— Ради меня? — устало спросила Лунна.

— Ради всего, что люблю, я собираюсь жить.

Дегитатель издал смешок. Сокерт повернулся к нему:

— У вас пока нет права забирать нас.

Тот кивнул.

Сокерт научил Лунну концентрироваться, бороться со сном. Они перебрались на полуостров в тропиках и формировали вокруг себя привлекательный предметный мир, видели общие сновидения, наслаждались друг другом, наблюдали звездопады, следили за животными и людьми. Они помогали волонтерским отрядам встречать умершие души, открыли собственную школу.

Однажды Лунна устала и захотела отбыть выше. Сокерт отпустил ее, нашел Дегитателя и устроился работать к нему. Сокерту не раз предлагали расформироваться, или родиться заново, но он уперся в какую-то одну ему видимую цель и шел к ней, не отклоняясь.

В один из дней ему сообщили, что на их частоту вышла Аврая. Нет, она не умерла. Девочка научилась осознаваться во сне.

Сокерт еще полгода назад заметил, что дочь Лунны влюбилась и готова положить свою жизнь на алтарь любви. Сокерт поспешил к Аврае и дал указания:

— Аврая, не губи свою жизнь ради того мальчика, прошу тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда. Сделай усилие, вытащи вас обоих, не разменивайся на меньшее.

Сокерт проводил Авраю в ее город, в спальню бабушкиного дома (Авраю воспитывала мать Лунны), уложил Авраю в ее спящее тело и поцеловал в лоб, благославляя на грядущее утро земной жизни.

Сокерт перенесся на Шидальтские горы на юге материка, он летел над проливом, мимо птичьих стай – сквозь птиц, которые не могли его заметить, и, закрыв глаза, позволил себе увидеть сон.

Сон, в котором они с Лунной идут от автобусной остановки. Сон, в котором он оставляет баллончик в своем кармане. Сон, в котором Лунна говорит «Давай обойдем», и он соглашается.

Ему снилось, как они прибывают в его общежитие и любят друг друга, а потом проживают оформленную земную жизнь, с твердым полом под ногами, с мягкой кожей, к которой можно прикоснуться, с горячей вкусной едой и теплой крепко стоящей кроватью, которая не расползается клубами тумана в разные стороны. В этом сне Сокерт празднует жизнь, и не знает той дороги между двумя домами, где выбиты все фонари, и откуда слышится хохот.

После пробуждения Сокерт попросил Дегитателя отправить его на новое воплощение, и тот согласился без вопросов.

Частицы тумана, что когда-то называли себя Сокертом стали кружиться, собираться в маленький шарик. Они скручивались и все теснее прижимались друг другу, летели в новое тело.