сын Мафии, Ли Хисын

Хисын бросил взгляд на настольные часы — 03:25.
Комната без неё казалась не просто пустой — мертвой. Воздух был застывшим, как будто в нём исчезло само дыхание жизни. Всё вокруг напоминало о её отсутствии: приглушённый свет, аккуратно сложенный плед на кресле, тонкий аромат её духов, едва уловимый, но нестерпимо родной. Без неё здесь было гнусно, тревожно... и, главное, невыносимо одиноко.

Он медленно поднялся с постели — не было ни сна, ни покоя — и подошёл к двери. Рука застыла на холодной металлической ручке.
"Выходить?.. Или остаться и ждать рассвета, как трус?"
Но тишина, давящая и вязкая, подтолкнула к решению. Он нажал на ручку и бесшумно шагнул в коридор.

Резиденция спала, укутанная в ночную тишину. Его шаги глухо отдавались под сводами — одинокое эхо, как отражение его внутреннего состояния. Он знал, куда идёт. К ней. Он просто не мог иначе.

Остановившись перед её дверью, он колебался лишь мгновение, затем осторожно приоткрыл её. Щёлк. Тонкая щель открыла полумрак.

Она сидела на полу у стены.
Небольшой ночник отбрасывал на её лицо мягкий, дрожащий свет. Она обняла колени, прижав их к груди, будто пыталась защититься от чего-то невидимого.
В её взгляде было всё: молчаливый вопрос, боль и безмолвная просьба — остаться.
Она не произнесла ни слова. Но он услышал её. Всем телом. Всем сердцем

—Прости меня, — тихо сказал он, замирая в дверном проёме. Голос прозвучал почти шёпотом, неуверенно, как будто он боялся спугнуть её тишину.

Но ответа не последовало.

Только ночник продолжал мерцать, вычерчивая на её лице тени — усталые, как сама ночь. Она не подняла головы, не шелохнулась. Казалось, он был для неё пустым звуком, призраком, не стоящим ни взгляда, ни слова.

—Ава... — его голос стал тише, мягче, — я забочусь о тебе. Прошу, пойми... это опасно.

Он сделал шаг вперёд, словно приближаясь к пропасти — и снова, тишина. Ни вздоха, ни движения.

Её молчание било сильнее любых слов. В нём слышался укор. Недоверие. И рана — глубокая, как рассечённое сердце.

Он стоял, не зная, как приблизиться. Его пальцы дрогнули, будто тянулись к ней сквозь воздух, но тело не подчинялось.
Она была так близко — всего в нескольких шагах. И одновременно бесконечно далеко.

"Скажи что-нибудь... пожалуйста."
Он не произнёс этого вслух — не посмел. Уже чувствовал, как хрупким льдом обрастает стена между ними.

—Я не хотел причинить тебе боль... — выдохнул он почти беззвучно, делая ещё шаг вперёд.
—Ты не понимаешь, — наконец ответила она, глухо, почти чужим голосом. — Ты заботишься? Или просто хочешь контролировать?

Он закрыл глаза на долю секунды, будто от этого могло стать легче.
—Я боюсь за тебя, — честно. Без лишних слов. — Ты не знаешь, что они сделают, если узнают. Я не смогу тебя защитить... не всегда.

Она подняла взгляд. Глаза были влажными, но в них не было слёз — только усталость.

—Ты боишься за меня... или за себя, если меня не станет?

Эти слова резанули по живому. Он не знал, что сказать. Потому что не знал сам.

Он шагнул ближе. Теперь их разделяли всего пара шагов. В этой близости была тревога, как перед бурей.

—Ты — единственное, что у меня есть, — сказал он сдавленно. — Я не позволю им отнять тебя. Даже если придётся сгореть вместе с этим миром.

Молчание.
Она смотрела на него долго. Словно пыталась понять: говорит ли он правду, или просто боится одиночества. Потом медленно отвела взгляд.

—Я устала, Хисын, — прошептала. — Просто устала...

