на бешеной скорости

Кира

За неделю до каникул нас ждал творческий конкурс. Организаторы решили поэкспериментировать и усложнить задачу участникам. Мы вытягивали записки со словами, определяющими концепцию наших номеров. Если другим повезло получить "дождь", "ветер", "смелость", "зонт", "осеннее настроение", то мне досталась "ворона". Во-ро-на! Карина со своими подружками откровенно хохотали надо мной. Но я не собиралась сдаваться! И сестра Макса меня в этом поддержала и вдохновила на необычную постановку. Мы вместе придумали мой крылатый номер. Да, я буду вороной. Но такой, что расширит представления всех об этой птице, чьи пиарщики с самого начала не смогли вытянуть ее отрицательный имидж. А еще я придумала, что ворона будет моим личным тайным знаком. Как черная кошка, только наоборот. Вижу ворону - быть удаче и счастью.
Ника с первого взгляда стала особенным человеком в моей жизни, сестрой, которой у меня никогда не было. И это никак не было связано с моими чувствами к ее брату. Она была нереальной космической девушкой, тонкой чувствительной натурой. Мы любили одни и те же книги, фильмы, совпадали в представлениях о дружбе, верности, настоящих мужских поступках и даже одновременно говорили одинаковые слова. Она очень хотела ходить ко мне на стрип, но боялась реакции отца. Даже я опасалась его, хоть и не знала лично, и не расспрашивала о том, что происходит в их семье.

В один из дней мы договорились с ней после школы посидеть в Кокосе. Макс как раз ушел с Хищниками в спортзал, и у меня появилось свободное время. Мы сидели болтали, у меня села батарейка телефона и, естественно, я не видела, что он мне звонил и писал. А потом случилась наша первая ссора с тех пор, как мы начали официально встречаться.

Мы с Никой так шумно болтали и смеялись в кафе, что привлекли внимание парней с соседнего столика. Они через официанта угостили нас пирожными и вкусным чаем. Мы не стали отказываться, а кто бы стал? И именно в тот момент, когда эти парни решили перейти к активным действиям и подошли к нам знакомиться, появился Макс и его пацаны.

А дальше была жесть. Мы даже не успели вежливо отшить их. Макс, не разобравшись, с ходу набросился на этих несчастных. Со стола полетели и наши кружки, и остатки десерта, и чайник. Он один избил их так, что, если бы не Артур и Демьян, дело могло бы закончиться печально. Я как в ступор впала, не понимая, что происходит вокруг и пришла в себя, только когда увидела, как Ника словила что-то вроде панической атаки - она рухнула на пол, зажмурила глаза и закрыла руками уши, прижимая локти друг к другу. Даже в условиях неожиданной драки ее реакция испугала меня больше всего. Я прижимала ее к себе и баюкала со словами "Ника, малышка, все будет хорошо, никто тебя не обидит, ты в безопасности". Не знаю почему, но именно это я повторяла вновь и вновь, пока гладиаторские бои не ушли за территорию Кокоса. Через какое-то время к нам вернулся только Демьян.

- Макс отправил за вами. Идем в машину.

Я подняла с пола Нику, и мы пошли за Демой, по дороге под осуждающие взгляды посетителей я извинилась перед девочками в кафе. Как ни странно, нас никто не остановил, чтобы взять с нас компенсацию за причиненный ущерб, сказали, что разберутся сами.

- Дём, это что было? Что с этими парнями? Они же просто подошли, ничего такого не было. Что нашло на Макса? И где он сам? - Я все еще не могла объяснить произошедшее, в моей голове не укладывалось, как можно так калечить людей ни за что, даже не поговорив.

- Вашим горе-ухажерам нормально досталось, если бы не мы с Артом, больничка бы не помогла. Уехали они, значит живые, - мне не нравились эти намеки Демьяна на неадекватность Макса. Я и без него это понимала. - Макс в себя приходит в машине. Для тебя хорошо, что он меня отправил, а сам смог остаться, чтобы успокоиться. Иначе и тебе влетело бы.

- Мы же ничего плохого не сделали, - я шла за ним следом, обнимая Нику и пытаясь переварить случившееся. - Что на него нашло?

- Ты его собственность, Кира, и теперь ты знаешь, каким он может быть, - Демьян говорил вслух то, что я не решалась. - Он мой друг. Но я бы на твоем месте подумал, готова ли ты к таким отношениям.

- А если ты его друг, то зачем ты мне сейчас это говоришь? - Я не выгораживала Макса, но и не собиралась за его спиной играть против него.

- Потому что я и твой друг тоже, глупая, - он поднял руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я отпрянула так резко, что он вовремя остановился. На все это внимательно смотрела Ника.

- А хочешь быть не только другом ей, так? - Она впервые заговорила после драки и прямо посмотрела на Демьяна, задав неудобный для нас обоих вопрос.

- А я этого и не скрываю. Да, хочу.

Дальше до машины мы шли молча. С каждым шагом я шла все медленнее и медленнее, пытаясь отодвинуть момент встречи с Максом. Нам нужно было это обязательно проговорить, не замолчать. Иначе это повиснет тяжелым грузом на наших еще не окрепших отношениях. Я и правда не готова была к таким страстям. Я видела их в другом. В красивых поступках друг ради друга. В нашей химии. В поддержке друг друга. Но не в безумной ревности. Если раньше я представляла это чувство, как что-то классное, страстное, подтверждающее силу любви, то с этого дня я изменила свое мнение.

Ревность - это огромный уродливый тесак с кривым лезвием. И если любовь - это костер, в который нужно подкидывать дрова, то этот тесак не способен их нарубить. Он сделает только хуже, бросив все силы на издевательство над "древесиной" и уродуя такое необходимое топливо.

Мы подошли к машине. Макс и Артур сидели впереди и о чем-то говорили, но, увидев нас, замолчали. Мы сели на задние сидения. Макс молча поехал.

