по правде говоря.
ЧАСТЬ 70. Том 4.
— Прошло около недели. А Хисын так и не появился в резиденции. В чём дело? Где мне его найти? Что это за чертовщина?! — голос Авы звенел в трубке, срываясь на почти истеричную ноту. Она стояла у окна, сжимая телефон с такой силой, что пальцы побелели.
На другом конце провода — Раэниэль.
Кто ещё мог выслушать её в этот момент?
Она ей не доверяла... не по-настоящему. Слишком много в этой девушке было скрытого, тихого, словно она знала больше, чем говорила. Но выбора у Авы не было.
Раэниэль молчала, слушая, а Ава продолжала:
— Даниил недоступен уже неделю. Я не знаю, что с ним. Святослав... я даже не уверена, спит ли он дома вообще. Иногда мне кажется, что его тень — это всё, что осталось от него.
Милоард или на кладбище сходит с ума, или сидит у Ярдана в комнате и молчит, как проклятый.
А Тристан... — она вздохнула, — тот ещё подарок. Почти бросил пить, и как назло стал ещё опаснее. Он постоянно с Святославом. Постоянно что-то делают, но мне никто ничего не говорит!
Раэниэль наконец заговорила, мягко и сдержанно:
— Может, он просто уехал?
— Просто уехал?! — голос Авы задрожал. — Мы были вместе каждый день. Он говорил, что любит меня. Что я — его девочка. Я... — она осеклась. — Я думала, он...
Никогда не исчезнет вот так. Без слов. Без взгляда. Без следа.
Она провела рукой по волосам и откинулась на спинку кресла.
— Мне кажется, что я начинаю сходить с ума. Понимаешь? Я жду его шагов на лестнице. Жду его голоса за дверью. А приходит только тишина...
И этот кошмар внутри.
Раэниэль помолчала, и в её голосе не было жалости — только осторожность:
— Ава... если он исчез, может, тебе стоит задуматься, действительно ли ты его знала?
Эта фраза ударила сильнее, чем тишина.
Ава отняла телефон от уха и на секунду закрыла глаза.
Знала ли она Хисына?
Того, с кем делила ночи, улыбки, поцелуи, мечты?
Тишина в трубке затягивалась.
Раэниэль ждала ответа.
Но у Авы его не было.
Только ощущение чего-то надвигающегося.
Как будто эта неделя была тишиной перед бурей.
Ава машинально закусила губу, прислушиваясь к хрусту в трубке. Раэниэль будто что-то проверяла — файлы, сообщения, базу? Её голос зазвучал снова, спокойно, но с отчётливой каплей яда:
— Кстати... любопытная деталь. Суа недавно прилетала в Россию. Буквально... несколько дней назад вернулась обратно.
У Авы резко перехватило дыхание.
— Что ты сейчас сказала? — голос стал хриплым, как от пощечины.
— Суа была здесь. В Москве. Или даже... ближе. Я нашла записи о её прохождении через Внуково. Визу продлили, хотя она говорила, что больше не приедет. Странно, да?
У Авы задрожали пальцы, она встала с кресла, оттолкнув его назад с резким скрипом.
— Нет... — выдохнула она. — Он не говорил мне. Он ничего не сказал.
Раэниэль молчала. И это молчание звучало как приговор.
Ава сделала шаг в сторону окна, глядя на огромный сад, в котором ещё совсем недавно Хисын держал её за руку, шептал глупости, заставлял смеяться.
— Он... он к ней ездил?
— Я не знаю. Но вот что ещё — за день до её вылета, его имя всплыло в логах дипломатической парковки в аэропорту. Совпадение?
У Авы сжались зубы. Она почувствовала, как внутри срывается всё то, что она пыталась удержать. Гнев, боль, ревность.
Суа была здесь.
Он не сказал ни слова.
— Спасибо, Раэниэль, — сухо проговорила она. — Я... сама разберусь.
— Ава, — вмешалась Раэниэль, — ты уверена, что хочешь в это лезть?
— Уже поздно. Я в этом по уши. И знаешь что? Я не позволю им снова сделать из меня дурочку. Ни ему, ни ей.
Связь оборвалась.