Он опустился рядом с ней, на холодный пол, не говоря больше ни слова. Просто был рядом. Потому что, может быть, сейчас — это всё, что он мог ей дать.

Ава чувствовала, как напряжение стекает по телу, будто тяжелая вода после ливня. Он рядом. Он говорит нужные слова. Но слишком многое уже было сказано — и сделано.

Её сердце было не камнем, нет. Оно всё ещё билось ради него. Но теперь — с осторожностью. Как будто каждое его движение могло снова ранить.

Она опустила подбородок на колени и долго молчала. Её волосы падали на лицо, скрывая взгляд, но внутри шёл безмолвный диалог с самой собой.
"Верить? Или отступить? Оставить всё, пока не поздно?"

Когда Хисын сел рядом, она не отстранилась. Но и не приблизилась. Это было тонкое равновесие — как хрупкая грань, на которой держалась их история.

—Я знаю, ты думаешь, что защищаешь меня, — тихо сказала она. — Но иногда ты сам становишься моей опасностью.

Он вздрогнул, словно от удара. Но не спорил.

—Я не игрушка, не пленница. Я — человек. Я чувствую, думаю, выбираю. А ты... ты иногда забываешь об этом.

Ава медленно повернула к нему лицо.
Её глаза были ясными и спокойными — усталость исчезла, и вместо неё пришло странное, печальное достоинство.

—Я люблю тебя, Хисын. Но если однажды ты снова решишь, что знаешь, что для меня лучше, — ты потеряешь меня. Не потому что я уйду... А потому что внутри меня что-то умрёт.

Он смотрел на неё, и в его взгляде было всё — боль, раскаяние, бессилие.

Ава вытянула руку, коснулась его пальцев. Едва-едва. И в этом прикосновении было больше смысла, чем в сотне признаний.

—Я не враг тебе. Но я и не тень. Если ты хочешь, чтобы я осталась — не держи меня. Дай мне идти рядом.

Хисын закрыл глаза. Он понял.

Ава медленно поднялась с пола, подошла к окну. Серое, предрассветное небо начинало светлеть.

—Скоро утро, — тихо сказала она. — Хочешь, останемся в тишине до него?

Он встал и подошёл ближе, став рядом, не касаясь. Просто рядом. Как она просила.
И они стояли так, двое — не в ссоре, не в мире, но уже не в разломе. Где-то между. В хрупком «ещё».
Хисын вдруг сделал шаг вперёд — уверенный, решительный — и, не дав ей времени возразить, подхватил Аву на руки.

Она ахнула, но слов не последовало — только лёгкий вздох удивления, смешанный с усталой теплотой. Её тело доверчиво скользнуло в его объятия, будто там, несмотря на всё, всё ещё было безопасно.

На его губах появилась знакомая, слегка нахальная полуулыбка — та, от которой у неё всегда дрожали колени, даже когда она злилась.

—Прости, принцесса, — пробормотал он с мягкой насмешкой, глядя ей в лицо. — Но пора спать.

Его голос был хрипловат, но в нём сквозила нежность, которую он редко позволял себе показывать. Как будто в этом простом действии — унести её туда, где будет тепло и спокойно — он пытался искупить всё несказанное, все обиды и страхи.

Ава не спорила. Просто положила голову ему на плечо и закрыла глаза.
Её пальцы слабо сжали ткань его рубашки, будто она всё же боялась, что он исчезнет, если она ослабит хватку.

Он нёс её медленно, будто это был не путь до кровати, а нечто большее — возвращение. Тихий акт прощения.

Дверь за ними закрылась. Комната снова наполнилась дыханием жизни.
Ава легла на кровать первой, не сказав ни слова. Простыня прохладой коснулась её кожи, но в голове стоял только он — его шаги, его голос, его прикосновения.

Спустя секунды он оказался рядом, будто не выносил и мысли о расстоянии.
Тепло его тела прижалось к её спине, и она почувствовала, как он выдохнул — глубоко, почти облегчённо, будто только сейчас по-настоящему выдохнул день.