- И куда мы? Так и будем молчать?

- Увезем Нику и пацанов, потом тебя домой, - он по-прежнему был в бешенстве, каждое слово буквально пропиталось им.

Но я не собиралась надевать на себя шапочку провинившейся девочки! Я не флиртовала с теми парнями, даже не смотрела в их сторону! И он не дал мне и слова сказать, а сразу бросился в драку! Злиться здесь имела право только я! Я сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего при других. Мы отвезли Нику, ия впервые увидела дом Макса. Огромный особняк за высоким забором в закрытом частном секторе. Местная рублевка, я так поняла. Ника поцеловала меня в щеку и прошептала на ухо: "Пожалуйста, поговорите спокойно, ты дорога ему, он сможет научиться доверять тебе". Я кивнула в ответ, крепко ее обняв.
Потом мы высадили недалеко от дома Макса Хищников. Видимо, я одна в нашем классе жила как обычные люди в самом простом доме со скрипучими качелями во дворе. Да, меня обескуражило поведение Макса, я впервые так четко увидела, что мы абсолютно из разных миров, но я надеялась, что мы сможем с этим справиться. Если захотим. Оба.

20.1

Он ехал молча. Даже музыки не было.

И я молчала.

Тишина так больно ударяла по вискам, бум-бум-бум, что хотелось заорать на всю машину от переполнявших меня эмоций. Если мы сейчас не поговорим, я же с ума сойду от своих "думок". Он своим приступом неадекватности выбил из-под меня твердую почву, какую-то незримую опору и уверенность в нем.

Но самое страшное было в том, что я поставила себя на его место. Вот я захожу в кафе. Сидит Макс и к нему клеится симпатичная девушка. Что я сделаю? Смогу ли с достоинством подойти, сесть рядом и с улыбкой спросить у этой бессмертной, чем ей помочь? Или онемею от возможности его флирта с другой и сбегу? А может возьму и за волосы выволоку соперницу? В теории хотелось бы выбрать первый вариант. Но пока сама не попаду в такую ситуацию, не узнаю. Я, все больше погружаясь в Макса, понимала, что я такая же ненормальная, как и он. Мы нашли друг друга. Только эта моя часть долго спала и проснулась от поцелуя своего чокнутого принца.

- Ты так и будешь молчать или хоть что-то скажешь? - Макс первым оборвал гнетущее нас безмолвие, когда мы подъехали к моему дому.

- Мне не нравится ехать в твоей машине сзади. Почему Арт сидел на моем месте? И почему я до сих пор здесь, как случайный пассажир? - Если он своим поступком грубо предъявлял миру свои права на меня, то я тоже, пусть и капризно, расставляла границы по своему месту в его жизни.

- Об этом поговорим? - Он повернулся ко мне и все еще нервничал, но было видно, что он был благодарен мне за эту прелюдию к непростому разговору. - Ты всегда можешь пересесть сама. Иди сюда. Это - твое место.

- Будь джентльменом, Макс, и открой мне двери, - во мне говорила стервозина-противозина как защитная реакция на опасность необоснованных претензий.

Макс ухмыльнулся, несколько секунд молчал, но потом вышел открыть мне двери и проводить до переднего сидения, нарочито аккуратно закрыл дверь без резкого хлопка.

- Считаешь меня конченым придурком? - Он держался за руль машины, не совершая никаких нагнетающих движений, типо постукиваний пальцами, но я чувствовала его нервозность. При внутренней буре эмоций он с трудом демонстрировал внешнее спокойствие. - Что, такой как я не вписывается в твой идеальный мир?

- Лучшая защита - нападение, да? Вместо того, чтобы обсудить, что произошло, ты сейчас меня в чем-то упрекаешь? Так не получится, Макс. Или мы поговорим и разберемся со всем этим... недоразумением... или проваливай к своим Хищникам и продолжай и дальше творить подобную дичь!

- Ты так и хочешь от меня поскорее избавиться? - Он, как обычно, не так меня понял. Я пыталась сказать, что нам придется поговорить, а он воспринял мои слова, как попытку бросить его?!

- Я и не планировала избавляться от тебя! - Я сделала над собой усилие и, хоть и злилась на него, нежно провела рукой по его волосам, уху, щеке, он тут же перехватил ее и прижался губами к моему запястью и следом - к моим губам, обхватив щеки руками.

- Я больной придурок, Рапунцель, и я знаю, о чем ты думаешь. Что валить надо от меня. Но я не смогу тебя отпустить и измениться вряд ли смогу. Я такой, какой есть. И не умею вести эти твои психологические разговоры.

- Иди сюда, дурачок, я не собираюсь "валить" от тебя. Но нам надо договориться, как быть. Пошли назад, - я сняла кроссовки, куртку и перелезла на заднее сидение, Макс, не разуваясь, следом за мной. Я села к нему на колени, чмокнула сначала каждую щеку, потом каждый глаз, кончик носа, лоб, подбородок, губы и продолжила. - Знаешь, в детстве, когда я только начала ходить на танцы, мне никак не давался шпагат. Все уже сидели спустя полгода-год занятий, я одна не могла. Чувствовала себя деревом, которому нет места среди всех этих богинь гибкости. Мне было адски больно тянуться, я рыдала, сколько раз порывалась бросить, знаешь? Сотни раз. Родители уже хотели забирать с танцев. Но я так грезила шпагатом, что научилась расслабляться, даже когда больно. Как сейчас помню, связки выворачивает, а я закрываю глаза и выдыхаю, выдыхаю, побеждая сантиметр за сантиметром. Я упертая, когда у меня есть эта картинка впереди, цель. Как шпагат. Как "мы". Мы больше, чем наша неадекватность, Макс. Ты больше, чем эта ревность. Да, ты меня напугал. Да, ты вел себя как больной псих. И да, мне эти ощущения не понравились. Но кто из нас идеальный? Точно не я! Как вспомню, как трусы тогда сняла в машине и на колени тебе бросила, а потом с Вэл целовалась, так стыдно за себя. Но это тоже я была. Понимаешь? Я в нас верю, Макс, а ты?