Ава стояла в своей комнате, и впервые за неделю в её глазах был не страх.
А ярость.
Холодная, остро заточенная, как нож, спрятанный в рукаве.
Пальцы Авы дрожали, как у человека в ознобе, когда она пролистывала ленту. Всё внутри сжалось, когда внезапно на экране промелькнула фотография. Суа. И он.
Хисын.
Он стоял рядом с ней. Рядом с той, о которой Ава боялась даже подумать. Он не просто был рядом — он обнимал её. Его губы касались её щеки, а Суа заливалась смехом, склонившись к нему всем телом. На следующем фото — поцелуй. Яркий. Сочный. Публичный. Без капли стыда.
Локация: Сеул.
Подпись: "Как раньше. Только мы." ❤️
Мир замер, а потом рухнул.
Ава почувствовала, как нечто режетддд изнутри. Как будто в её сердце кто-то медленно, садистски проворачивал кинжал. Она отшатнулась от экрана, и вдруг... вся боль вырвалась наружу.
С глухим криком, срывающимся в рыдание, она швырнула телефон об стену. Раздался звон, экран треснул, как лёд под ногами. Аппарат отлетел на пол, разбитый, как и она сейчас.
— Лжец... предатель... Хисын... как ты мог?! — задыхаясь, прошептала она, опускаясь на пол.
Слёзы жгли глаза, но она вытерла их яростно. Не как ранимая девочка, а как человек, которого предали в самое сердце.
Он выбрал её. Он солгал. Он целовал другую, пока Ава ждала его. Любила. Готовила ужин. Прощала.
Внутри неё что-то умерло.
Но рядом с этим что-то — что-то другое проснулось. Более сильное.
Более опасное.
И кто-то скоро об этом пожалеет.
Святослав. ФБР. Закрытая зона 254.
Закрытая зона 254 — строго охраняемый объект, тайная база, вырезанная из любой официальной карты и тщательно скрытая от посторонних глаз. Этот комплекс представлял собой современный оплот, созданный для спецопераций и разведывательных миссий, которыми руководила семья Богдановых в тесном сотрудничестве с государственными структурами.
Свет прожекторов разрезал мрак пустыни Невады, отбрасывая длинные тени на бетонные стены базы. Стальной забор с колючей проволокой, десятки камер видеонаблюдения и вооружённые патрули делали проникновение практически невозможным.
— Господин Богданов! — доложил стройный агент в строгом костюме, выстроившись вместе с другими в линию перед входом в административное здание.
Святослав не отрывал взгляда от документов, разложенных на столе в кабинете, не спеша поднимая голову.
— Мне нет до них дела, Вселовод, — холодно сказал он, — Разберись с моими задачами.
Вселовод — начальник службы безопасности и оперативной группы Зоны 254, человек, который лично контролировал все аспекты охраны и разведки базы. Он был крепким мужчиной под сорок, с суровым взглядом и репутацией безжалостного стратега, способного взять на себя ответственность за любые действия в зоне.
Святослав прошёл внутрь кабинета, закрывая за собой дверь, где лежали тома секретных файлов — среди них и недавно полученная папка из Южной Кореи.
Один из агентов, только неделю назад расшифровавший её содержимое, узнал страшную правду: в документе были не просто планы вооружений или тайные операции. Там говорилось о людях. О безжалостных убийцах, которых невозможно тронуть. Людях, чей страх гремел на всю Корею. Если этот хозяин — глава и символ ужаса, то он точно был связан с тайнами, скрытыми здесь, в Зоне 254.
Святослав сжал кулаки, читая строки, понимая, что теперь в игру включились гораздо более страшные игроки.
Святослав поднял глаза от документов и бросил взгляд в окно, где уже начинал светать новый день. Его мысли крутились вокруг одного — кто этот хозяин, чье имя не произносили вслух, чья слава была словно тень, нависающая над всеми корейскими спецслужбами.
Вселовод вошел в кабинет, отряхивая пальто, и молча поставил перед Святославом планшет с новыми данными. Его лицо было суровым, но в глазах мелькала искра тревоги.
— Есть информация, — начал он, — Хозяин активно действует в Европе. Есть зацепки на связи в России и Швейцарии. Мы должны быть наготове.