Он обнял её одной рукой за талию, осторожно, бережно, будто боялся, что она снова исчезнет. Его дыхание скользило по её коже — горячее, живое.

—Прости, — шептал он, уткнувшись губами в её шею. — Я идиот... и ты это знаешь.

Она усмехнулась едва заметно, не открывая глаз. Он почувствовал это.

—Но я твой идиот, да? — добавил, прижимаясь ещё ближе.
—Может, ты заслуживаешь пару пинков, — прошептала она, и в голосе была тень улыбки.

Он поцеловал её шею снова — чуть ниже, чуть дольше.
—Ммм, принцесса становится дерзкой... Осторожно, такие вещи заводят меня.

Ава чуть вздрогнула, не то от его губ, не то от слов. Но не отстранилась. Наоборот — её тело, кажется, расслабилось в его руках.

Он продолжал — то ворковал извинения, срывающиеся с его губ как обещания, то позволял себе что-то грязноватое и хриплое, за что она толкала его локтем, но не по-настоящему. Он смеялся тихо, уткнувшись лицом в её волосы, и этот смех был настоящим — не показным, не отстранённым, каким он бывало смеялся с другими. Только с ней он звучал вот так: мягко, искренне, почти мальчишески.

—Я не отпущу тебя, — шепнул он под самое ухо. — Ни ночью, ни утром, ни никогда.

Ава не ответила, но её рука накрыла его ладонь, лежащую у неё на животе.
И этого было достаточно.

Ава повернула голову, и в уголках её губ вдруг вспыхнула улыбка — хитрая, лукавая, совсем не девичья. Прежде чем он успел что-то понять, она мягко перекатилась, и в следующее мгновение оказалась на нём сверху, ловко оседлав его бёдра.

Хисын вскинул брови, удивлённо, с оттенком восхищения:
—Да вы, оказывается, наездница, принцесса?

—Заткнись, — ответила она, полушёпотом, с усмешкой, от которой у него под кожей пошли мурашки. В её глазах читалась дерзость, перемешанная с чем-то другим — темным, обволакивающим... желанием. Она была опасна в эту секунду. Но опасна сладко.
Словно собиралась сделать что-то очень плохое.
А для него — невыносимо хорошее.

Хисын попытался было приподняться на локтях, но она резко, с игривым вызовом, толкнула его в грудь, прижимая обратно к кровати.
—Лежать.

Он расхохотался, не в силах сдержать удовольствие от её неожиданного напора.
—О, так вот как ты любишь...

Но договорить он не успел — её губы опустились на его, жадные, горячие, требовательные. Поцелуй заглушил смех, оборвал слова.
Всё, что осталось — это руки, скользящие по его груди, её дыхание, смешивающееся с его, и неумолимо нарастающее притяжение между ними.

Он обхватил её талию, скользнул ладонью вверх по спине, прижимая крепче, жаднее, будто боялся, что всё это — сон, и она исчезнет. Но она не исчезала.
Наоборот — становилась ближе, реальнее, нужнее с каждой секундой.

В эту ночь они больше не говорили.
Слова уступили место телу. И телу — истина. Без масок, без страха, только они.
Поцелуи становились всё более горячими, и с каждым мгновением их тела становились неотделимы друг от друга. Она прижалась к нему так сильно, что в голове кружился вихрь из чувств и желаний. Он не сдерживал себя, его руки, как будто сами собой, скользили по её коже, исследуя каждый изгиб, каждую линию. Она была здесь, рядом, и всё остальное теряло смысл.

Ава почувствовала, как его дыхание становится всё более прерывистым, и сама отвечала ему, поглощённая мгновением. Но в какой-то момент, как будто осознав, что сдержанность в таких моментах уходит на второй план, она отстранилась, оставив их обоих на грани.

Он открыл глаза, встретив её взгляд — полный огня и вызова, но в то же время в нём была нежность, о которой он не говорил вслух. Он ухмыльнулся, собираясь снова заговорить, но она подняла палец к его губам, молча приказывая замолчать.

