Глава 41
Трисс.
Наши дни.
— Ну наконец-то, глазам не верю, — пробормотала я, закатив глаза, когда увидела силуэт Лисы.
Все также выдохнули.
Мы собираемся в Россию, так сказал Клим, когда обнаружил пропажу, правда сначала он обнаружил двоих вырубитых охранников.
— Сколько можно тебя ждать, Элвуд? — нервно спросил Валерио с надменностью в глазах, когда Лисс подошла ближе.
Я кивнула, поддерживая его слова.
— Я опоздала по делу, — Лисс вздернула подбородок.
Мы все посмотрели на нее с вопросительными взглядами.
Не проронив и слова, она сняла свой черный, самый обычный рюкзак и начала вытаскивать из него какие-то черные, то ли мантии, то ли плащи.
— И эта твоя причина, что это вообще? — спросил Гейл, размахивая руками.
— Вы идиоты? Это же плащи, — Лисс показательно развернула один из сложенных плащей и повернула его нам спиной, позволяя плащу мягко скользнуть по воздуху.
Но что привлекло внимание, я уверена, каждого, так это вышивка на спине.
На темной ткани мерцала вышивка — изящная и пугающе притягательная. В ней угадывались очертания раскрытой пасти, из тьмы которой проступали клыки — острые, чуть приоткрытые, будто готовились разорвать жертву на мелкие кусочки.
— Ого, и зачем? — бесстрастно спросила Иви.
— Ну, это же наше первое совместное дело, а эти плащи будут дополнять наши образы, сплочая, как единый коллектив, — с гордостью произнесла Лисс, сжимая бедро пальцами одной руки.
— Долго речь придумывала? — иронично спросил Хорн, и все из нас издали тихие смешки, кроме Лисс, она закатила глаза.
— Откуда ты их вообще взяла? — спросила я, инстинктивно хмуря брови.
— Это ручная работа.
— Ты и шитье, умоляю, — Валерио рассмеялся.
Лисс в очередной раз закатила глаза, и, признаться честно, меня это смешило, можно было начать считать сколько раз она это сделает, когда только присоединилась к нам.
— Тупица, это сделала не я, эти руки не созданы для мелких порезов, — самодовольно, вздернув подбородок, произнесла Лисс, всматриваясь в свои средней длины, аккуратно сделанные бордовые ногти.
А затем она расправила ими свои темно-рыжие пряди волос, с легкими завивками на концах, будто расчёсывая.
— Я даже Вивьен взяла.
Я округлила глаза.
— По-моему, ты ее ненавидела, — возразила я.
— Не все вечно.
— Переобуваешься со скоростью света, Элвуд, — подколол Валерио, и мы рассмеялись с Лисс вместе.
Я шагнула вперёд и накинула плащ на плечи. Он лёг, словно вторая кожа — тяжелая, властная, сотканная из ночи. Ткань обвила мой силуэт, подчёркивая осанку, а эмблема на спине словно ожила — клыки в вышивке засверкали.
— Неплохо, неплохо, — подметила я, слегка крутясь, осматривая плащ на себе, подгибая нижнюю губу вниз, будто улыбаясь наоборот.
Все последовали моим действиям и надели плащи с улыбкой на лице, что доставляло Лисс немеренную радость в глазах, когда она самодовольно оглядывала каждого, вздёрнув подбородок.
Снег метёт без пощады, будто бы сотни ножей разрезали открытую плоть. Лез в лица, в волосы, пробирался под одежду, будто хотел вытащить изнутри тепло и унести с собой.
Видимо стоило одеть наверх что-то потеплее, чем плащ с эмблемой, но раз Клим решил вернуть свое и потащил нас всех прямиком в Россию, он почему-то не удосужился заглянуть и посмотреть, какая же всё-таки будет погода.
Никогда не видела такой метели.
Самолёт давно скрылся в небе, оставив нас одних, казалось бы, в полной пустоте, но мы все лишены зрения от этого леденящего порыва, от которого глаза едва ли могут оставаться слегка приоткрытыми.
