Всепоглощающая любовь
На выставке современного искусства Калина долго стояла перед инсталляцией «Метаморфозы близости». Здесь, окрашенные в ровный градиент, человеческие лица были повернуты друг к другу. Глядя друг на друга, лица сливались в единый дисгармоничный кусок плоти.
— Мне кажется, что-то здесь не так, — нарушая тишину едва раскрывая рот произнесла она.
— Я думал над этим, — раздалось рядом. Это был автор работы, Ежен.
— Я пытался показать единение через взаимную тотальную близость. Мне всегда его не хватало. С моей бывшей.
— Но если они действительно едины, разве они не должны смотреть вперёд, в одном направлении? — спросила Калина.
Ежен замолчал, разглядывая свою работу новым взглядом.
— А если и вовсе одно лицо? Зачем два? Это слишком много для единства.
В тот момент ему в нос попал запах её кудрей, которыми она встряхнула, и этот запах, а вместе с тем и вкус показались удивительно знакомыми. Так начались их отношения.
Каждый из них жил своей жизнью. Калина говорила: «Я люблю просыпаться рано». Ежен отвечал: «Я предпочитаю работать по ночам». С годами ситуация стала меняться.
Однажды он попробовал её кутикулу на вкус и засмеялся как лошадь. Она осудила его за странность, но тело всё равно предательски засмеялось. В другой раз он собрал её состриженные волосы и ногти, затем как дурак создал из них микроскопическую скульптуру. Она записывала его сны, превращая их в короткие рассказы.
«Ты знаешь меня, — сказала однажды Калина, — я начала видеть твои сны. Те самые, про которые ты говорил, про поезда и гигантские супермаркеты. И про рыб в темной воде». «А я помню твои воспоминания, — ответил Ежен беспечным тоном, не отрываясь от утренней ленты новостей».
Прошло время, и они писали каждый в своём дневнике: «Мы решили поехать в горы», «Мы любим этот фильм», «Мы не можем уснуть».
Десять лет порознь стали их личным экспериментом – Ежен согласился на работу на другом континенте. Синхронно они ели одни и те же блюда, включив видео конференцию, читали одни и те же книги, засыпали в одно и то же время. Установили приложение, где можно было прикоснуться друг к другу через экран. Быть может, они уже даже дышали синхронно, несмотря на расстояние в тысячу километров.
«Мы прожили вместе дольше, чем по отдельности, — написали они в совместном блоге на очередной юбилей. — Расстояние – это иллюзия, когда ты един».
На конкурсе близнецов они произвели фурор, их приняли за двойняшек. «Как вы это делаете? — спрашивали участники». «Мы просто есть, — улыбались они синхронно».
— Вы наверное очень любите друг друга, раз так хорошо знаете друг друга? — спросили их близняшки-подростки Шейт и Месси.
— Вовсе нет, — оскорбилась Калина, но ответил за неё Ежен, поскольку пылал от неловкости.
— Мы влюблены, — ответил он, напомнив, что их отношениям уже пару десятков лет.
На международном музыкальном соревновании они спелись в такой унисон, что им присудили высшую награду.
После аварии, когда Ежен потерял ногу, они устроили особенный ужин.
— Я хочу, чтобы эта часть меня осталась с нами, — поделился Ежен. Что ни говори, но ему всё ещё было мало близости, всё ещё он боялся, что Калина его не поддержит, даже самые его бредовые идеи.
Но Калина опустила веки и голос ниже и произнесла:
— Мы сохраним её внутри, — она многозначительно положила свою руку на оставшуюся ногу Ежена.
Влюбленные приготовили изысканное блюдо, разделив ампутированную конечность как священную трапезу. Они сохранили этот вечер при свечах в тайне. И то не было каннибализмом – это было глубоким причастием.
В 2045 году они стали первыми добровольцами в эксперименте по синхронизации сознания. Их общий аватар в виртуальном мире двигался с невероятной грацией. Другие участники не могли добиться такой гармонии.
«Мы больше не чувствуем границ между собой, — говорили они учёным».
Далее они вышли из общего виртуального пространства и тут же микроавтобус забрал возлюбленных на интервью. Их поместили в один кадр, и обращались в обоим сразу. Им пришлось отвечать в один голос:
— Я понял. Я всегда был один. «Мы» было этапом к единству, к настоящей близости. Послушайте, мы больше не можем говорить «мы». Теперь я един. Всегда были мы, но теперь – только я. В мы больше нет нужды. И в двух телах теперь нет нужды.
— Это значит, что одно из тел здесь лишнее, — нервно посмеялась журналистка, — Кто из вас лишний?
— Это значит, что достаточно только одного тела. Одного нашего тела достаточно. — повторили супруги вместе, поднялись и, помогая друг другу одеться, покинули студию.
Ажиотаж от их истории поугас, им дали спокойно состариться, вдали от внимания.
Потомки нашли их тела в лаборатории – сплетенные так тесно, что во многих местах кости срослись друг с другом. Черепа срослись челюстями, напоминая не то поглощение друг друга, не то остервенелый хищный поцелуй.
В дневнике осталась последняя запись, сделанная единым почерком: «Я есть. Наконец-то целый».
На посмертной выставке Ежена и Калины была только одна работа – автопортрет, одно немного ассиметричное, но живое лицо, смотрящее вперёд. В нём каждый посетитель узнал черты обоих художников. Однако никто не мог сказать, где заканчивался один и начинался другой.