Глава 28
Я тихо всхлипывала по дороге, и несколько раз мне пришлось отойти в сторону, чтобы избавиться от содержимого в желудке. Харт терпеливо ждал, закинув руку Джеймса на плечо. Его лицо не выражало совершенно никаких эмоций.
Мы принесли тело Джеймса в свободный склеп и уложили его на каменную плиту. Я старалась не смотреть на него, но мой взгляд то и дело возвращался к его окровавленной груди.
Харт где-то раздобыл чашу с водой и полотенце, чтобы мы могли отмыть Джеймса от крови и грязи. Харт не стал возражать, когда я попятилась назад и осела на землю, обхватив колени руками. Несмотря ни на что Харт оказался куда более сильным, чем я считала его раньше. Он вытащил из груди Джеймса окровавленный кинжал и выронил его, словно лезвие обожгло ему руку.
Мои руки дрожали, и казалось, что мне не хватало воздуха. Меня захлестнуло отчаяние, настолько сильное, с каким я никогда прежде не сталкивалась. Я пережила смерть матери. Я пережила смерть отца. Но смерть Джеймса... Я не могла совладать с собой. Как будто меня лишили последней частички самой себя. Внутри царила лишь тьма, с которой я должна была бороться, но мой свет души погас, как только его не стало. Джеймс может и был магом тьмы, но для меня он стал лучиком света.
Когда Харт закончил с Джеймсом, он положил руку мне на плечо, и я вздрогнула.
– Ты правда можешь оживить его? – спросил он с надеждой в голосе.
Я промолчала, хотя на самом деле не верила в то, что такое мне под силу. Такое никому не под силу.
Харт вернул меня в комнату. Оставшись в одиночестве, горечь утраты нахлынула на меня с новой силой. Я кричала так долго и билась в конвульсиях агонии, пока не начала задыхаться от нехватки воздуха.
Когда же Харт вернулся за мной на следующее утро, то застал лежащей на полу в позе эмбриона. Он со всей добротой, какая в нем была, помог мне подняться и прийти в чувство.
– Эй! Слушай меня! – крикнул он мне в лицо и я нашла в себе силы посмотреть на него. – Ты, черт возьми, Белый маг. И если кому и под силу вернуть его, так это тебе.
У меня в голове царил сплошной туман, но все же слова Харта смогли пробиться сквозь него и зажгли во мне крошечный огонек надежды.
– Поэтому возьми себя в руки, – продолжал он. – И хотя бы попытайся оживить его. Прошу тебя. – он с мольбой смотрел на меня, и только сейчас я осознала, что его глаза были красными и воспаленными.
Тогда я поднялась на ноги и, собрав воедино последние крупицы веры в себя и свои силы, я взяла Харта за руку и со всей уверенностью, чтобы была внутри меня сказала:
– Я верну его.
Душевная боль на время утихла, когда мы снова вернулись к каменной плите, и на моей руке вспыхнул белый свет.
В одном Эйран был прав – я стала работать в два раза усерднее, тратила больше силы, пытаясь выйти за пределы своих возможностей, пока не падала в обморок. Я проводила рядом с телом Джеймса все свое время и даже не возвращалась в комнату. Надо отдать должное Харту, он ни разу не оставил меня, хотя я видела, что он тоже устал и был морально истощен. Но, кажется, он искренне верил, что я смогу вернуть Джеймса к жизни.
Радовало лишь то, что Эйран не попадался мне на глаза, иначе я бы вряд ли смогла удержать себя в руках. От таинственной девушки тоже не было никаких вестей, а значит мой единственный шанс на побег медленно ускользал от меня.
***
В очередной день я использовала всю силу и чуть было не потеряла сознание, но Харт вовремя подхватил меня. Взревев от досады, я осела на землю у холодной каменной стены, пытаясь унять дрожь на кончиках пальцев.
Харт опустился рядом со мной. В этот раз в его руке была бутылка чего-то крепкого, и он любезно протянул ее мне. Сначала я помедлила, но все же с благодарностью приняла бутылку. Когда я пила спиртное вместе с Джеймсом, то ничем хорошим это не закончилось, но в сложившейся ситуации я была не против промочить горло.
Сделав несколько больших глотков, я закашлялась, а Харт усмехнулся, похлопывав меня по спине.
– Что это за гадость? – скривившись спросила я.
– Вино моего собственного производства. – гордо сказал он и забрал у меня бутылку.
– Поэтому оно такое отвратное. – с улыбкой ответила я, но она быстро померкла.
