«Джехан больше не проблема»
***
Меня не будил шум. Ни свет. Ни даже холод или боль. Меня будило ощущение.
Чужие руки — тёплые, сильные и...осторожные. Я не открыла глаза сразу, было тяжело. Веки стали тяжёлыми, словно свинец, а мозг — будто в вязком тумане, но тело помнило: я не иду самостоятельно — меня несут. Это движение...этот ритм шагов...это я уже когда-то ощущала. Маленькой. После школы. После тренировки. После тяжёлого дня.
Я знаю эти шаги. Это — папа.
Я не видела его лица, но где-то внутри меня сорвался нерв. Я на мгновение раскрыла глаза — нечёткий свет, силуэт лица надо мной... Твёрдое, редкое, но в этот момент — такое родное.
«Папа?..» — это было не настоящим вопросом. Скорее — мольбой.
Я не хотела знать правду. Я просто хотела побыть там, в воспоминании, в тепле, в безопасности. Хотя бы на несколько секунд.
Когда меня положили на постель, я успела ощутить, как пальцы, которыми меня держали, осторожно освобождаются. И я сжала его руку. Словно ребёнок.
— Не уходи... Не оставляй меня ещё раз... — прошептала я, не слыша своего голоса. — Прошу...
И тогда...
Сжатие в ответ. Пальцы на моих волосах — осторожные, медленные, успокаивающие.
Я сжала веки и расплакалась — бесшумно. Мне даже не хотелось останавливаться, потому что впервые за долгое время я не была одна. Даже если это сон.
«Даже если это сон, не будите меня...пожалуйста».
Проснулась я от солнечного луча, который больно резал мне глаза. Голова разламывалась, будто меня переехало метро. И ещё раз. А потом снова.
Я осторожно присела, слегка касаясь своего живота — нет, ребёнок молчит. Видимо, спит лучше меня. Хотя какая разница?
Странно...
Я помнила машину. Улицу. Слабость. Руки...
«Папа? Сон?»
Сглотнула ком, что подкатил к горлу, и встала из постели. Меня что-то тревожило. Где-то под ребром — ощущение, что я что-то пропустила. Что-то важное.
— О, чёрт! — сорвалось с моих пересохших губ, стоило мне взглянуть на время и пропущенный звонок от секретаря Юна. — Я опоздала, — хватаюсь за тяжёлую голову, не зная, за что именно браться, чтобы как можно быстрее собраться на работу. — Аджума! — окликнула домработницу, которая как раз проходила мимо моей комнаты со стопкой чистого белья.
— Доброе утро, госпожа! Вы уже встали? — женщина обернулась и с мягкой улыбкой поприветствовала меня.
— Почему вы меня не разбудили? — занервничала я.
— Господин Ли просил не будить вас, — объяснилась женщина, заставив меня замереть на какое-то мгновение.
— Ли Минхо? — переспрашиваю с удивлением в голосе. — Он был здесь?
— Он сам вас вчера донёс и уложил в постель, — кивает аджума. — Сказал, что вы совсем без сил.
Мне стало тяжело дышать. Я ухватилась за дверной проём и заставила себя сделать шаг назад в комнату.
«Это был не папа? Не сон?..»
Нет, это не мог быть Минхо! Сон! Просто сон! Он не такой — не способен на жалость — это не в его стиле заботиться о ком-то.
Я отмахнулась от мысли, подошла к зеркалу и взглянула на себя — бледная, растрёпанная, но...жива. И это уже хоть что-то.
«Ничего, Лора. Пора вставать на ноги. Пора вспомнить, что это война. А война — это не место для девочек, которые плачут, когда их обнимают. Даже когда хочется».
***
Я попала в компанию уже в самый разгар рабочего дня. Спешила. Мои шаги были как никогда быстрыми. Я не замечала на себе чужих взглядов, лишь слышала: «Добрый день, президент О!». Несмотря на то, что секретарь Юн просил меня не волноваться, успокаивая тем, что он пока справляется сам, я понимала, что это неправильно. Я — президент, я обязана быть на рабочем месте самой первой и уходить позже всех. Но этот чёртов Ли Минхо — он управляет не просто моей жизнью, а даже моим распорядком дня — и это ох как бесит. Кого он из себя возомнил? Он — никто!
— Добро пожаловать, госпожа! — меня встретил секретарь Юн ещё до того, как я успела добраться до кабинета, на что я кивнула в ответ.
— Я не хотел вас торопить, поэтому не сказал, — он поспешил за мной, но я притормозила и вопросительно взглянула на него. Нет — с тревогой в глазах. Снова что-то произошло? — К вам гость. Я попросил его дождаться вас в кабинете.
