Королева Крыс

Федор: - Сестрёнка, я же говорил... Мир жесток...
Иван: - Жесток не мир, а люди.
Федор: - В точку.

Из глаз потекли слёзы, ты крепче вжалась в брата, будто только его объятия могли заглушить боль.

Т/и: - Фед... Неужели я настолько плохая и ужасная, что никто не может меня любить..?
Федор: - Тсс... Я тебя люблю, сестрёнка. Люблю всей своей душой... Это он не понимает, кого потерял...

Он чуть склонил голову, и голос стал тише, холоднее.

Федор: - И не понимает последствий, которые его ждут...

Т/и: - Что я сделала, чтобы заслужить такое..? Он что, так обиделся из-за того, что я не пошла с ним на склад..?

Фёдор вспомнил свои недавние манипуляции и молитвы, чтобы ты не была с Николаем. Но он и подумать не мог, что это обернётся изменой.

Федор: - Тише, сестрёнка... Я рядом.

Т/и: - Спасибо, брат... Наверное, в детективном агентстве такие же... Спасибо, что отгородил... А я... как дура доверяла им..! Особенно Ацуши...

Иван: - Кому?
Т/и: - Ацуши...

Иван шагнул к Фёдору, наклонился и прошептал так, чтобы только он слышал:

Иван: - Федор, это тот оборотень из агентства, который тогда меня одолел... Рядом с ним был пацан из мафии, Акутагава вроде...
Федор: - Я знаю. Сестра, а что ты им рассказала?
Т/и: - Я рассказала, как мы познакомились...
Федор: - Ничего страшного, сестрёнка.

Он крепче прижал тебя к себе, будто боялся, что если отпустит - ты снова упадёшь в ту самую боль, из которой он вытаскивал тебя одними словами. Иван лишь наблюдал, но уловил в голосе брата то самое - скрытый расчёт и обещание чего-то страшного, что ещё только впереди.

---
Агентство
---

В это время, далеко от мафии, в детективном агентстве царила напряжённая тишина. Все собрались за длинным столом, и разговор, который все пытались оттянуть, наконец начался.

Куникида поднял взгляд от бумаг, лицо его было жёстким.

Куникида: - Мы не можем просто оставить её там. Т/и нужна нам... Она часть нашей команды.

Ацуши сжал кулаки, его голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость.

Ацуши: - Она не просто часть команды... Я не смог её защитить. Я обязан вернуть Т/и!

Дазай сидел, откинувшись на спинку стула, взгляд уставился в потолок. Казалось, его это всё не интересует, но улыбка была слишком холодной.

Дазай: - Вернуть, говоришь? Ты понимаешь, что рядом с ней Фёдор? Этот человек... никогда просто так не отпустит.

Кенджи тихо, почти по-детски, но твёрдо:
Кенджи: - Но если Т/и сама захочет вернуться... Она придёт. Нам нужно найти способ достучаться до неё.

Наоми нахмурилась, стукнула ладонью по столу:
Наоми: - А если они её ломают? Если она уже не верит нам?

В комнате повисла тяжёлая пауза. Слова ударили в самое сердце каждого.

Ацуши резко поднялся, стул заскрежетал.
Ацуши: - Тогда я докажу ей обратное! Я не позволю Фёдору держать её, как пленницу.

Дазай прищурился, склонил голову набок и тихо произнёс:
Дазай: - Ты слишком горяч, тигрёнок. Но, может быть... это именно то, что нам нужно.

Он перевёл взгляд на Куникиду.
Дазай: - А у тебя уже наверняка есть план, не так ли?

Куникида, сжав зубы, отложил блокнот и медленно сказал:
Куникида: - Мы узнаем, где они её держат. Но действовать будем осторожно. Одно неверное движение - и Т/и окажется пешкой в его игре.

Все молчали, и только тиканье часов на стене разрезало тишину. Каждый понимал: вернуть тебя - значит бросить вызов самому Фёдору.

---
Кабинет Мори.
---

Глубокая ночь. Кабинет, освещённый лишь тусклой лампой. В воздухе витал запах чая и лёгкий дым от благовоний. За низким столиком сидели двое - Фукудзава и Мори.

Фукудзава сидел неподвижно, словно высеченный из камня. Его взгляд был холодным, но внутри него бушевало беспокойство.

Фукудзава: - Мы должны вернуть Т/и. Она слишком много знает... и слишком дорога своим.

Мори слегка улыбнулся, держа в руках чашку. Его глаза сверкнули - игра началась.

Мори: - Вернуть? Разве ты не понимаешь, Фёдор использует её как козырь. Если мы шагнём слишком близко - он превратит её в оружие.