- Я верю в тебя, Рапунцель. Я же как увидел их рядом с тобой, все, у меня включилась команда на уничтожение. Я был в таком бешенстве, что пойди я сразу за тобой, не знаю, чем могло это закончиться. Я мог причинить тебе боль, Рапунцель. Ты это понимаешь? Внутри меня сидит бешеный пес, который готов порвать любого, кто только посмотрит на тебя. И я не знаю, смогу ли я посадить его на цепь, чтобы он и до тебя не добрался, - прямо сейчас мой парень открывал передо мной душу. Он боялся меня испугать, но все равно шел в правду. От этого осознания у меня на глаза навернулись слезы и потекли теплыми струйками по щекам. Макс, при виде моих слез, откинулся на подголовник. - Ну вот, ты боишься меня. И правильно.

- Только от жизни собачьей собака бывает кусачей. Что же с тобой делали, если ты стал таким? Я не боюсь тебя, дурачок, иди ко мне, ты больше, чем твои огромные дыру внутри, ты точно больше! - Я с такой силой начала его обнимать, чтобы он понял, как много он и его признание значат для меня.
Макс зарылся в мои волосы лицом, обнимая меня в ответ, до хруста в теле, так мы и сидели, под мое шмыганье носом.

- Рапунцель, я так ждал, как ты меня начнешь называть. Ну там, котик, зайка, малыш. Дождался. "Дурачок". Других, более приятных прозвищ для меня нет?

- Ты правда хочешь, чтобы я тебя котиком называла? - Это было так смешно, что я с трудом сдерживала смешки, но боялась обидеть его своим смехом. - Макс, ты кто угодно, только не котик, зайка или малыш. Это вообще странно так называть парня, мужчину. Ты не котик. Ты терминатор. Скала. Хищник. Викинг. Человек-кувалда. Джек-потро... - я испуганно закрыла ладошкой рот, только что чуть не назвав его маньяком.

- Джек-потрошитель ты хотела сказать? Уж лучше Макс, просто Макс, - горькая улыбка мелькнула на его лице.

- Ты мой бесстрашный викинг, Макс, и где-то там, глубоко внутри, есть настоящий, добренький Максик, - я положила руку на его грудь. - Тебе не обязательно быть кем-то одним. Ты можешь быть со всем миром, кем угодно. Но со мной - со мной ты можешь быть настоящим.

- А если это и есть весь я. Настоящий. Жестокий. Холодный. Больной на всю голову психопат?

- Зачем ты меня пугаешь?

- Я не хочу врать тебе. Вот и все, - Макс говорил все тише, но также твердо. - Мой отец, он годами мучает мать своей больной любовью, ревностью и ненавистью одновременно. А что если я - такой же. Не хочу причинять тебе боль и не знаю, смогу ли остановиться в следующий раз. И я точно буду контролировать каждый твой шаг, звонок и любая улыбка другому может быть расценена, как попытка сбежать от меня.

Мы никогда еще так откровенно не говорили. Макс открыл мне свою душу лишь на немного, без ужасающих подробностей, но я уже знала, что этому парню досталось от жизни. Я не верила, что он псих. Да, у него есть повадки хищника, монстра на уровне инстинктов, но в то же время я знала, что любовь и нежность могут творить чудеса. Я готова была исцелить его раненую душу, лишь бы он сам этого хотел. Я слезла с колен Макса и предложила ему идею, как нам быть дальше.

- На шпагат я тоже не сразу села. Будем тренироваться. Сегодня я еду на танцы, у меня занятие в клубе. И ты меня не ждешь, не встречаешь. Я сама доеду до дома. Ты справишься? Будем тренировать доверие друг к другу.

- И в чем прикол? А если к тебе кто-нибудь пристанет? Уже темно будет. Ни хера. Я тебя заберу. Это не обсуждается.

- Обсуждается. Если ты не научишься себя не накручивать, нам будет еще сложнее. Ты не сможешь привязать меня к себе. Это не нормально!

- То есть ты только что говорила о том, что мы вместе справимся, а сама хочешь одна ходить перед толпой озабоченных мужиков? Заебись поговорили! - Ну вот, он снова меня не так понял!

- Макс, я просто предложила начать доверять друг другу, вот и все! Я не хочу, чтобы ты меня в чем-то подозревал и кидался на всех с кулаками. Тебя посадить так могут. Ты мне веришь?

- Тебе - да. А похотливым мужикам, что на тебя пялятся - нет!

- Макс. Это мое условие. Или мы вдвоем работаем над доверием друг к другу или рано или поздно это закончится трагически. Я за адекватность в отношениях. За спокойствие, а не за военные действия. Ты должен мне доверять.

- Хорошо, - согласие давалось ему с трудом. - Но заряди телефон. И будь на связи.

- Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, - я сложила ладони вместе и поклонилась Максу, как гейша.

- Иди сюда, господин тобой недоволен, - он наказал меня за мою бредовую идею жестким поцелуем, кусая мои губы. А я с готовностью приняла свое наказание. Ради такого наказания я могла бы еще что-нибудь придумать...

20.2

- Кира, это ты? - Я услышала папин голос с кухни, как только зашла домой. - Иди сюда.

- Пап, привет, ты что-то рано сегодня? - Я обняла моего папу-супермена и подсела составить ему компанию. - А мама где?

- В школе, отсматривает декорации для концерта, чувствую, теперь я ее, а не она меня, с работы буду ждать и требовать внимания. Как ты? Что в школе нового? Что у тебя с Ромой и Максом, определилась?

