Глава 42
Трисс.
Я сжимаю холодный металл пистолета, целюсь в одного из приспешников мафии, прищурив глаз.
Выдох. Горячий пар рассеивается в метели, оставляя потрескавшиеся губы с ощущением жгучего покалывания.
Щелчок.
Выстрел.
Пуля пронзает мужчину, и он тут же падает. Мои ноздри расширяются, словно я вдыхаю запах его горячей крови.
Остальные обращают внимание на раненого, точнее, полумертвого мужчину. Всё больше и больше людей поворачиваются к нему. Я целилась в сердце.
К тому времени, как прислужники заметили нас, уже началась перестрелка. Безжалостная и хладнокровная.
Мы двигаемся вперед, приближаясь, но их слишком много... И, кажется, становится всё больше.
В какой-то момент всё замедляется. Мы надвигаемся на них, а они на нас. Вокруг образуется настоящее поле боя.
Снег хрустит под ногами, воздух пропитан холодом и напряжением. Вокруг – крики, удары, мелькание движений.
Кто-то стреляет, а кто-то предпочитает рукопашный бой.
Я выстрелила раз, другой, пока один из врагов не бросился вперед и не толкнул меня грудью в сугроб.
Пальцы соскользнули с оружия, пистолет улетел в сторону и утонул в снегу.
Метель уже не так сильно хлещет по лицу, я могу разглядеть лица своих соперников.
Я резко обернулась – и замерла. Передо мной возвышался он.
Евгений Орлов.
Без слов я рванулась вперед, яростно бросившись на него. Мой кулак был точным и быстрым, словно выстрел. Но Евгений словно предвидел этот удар. Он шагнул в сторону и поднял руку, ловко блокируя мою атаку.
— Неплохой ход, долго придумывали план?
Его слова звучали острее лезвия. Это похвала или насмешка?
Судя по рассказам Клима, скорее второе.
Рука Евгения поднялась, готовясь нанести удар в живот.
— А ты что думал? Клим просто так не сдастся, — бесстрастно ответила я, блокируя его удар.
— Предательство у Салливанов – это что-то вроде кредо? — хмыкнул он.
— Плевать в душу у нас в крови, — огрызнулась я, ухмыльнувшись, и нанесла удар, поставивший точку в нашем диалоге.
Благодаря моей подножке Орлов упал в сугроб.
Жаль, я не хотела ему такой мягкой посадки.
Я выдохнула с облегчением, но оно было недолгим, так как сразу после поражения Орлова на меня напал один из его приспешников.
Его кулаки стремились настигнуть меня, но я уворачивалась и отбивалась.
В какой-то момент мне стало не хватать воздуха.
Я обернулась и поняла, что поблизости нет наших, а еще поняла, что попала в переплет из-за кучки мужчин, которые надвигались на меня, прожигая взглядом.
Все это похоже на начало порно-групповухи, не правда ли?
Я отбивалась, оборонялась и блокировала удары парня, чье лицо было трудно разглядеть из-за снега и резких движений.
Я долго не протяну, сказала я про себя. Но тут неожиданно послышался словно ангельский голос, позвавший меня по имени, и я сразу перевела взгляд, с надеждой в глазах.
Спасение, неужели.
Но мое лицо тут же исказилось, когда я увидела, кто меня позвал.
Сучка Вивьен.
Да, по правде говоря, я думала, что она не приедет, я даже надеялась на это, но ее движения тела, подарили мне шанс на спасение.
И это спасение заключалось в ружье, которое она тут же кинула в мою сторону.
Она серьёзно думает, что я умею им стрелять?
Подпрыгнув, я хватаю ружье и крепко сжимаю холодный металл, чтобы на этот раз, если кто-то подумает сбить меня с ног, оно осталось у меня.
Кулак взрывается в челюсть противника – хруст костей и влажный кашель, как трещина в ночи. Он захлёбывается кровью, и она брызжет на мои пшеничные волосы, капли вплетаются в пряди.
— Черт! — яростно шиплю я, с отвращением глядя на прядь волос. — Ты запачкал мои локоны!
Мой взгляд устремляется на мужчину. Он в замешательстве пялится на меня, словно окоченев.
Неужели он посмел забрызгать еще и мое прекрасное личико?
Ладно, есть и другие варианты использования ружья.