Фукудзава сжал веер, его голос оставался спокоен, но в глубине слышалась сталь.
Фукудзава: - Я не позволю использовать её. Ни тебе, ни ему.

Мори наклонился вперёд, тень легла на его лицо.
Мори: - А если я скажу, что у нас есть общий интерес? Ты хочешь защитить её, а я... хочу перехитрить Фёдора.

Он улыбнулся чуть мягче, почти очаровательно.
Мори: - Мы оба умеем быть терпеливыми. Может, пора объединить усилия?

Фукудзава на миг задержал взгляд на его лице. В тишине повисла странная напряжённость - словно тонкая нить, соединяющая двух врагов, готовых встать плечом к плечу.

Фукудзава: - Если ради её спасения... я вынужден работать с тобой, я согласен. Но учти, Мори. Одно неверное движение - и я разорву эту нить.

Мори откинулся назад, тихо рассмеялся.
Мори: - Ты всегда был слишком прямолинейным. Именно это мне в тебе и нравится.

Фукудзава не ответил. Он лишь посмотрел в окно на луну, а в груди его впервые за долгое время шевельнулось странное чувство - тревога, перемешанная с чем-то большим, чем простое недоверие.
Тишина кабинета становилась всё гуще, словно стены сами слушали их разговор. На столе лежала развернутая карта города, на ней - метки, схемы, заметки.

Фукудзава стоял у стола, склонившись над картой. Его пальцы скользили по маршрутам, голос звучал ровно и чётко.

Фукудзава: - Фёдор держит её ближе к себе, чем кого-либо. Прямое нападение исключено. Нам нужен отвлекающий манёвр.

Мори подошёл ближе, так что их плечи почти коснулись. Его пальцы - тонкие, ловкие - легли на карту рядом с рукой Фукудзавы.

Мори: - А если ударить не в лоб? Отрезать его пути отступления. Фёдор всегда думает на два шага вперёд... но мы можем заставить его просчитаться.

Фукудзава медленно поднял глаза. Его холодный взгляд встретился с насмешливым, но тёплым блеском глаз Мори. На мгновение воздух между ними словно стал тяжелее.

Фукудзава: - Ты предлагаешь сыграть с ним в его игру.

Мори улыбнулся уголком губ, почти мягко.
Мори: - А кто ещё сможет справиться с ним, если не мы с тобой?

Пауза. Их руки всё ещё лежали на карте - близко, слишком близко. Фукудзава отдёрнул пальцы, но медленно, не сразу.

Фукудзава: - Если хоть раз попытаешься использовать её ради своих целей - я остановлю тебя первым.

Мори чуть склонил голову, его голос прозвучал тише, почти интимно.
Мори: - Знаешь, твоя угроза звучит почти... заботливо. Даже приятно.

Фукудзава напрягся, но в глазах его мелькнуло что-то опасно человеческое - раздражение, смешанное с интересом.

Он отвернулся к карте, словно обрывая момент.
Фукудзава: - План таков. Агентство возьмёт на себя разведку. Мафия - ловушку. Ты отвлекаешь Фёдора, пока мы выносим сестру.

Мори слегка рассмеялся, тихо, сдержанно.
Мори: - Я всегда любил, когда ты командуешь.

Фукудзава не ответил. Но его рука, державшая веер, дрогнула - едва заметно.

---

Кабинет Мори. Поздняя ночь.
В окне - лишь огни Йокогамы и тени. За длинным столом собрались приближённые Портовой Мафии. Атмосфера - тяжёлая, каждое слово словно висело в воздухе.

Мори сидел в своём кресле, играл скальпелем, постукивая им по столешнице.

Чуя стоял сбоку, руки в карманах, взгляд хмурый, будто слова уже горели на языке. Акутагава - чуть в стороне, плечи напряжены, словно он готовился к бою прямо сейчас.

Мори: - Фёдор забрал её к себе. Значит, он видит в ней ценность. Это плохо... и хорошо одновременно.

Чуя резко шагнул вперёд.
Чуя: - Хватит ходить кругами! Пока мы тут обсуждаем, кто знает, что он делает с ней?! Нужно вытащить её немедленно!

Мори прищурился, улыбка тонкая, почти игривая.
Мори: - Горячность тебе к лицу, Чуя-кун. Но мы не можем ворваться в логово Фёдора как слепые. Нам нужно знать - где именно она, и что за охрана вокруг.

Акутагава: - Я могу использовать Расомён. Если будет приказ - найду проход.

Чуя бросил на него короткий взгляд.
Чуя: - Ты полезешь туда один - сдохнешь. Забыл что в больнице было?