- Тебе мама что-то рассказала? - Я удивилась папиным вопросам.

- Соседа встретил сегодня, говорит, что подозрительный черный аккорд периодически стоит у него под окнами ночью. Водитель приезжает и на пару часов бросает машину, потом уезжает, - он выжидающе замолчал, но мне нечего было сказать - папа и без меня понял, чья это была машина. - Папка твой не дурак. Макс под окнами серенады тебе поет или хуже, в дом, как воришка, через окно пробирается?

- Па-ап, - я всеми силами соображала, как ответить, но врать у меня плохо получалось. Я глубоко вздохнула и на выдохе выдала правду. - Через окно. Но это не то, о чем ты думаешь. Просто когда я заболела тогда ночью и сказала, что градусника нет, он мне половину аптеки привез и не уехал, пока я лекарства не выпила и пока температура не спала. Потом еще пару раз приезжал, но ничего такого не было. Мы с ним встречаемся. У нас все серьезно.

- Ясно. Ромео с лекарствами под окнами Джульетты, значит. Только Ромео в спальню к возлюбленной не пробирался...

- И чем это закончилось? - Мне неприятно было папино сравнение не в пользу Макса.

- А ведь и правда, история как у Шекспира про Монтекки и Капулетти. Враждующие кланы, влюбленные, которым нельзя быть вместе.

- Пап, ну мы же не в Средневековье. И причем тут мы с Максом, у тебя свои вопросы с его отцом. Макс и сам с ним не особо ладит, я так поняла, что мне с папой повезло больше, - я, как могла, тонко намекала на его доброе сердце, зная, что ему сложно будет идти против меня.

- Ох и лиса ты, Кира! У вас все, прям, серьезно? А как же Рома?

- Пап, я Ромке по-честному рассказала, что встретила другого. Но он, представляешь, все понял и хочет все равно приехать, поговорить со мной. Мы вроде как друзьями остались.

- Не верю я в дружбу с бывшими, Кира. Но пусть парень приедет, все глаза в глаза решите. А с Максом не торопись, дочь, приглядись. То, что лекарства привез, похвально, главное, чтобы это от чистого сердца было, без умысла. И пусть заходит через дверь, как и подобает, или и близко к дому не подходит. Я предупредил. Ты моя дочь, не гоже к порядочной девушке через окно пробираться.
- Подожди, пап, ты сам такой же был! Дедушка тоже сначала был против тебя, и вы с мамой тайно встречались, а потом тайно поженились. Ты же сам к ней на второй этаж на балкон ночью в общежитие пробирался, я все помню, мне мама рассказывала, - я обожала эту историю родительской любви, как папа должен был жениться на генеральской дочке в своей части, а потом встретил маму-студентку и ее родители из деревни ему не верили, приняли его только потом уже, когда Тёмыч родился.

- Ладно, было дело. Но я все пороги ее родительского порога оббил, доказывая свои чувства. На автобусе к ним в деревню после работы ездил с уговорами, потом пешком, да на попутках, обратно возвращался. 40 километров шлепал. А они ни в какую. Говорят, ненадежный вы народ военные, денег мало зарабатываете, хотели за сына богатых друзей Наташку выдать. Ну, я ее все равно забрал себе, не добившись согласия, - папа расцвел от воспоминаний. - Судьба она такая, Кира, учит нас все время, носом тыкает в свои же уроки, то в одну шкуру нарядит, то в другую. Раньше я был в роли нежеланного зятя - теперь в роли отца, что не желает видеть дочь с кем попало.

- Макс не кто попало, пап! Он лучший ученик в классе, боксер, все соревнования выигрывает, музыкант, мама говорит, у него талант, - про лучшего ученика я, конечно, преувеличила.

- Ладно, понял я, защитница. Но про окно так и передай. Для входа в дом есть дверь. Пусть заходит, как полагается. Я не буду на него набрасываться, - папа крепко обнял меня и пошел в спальню. - Но и ты с головой не рюхайся в любовь. У тебя учеба, экзамены. Для любви вся жизнь впереди. Дети не должны отвечать за своих родителей. Но отец у него тот еще урод. Я ему поставки мяса приостановил в часть, так он на меня военную прокуратура натравил. Отбиваюсь, как могу. Вот только с очередного вызова на ковер приехал. Бывшего комчасти так и не нашли. Не нравится мне все это. И куда не плюнь в части, везде бардак, и чуйка подсказывает, не без Булатова. Осторожнее ладно?

Я и не представляла масштаб забот на новой папиной должности. Мне даже стыдно стало, что я думала только о себе. И у мамы не спрашивала, как она, все ли получается на новом месте, только высказала про глупую ворону.

На танцы я поехала на такси, заболталась так с Никой, что не успела на автобус. Она спрашивала, помирились ли мы с ее братом, я ее успокоила, что пока смотрю на его поведение. Я постеснялась спросить о ее странной реакции на драку, только аккуратно проговорила, что мы обе испугались, рассчитывая на её откровенность, но она ушла от темы. А я не стала лезть туда, куда меня не пускают. Но я очень за нее переживала и почему-то во всем винила их неадекватного папашу. Дети просто так не становятся такими "пограничниками" - один на людей кидается, вторая в панику при виде насилия впадает. И, скорее всего, им бы с психологом это проработать или, как минимум, выговориться, но брат с сестрой открывали мне свои сердца очень осторожно, хоть я и чувствовала от них искреннее тепло и родство душ. Я готова была ждать. И помочь, чем смогу.

