26-глава
Лалиса
Была почти полночь, когда в дверь кабинета постучали. Это мог быть только один человек.
Я не ответила, надеясь, что Чон подумает, что я просто забыла выключить свет и уйдет. Выяснять с ним отношение мне не хотелось.
Я была истощена физически и эмоционально. Мне хотелось лечь спать, но дедушка попросил прислать бумаги, и я, желая показать, как предана семье, приехав в отель, поднялась прямо в кабинет.
Кстати под дверью кабинета Чонгука не горел свет, когда я проходила мимо.
— Лис, я знаю, что ты там. Я подключил телефон к камерам безопасности отеля, поэтому видел, что ты недавно вернулась.
— Уходи.
Он, конечно же, не послушал.
— Я вхожу. — Дверь чуть приоткрылась. — Пожалуйста, ничего не бросай. Мне нужно всего две минуты.
Я поежилась, вспомнив, как разбила ему до крови голову телефоном. Мои чувства тогда можно понять, но все же прежде я никогда не вела себя так агрессивно.
Дверь медленно распахнулась и Чон появился на пороге. Выглядел он ужасно: волосы растрепаны, небритый, мятая рубашка и брюки, в которых он, похоже, спал, и в довершении — большой пластырь над левой бровью.
У меня защемило сердце. Вчера моя злость перешла в грусть, и я проплакала полночи, что удивительно — после расставания с Лиамом я ни слезинка не проронила. Но позволить Чону знать, как мне больно не давала гордость.
Я постаралась казаться сердитой. Хотя сил почти не осталось. Я просто хотела подвести черту и двинуться дальше.
— Чего тебе? Я устала, а мне нужно закончить кое-какую работу, прежде чем лечь спать.
Он вошел и тихо закрыл за собой дверь.
— Мне так жаль, Лис.
— Ладно. Спасибо. Теперь мы закончили?
Чонгук состроил щенячьи глазки. Если бы я на собственном опыте не узнала, что он чертовски хороший актер, то подумала бы, что он правда огорчен.
— Я знаю, как это выглядит со стороны, но клянусь, я никогда не использовал тебя ради информации, и никогда не планировал ничего передавать своей семье. Ты должна мне поверить.
— Я ничего тебе не должна. Мне пора уже учиться на своих ошибках. Верить всему, что слетало с твоих уст, было ошибкой номер один. Больше такого не повторится
Чон шагнул ближе.
— Дед не доверяет мне. Он хотел, чтобы отец управлял «Графиней», а меня отослать обратно в Вегас.
Но потом узнал, что Манобаны послали тебя. Женщины и выпивка — единственное в чем, по его мнению, я разбираюсь. Он позволил мне остаться с условием, что я попытаться выудить у тебя информацию.
— Мой отец велел мне сделать то же самое, но ты уже знаешь об этом, верно? Потому что я рассказала тебе.
Чон закрыл глаза.
— Да.
Горло запершило от слез, я тяжело сглотнула и продолжила:
— И я была достаточно глупа, чтобы оставить тебя одного в моем номере со всеми документами и ноутбуком. Ты, должно быть, хорошо посмеялся, когда копался в них. Я была самой легкой добычей на свете.
— Все было не так. Я ни разу не копался в твоих вещах. Клянусь.
У меня голова пошла кругом от того, насколько глупой была.
— Господи. Мы занимались сексом без презерватива. Нужно ли мне сразу сдавать анализы на ЗППП, ты ведь и об этом соврал?
Чон покачал головой.
— Я чист. Я бы никогда не поступил с тобой так.
Боже, я действительно была идиоткой. Я доверилась заклятому врагу. Я верила ему больше, чем собственной семье, и поставила под угрозу свою карьеру.
— Что мне сделать, Лис? — взмолился Чон. — Как доказать, что говорю правду? Давай позвонил моему деду и спросим, передавал ли я ему какую-нибудь информацию. Я пойду на что угодно. Просто скажи.
Я покачала головой.
— Что угодно? Тогда уходи.
Наши взгляды встретились. Глаза Чона подозрительно блестели.
«Это слезы?»
Боже, даже после всего, что произошло, мне все еще хотелось ему верить.
В конце концов, Чон кивнул.
— Хорошо.
Он повернулся и открыл дверь, но тут я вспомнила, о чем хотела его попросить.
— Эй, я сказала семье, что, скорее всего, ты читал наш отчеты по “Графине”, но не уточнила, где именно ты мог это сделать. Слишком стыдно было признаться, что позволила тебе не только проникнуть в наши секреты, но и в мою постель. Так что, если не сложно, продолжай этот фарс. Не к чему моему отцу и деду знать, что я позволила своим эмоциям мешать бизнесу.
Чон поморщился.
— Понял.
После того, как он вышел, я сидела, уставившись на закрытую дверь. Это казалось символичным. Теперь, когда все закончилось, когда дверь в этот отрезок моей жизни закрылась, мне должно было стать легче.
Однако мое сердце упрямилось.
«Придется поставить двойной замок, чтобы эта дверь случайно не открылась снова».