Акутагава сжал кулаки, но промолчал.

Мори положил скальпель на стол, склонился чуть вперёд, голос стал серьёзным.
Мори: - Успокойтесь. Фёдор хитёр, но он не всемогущ. Мы используем её значимость против него. Если он держит её рядом - значит, боится потерять. Мы можем выманить его.

Чуя: - А если не выйдет?

Мори повернул голову к нему, улыбка исчезла, остался лишь холод.
Мори: - Тогда мы ударим прямо в сердце. Ценой крови. Даже её... если понадобится.

Чуя шагнул ближе, кулаки дрожали.
Чуя: - Попробуй только - я тебе глотку перережу, слышишь?!

Тишина взорвалась напряжением. Но Мори не рассердился - напротив, его улыбка вернулась, на этот раз искренняя, почти довольная.
Мори: - Вот это мне и нравится. Настоящая преданность.

Он поднялся, обвёл взглядом всех.
Мори: - Завтра начинаем разведку. Каждый, кто здесь, будет готов умереть. Мы идём за своей.

Акутагава тихо пробормотал, но достаточно громко, чтобы все услышали.
Акутагава: - Даже если это значит объединиться с Агентством...

Мори усмехнулся.
Мори: - Если нужно - объединюсь хоть с дьяволом
Мафия.

Поздняя ночь. Старый склад у причала. Внутри - дымка сигаретного дыма и запах машинного масла. За длинным столом собрались верховные мафии: Чуя, Акутагава, Кое, Хироцу, Гин и Тачихара. Мори отсутствует - он дал команду действовать, но здесь решают уже те, кто будет кровь проливать. Свет лампы бросает резкие тени на лица. В воздухе - угроза и решимость.

Чуя: - Я больше не могу сидеть и ждать. Мы забираем её сейчас.
Акутагава: - Без плана вы просто подарите её Фёдору.
Кое: - Нужна разведка. Нужно знать, где именно держат Т/И и сколько у него людей.
Хироцу: - Я могу открыть пару дверей. Люди мои в порту работают. Скажут, кто что видит.
Гин (коротко): - Без лишних слов. Кто идёт на разведку?
Тачихара: - Я беру наблюдение с воздуха. Камеры и связи у меня.
Чуя: - Я иду первый. Если она кому нужна - это мне.
Акутагава (сухо): - Ты ешь сам себя, Чуя. Ты не выдержишь порчу.
Чуя: - Я знаю. Но мне плевать. Если не я - кто тогда?
Кое (вздыхая): - Это не героизм. Это суицидальный выпендреж. План нужен таков: разведка - ловушка - вынос.
Хироцу: - Разведка завтра утром. Люди встанут по сигналу.
Гин: - Ловушка кто держит?
Тачихара: - Я держу рычаги связи. Если нужна отвлекающая операция - сделаем пожар на складе в другом районе. Фёдор отреагирует.
Акутагава: - Пожары и шум - это мелко. Мы должны ударить по каналам снабжения. Лишим его опоры, и он выйдет из тени.
Чуя: - А когда он выйдет - мы его сожрём.
Кое (резко): - Спокойно! Сначала разведка. Никто без приказа не рвётся в логово.
Хироцу (мрачно): - Если Фёдор заподозрит ловушку - он утащит Т/И глубже.
Гин (холодно): - Значит заманиваем его. Не ломаемся. Задёргиваем ниточки.
Тачихара (кивая): - Я согласен: отвлекаем, режем линии снабжения, создаём давление на его людей. Когда он пошевелится - выносим.
Чуя (сжатым голосом): - И что про Гоголя? Он помеха или шанс?
Акутагава: - Гоголь сейчас непредсказуем. Но если держать его в поле зрения - он может отвлечь Фёдора. Используем.
Кое: - Значит, режим тишины. Никто в наряды, никто по своим делам. Вся мафия - в сборе.
Хироцу: - Я поставлю своих людей у входов и на крышах.
Гин: - Если кто предаст - я знаю, что с ним делать.
Тачихара: - Тогда решено. Завтра в пять утра разведка. В полдень - первая волна давления. Вечером - вынос.
Чуя (тихо, почти шёпотом): - Она снова будет с нами.
Акутагава (посмотрев на Чую): - Если хоть один придурок подведёт - я сам его найду и заставлю молчать.
Кое (взмахнув рукой): - Все на свои места. Никаких героизмов. Ловушка - точна. Вынос - быстрый. И никаких шоу.
Описание что происходит после слов
Они встали. В глазах у всех - стальной свет. План сверстан и принят. Склад снова наполнился шорохами - переговоры по телефонам, последние приказы. Каждый понял: завтра не будет репетиций. Завтра будет бой.