На танцах в этот день девчонки никак не могли расслабиться, были напряженными, что-то все время не получалось. Я уже начинала "ковыряться" в себе, что это я летаю в своих мыслях где-то далеко и не могу нормально объяснить и показать связку. К концу занятия уровень кортизола у моих учениц зашкаливал, я отчаянно пыталась достучаться до их эндорфинов.- Кошечки мои, вы зациклились на том, чтобы сразу получилось и не хотите наслаждаться процессом. Знаю, это легко говорить, но сложно сделать. Но даже в самом слове сложно есть для вас подсказка - сЛОЖНО. Ложно. Слышите? Нам надо научиться принимать себя неидеальными, где-то корявыми, несуразными. Но это ведь тоже мы. Даже у меня не все получается сразу. Однажды я ездила на класс к одному хореографу, и единственная из всей группы не могла запомнить элементарные движения. Я могла с позором ехать домой и жалеть себя, какая я бестолочь. Но любовь к себе - это про не сдаваться, а про идти туда, куда хочется, даже если сЛОЖНО, страшно. Любовь к себе - это про усилия, но без насилия. Понимаете? Сейчас вы танцуете не для меня, не для других. А для себя. А давайте-ка сделаем классное упражнение. Просто доверьтесь мне. И себе. И покайфуйте.

Я дала им свою любимую практику танца не через голову, а через душу. Я выключила свет, оставив только красную подсветку. И предложила станцевать каждой ученице соло, но не обычное, а с завязанными глазами. И для каждой девочки это был выход на новый уровень своей смелости и открытости миру. Кто-то легко пошел в этот эксперимент, как Вэл, а кто-то сильно сопротивлялся, как Эми. Кто-то плакал после своего танца. Но абсолютно каждую мою ученицу накрыло ощущениями таинства танца и связи с собой настоящей. Каждая прочувствовала один и тот же танец по-своему, открылась и создала телом магию. Я снимала видео каждого танца и отправила им со словами, что сравнивать себя нужно не со мной, которая всю жизнь этим занимается, а с собой, но если ценить каждый пройденный шаг, то путь будет сильно приятнее.

Я не знаю, что случилось с нами со всеми на этом занятии, но мы стали ближе друг другу, пропитались поддерживающим женским теплом, ведь каждая из нас не только раскрылась сама, но и помогла пройти в этот опыт и другим. В конце нашей встречи мы обнимались, смеялись и плакали, много фотографировались. Я в очередной раз убедилась, что танцы не только для меня что-то очень важное, но и для любой девушки. Ведь они помогают нам чувствовать себя живыми. Я отпустила всех девчонок и вышла из студии вместе с Вэл и Эми. Проходя мимо ресепшн, я почувствовала на себе тяжелый взгляд такой силы, что аж запнулась на ровном месте и свалилась бы на пол, если бы подруги не поддержали. На меня смотрел крепкий мужчина среднего роста. Он был красив, но что-то в его внешности было пугающе отталкивающим. Опасным.
- Кира, это же отец Макса, - прошептала мне Вэл, а когда он двинулся в нашу сторону, нам пришлось остановиться. - Здравствуйте, Ильдар Тимурович. А мы тут у вас танцуем. Это Кира, наша одноклассница.

20.3

- Так это ты новая звезда в нашем клубе? А я все думаю, что за танцы такие у нас открылись, куда очередь уже образовалась. И что ты преподаешь, Кира? - Он вроде говорил совсем безобидные вещи, с улыбкой, но меня не отпускала внутренняя тревога, а когда он назвал мое имя, сделав на нем акцент, меня замутило, а голова мгновенно начала тяжелеть.

Я впервые так резко реагировала на незнакомого человека. Я хотела ответить, что стриппластику, но мой язык меня не слушался. Я смотрела в его красноватые глаза, от которых так и веяло ледяным холодом, и была как будто во сне, когда снится кошмар, ты хочешь заорать, но изо рта не выходит ни одного звука. Со стороны, наверное, мое молчание выглядело странно. Хорошо, что на помощь мне пришла Эми.

- Обычные современные танцы, растяжка, Кира у нас скромная девушка, вы извините, мы пойдем, нам еще такси вызывать.- А почему ты за нее отвечаешь, разве Кира сама не умеет работать ртом? - Отец Макса использовал двусмысленные слова, от которых мои щеки начали гореть. - В конце концов, я давно хотел познакомиться с девушкой своего сына. ведь вы встречаетесь, не так ли, Кира?

- Так... - Промямлила я в ответ. Я чувствовала его неприязнь ко мне. И это было взаимно.

- Ну, так я довезу тебя до дома, девушка моего сына Кира, ты же не против? Девчонки, извините, вас подбросить не могу, дела, - и он, не дождавшись моего ответа, взял меня под локоть и быстрой, но слегка шаткой походкой повел к выходу.

А я шла, как послушная безмолвная овечка на скотобойню. Сколько раз я смотрела подобные ролики в интернете, как чужие злые люди уводили с детской площадки детей, а те, боялись, но не сопротивлялись, не звали на помощь и шли за ними, молча плача. Я чувствовала себя именно так. Я рыдала внутри и билась головой от страха, хотела срочно что-то придумать, отказаться с ним ехать, но внешне я шла абсолютно спокойно и по доброй воле. Я знала, что с ним меня не ждет ничего хорошего. Но шла. Даже не оглядываясь на подруг.Мы подошли к огромному черному тонированному джипу, из него вышел водитель и открыл заднюю дверь.

- Михалыч, а перекури в клубе, мы прокатимся с девушкой, справимся сами, да, Кира?

Мне показалось, что водитель посмотрел на меня с сочувствием, но перечить боссу не стал, коротко кивнул, достал из машины свой телефон с барсеткой и уступил водительское сидение. Я в ужасе наблюдала, как будто со стороны, как со мной разворачивалась сцена из какого-то жуткого триллера и мысленно представляла самое ужасное продолжение.

- О, пап, Михалыч, привет! - К нам подбежал запыхавшийся Макс и буквально вытащил меня из цепких лап своего отца. - А вы что так поздно у клуба? Кира, а ты что тут делаешь?

