Глава 17.
Следующий день был неимоверно тяжелый. С самого утра лил дождь. Несмотря на погоду, мы работаем на улице — мокрые, уставшие, замерзшие. Я не так боялся за себя, как за бедного поляка. Мальчишка, совсем выбился из сил, и мне все время кажется, что до вечера он не дотянет. Я стараюсь работать возле него, выбирая самые большие камни, поддерживая, пока мы идем до стены. Сегодня постоянно встречаюсь взглядом с комендантом. Реально, каждый раз как поднимаю глаза, наталкиваюсь на него. Крис следит за мной? Мне стыдно за вчерашнее. Я боюсь, что обидел его. Если бы мы были не в лагере — давно подошел бы и извинился, но как извинишься здесь? День тянется неимоверно долго.
Услышав сигнал об окончании работы, я чуть не кричу. Быстрее в теплый барак! Анджей еле идет, я фактически несу его на себе. Двести метров до барака даются с трудом. Меня окрикивает охранник, передавая ключ от печи. О, я — дежурный? Оставляю парня лишь на секунду, но вижу как он, теряя равновесие, падает на землю.
Кидаюсь к нему, обнимая истощенное тело. Он умирает, так безжалостно умирает! Внезапно слышу звук отодвигающегося затвора. Поднимаю глаза и вижу — пистолет Криса направленный прямо на Анджея. Испуганно вскрикиваю:
— Не надо!
Лицо Криса смертельно бледное, мокрое от дождя. Я вижу, как дрожат губы.
— Крис не надо! Он и так умирает!
— Так зачем ему мучиться дальше? Давай закончим все эти страдания, — он злобно язвителен, но вздрагивающие плечи выдают его состояние.
— Крис, не надо! Прошу тебя! — Почти кричу. Я не понимаю, почему так цепляюсь за жизнь этого мальчишки. Он действительно умирает. Ему осталось не более двух дней. Но мне так хочется, чтобы он умер своей смертью. Чтобы его кровь не была на руках Криса. Мне так больно. Не могу понять из-за чего. Может потому что ему всего шестнадцать??
— Прошу...
Крис опускает пистолет. На его лице отражается боль, ревность, настоящее страдание:
— За что ты так со мной!? Это твоя месть?! — Срывается на крик...
Крис... Крис... Он уходит. Но я так благодарен. Неужели, можно ревновать меня к этому умирающему парню? Крис... я настолько твой, неужели ты этого не видишь?
Поднимаю Анджея с земли. В голове упрямо стучит страх: а если он не вернется? Больше не вернется?
Анджея не стало ночью. Несколько часов агонии, поглотили измученное сознание. Я сидел и тихо плакал, не отпуская худой руки. Всего шестнадцать. Почему? Немцы проиграли войну, это очевидно. Вопрос пары месяцев. Так жестоко не дожить до свободы...