Склад глухо отозвался на команду - разговоры затихли, карты и телефоны убрали в карманы. На мгновение в воздухе повисло равновесие: все ждали распределения ролей. И тогда Гин, которая до этого молчала в углу, спокойно встала и подошла к столу. В свете лампы её лицо казалось ещё более жёстким, но в глазах - решимость.

Гин: - Я пойду на разведку. Я знаю эти улицы. Мои люди проверят выходы и крыши. Разрешите.

В зале повисла тишина. Пары взглядов пересеклись, потом все сразу обернулись на Акутагаву. Он встал, плечи его напряглись, лицо сделалось каменным, голос - ровным и холодным.

Акутагава: - Нет.

Гин: - Что значит «нет»? Я не ребенок. Я не боюсь. Пусти меня.

Акутагава шагнул к ней, так что между ними не осталось никого. Он смотрел прямо в её глаза, и в этом взгляде была не только жестокость, но и что-то иначе - забота, которую он не позволял себе выражать словами.

Акутагава: - Ты не идёшь. Я запретил.

Гин: - Ты делаешь мне «запреты»? Я всегда была рядом с тобой в боях. Ты знаешь, что я могу.

Акутагава: - Я знаю. И именно поэтому запрещаю. Ты слишком много значишь для меня, чтобы я допустил твою смерть ради чужой глупости.

Чуя: - Эй, Акутагава, она взрослая. Может, ей стоит дать шанс?

Кое: - Если она полезна - пусть идёт. Мы не в детском саду.

Акутагава резко поднял руку, остановив спор. Его голос стал ещё суше.

Акутагава: - Слушайте меня все. Она моя сестра. Если кто-то пойдёт на эту операцию и не вернётся - я найду виновных. Вы хотите, чтобы я потом бегал по их трупам? Нет. Я сниму с себя ответственность, если она будет рисковать.

Гин подошла ближе, так что воздух между ними стал плотным. Она заглянула ему в лицо, и на секунду в её взгляде мелькнуло что-то мягкое - уважение, смешанное с раздражением.

Гин: - Тогда скажи, что мне делать здесь, на базе. Я буду полезна по-чаще. Но не проси меня сидеть в тылу, покуда вы все - в грязи.

Акутагава: - Ты будешь держать связь и координировать отряды на крышах. Будешь подавать сигнал и отрабатывать выходы. Будешь рядом со мной, но не в первой линии.

Гин стиснула зубы, но кивнула - не в знак уступки, а потому что видела в этом его правду.

Чуя: - Хорошо. Тогда у нас теперь есть мастер связи. И никто не решится стоять у её дыма.

Кое: - Значит, работаем по плану. Гин - крыши и выходы. Акутагава - на точке входа. Чуя - «первый» по сигналу. Хироцу и Тачихара - подавление связей.Темнота склада сгущалась, лампа над столом бросала жёсткий круг света. Карта города лежала в центре, вокруг - лица, напряжённые как струны. Кое встала, подошла ближе, пальцы её дрожали на бумаге, голос сорвался едва слышно, но в нём была реальная, острая тревога.

Кое: - Я волнуюсь. Очень волнуюсь. Если Дазай упадёт - у Чуи не будет якоря. Порча - не игрушка. Это не просто слова.

Чуя поднял лицо, в нём была привычная жалящая надменность. Он отрезал коротко, почти яростно.

Чуя: - Я не умру из-за какой-то способности. Я не собираюсь сломаться, вы все меня переоцениваете.

Но слова его звучали громче, чем он хотел, и где-то в глубине сознания что-то застучало дрожащим эхом: Если Дазай упадёт - я не знаю, как удержаться. Он отвернулся, сжал кулаки так, что костяшки побелели.

Кое (громче, почти рыдая): - Это не переоценка! Я видела его в порче. Один раз - мы еле вытащили. Без руководства - он уйдёт. Если вы думаете иначе - тогда вы хотите поставить его на убой.

Акутагава встал. Его лицо было каменным, но голос - ровный и редкий по мягкости, сдержанно-вежливый. Он посмотрел прямо на Чую, и это «Вы» прозвучало как присягa.

Акутагава: - Господин Чуя, Вы должны понять - мы не можем рисковать. Я прошу Вас: если почувствуете потерю контроля, немедленно сигнализируйте. Вы для нас не просто боец. Вы - центр этой операции.