- А я хотел довезти до дома твою новую девочку, сын. Она что-то у тебя совсем не разговорчивая. Скромница что ли? С виду и не скажешь, что стриптизом занимается, - он даже не пытался говорить с Максом ласково, и специально подбирал слова так, чтобы они звучали обидно для нас обоих.

Он знал, какими танцами я занималась, в этом я не сомневалась. И он намеренно устроил весь этот театр. А что было бы, если бы Макс не приехал?

- Кира стриптизом не занимается. Ну, мы поехали, папа? - Мой викинг взял меня за руку, крепко сжал ее и повел прочь от машины отца.

- Кира, а до свидания папочке ты не скажешь? - Он окликнул меня и мне пришлось повернуться. Макс еще сильнее сжал мою руку, мне стало даже больно, но я ее не отпустила. Ко мне возвращались жизненные силы, и я услышала, наконец, свой голос.

- А вы мне не папочка, Ильдар Тимурович. Я правильно запомнила ваше имя? Всего хорошего, - я резко отвернулась и зашагала вместе с Максом. Позади, реально как в фильме ужасов, раздался жуткий смех его отца.

Когда мы сели в машину, я только тогда по-настоящему выдохнула и неожиданно для себя разревелась.

- Кира, что он сделал? Он тебя обидел? - Макс встревоженно всматривался в мое лицо, руки, пытаясь обнаружить видимые признаки чего-то страшного.

- Нет, он ничего не сделал, я просто испугалась, сама не знаю, почему, - я прижалась к его груди, продолжая шумно глотать воздух, - Спасибо, что приехал и забрал меня у него. Я не хотела бы оставаться с твоим папой наедине, он зачем-то отпустил водителя, хотел сам меня увезти.- Никогда не садись к нему одна в машину, поняла? Только со мной, - Макс с силой прижимал меня к себе, целуя в волосы, потом поднял мое лицо и начал осыпать поцелуями лицо. - Поехали. Сейчас погуляем с Гердой, ты успокоишься, а ночью я приеду к тебе.

- Нет, не приезжай.

- Почему? - Он недовольно сжал руль.

- Папа, мой папа, он знает про твои ночные визиты ко мне в комнату. И он запретил. Сказал, если хочешь заходить в наш дом, то только через дверь.

- Через дверь, так через дверь. Надеюсь, он будет не против, если мы пошалим? Но если ты будешь стонать тихо, он ни о чем не догадается, - этот наглец намекал, что будет приставать ко мне, зная, что мой отец под дверью будет караулить?

- Главное, чтобы я не была против.

- А ты против?

- Я еще не решила! Вообще-то ты не сдержал слово и приехал за мной, а как же работа над доверием?

- Пять минут назад ты говорила мне "спасибо", Рапунцель. Если ты решила мне истерику сейчас закатывать и играть в какие-то свои игры, то ты это зря. Надо было отцу тебя дать увезти?- Не надо было. Извини. Я сама не знаю, что говорю.

Совместная прогулка с Гердой сорвалась. Максу позвонил отец по какому-то срочному делу и вызвал его домой. Я находилась в жутком состоянии. Без какого-либо серьезного повода мне хотелось рыдать навзрыд. И меня не отпускало стойкое предчувствие надвигающейся катастрофы.

20.4

Макс

- Значит так ты семейный бизнес поддерживаешь, да, сын? Ее папаша мне кислород перекрывает, а ты со стряпухой его нянчишься? - В домашнем кабинете отца было накурено так, что глаза слезились. Неизменный стакан с янтарным виски стоял рядом с дизайнерской пепельницей, из которой уродливо торчали окурки.
Отец был в бешенстве. А у меня в голове не срасталось: у тебя, взрослого мужика, какие-то терки с ее отцом по бизнесу, вы не можете договориться, а я должен бульдозером по его дочери пройтись? Чтобы что? Так проблемы сами собой решатся?

- Что я должен был сделать? За косички ее дергать, чтобы она расплакалась и попросила папу уехать из этого злого города? Это ваши взрослые дела, неужели вы сами, без помощи детей разобраться не сможете? - Меня крыло от тупости ситуации.

- А вы уже не дети, Максимушка, - так называла меня только мама, из уст отца это слово отдавало душком. - Ты думаешь эта стряпуха с невинными глазками такая простая? Такие на все пойдут ради бабла, чтобы вырваться из своей нищеты. А ты любовь себе напридумывал? Ты еще тупее, чем я думал. Я сам все решу. Мне нужно было лишь посмотреть, готов ли ты хоть что-то делать своими руками ради семьи.- Она. Не. Стряпуха. Ей плевать на мои деньги! - Я начинал орать. Пусть говорит все, что угодно обо мне, но не о ней!

- Твоих денег здесь нет! Это все МОИ деньги. Я таких, как она, знаю. При первой же возможности продастся любому другому, папочке, у кого действительно есть бабки. И тогда такой малолетка, как ты ей ни в одно место упираться не будешь. Ну, или так, на два фронта работать будет. Утром любовь-морковь с молодым и резвым, ночью - с любым, лишь бы с баблом. Стоит немного копнуть под девчонку и уверен, найдутся самые интересные истории.

- Ты по своим стряпухам судишь?!

- Молчать, щенок! - Отец тоже перешел на крик, брызгая слюнями. - Ты себя кем возомнил? Как я скажу, так и будет! Твое дело - с Кариной отношения наладить. Все, базар окончен! Привык, что папочка всю грязную работу делает? А ты типа чистенький, так, по мелочи, шалишь? Так не получится! Ты - Булатов, хочешь ты этого или нет. И хочу Я этого или нет. А с девчонкой твоей и с ее папашей-воякой разберусь сам.- Что у вас тут происходит, мальчики? -Мамин тонкий голосок раздался в кабинете.