Я не целюсь, а размахиваю ружьём, и оно с хрустом врезается прямо в его челюсть. Он падает, тяжело, как мешок с мясом.
Упс.
Я вальяжно расправляю плечи, словно крылья, выпрямляясь. Пальцы проводят по волосам, разглаживая темные пряди, в которых сверкает чужая кровь. Легко улыбнувшись уголком губ, мои ноги идут вперед, будто ничего и не было.
Но, не успев сделать и шага вперед, чьи-то грубые руки вцепляются в меня сзади. Один хватает за талию, обдирая плащ, а второй – за ноги. Вскипает паника. Я вскрикиваю, выгибаюсь и извиваюсь, как дикая кошка, пытаясь вырваться, удерживая ружьё так, будто оно мое сокровище и спасение.
— Гребанные последствия скрещивания кошки и собаки, знаете что я делала с вашими матерями? — голос надрывается, ломается. — Я их ебла, а вас выбет жиз...
Не успев договорить, раздается что-то очень громкое, оглушающее и до потери речи пугающее.
Выстрел.
Громкий, глухой, как удар молнии прямо в уши. Я дергаюсь, почти подскакиваю от испуга, а мои пальцы сами отталкивают ружьё – оно вылетает в сторону, грохочет, ударяясь о пол. Мои противники валятся вместе со мной, сплетённые в странном, жёстком клубке тел.
Парень, державший мои ноги, хрипит и кряхтит, но я не вижу его лица.
А другой кричит что-то на непонятном мне языке: Suka? Что-то похожее на это, что такое Suka? Так звали его напарника?
Я приподнимаюсь и вижу перед собой картину. Из лба мужчины медленно течет тонкая струйка крови, скользит по виску, исчезает в волосах. Глаза – широко распахнутые, стеклянные, застывшие в ужасе. Второй судорожно отползает, дрожа всем телом, как будто увидел не меня, а нечто из ночного кошмара.
Похоже, тот парень и правда забрызгал мое лицо.
Я тяжело дышу, грудь вздымается, пальцы дрожат. Смотрю на мертвого – и впервые за всё время, кажется, я по-настоящему чувствую себя испуганной.
Я отползаю, ногти скребут по полу, дыхание сбито, сердце колотится, как барабан в ритуале. Сквозь толпу я вдруг замечаю дерущихся парней. Приглядевшись, я понимаю, что один из них – Валерио. В его руках – только ярость. А в руках противника, Евгения Орлова, — диадема, сверкающая даже в такую погоду, притягивая к себе.
Они сталкиваются, тела переплетаются в захвате, и в следующий миг диадема отлетает в сторону, сверкая последним отблеском фонаря.
Я не колеблюсь. Ни секунды.
Гуськом, по-пластунски, как тень, я скольжу вперед к ней, вытягивая руку. Холодные камни касаются и впиваются в ладони. Пальцы сжимаются. Я встаю на подкашивающихся ногах – и начинаю бежать. Не думая. Куда угодно. Лишь бы этот кошмар поскорее закончился.
Дышать становится больно. Но я продолжаю бежать – через переулки, вдоль заброшенных клумб. Это место чем-то напоминает сад. Заросший, дикий, словно вырванный из другого времени. Фонари дрожат в полумраке, отбрасывая слабый свет на мокрые листья.
Сзади слышатся шаги. Голоса. Резкие, мужские. Кто-то кричит на вновь непонятном мне языке.
Я продолжаю бежать, оглядываясь, но затем останавливаюсь, когда понимаю, что эти голоса и грохот доносятся не только сзади, но еще и спереди. С другой стороны, прямо туда, куда я бегу.
Я сгибаюсь, хватая воздух рваными глотками. Глаза мечутся по сторонам. Бежать – некуда. Тень, куст, скамейка – всё слишком открыто.
И тогда взгляд цепляется за крону дерева. Не раздумывая, я бросаюсь к нему, хватаясь за кору, за тонкие ветви. Плащ рвётся, локти сбиваются в кровь, но я уже лезу вверх. Выше. Где листья с каждым переходом с ветки на ветку поглощают меня.
Я забираюсь высоко – выше, чем казалось возможным. Ветки шепчутся, прячут меня, тени обвивают плечи, как покрывало. Снизу – толпа. Кто-то бежит туда-сюда, кто-то спорит. Взгляды мечутся, но никто не смотрит вверх.