На следующее утро они проснулись вместе. Свет из окна пробивался сквозь плотные шторы, наполняя комнату мягким, туманным светом. Ава была плотно прижата к его бокам, её рука лежала поверх его, и в этом простом жесте было больше покоя, чем в любых словах.

Хисын открыл глаза первым, ощущая её тепло рядом. Вчерашний вечер казался сном, но тот факт, что она была рядом, был реальностью. Он вдыхал её запах — лёгкий, смешанный с запахом простыни и утренней свежести.
Ава вздохнула, потянулась, и её глаза встретились с его. Он улыбнулся, но не сказал ничего — просто молча привлёк её к себе, зная, что слова лишние.
Она закрыла глаза, ощущая его тепло, и это было всё, что ей было нужно. Сначала ночь, а теперь — утро. Без лишних обещаний, без вопросов.

Только они.

Этот день хотелось провести вместе. Не хотелось расставаться, не на секунду. Время, казалось, замедлилось, и всё, что существовало, — это они, это мгновение, эти тела, переплетённые в нежности. Он не мог оторваться от неё, так сильно тянуло. Его губы неустанно исследовали её кожу, то касаясь плеча, то ключицы, то шею, поглощая каждый её вздох, каждый ответ, который она ему даровала. Каждое его прикосновение — это как обещание, что он не уйдёт.

Ава, чувствуя его близость, гладила его волосы, нежно перебирая пучки, иногда запутываясь в них. Её пальцы скользили по его волосам, мягко и медленно, как будто она пыталась запомнить этот момент. Его дыхание смешивалось с её, они были так близки, что почти забывали, где заканчивается один, и начинается другой.

Она чувствовала, как его тело напрягается от её прикосновений, как его дыхание становится глубоким и прерывистым. В ответ она прижалась к нему, ощущая его тепло, его силу. Он был таким реальным, таким живым — и она не могла насытиться этим, каждым мгновением, каждым прикосновением.

—Ты... не отпускаешь меня, — её голос был мягким, почти сонным, с оттенком улыбки.

Он усмехнулся, приподняв голову, его взгляд был полон тёплого, глубокого желания.
—Я не могу. Не хочу.

Её ответом был лёгкий поцелуй на его губы, такой мягкий, как утренний свет. Он снова опустился на неё, целуя её шею, вновь поглощая её дыхание, как будто боялся потерять.

Они лежали так, в этом хрупком, тихом мире, где не было ни обязанностей, ни внешнего шума. Только они, только этот момент.

Он слегка отстранился, взглянув на неё, и в его глазах была такая теплота, что Ава невольно задержала дыхание. Он просто смотрел на неё, и она ощущала, как её сердце начинает биться быстрее, как будто она снова теряла себя в этом взгляде.

—Ты красива, — тихо сказал он, его голос был мягким, с нотками уважения, как будто он всё ещё не мог поверить, что она рядом. — Твоя улыбка... она как свет. Я могу смотреть на неё бесконечно.

Ава улыбнулась, её глаза заискрились, и она покачала головой, не веря его словам.
—Ты всегда такой... услужливый с комплиментами, Хисын. Могу подумать, что ты пытаешься меня задобрить.

Он усмехнулся, опираясь локтём о подушку, и наклонился к её лицу, едва касаясь губами её лба.
—Я не пытаюсь, я говорю правду.

Её пальцы снова скользнули по его волосам, и она слегка приподняла подбородок, чтобы поцеловать его. Это был лёгкий поцелуй, едва ощутимый, но в нём было столько тепла и нежности, что казалось, что время снова замедлилось.

—Ты знаешь, что мне нравится быть рядом с тобой, — прошептала она, притягивая его к себе ещё ближе.

Он ответил её поцелуем, такой же нежный и лёгкий, но с каждым моментом становившийся более глубоким, как будто он пытался передать всё, что не мог выразить словами.
—Я тоже, — сказал он, прижимая её к себе, не в силах оторваться. — Даже если бы весь мир исчез, мне было бы достаточно твоего тепла.