Врачи ей выписали витамины, успокоительные, видимо, они давали свой эффект, мама второй день уже чувствовала себя лучше и уже выходила из своей берлоги.

- А ничего! Вырастила слюнтяя, ничего поручить ему нельзя, руки марать не хочет. Весь в свою мать. Что уставилась? Добренькие свои дела оставьте для работяг с зарплатой в 30 тысяч, а если хотите жить, как привыкли, то для этого нужно постараться. Проваливайте!

Нам два раза повторять было не нужно. По отцу, с его вспышками бешенства, явно рыдал дурдом. Он все больше и больше катился в бездну своего безумия, где кругом одни деньги и враги.

- Не ругайся с отцом, пожалуйста, - мама максимально тихо закрыла дверь кабинета, взяла меня, как в детстве, за руку и повела на кухню. Ника заперлась в своей комнате, я еще с ней не говорил после Кокоса. - Когда он в таком настроении, лучше ему не перечить. Что случилось у вас? Садись, налью чай с облепихой.- А ты выглядишь лучше, - я все еще был на взводе и усилием воли переключал свой мозг со слов отца на что-то другое. - Когда на дообследование поедешь? Записалась уже?

- Максимушка, ну что мне это дообследование? Против мигреней не попрешь, папа мне какие-то модные таблетки из Америки достал, вот ими второй месяц и спасаюсь, но они только снимают боль, купируют приступ, но против моей биохимии и они бессильны. Я как вас с Никой родила, так на каждую смену погоды реагирую так. А погода у нас меняется через день да каждый день, - она хитро улыбнулась. - Ты ушел от темы, я заметила. Вы о какой-то девушке говорили, не о Карине?

- Не о Карине.

- Расскажешь? - Мама поставила на стол две кружки с чаем и смотрела на меня такими преданными любящими глазами, что я не стал, как обычно, отмалчиваться.

- Мне нравится девушка, Кира, мы с ней учимся вместе. Ее отец командир в той части, где отравление солдат было. И расследование, я так понял, не в нашу пользу. Отец требует крови и мяса, вплоть до его дочери. Мы встречаемся, а отец бесится из-за этого, Карину мне все подсовывает.

- Ты ее любишь?

- Мам...

- Простой вопрос. Любишь?

- Люблю, -эти слова сами вышли из моего рта.

Я выдохнул. Люблю. Я ее люблю, хоть и думал, что вообще не способен на это чувство.

- Значит она замечательная. И я тоже уже люблю ее. Познакомь нас? - Буквально на несколько мгновений лицо мамы стало светиться радостью, потом она вновь нахмурилась. - С отцом не ругайся. И не дай обидеть свою девочку. Он страшный человек, как бы горько мне не было это признавать. Я ведь говорю об отце своих детей, о своем муже. Прости, что родила вас от этого чудовища, я так сильно хотела видеть в нем хорошее, что и не заметила, кто он на самом деле.

Мама закрыла ладонями лицо и начала плакать. Она раньше не позволяла себе говорить о нем плохо, всегда защищала его передо мной. А меня перед ним.

- Почему же ты давно не ушла от него? Сколько я себя помню, он всегда был таким.- Знаешь, сначала казалось, что хорошего в нем больше, он всегда так извинялся за все, что творил. Обещал, что все наладится. Я верила, что мы вместе победим его внутренних демонов. Все мы не без греха. Я пыталась уйти. И не раз. Но он угрожал забрать вас у меня. Выбирая между своими детьми и собой, я выбрала вот эту нашу жизнь. Ты прости меня. Мне так жаль, так жаль, что я сделала только хуже, -она продолжала плакать, уставившись в одну точку и мысленно находясь уже не здесь. - Я дала себе слово, что уйду, когда вы с Никой встанете на ноги. Я не обреку вас на бедность. У меня же ничего за душой нет, ни гроша. Я когда-то мечтала быть переводчицей, а выскочила замуж в 18 лет, быстро забеременела и растворилась в семье. Я ничего не умею, Максимушка. Ваша мать абсолютно никчемный человек. И куда бы я вас увезла с пустым кошельком? Нет уж, сама виновата. Поэтому, если надо будет, я буду терпеть сколько нужно, пока вы, ты и, главное, Ника, не станете свободными, независимыми, не начнете сами зарабатывать. Я дам вам лучшее образование, чтобы вы никогда и ни от кого не зависели. Нужно всего лишь потерпеть. А ты береги свою любовь. Любовь - это благословение небес. Не каждому дано ее встретить.
- А ты любила отца?

- Думала, что да. Я же совсем из простой семьи была. Мы кроме макарон и картошки ничего не видели, я вещи за теткой донашивала. Книжки все читала, английский по словарям учила. На переводчика даже сама поступила. А тут он появился. Красивый, галантный, смелый. Все девчонки мне завидовали. Он такими комплиментами меня осыпал, дорогими подарками заваливал. Я же институт бросила, не доучилась. Думала, что это любовь и не замечала ни его маниакальную ревность, ни то, что перестала общаться с родителями, со всеми подружками. Мне казалось, что мама с папой несправедливы к нему. А они просто сразу видели в нем монстра. А потом они умерли... А я... Не знаю... Купил он меня, Максим, вот и вся правда жизни. Но это моя ноша. Не ваша. Все, что у него есть, ваше по праву. И вы сможете вырасти и стать свободными. Счастливыми.- Мам, и ты сможешь! Ты еще влюбишься в кого-нибудь, ты же такая красивая!

- Твой отец никогда не позволит этого. Он скорее убьет меня. Или любого, кто осмелится быть со мной... - На этих словах она ушла в себя и не реагировала на мои дальнейшие вопросы.

Мы молча допили чай и поднялись наверх. Я стучался к Нике, но она не открыла мне дверь. Я же отчаянно нуждался в Рапунцель. Она была моим личным успокоительным и оживительным в одном флаконе. Это была зависимость. Без нее у меня наступала самая настоящая ломка. И я, как долбанный наркоман, готов был на все ради очередной дозы своего счастья.