Чуя моргнул. Никто никогда не обращался к нему так официально. В глубине он почувствовал ухабившуюся боль - не физическую, а ту, что от признания своей слабости. Слова Акутагавы ударили по этому месту.

Чуя (тихо, почти шёпотом): - Я не хочу умирать. Но я не позволю, чтобы ради меня кто-то бросался в пламя без подготовки. Если я сорвусь - забирайте меня. Забирайте, не спорьте.

Кое шагнула ближе, голос её теперь рвалась от страха и от силы одновременно.

Кое: - Мы подготовим «план Б». Аптечки с блокерами, люди на выходах, Рюноскэ у Дазаева плеча. Никто не подходит к нему без кода. Никто. Я не отдаю приказов зря - я прошу этого ради вас, ради него.

Акутагава кивнул, но снова повернулся к Чуе, держал взгляд. Он говорил серьёзно, без издёвки, с редким уважением, которое таилось глубоко под его холодом.

Акутагава: - Если Дазай потеряет сознание - я лично гарантирую, что Вы не останетесь наедине с порчей. Я возьму на себя расчёт выхода. Просто держитесь, господин Чуя. Мы вытащим вас обоих.

Чуя попытался выдавить усмешку; она получилась пресной. Внутри - страх, и вместе с ним странное облегчение: слово «Вы» и обещание Акутагавы - якорь, который не сломал бы гордость, но держал бы на плаву.

Чуя: - Ладно. Пусть будет так. Я не стану шпионить ради героизма. Если будет «чёрный» - тяните меня. Поняли?

Кое: - Поняли. Все поняли.

Акутагава молча вернулся к карте, но на миг его рука дернулась к краю стола - жест, едва заметный, как если бы он держал кого-то за плечо. В комнате повисла новая тишина: план обретал контуры, а рядом - тонкая нитка доверия, сшитая из уважения и страха, из приказа и обещания.
Из угла, где свет лампы уже не доставал, донёсся знакомый, ленивый шаг. Сухой стук каблуков по бетону, тянущееся молчание - и тьма разорвалась, выпуская того, кого никто не ждал в этот час.

Дазай вышел, словно из ниоткуда: сутулый силуэт, руки в карманах, на лице - фирменная ухмылка, в которой насмешка и усталость сливались в одну. Его голос скользнул по комнате так легко, будто всё напряжение последних минут было ему лишь игрой.

Дазай: - Эх, опять без меня ничего не можете.

Тишина упала мгновенно. Чуя вздрогнул - не телом, а где-то внутри, словно ледяная рука сжала сердце. Губы его скривились в яростной ухмылке, но взгляд выдал то, что он прятал глубже, чем порчу: облегчение.

Чуя: - Дазай... чёрт бы тебя побрал.
Слова прозвучали ядом, но голос сорвался слишком быстро, слишком горячо.

Акутагава резко поднялся, взгляд его пронзил воздух. Он почтительно склонил голову - чуть, но достаточно, чтобы выдать уважение, которого он не позволял себе ни перед кем другим.

Акутагава: - Дазай-сан... мы ждали вас.

Кое стояла неподвижно. Её пальцы невольно сжались в кулак, дыхание участилось. Она знала: этот человек может улыбаться так, словно мир для него - шутка, но под этой улыбкой скрывалось то, что даже ей было страшно представить. И всё же она держалась прямо, словно не замечая дрожи внутри.

Дазай скользнул взглядом по каждому: задержался на Акутагаве - тень усмешки мелькнула глубже, чем обычно, - потом на Кое. Её глаза на миг встретились с его, и она отвела взгляд слишком быстро, чтобы выдать себя.

Чуя шагнул вперёд, его голос сорвался почти в рычание.

Чуя: - Ты всегда приходишь так, будто тебе всё нипочём. Но, Дазай... я не позволю тебе снова вести меня как пешку.

Дазай (с ухмылкой, но глаза чуть сузились): - Ах, Чуя, ты же знаешь... пешки превращаются в ферзей только рядом со мной.

На миг воздух между ними стал густым, тяжелее, чем раньше. Взгляд в взгляд - ненависть, игра на публику, и где-то глубже - тонкая, болезненная связь, рваная химия, которую невозможно было разорвать.

Чуя скрипнул зубами, отвёл глаза.

Акутагава: - Дазай-сан... если вы здесь, значит, у нас есть шанс.

Кое, не смотря на страх, тихо добавила, будто желая убедить скорее себя, чем остальных:

Кое: - С ним у нас всегда есть шанс.

Дазай улыбнулся шире, будто наслаждался этой смесью недоверия, уважения и скрытой привязанности.

Дазай: - Вот и отлично. Тогда давайте играть по-крупному.