Напряжение, что раньше витало между нами, сменилось пониманием. Нам пришлось разделить боль от утраты близкого человека и удержать друг друга от падения в непроглядную бездну уныния и отчаяния. Я считала, что Харт добровольно подчинялся приказам Эйрана, что ему нравилось быть порождением тьмы, но я ошибалась. У него так же, как и у Джеймса просто не было выбора. Они оба оказались во власти тирана и боялись повторить судьбу тех, кто решился бросить ему вызов.
Мы продолжали потягивать отвратное пойло, но ничего другого у нас не было.
– Я не смогу оживить его. – с досадой сказала я и всплеснула руками. – Это никому не под силу.
Харт смотрел перед собой, думая о чем-то своем прямо, как Джеймс. Его лицо освещал единственный факел, который был расположен в этой комнате. И только сейчас я заметила, что черты его лица схожи с лицом Джеймса. Те же выразительные глаза темного оттенка, каштановые волосы немного светлее, чем у Джеймса, ярко выраженные скулы и заметный шрам на щеке...
Я озвучила свою догадку:
– Да вы же братья!
Он слегка улыбнулся, но улыбка получилась скорее вымученной.
– Долго же тебе потребовалось, чтобы понять это. – сказал он.
Джеймс ведь говорил мне, что у него есть брат, но мне и в голову не приходило, что Харт – это он и есть. Так вот почему он отпустил меня во дворце, когда рядом с нами возник Джеймс. Это объясняет и то, почему он так переживал за него.
– О боже, – я издала вздох. – Эйран знает? – спросила я встревоженно.
Харт кивнул.
– Значит, когда он заставил тебя пытать Джеймса...
– Да.
Я судорожно вздохнула воздух. Я знала, что Эйран тот еще монстр, но заставить Харта издеваться над братом – это жестоко даже для него.
В моей голове крутились мысли насчет того, что заставило их присоединиться к такому чудовищу, как Эйран. Особенно после всего того, что им пришлось пережить.
Тогда Харт, словно прочитав мои мысли, спросил:
– Думаешь о том, почему я все еще здесь? – я кивнула и он продолжил.
– Не поверишь, но раньше Эйран был другим. Это именно он собрал магов тьмы в этих пещерах, когда мы были разбросаны по всему миру. Я случайно узнал об этом и тоже присоединился. А затем привел и Джеймса, когда тот уже закончил Академию и служил во дворце. Эйран верил, что однажды мы все сможем вернуться к нормальной жизни, что нас перестанут бояться. – Харт покачал головой. – Но так было раньше. С каждым годом тьма все больше окутывала его сердце, его идеи становились все безумнее, а способы достижения цели опаснее. Год назад он узнал о пророчестве и о том, что на свет должен появиться Белый маг, способный воскрешать мертвых. И тогда он совсем с катушек слетел. Сказал, чтобы мы бросили все силы на его поиски, что мы и сделали, а всех остальных могли без раздумий убивать. – Харт усмехнулся. – И повезло конечно же моему братцу. Захра сказала, что нашла мага света и он сразу отправился туда. Мы не знали, что в пророчестве речь шла о тебе, и, когда Джеймс нашел тебя, он должен был убить тебя на месте, но не сделал этого. Я говорил ему, чтобы он не затягивал, иначе будут последствия. Но дни все шли, а твоя сила росла. В конце концов я понял, что он не сможет сделать это, и я собирался закончить все сам, лишь бы спасти шкуру этого идиота от гнева Эйрана.
Я вспомнила подслушанный разговор Джеймса с незнакомцем и поняла, что в тот день он говорил ни с кем иным, как с Хартом.
– Почему вы просто не сбежали, если не хотели быть на побегушках у Эйрана? – спросила я.
– Несмотря на всю его жестокость, он был единственным, кто давал нам надежду, что мы вернем былое величие. Я все еще хочу верить, что однажды это произойдет.
Он отпил из бутылки.
– Да и от него не так-то просто сбежать. – продолжал он. – Ты сама все видела. Он слишком силен.
– Но если бы маги тьмы восстали против него, то у вас бы появился шанс заполучить свободу.
– В этих пещерах все еще есть те, кто верен Эйрану. Но ты права, остальные могли бы восстать, но вряд ли кто-то из нас решится на такое.
Мне снова вспомнилась девушка из библиотеки. Возможно, она одна из немногих, кто смог бы пойти против своего правителя. А может я смогу изгнать тьму из сердца Эйрана и тогда мы сможем выбраться отсюда? Было бы неплохо.
Только Джеймса это не вернет.