— Гость? — я приподняла бровь. — Кто?
— Вам он хорошо знаком, — Юн не дал прямого ответа, словно хотел сохранить секретность визитора до самого конца.
Я не стала расспрашивать. Просто направилась к кабинету, перебирая в голове все возможные варианты. Но это бесполезно — это может быть кто угодно.
Я открыла дверь уверенно, без особого страха или сомнения, но, увидев на гостевом диванчике Джехана с гипсом на руке, мои ноги на мгновение приросли к полу, а сердце удушающе сжалось.
— Джехан... — едва смогла вымолвить.
— С вами тяжело встретиться, госпожа президент, — он отрывается от спинки дивана и натягивает далеко не приветливую улыбку. Эта улыбка полна какой-то замысловатости и стратегии. — Но я никуда не спешу, ведь теперь я на больничном, — снова откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, демонстративно подняв загипсованную руку.
— Ты как? — подхожу ближе, боясь смотреть ему в глаза.
— А ты не видишь? — хмыкнул он, кивнув мне на повреждённую руку. — Сама как считаешь?
— Мне очень жаль, что так произошло. Я не думала, что... — не знаю, зачем и почему я начала эти извинения и поиски оправданий действию, которое совершила не я, но мне захотелось в этот момент стать на колени перед Джеханом и просить прощения, пока он не простит.
— Перестань, это же не твоя вина, — отмахнулся он.
— Я заставлю Минхо извиниться перед тобой, — затараторила слишком многообещающе, но Джехан помотал указательным пальцем, заставив меня замолчать.
— Ты серьёзно думаешь, что кто-то вроде Ли станет передо мной на колени? — усмехнулся с иронией в голосе. — Ты сама в это веришь? Да каждая собака знает, что он ни за что не извинится. Даже под дулом пистолета.
— Тогда чего ты хочешь? — мой голос вздрогнул. — Если не за извинениями пришёл, тогда зачем?
Джехан задержал паузу, но его глаза лукаво сверкнули. Затем он молча достал свой телефон и, что-то включив на нём, протянул мне. С сомнением, но я взяла его, едва не уронив от того, что увидела на экране — видео, явно снятое кем-то из ребят на вечеринке, где Минхо...
— Зачем ты мне это показываешь? — я не стала продолжать смотреть ту сцену, от которой у меня мурашки пошли по спине и вскружилась голова. — Забери, — отложила телефон от себя подальше на журнальный столик, тут же присев напротив парня, чтобы ненароком не упасть с ног.
— Давай вместе уничтожим Минхо, — Джехан склонился ко мне вперёд и прошептал то, что ошарашило меня не меньше самого видео.
— Что? — заикнулась я, округлив глаза.
— Я знаю, он тебя заставил, — продолжил Джехан, удерживая мои большие глаза. — Не в курсе, чем именно он тебя шантажирует, но уверен, ты всё ещё ненавидишь его и его семейку. Ты не хочешь за него замуж. Не хочешь иметь с ним никакого дела. Ты хочешь избавиться от него, разве я не прав?!
Молчу. Ком в горле мешает выдать хоть звук.
— Я помогу тебе, — продолжает он. — Выходи за меня.
— А? — я и не заметила, как у меня отвисла нижняя челюсть. — О чём ты вообще говоришь?..
— Если я солью это видео в сеть, его имидж хорошенько подпортится, — поясняет Джехан. — Мы устроим пресс-конференцию, и ты расскажешь всем всю правду — о шантаже, фиктивном браке, о ребёнке... Если обвинишь его в изнасиловании — ему вообще конец.
У меня свело конечности от этих слов. Дыхание сорвалось. Язык едва готов поворачиваться:
— Джехан, ты в своём уме?
— Согласен, это унизительно, но... — он подсунулся по дивану вперёд, к самому краю, чтобы ухватиться за меня взглядом ещё сильнее. — Но тебе ведь уже не привыкать. Поговорят и перестанут. А вот Минхо станет главной целью, которую просто уничтожат сами СМИ. Понимаешь, о чём я?
— Ахах... — у меня вырывается нервный смех. Я начинаю смеяться, словно сумасшедшая, прикрывая лицо ладонями. — Да вы издеваетесь. Джехан, — перестаю и снова смотрю на него, только уже куда увереннее в себе, — тебе ведь не я нужна, а мой бизнес.
