32. Утро
Иногда кажется, будто всё происходящее со мной сон. Иногда настолько прекрасный, что я молюсь о том, чтобы не просыпаться ещё хотя бы немного, а иногда такой, от которого просыпаешься в холодном поту и надеешься на то, что этого никогда бы не случилось в реальной жизни.
Я вскакиваю с подушки, кладя руку на грудную клетку в попытках захватить как можно больше воздуха в лёгкие. От такого резкого пробуждения Кирилл так же отрывает голову от подушки и с тревогой во взгляде, которую я способна различить даже в темноте, рассматривает меня.
— Что такое?
— Всё нормально, просто кошмар.
Я укладываюсь обратно на подушку, он поворачивается на бок и заставляет носом уткнуться в его шею, полностью загребая моё тело тяжелыми руками ближе к себе и сковывая в объятиях.
Снова становится спокойно. И хоть под весом его руки не так уж легко дышать физически, морально я давно не ощущала такую лёгкость. Кирилл забирается пальцами в мои волосы, слегка массируя затылок, от чего глаза почти сразу закрыватся и я снова проваливаюсь в сон.
Открыв глаза на этот раз я понимаю, что наконец-то наступило утро. Взгляд тут же падает не соседнюю подушку, которая пустует. Я встаю с постели и надеваю на себя его футболку, которая вчера каким-то волшебным способом оказалась на полу.
На секунду сердце охватывает тревога от мыслей о том, что всё это было не правдой. Мы не мирились. Мы не вместе. Я всё это себе придумала.
Всё становится на свои места стоит мне лишь увидеть его на кухне, в одних лишь спортивных серых штанах без футболки. Первым делом я, как и всегда, влипаю взглядом в его широкие плечи покрытые татуировками, изучаю каждый сантиметр его спины.
— Доброе утро. — мне кажется, что мой голос дрогнул от неуверенности.
Просто скажите, что мне всё это не приснилось. Что мы помирились, что мы снова вместе и он рад меня видеть.
Кирилл поворачивается ко мне, протягивая руку и стоит мне лишь коснуться его пальцев, он обхватывает всё моё запястье, а в следующую секунду уже притягивает к себе и прижимая спиной к груди, заключает в невероятно крепкие объятия. Он утыкается носом в мою шею, его дыхание и россыпь нежных поцелуев в этой области заставляют меня одновременно растворяться в пространстве, и звонко рассмеяться от того, что это не только невероятно мило, но ещё и щекотно.
— Доброе, — говорит он, завершая эту пытку поцелуем в макушку. — Выспалась? Или требуется кофеин?
— Выспалась, но без кофе утро не начнётся, — он свободной рукой открывает шкафчик надо мной, доставая оттуда мой зерновой кофе и турку для его варки. — Давай я сама?
— Нет, давай ты сядешь на стул и дашь мужчине сварить для тебя кофе.
Я поворачиваю лежащую на его груди голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Может я хотела за тобой поухаживать? А ты не даёшь мне этого сделать.
— Ухаживать за тобой буду я, — он как всегда стоит на своём, хотя изъясняет всё максимально мягким и нежным тоном. — Я слишком долго просыпался один по утрам и ни о ком не заботился.
Я разворачиваюсь к нему лицом, проводя большим пальцем по, немного колючей из-за щетины, челюсти. Всё еще не могу поверить, что это правда, что он передо мной. Что он снова обо мне заботится, что утро не начинается с того, что я заставляю себя прожить очередной день с комом в горле и желанием разреветься от одного его вида.
— Ущипни меня, — он в недоумении смотрит на меня, ухмыляясь. — Просто ущипни.
— Это не сон, — он щипает меня где-то в районе талии. — Всё? Стало легче?
Я улыбаюсь, как идиотка. Но как самая счастливая идиотка на свете.
— Да, определенно стало лучше.
Я отхожу садясь на стул, пока он варит кофе. Смотрю в окно с видом на реку, в которой хоть уже давно и нельзя купаться, но с самого утра около воды люди гуляют с детьми или животными.
Они счастливы.
Я тоже.
— Ничего к кофе не предлагаю, — он ставит чашку рядом со мной на стол, я задираю одну ногу к груди. — Иначе тебя будет тошнить пол дня, я помню.
Я не могу сдержать улыбки от того, насколько он хорошо меня знает и насколько внимателен, хотя будь я человеком не знакомым с ним, никогда бы не подумала, что такой как Кирилл умеет быть внимательным и заботливым.
— Спасибо, — я тянусь через небольшой стол, чтобы поцеловать его. — Я скучала по всему этому.
— Ты о моём помешательстве на всём, что связано с тобой?
— И об этом тоже, — кажется за это утро я улыбнулась уже столько раз, сколько не улыбалась за последнюю неделю. — Я про вот такое обычное утро, когда мы вместе. Про ночь, когда ты рядом со мной. Мне этого так не хватало.