Святослав кивнул, ощущая тяжесть ответственности. Он знал, что если этот человек действительно опасен, то его появление может разрушить тонкий баланс между мафией и государством.
— Нужно собрать всех, — сказал Святослав, — время для промедлений закончилось.
Он повернулся к окну, глядя в даль, где ещё прятались тени прошлого и будущего.
Святослав повернулся к Вселоводу и резко, без лишних слов:
— Подготовь группу. Собираемся в 2 часа дня, у меня есть встреча, на которую нельзя опоздать. Этот хозяин — не просто фигура. Его влияние глубже, чем мы думали.
Вселовод молча кивнул и вышел, оставив Святослава наедине с тяжёлыми мыслями.
Он сел за стол, снова открывая папки с информацией. Фотографии, отчёты, прослушки — всё указывало на тщательно скрываемую сеть влияния. По Южной Корее, Европе, России. И одна общая нить — имя, которое даже упоминать опасались.
Вдруг в дверь постучали. Вошёл молодой агент:
— Господин Богданов, есть новая информация от нашего источника в Берлине. Похоже, хозяин использует там точку связи.
Святослав не моргнув, быстро взял планшет:
— Отлично. Значит, у нас есть направление. Я хочу, чтобы по этому адресу работала наша команда.
Агент кивнул и вышел.
Святослав сжал кулаки, зная — игра только начинается, и ставки теперь — намного выше, чем просто власть и деньги.
Милоард. Резиденция Богдановых.
Милоард сидел, уставившись в пустую стену подвала, глаза его были полны тревоги и усталости. Рядом на диване удобно расположился Ярдан, внимательно наблюдая за братом.
— Братец, чего ты так приуныл? — с лёгкой заботой спросил он.
— Не ладное нас всех ждёт, — тихо произнёс Милоард, не отрывая взгляда от стены.
— Ты прав, — кивнул Ярдан, не отводя глаз.
Внезапно позади раздался чужой голос, прохладный и настойчивый:
— Выпей таблетки.
Милоард резко обернулся и увидел Тристана, который спокойно протягивал ему руку с лекарствами.
— Нет, — ответил Милоард, дрожа от страха, — не хочу.
— Хочешь, — настаивал Тристан, — выпей.
— Нет! Он уйдёт! Он мне нужен! — в голосе брата дрожала паника.
— Угомонись, черт возьми! — рявкнул Тристан, схватив Милоарда за плечи, пытаясь вернуть его в реальность.
Милоард замер, ощущая силу и настойчивость брата, но страх всё ещё держал его в плену.
— Прийди в себя! — кричал Тристан, глаза горели яростью и болью. — Ты живешь на кладбище! Ты делаешь хуже! Ему больнее! Он мертв! Его нельзя часто вспоминать! Брат, прошу!
Милоард сжался, ощущая, как слова Тристана режут глубоко. Энергия Ярдана, как будто, постепенно покидала комнату, оставляя всё вокруг гнетущей тишиной.
— Какой ты мне брат?! — в отчаянии закричал Милоард и с силой впихнул Тристана в стену.
В комнате повисло напряжение, словно столкнулись два могучих медведя, готовых к схватке. Один движим братской любовью, другой — обидой и горечью.
— Милоард! — попытался крикнуть Тристан, но тот даже не слушал.
— Ярдан мертв! — прорычал Милоард. — А вы посетили его могилу всего два раза! Вы называете себя братьями, а где сейчас Святослав?! Где он пропадает?! Где ты ходишь?! Почему не интересуетесь Авой?! Где она сейчас?! А Даниил?! Вы хоть с ним говорили?
Тристан замер, ошарашенный внезапным выпадом. Он понял — в этих словах была правда, которую невозможно игнорировать.
Держать напряжение стало немыслимо тяжело. Тристан медленно отошел на пару шагов от Милоарда, тяжело дыша. Его глаза горели смесью боли и решимости.
— Я хотя бы... интересуюсь этими братьями, — сказал он тихо, но с твёрдостью в голосе. — В отличие от тебя, я не ворошу то, что уже мертво.