— Хочешь сказать, что Минхо нужна ты, а не твоя компания? — прерывает он, вогнав меня в угол. — Лора, я не он. Ты мне всегда нравилась, и ты сама это знаешь. Предлагая тебе сейчас выйти за меня, я в первую очередь думаю о тебе как о женщине, а уж потом как о партнёре по бизнесу. В то время как для Минхо — ты лишь кукла на верёвочках, стратегия, жертва его жадности. Он — тварь, не способная на любовь и сострадание. Тебе ли не знать. Он кинет тебя, растопчет и оставит ни с чем, стоит тебе выйти за него. Ни ты, ни твой ребёнок — не нужны ему. А я готов стать не просто твоей поддержкой, но и любящим мужем, который примет этого ребёнка за своего. Даже если он от такого кретина, как Ли Минхо.
Он поднимается на ноги, одёргивая на себе одежду здоровой рукой, не став ожидать от меня никакого комментария:
— Подумай до завтра, — берёт свой телефон и мотает им перед носом. — Но имей в виду: если ты решишь остаться на его стороне — я утоплю вас обоих. Поверь, кроме этого видео, у меня есть ещё кое-что интересное о вас обоих, — уходит, оставив меня сидеть, словно каменную статую.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Я не стала ничего ждать. Не стала даже думать. Просто схватила телефон и, набрав номер Минхо, произнесла ровным тоном:
— Нам нужно срочно поговорить.
Я понимала, что этот разговор — не для этих стен. Поэтому отправила ему адрес одного известного ресторана традиционной кухни, где можно, не опасаясь подслушивания, обсудить важные вопросы, заказав VIP-комнату.
— У меня важная встреча вне компании, если что — звони, — протараторила секретарю Юну и, даже не дав ему возможности что-то спросить, поспешила прочь из компании, спотыкаясь о собственные ноги.
По дороге к месту встречи я даже на мгновение не задумалась о предложении Джехана. Я должна была хотя бы обдумать его слова, но почему-то сейчас спешу к Ли Минхо за решением этой проблемы. Вместо того чтобы убегать от него, пока есть возможность.
Меня встретил обслуживающий персонал и проводил в комнату, где уже ждал Ли, покручивая чашку с чаем, легко откинувшись на спинку стула. Увидев его, внутри что-то кольнуло, и я на секунду задержалась на пороге. Но, глубоко вдохнув, вошла внутрь и села напротив, дав официанту понять, чтобы он пришёл за заказом позже. Мужчина кивнул и, склонив голову, тихо покинул комнату, плотно закрыв за собой дверь.
— Мы только вчера виделись. Уже так сильно соскучилась по моему прекрасному лицу? — Минхо поднял на меня свои коварные глаза и спокойно сделал небольшой глоток напитка, в то время как мне и кусок в горло не лез.
— Джехан приходил, — начала я, и его лицо слегка изменилось.
— Он ещё дышит? — хмыкнул Ли себе под нос.
— Минхо! — вырвалось из моего рта. — У него сломана рука. Он...угрожал мне.
Его бровь приподнялась, и он вопросительно посмотрел на меня:
— Даже так? Я думал, он будет умнее.
— Он показал мне видео. С вечеринки. И...предложил выйти за него. Слить всё. Тебя. Нашу «сделку»...
Тишина. Минхо не шелохнулся. Его взгляд был спокойным, почти ленивым — будто я только что сообщила, что испортила кофе, а не то, что над нами навис скандал, способный уничтожить всё.
— Он предложил тебе выйти за него? — переспросил так, будто уточнял адрес доставки. — А ты что?
— Что — я? Ты сейчас серьёзно? — меня начинает трясти.
— Ты хоть на секунду подумала?
Я хотела ответить, но его голос стал тише, глуше:
— Если бы ты согласилась...я бы сломал его. Не из-за видео. Не из-за угроз. А потому что он решил дотронуться до моего.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — я отказывалась это слушать. — Если бы ты только не повредил его руку...
— Верно, — прервал. — Мне не стоило ломать ему руку, — кивает, будто сожалеет, но это не так. — Нужно было просто сразу вырвать ему сердце и сожрать, пока оно ещё бьётся.
Я остыла. Смотрю на него — на его улыбку, глаза, мягкость лица, когда он произносит такие отвратительные слова, и лишь убеждаюсь — он действительно заслужил своё прозвище.
— Он думает, ты — пешка. Забавно. Я давно считал его слабым.
Он склоняется вперёд, ближе:
— Я не буду драться с ним. Мне не нужны игры в грязи. Он исчезнет. Настолько тихо, что даже его мать будет отрицать, что рожала его.
— Что ты задумал? — я нервно сглотнула. Мне стало страшно. И только сейчас я пожалела, что решила всё ему рассказать.
Он берёт меня за подбородок и ловит взгляд намертво:
— Никто не может делить то, что принадлежит мне. Даже если сама вещь начинает забывать, кому она принадлежит. Ты свободна, Лора. Но если кто-то попытается отобрать у меня тебя...