Они лежали так, наслаждаясь тишиной и близостью. В этот момент не было ни волнений, ни вопросов о будущем. Было только здесь и сейчас, их маленький мир, наполненный простыми, но такими важными словами, прикосновениями, взглядами.

Он слегка провёл пальцами по её щеке, словно изучал каждый контур её лица, запоминая это мгновение.

—Ты мне так дорога, — прошептал он, как будто больше для себя, чем для неё, но она услышала. И её сердце снова отозвалось на эти слова.

—И ты мне, — ответила она, её губы почти не касаясь его.

Они снова замолчали, но в этом молчании было что-то важное. Тихое согласие, полное доверия и понимания. И в этот момент они знали: в этом мире ничего не имеет значения, кроме того, чтобы быть рядом.

Утро продолжалось в том же уютном и тёплом настроении, что и ночные часы. Хисын и Ава завтракали вместе, сидя за столом, который был накрыт скромно, но с тем теплом, что не могло оставить их равнодушными. Он подливал себе чашку кофе, а она поедала тосты с джемом. Всё было простым и лёгким, но в этом простоте было что-то такое особенное, что тянуло их друг к другу.

Хисын время от времени устраивал маленькие шалости, которые неизменно вызывали смех у Авы. Он специально чавкал, громко и с энтузиазмом, как будто совершенно не заботился о правилах приличия. Его лицо было сосредоточенное, а взгляд — серьёзный, как у настоящего гурмана. Она не могла сдержать улыбки, наблюдая за ним.

—Ты не думаешь, что ты слишком... деревенский для такой еды? — сказала она, пытаясь сдержать смех.

Он широко улыбнулся в ответ и смачно чавкнул ещё раз, как будто утверждая свою позицию.
—Но это так вкусно, — заявил он с серьезным видом. — Как ещё по-настоящему почувствовать еду?

Она засмеялась, и он в тот же момент сменил манеру поведения, начав изображать кота. Он наклонил голову набок и начал пить воду, при этом делая странные звуки, будто ему это даётся с трудом.

—Как они вообще так могут? — удивлённо сказал он, делая вид, что не понимает, как коты могут пить таким образом. — Столько ума не надо, чтобы просто...

Ава едва не захлебнулась от смеха, глядя на него. Она прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать своё веселье.

Завтрак продолжался с такими мелкими моментами — он даже начал напевать какую-то песню, совершенно не в попад, но так весело, что её глаза искрились от радости. Его голос был немного хриплым, но в этом была какая-то невинная очаровательность, как у ребёнка, который только учится петь.

Но самым необычным моментом стало то, когда он вдруг заговорил о книге, которую, видимо, только что прочитал. Он стал рассказывать о романе «Собор Святой Серафимы», и Ава в какой-то момент даже замерла, прислушиваясь. Он с увлечением описывал одного из персонажей — Люциона, пытался объяснить, как строилась его личность, и как это отражало его внутренний мир. Его речь была полна глубины, несмотря на всю лёгкость, с которой он начал этот разговор.

—Он был настолько сложным человеком, — говорил Хисын, взявшись за чашку и слегка отодвигая её, чтобы продолжить. — Люцион не знал, кто он на самом деле. Он как бы был составлен из разных частей, разных личностей, которые конфликтовали внутри него. Как... как мы все. Иногда мы не можем понять, что внутри нас. И это часть жизни.

Ава слушала, заворожённая. Она даже на мгновение забыла про смех и шалости. В его словах была какая-то неожиданная глубина, и она понимала, что в этом человеке скрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Он заметил её взгляд и усмехнулся.
—Не думай, я не всегда такой серьёзный, — сказал он с лёгким подтекстом. — Иногда я тоже могу быть... ну, скажем, абсолютно глупым.

Ава усмехнулась и наклонилась вперёд, слегка подыгрывая ему:
—Я это заметила.