Один победитель среди русских лошаков. О да, я Трисс Салливан.
Я облегчённо выдыхаю и ухмыляюсь – дерзко, тихо, с привкусом победы. Грудь вздымается, сердце всё ещё бьётся, но теперь – с гордостью.
Мой взгляд машинально скользит вбок. Голова поворачивается чуть в сторону – и ухмылка тут же исчезает, будто её сдуло ветром.
Ниже, немного поодаль – трое мужчин. Возятся с чем-то. Куски металла, провода, коробка.
Это петарды?
Не лучшее время поразвлечься.
Но нет. Они поджигают фитиль, двигаются торопливо, слаженно. И тут в моей голове складывается пазл, от которого по коже пробегает лёд.
Бомба.
Мощная. Самодельная. Способная поглотить не только толпу внизу, но и меня, наверху.
Сердце взмывает в горло. Паника рвётся наружу – но я тут же её глушу. Холодно. Быстро. Думай, Трисс. Думай.
Дерево дрожит подо мной, как живое. Ещё немного – и ударная волна с корнями вырвет его. Я оглядываюсь. Рядом – другое дерево. Ветки тянутся, почти касаясь меня. Единственный шанс.
Я тянусь. Балансирую. Ветки царапают лицо и тело, одна ломается под ногой – сердце замирает, но я уже на другом. Потом ещё одно. И ещё. Прыжок. Захват. Вверх. Вперёд. Сквозь листву, сквозь боль, но я продолжаю двигаться к цели.
Резкий звук, не совсем масштабный, но довольно громкий, чтобы вызвать дрожь по всему телу, впивается в уши.
Я судорожно оглядываюсь назад.
Началось.
Мои движения становятся почти безумными – страх и адреналин сливаются в одно. Я мчусь по деревьям, как по шаткому мосту над бездной. Каждое новое касание ветки – это удар боли, но я не останавливаюсь. Позади уже гудит, как рев чудовища, нарастающее пламя.
И вдруг – деревья заканчиваются. Пропасть между ветками и землёй. Пустота.
И там – внизу, среди темноты, фонарей и теней – лица. Знакомые. Я вижу до слез счастья знакомые лица.
Валерио и Лисс.
И почему я в последнее время только и делаю, что натыкаюсь на эту уединенную парочку. Правда, сейчас, если бы Валерио предложил присоединиться к ним, я бы не раздумывая согласилась.
Но сейчас ему даже предлагать не приходится.
Я срываюсь с ветки, не раздумывая.
— Лови! — крик, рвущийся из груди, почти отчаянный, вырывается из моего голоса, а глаза горят адреналином, приятным до испуга.
Валерио оборачивается. Его лицо — это что-то с чем-то, это нужно видеть.
Я не могу сдерживать улыбку. С того, насколько он глупо сейчас выглядит.
Валерио успевает только распахнуть руки, и я мгновенно влетаю в них, вся в листьях, грязи и крови. Удар — тяжёлый. Мы вместе валимся на землю, сбивая воздух из лёгких. Земля встречает нас жёстко, но не смертельно.
Он прижимает меня, задыхаясь:
— Твою мать... Трисс, решила заняться паркуром? Не думаю, что это твоё.
Валерио распирает смехом, и Лисс тоже, ну и, конечно же, меня.
В этом мы всегда были похожи. Даже в трудные моменты, маска клоуна всё так же упорно продолжает держаться на наших лицах.
Но прежде чем я успеваю ответить — за нашими спинами сотрясается воздух. Яркая вспышка рвёт небо, взрыв грохочет так, будто рушится мир. Земля под нами дрожит. И над всем этим — моё сердце, всё ещё бешено стучащее от того, что я выжила.
Лисс падает, не в силах устоять на ногах, и я мгновенно тяну её за плечо и прижимаю её тело к нам.
Наше дыхание стирается, я слышу бешеное биение сердца каждого из нас, а своё — в ушах.
Мой рот открылся, когда ночное небо окрасилось диким убийственным пламенем.
Но, несмотря на весь свой протест чувств, я не могла думать о ком-то другом, кроме Клима, до дрожания губ переживая и надеясь, что он остался в живых.