— Ты... — едва могу выдавить в ужасе.
— Ты сейчас здесь, рядом со мной, значит, ты сделала свой выбор. Умница, — его ладонь проезжается по моей щеке, нагоняя мурашки на кожу. — Пока ты на моей стороне, тебе не о чем беспокоиться, — он склонился ближе к моему лицу — ровно настолько, чтобы я чувствовала его дыхание. — Ты можешь меня ненавидеть. Но если кто-то ещё подумает, что ты доступна — я вырву ему язык, прежде чем он успеет произнести твоё имя. Ты не игрушка, но ты моя.
Он выпрямился. Взял телефон, набрал номер:
— Отмените все мероприятия Кан. Да. Ими больше никто не занимается. Все их контракты пересмотрите. Найдите дерьмо — я знаю, оно есть. Прикройте его. Полностью. Карьера, связи, бизнес — сжечь дотла.
Короткий гудок — он завершил вызов. Повернулся ко мне. В его голосе снова холод — как лёд под кожей:
— Я не люблю напоминать, но тебе стоит усвоить: я не делаю выборов. Я утверждаю. Ты — уже сделанная ставка. И отыграть назад невозможно.
Он встал из-за стола и даже не задержался у двери. Не обернулся. Просто ушёл.
Как только за ним закрылась дверь, я сделала вдох. Первый — с тех пор, как он заговорил. Воздух будто прорвался в лёгкие рывком, обжигая изнутри.
Руки дрожат. Колени — будто ватные. И не от страха за Джехана. Нет. От чего-то хуже — от осознания, что Минхо действительно может сделать всё, что говорит. А ещё от того, как он это произносил — спокойно, буднично. Словно раздавить человека — не страшнее, чем затушить сигарету.
— Я не принадлежу тебе... — слова прозвучали слабо, но я повторила. — Я не твоя.
Словно бы это могло что-то изменить. Как будто можно было убедить в этом не его — себя.
Слёзы не шли. Даже не ком в горле — пустота. Его голос до сих пор звенел в голове, как отзвук выстрела. И вместо ярости — только глухой, обжигающий страх. Потому что хуже всего было даже не то, что он может уничтожить Джехана, которого я сама же передала в когтистые руки Чудовища. А то, что...я не хочу, чтобы он уничтожал ради меня. Не хочу быть одной из причин.
— Что с тобой не так, Минхо?.. Или...что со мной не так? — выдохнула я, прикрыв лицо рукой.
Молчание. И только в этом молчании я поняла — всё гораздо страшнее, чем я думала. Он не просто чудовище. Он чудовище, которое считает меня своей, пока не получит желаемого. И в этом — самая настоящая ловушка.
Я встрепенулась, когда дверь в комнату снова открылась, но на пороге оказался не Минхо — это был официант с большим подносом, заполненным различными блюдами традиционной корейской кухни. Он любезно склонил голову и принялся расставлять блюда передо мной.
— Извините, но я это не заказывала, — растерялась я, наблюдая за его действиями.
— Это заказал тот господин, который был с вами, — улыбнулся он. — Он также всё оплатил. А ещё... — достал конверт цвета пудры и аккуратно положил передо мной. — Он просил передать это вам, — отступил назад. — Приятного аппетита, — с глубоким поклоном покинул комнату, и уже через минуту от него не осталось и следа. А я осталась одна — за накрытым столом, уставившись на красивый конверт, к которому потянулась моя бледная рука.
— Что это?.. — спросила себя вполголоса, доставая свадебное приглашение с чётко напечатанными именами: «Лора и Минхо» и датой церемонии — во вторник. — Уже во вторник?.. — руки задрожали, будто я получила приглашение в сам ад.
Сжав открытку, скомкала её, словно это был мусор, и отшвырнула в сторону. Затем грубо схватила столовые приборы, будто могла ими убить кого-то, кто посмеет появиться передо мной.
Аппетита не было. Совсем. Но я начала жадно хватать еду — одну за другой, будто единственный способ не расплакаться, не закричать, не разнести всё здесь к чертям. Хватаю стакан с водой, силясь протолкнуть недожёванные комки — и снова тянусь за новой порцией, пока первая одинокая слезинка не скатилась по моей щеке и не упала в воду, разбавляя её солёной правдой.
Я жевала как в трансе, не чувствуя вкуса. Просто ела, чтобы заглушить этот гул внутри — гул страха, злости, боли. Я не хотела замуж. Не так. Не за него. Но почему же дрожь в руках была не только от ужаса, а ещё и от того, как сильно он держал меня в своих руках?
Я знала, что он чудовище. Но, возможно, самое страшное в том, что я начала привыкать к нему.