Тем не менее мы шли по узкой, разбитой дороге — впереди лишь силуэты деревянных домов, они казались такими одинокими и пустыми. В моей голове сложилось впечатление, будто это и вовсе заброшенная деревушка, но эта мысль помутнела, когда сквозь огромные, массивные хлопья снега мне повиднелись фонари, что периодически потухали, будто доживали свои последние минуты. Деревушка и прям казалась вымершей, но было такое страстное ощущение, будто бы всё равно кто-то наблюдает за нами, и мы не одни, и даже при том, что рядом со мной идут довольно сильные люди, и я сама могу за себя постоять, от этого ощущения дрожь в плоти задерживалась с колкими, леденящими душу ощущениями.
Под ногами хрустел лёд, дыхание выбивалось паром.
И вот, спустя 20 минут, которые, клянусь, длились как 200 минут пыток, мы добрались до нужного места.
— А ты не мог оставить самолет здесь? — пытаюсь язвить я, но из-за метели мой голос становится не устрашающим, а как будто я маленький ребенок, который впервые решил сделать неуверенный шаг против забияк.
— Чтобы нас сразу вычислили? Лягушонок, когда ты успела отупеть?
Хорн усмехнулся, и, не дав мне шанса на саркастический ответ на его усмешки, двинулся вперёд.
Как он вообще может так уверенно идти, когда в лицо в одну секунду летят тысячи снежинок?
Я трясусь как стручок, я ещё удивлена, что меня до сих пор не снесло ветром.
И вот, за последним поворотом, будто из другой реальности, возникла база.
Это было не просто укрытие — это был дворец, спрятанный среди снега и нищеты, что сопровождала нас весь путь.
Высокие колонны, массивные двери, холодный блеск прожекторов, подсвечивающих фасад. Всё выглядело так, будто принадлежит тем, кто не знает, что существует слово «милосердие».
Мы остановились у входа. Мгновение — тишина.
И затем — движение.
Из здания вышли люди.
Одеты с иголочки: дорогие пальто, кожаные перчатки, строгие силуэты, будто сшитые под власть. Ни лишнего слова, ни резкого жеста — только холодная, идеальная уверенность.
В их руках — оружие. Автоматы, ружья.
Полированное, точное, как сами они.
Мой взгляд тут же встретился с одним из этих людей.
Это был мужчина с холодной, будто бы обескровленной кожей, до ужаса или прекрасного нездорового оттенка, я никогда не видела такой бледности, несмотря на то, что моя мраморная кожа также имеет бледность.
На секунду повисло молчание, будто время задержало дыхание.
Вся площадь этой местности казалась до ужаса и любопытства огромной, было такое ощущение, что это всё лишь квест, компьютерная игра, и где мы все сейчас стоим, лишь первый уровень.
Их взгляды горели враждой, жестокостью.
Их было много. Слишком много.
Но я не дрогнула.
Я медленно повернула голову и встретилась взглядом с Хорном — короткий взгляд, в котором читалась готовность. Каждый из нашей компании наблюдал за этим кротким, но таким значимым взглядом.
Спустя секунду мы вытащили пистолеты.
Руки двигались, как в танце — точно, слаженно. Стволы блеснули в воздухе и направились прямо в грудь противникам. Воздух звенел от напряжения.
Щёлк.
Но он был не наш.
Один звук — и словно по команде начался ад.
Они не стали переговариваться, не стали угрожать — они просто открыли огонь.
Пули срывались одна за другой, рассекая воздух, впиваясь в тела, в землю, в стены.
Мы рухнули на холодный бетон, и наши тела словно стали безжизненными куклами, марионетками, пешками, но всё это было лишь в их глазах.
Когда крупные хлопья вновь прорезали мое лицо, наши глаза с Хорном вновь встретились, и тогда мои губы дрогнули в улыбке, коварной и безвластной.
Я чувствовала удары — но не боль.
Под плащом, под одеждой плотно сидел бронежилет — тяжёлый, надёжный, как и мой план.
Конечно, можно без всего этого, но да, признаю, я гений.
Всё пошло именно так, как должно было. Как предсказала я.
Теперь они думали, что победили.
И когда они все, частички русской мафии, обернулись, и их шаги слышались даже с таким огромным напором метели.
И именно тогда всё и началось по плану.