— Я тоже по тебе скучал. Смертельно.
Он берёт мою руку, прикладывая к своей щеке, а затем целуя сначала в центр ладони, а после и каждый палец. Я смущаюсь от такой нежности к себе, смущаюсь, когда он говорит такие слова.
— Мне безумно не хватало этого чувства - когда ты не одна. Разумеется, Лёша немного смягчил это ощущение одиночества, но никто не может заменить тебя.
Я удивлялась тому, что сама же и говорила. Мне сложно признаваться в чувствах и говорить о них, но именно в это мгновенье я хотела, чтобы он знал - каждая прожитая мною минута в то время, пока мы не были вместе была похожа на вечные похороны со всепоглощающим чувством потери и дыры внутри груди, которую в отчаянии пытаешься заткнуть всем подряд, но ничего не помогает, как бы не старался.
На это способен только он. И если он обычный человек без сверх способностей, то как у него получается убивать меня, а потом снова возвращать к жизни, заставив чувствовать себя, как ещё никогда до этого, счастливой.
— Кать, — он кладёт сэндвич на тарелку, немного отодвигая её от себя и произносит моё имя так серьёзно, что кажется будо дальше он скажет что-то ужасное, от чего у меня по ногам уже бегут мурашки. — Ты больше не останешься одна. Я обещаю тебе. Но у меня будет одно условие.
Мои глаза сужаются от недоумения, я даже предположить не могу, что он выдаст в следующую секунду и почему говорит об этом будучи настолько сосредоточенным на мне.
— Что за условие?
— Я хочу, чтобы ты жила здесь, со мной. Мне надоели эти мотания то к тебе, то ко мне.
Не сразу понимаю, что я сейчас услышала, то ли из-за совсем недавнего пробуждения, то ли от того, насколько я ошарашена. Знаю, как для него важна свобода, знаю, что он не жил ни с кем вместе до этого, и оттого эти и так важные слова обретают еще более глубокий смысл.
— Я....
— Я не приму отрицательного ответа, — говорит он, будто я могла бы ему отказать. — Я хочу быть с тобой, жить с тобой, хочу уходить и возвращаться зная, что ты ждёшь меня дома. У нас дома.
— Я не собиралась говорить нет, Кирилл, — я всячески пытаюсь скрыть своё довольное выражение лица и вести себя как можно сдержаннее. — Точнее, я бы и не смогла сказать тебе нет.
Мой ответ его удовлетворяет, взгляд тут же смягчается, а напряжение спадает.
— Отлично, значит сначала заедем к отцу в больницу, а потом сразу же за твоими вещами, — я наклоняю голову в бок, внимательно вникая в то, что он уже всё распланировал, в который раз убеждаясь, что в очереди за терпением он явно был на последнем месте. — Вряд ли мы сможем увезти всё разом, но на такое дело можно и всю ночь потратить.
— Кирилл, — я отпиваю кофе, медленно сглатывая. — Я хочу, чтобы ты сейчас меня понял правильно.
— Есть какие-то проблемы?
— Кроме папы у меня больше никого нет и мне важно, чтобы вы познакомились и он знал, что я в надёжных руках. Я не могу принимать такие решения в тайне от него.
Я переживаю, что Кирилл не поймёт меня. Посчитает не самостоятельной или излишне зависимой от мнения своих родителей, чего в нашем возрасте уже не должно быть.
— Я понял, — мне становится тревожно от его серьёзного тона. — Ты права, я бы тоже не хотел, чтобы моя дочь съезжалась с кем-то, кого я в глаза не видел.
— Спасибо.
— Перестань меня благодарить за обычные вещи, — я обхожу стол и усаживаюсь ему на колени, он аккуратно убирает волосы за спину и останавливает руки на моей талии. — Если моя дочь не будет относится ко мне так же, наверное, я зря проживу жизнь.
— А ты перестань так превозносить меня за обычные вещи.
— Ты просто не можешь видеть себя со стороны и осознать, какой ты прекрасный человек. Посмотри на себя: как ты учишься, как относишься к родителям, к друзьям, как ты смогла влюбиться в меня, в человека, который вообще тебя не заслуживает.
— Кажется, это ты не видишь со стороны, какой ты прекрасный, — я улыбаюсь, повторяя его слова. — Я не могла не влюбиться в тебя. Изо всех сил пыталась, но сам видишь, где я сейчас.
Что бы между нами не происходило в начале нашего общения, всё бы неизбежно закончилось так. Непередаваемой словами любовью, которая текла по моим венам. Как бы он не был груб, он всегда был со мной рядом. Решал мои проблемы, как свои, принял мою дружбу с парнем, хоть и до безумия ревновал и не мог видеть других мужчин даже в радиусе нескольких метров, будучи очень закрытым и грубым человеком относился ко мне, как к принцессе, которую никто не посмеет обижать.