В комнате повисла гнетущая тишина — слова словно ударили обоих, оставив после себя лишь болезненное эхо. Каждый из них боролся со своими демонами, но пути к примирению пока не было видно.
— И Аву... я пытаюсь защитить, — сказал Тристан, не отводя глаз от брата, — а ты? Ты к ней подходил? Говорил с ней?
Милоард посмотрел на него, хмуро и устало.
— У меня горе.
— А, так у тебя горе, — с горечью в голосе продолжил Тристан, — а у нас нет? Мы не горюем? Только ты? Ава днями на пролёт плачет, она потеряла одновременно всех братьев, не одного Ярдана. Мы все с ней почти не общаемся.
— Меня понять можно.
— Это её можно понять! Она младшая, она наша любимица. А ты — мужчина. Терпи! Перестань уже вести себя так! И помоги нам! Сука! Просто приди в себя! — в голосе Тристана прозвучала боль и отчаяние, словно он кричал не только на брата, но и на самого себя.
Милоард вздохнул, опустил глаза и сжал кулаки. В его груди что-то боролось — горечь утраты, чувство вины и непонимание, как двигаться дальше.
— Ты прав, — тихо сказал он, — я застрял в прошлом. Но это не значит, что я не хочу помочь. Просто иногда кажется, что всё рушится, и сил уже нет.
Тристан медленно подошёл, положил руку брату на плечо.
— Мы все на пределе, — сказал он мягче, — но если мы сейчас не будем вместе, кто тогда?
Милоард поднял взгляд и впервые за долгое время в его глазах мелькнула искра надежды.
— Ладно. Попытаюсь.
— Вот и хорошо, — кивнул Тристан. — Для Авы, для нас всех.
Оба замолчали, ощущая хрупкую, но важную нить, которая начала восстанавливаться между ними.
Даниил. Италия.
Уже неделю как он носился по миру, будто за ним гнался сам дьявол. Отмытые от страха пальцы дрожали, когда он доставал паспорт на очередной проверке. Никто не знал, где он — и, главное, что он сделал. Это должно было оставаться тайной. Навсегда.
Всё началось с той ночи в Швейцарии. Полиция пришла быстро, слишком быстро, и Даниил, несмотря на панический ужас, сумел включить свою лучшую маску: богатый, слегка глупый, но обаятельный сын миллиардера. Рассказал, что они с девушкой страстно провели ночь, она была... ну, слишком экспрессивна, и, возможно, просто решила уйти утром, не попрощавшись. Он сделал вид, что сам удивлён её исчезновению. Полиция поулыбалась, поразилась и уехала, не удосужившись толком осмотреть ванную.
А там, в ванной, в тишине лежал холодный, безжизненный труп. Даниил насыпал туда активированный уголь, зная, что этот трюк видел в каком-то старом спецотчёте Святослава — мол, уголь поглощает запах разложения. Всё вытер до блеска, каждую каплю, каждый волосок. Потом написал в клининговую компанию, что больше не нуждается в их услугах, и сменил все коды.
Ключ он выбросил. Не просто выкинул — выбросил в болото, мимо которого проезжал, свернув с автобана. Забросил его так далеко, что даже сам не вспомнил бы, где это было.
Теперь он сидел в транзитной зоне аэропорта в Риме. Билет в Москву, выданный на вымышленное имя, лежал в кармане куртки. Вокруг — чужие лица, чужая речь. Всё стало чужим. Даже сам он стал чужим.
Он пил крепкий кофе, глядя в окно на взлётную полосу. Сердце било неровно. Адреналин всё ещё не отпускал. Мысли постоянно возвращались в ту ванную. К этой проклятой кровавой ванне. К её мёртвым глазам.
Он не знал, сколько у него времени. Может, полиция уже что-то нашла. Может, камера зафиксировала его вход в отель. Или она... проснулась?
Нет. Он сам проверял. Тело было мёртвым. Окончательно.
Даниил закрыл глаза и прошептал:
— Господи... что я натворил?
Голос объявил посадку на рейс Рим—Москва. Он выпрямился, накинул капюшон и направился к выходу на посадку. Его ждала Россия. Но явно, не конец.