— Что не так? — замечая, как улыбка сползает с моего лица за считанные секунды, он замечает это.
— Я бы хотела, чтобы ты мог познакомиться не только с моим папой, — я кладу голову ему на плечо, приобнимая одной рукой за шею. — Ты бы ей очень понравился.
Его рука нежно опускается на мою макушку, поглаживая по волосам. Я чувствую родное тепло, обнимая его еще крепче.
— Я уверен, она была прекрасным человеком, если у нее выросла такая дочь, — я легонько киваю, но он этого даже не видит, разве что может уловить движения головы своей рукой. — Расскажи мне о ней.
Я отлипаю от него, выпрямляя спину и заглядывая ему в глаза. Обычно любые темы, касающиеся матери были полным табу, чтобы снова не переживать всё это и не раздирать свои едва зажившие раны раз за разом, но сейчас я хотела рассказать ему хотя бы немного.
— Она просто была самой лучшей мамой на свете, хотя, наверное все дети так говорят, — я стараюсь улыбнуться, пока Кирилл с серьёзным видом слушает меня. — Её звали Верой. Уже имя какое-то невероятно нежное, да? Примерно такой она и была. Всем готова помочь, всех готова обогреть, никогда не ругала меня, не кричала, а только объясняла почему плохо - это плохо, а хорошо - хорошо. Она пекла самые невероятные булочки с корицей. Я до сих пор помню, как просыпалась, бежала на кухню и там ими пахло, я бы всё отдала чтобы хотя бы на день вернуться туда.
— Так значит в детстве ты не была такой привередой с завтраками.
— Тогда всё было иначе. Она собирала за столом нас всех, была та самая атмосфера дома, семьи, какого-то счастья что-ли, а когда...когда её не стало, всё уже было по-другому. Даже булочки по её рецепту, которые пекла домработница были на вкус просто, как лист бумаги.
— Я могу спросить, что с ней...
— Рак, — не дав ему договорить, отвечаю я. — Поздно выявили, химия бесполезна, как и операция. Мы просто...ждали и надеялись, что сможем быть с ней, как можно дольше. В последние недели она была под такими обезболивающими, что едва меня узнавала, если приходила в сознание.
Он молча слушает меня, вытирая с обеих щёк пальцами слёзы, не перебивая и смотря на меня с вовсе несвойственным ему взглядом. Грусть или жалость, а возможно, что-то между.
— Мне очень жаль, — он прижимает меня к себе, как осиротевшего ребёнка, пытаясь успокоить. — Я уверен, она бы гордилась тобой и тем, какая ты умница во всём, за что только берёшься.
— Спасибо.
— Налить тебе воды?
Я киваю, собираясь встать с его коленей, но он держа меня на руках, словно я не вешу и грамма встаёт и подходя к столешнице усаживает меня на нее.
— Когда я думаю о том, что могу кого-то снова потерять, мне самой жить не хочется, —я наблюдаю как он достаёт прохладную воду из холодильника и наливает в стакан. — Поэтому я так испугалась за папу, поэтому я с ума схожу когда вижу тебя с другими девушками.
— Кать, послушай меня, — я протираю тыльной стороной ладони щёки, чтобы убедиться в том, что слёз на них не осталось и внимательно смотрю ему в глаза. — Я никуда не денусь, не уйду и никогда даже в сторону другой не посмотрю, я здесь, с тобой, и так будет всегда.
— Ты говоришь так, потому что тебе стало меня жалко из-за мамы и всей этой истории.
— Я говорю так, потому что ты одержимо боишься того, что это произойдёт, что я буду с кем-то общаться, на кого-то смотреть,хотеть кого-то, — я сглатываю и мне в очередной раз жутко от того, насколько я для него открытая книга. — Что я предам тебя, уйду и ты останешься одна.
— Кирилл, я не хочу говорить о плохом. Сегодня хороший день.
— День не может быть хорошим, пока ты ждёшь от меня подвоха, которого не будет.
— Я люблю тебя, Кирилл, и я знаю, что ты тоже меня любишь, но просто посмотри на всех людей вокруг, такое чувство, что любовь в любом случае однажды закончится и тебе станет интересен кто-то другой.
Он обхватывает руками моё лицо. Смотрит так, что во все конечности отдаёт током.
— Мне плевать на всех остальных людей и ту херню, которую они вытворяют со своей жизнью, — я обхватываю своими маленькими ладонями его руки. — Мне никто не нужен кроме тебя, я не могу дышать без тебя, спать без тебя, мне кусок в горло не лезет, если тебя рядом нет. И если наша любовь и закончится, то только тогда, когда мы оба будем лежать в земле за одной оградкой.
***
Ну котики же🥹
Осталось пару глав, безумно не хочу расставаться с этими героями😭💔