20.5

Кира

- Мам, пап, я дома, с Гердой погуляю и за уроки, - я на ходу стягивала с себя уличные вещи, на улице уже было холодно и я решила надеть костюм потеплее.

- Кира, зайди на кухню, - позвал меня папа, я облокотилась на косяк двери в немом вопросе. Папа был сам не свой, как и мама. Что-то случилось. - Я сейчас на работу, у меня ЧП, может на пару суток теперь с бумажками, проверками, полицией застряну. Ты бы не ходила одна вечерами с танцев? Вызывай такси и будь осторожна, ладно?- Пап, ты меня пугаешь. Вообще меня Макс всегда увозит и привозит. Почему я должна быть осторожнее? У нас что, маньяк в городе объявился? Что случилось-то?

- Ничего, доченька, обычные меры предосторожности, темнеет уже рано, - начала мама, но весь ее вид говорил об обратном - мне стоило чего-то опасаться. И у меня были дурные предчувствия.

- Пусть знает, Наташ, она уже девочка взрослая. В любой другой ситуации я бы ничего не сказал, но это не тот случай. Пока я здесь и ворошу осиное гнездо с бардаком в части, сначала пропал бывший командир части, его временно отстранили, до выяснения обстоятельств. А когда я прекратил Булатовские поставки продукции в часть, меня начала трясти военная прокуратура. Но это цветочки, полчаса назад в своем кабинете повесился завхоз. Все бы ничего, но это здоровый мужик, у которого месяц назад ребенок родился, и он буквально вчера просился в отпуск, помогать жене. Не верю я в такие самоубийства. А потом пришло это, - папа включил телефон и показал мне сообщение с неопределенного номера."Это только начало. Убирайся из этого города. Пока можешь. Обратишься в полицию, возьмемся за близких".

- Папа, кто и почему тебе угрожает? Надеюсь, ты с этим в полицию пойдешь?

- Нет, - папа сжал губы в тонкую полоску, а его складка между бровями стала еще глубже. Мы услышали, как возле дома засигналила машина, и папа поспешно встал из-за стола. - Я разберусь со всем. Ты будь осторожнее. С собакой вместе с мамой теперь гуляешь. Либо с Максом, если ты ему веришь.

- Верю. Ты же не думаешь, что это его отец? - Я промолчала, что он хотел довезти меня до дома.

- Уверен. И я еще до конца не решил по твоему общению с Максом. Надеюсь, я не ошибся в этом парне. Пусть ночует сегодня у нас, если может. На диване на кухне. Если не сможет, я отправлю кого-то из части. Но сегодня с этим сложно. Сразу звоните, если покажется что-то подозрительным. И закрывайте двери. - С этими словами папа сначала меня поцеловал в лоб, потом обнял маму и ушел.Обычно мы с мамой всегда болтали обо все на свете, но тут, во время прогулки с Гердой, мы обмолвились буквально парой фраз, избегая разговора о папиных угрозах и странных событиях в части. От недомолвок и тревоги из-за угроз внутри меня поселилось гнетущее напряжение, живот крутило и даже дышать тяжело было. А еще мне хотелось жалеть себя и плакать. Еще ничего страшного не произошло, а я уже хотела забиться в угол и повыть. Давно со мной такого не случалось, вроде до месячных еще далеко. Я написала Максу, мне так хотелось с ним забыться, нырнуть в его накачанные руки и забыть обо всем в этих объятиях. Но я не понимала, могу ли я рассказать ему обо всем, что происходит, ведь дело касалось его отца.

К.: Макс, у тебя все в порядке? Почему тебя вызвали домой? И ты можешь ко мне приехать?

М.: Все норм. Соскучилась или что-то произошло?

К.: Соскучилась) Настроение обниматься и плакать. Приедешь? У папы какие-то проблемы на работе, он сегодня не ночует дома.М.: Приеду, как смогу. Хочу остаться на ночь. Пустишь? Приставать не буду, слово скаута.

К.: Знаю я твои скаутские обещания) Ты же помнишь про наш уговор?

М.: Так ты пустишь?

К.: Да.

М.: Нет такой силы, которая бы меня остановила. Я приеду, как мои уснут.

Папа позвонил только один раз, узнать одни мы ночуем или приедет Макс. Я сказала, что не одни. Это было так странно, жутко и одновременно волнительно. Моего парня официально пригласили в дом с ночевкой, а я не знала, как ему об этом сказать.

Макс приехал ближе к полуночи на такси, и я поняла, что отпрашиваться у родителей он не стал. Мама встретила его и шепнула мне на ухо, что если я хочу, он может остаться в моей комнате и что папе не расскажет. Я выпучила на нее глаза. В смысле может спать со мной в одной комнате?! Мама только с грустной улыбкой кивнула головой и ушла в свою комнату. Этот неоднозначный день, когда бушевал ретроградный Меркурий или что там еще влияло на людей, я запомню надолго: драку Макса, панику Ники, напряженное занятие в студии, знакомство с их отцом, угрозы и, самое главное, первую ночевку моего парня с одобрения родителей.
Когда мы зашли в мою комнату, застали Герду за уничтожением моего медведя, подарка от Ромы. Почему-то именно в этот день она решила расправиться с ним окончательно, чем несказанно порадовала Макса. Он и не скрывал этого, шумно благодаря мою собаку и называя ее самым умным животным в мире. Они определенно сговорились за моей спиной! Макс только появился, а мне уже становилось легче. Одним своим присутствием он словно закрывал меня собой ото всех возможных бед. Я подбежала к нему и прижалась к его груди, наслаждаясь его крепкими мужскими объятиями.

- Все в порядке, Рапунцель? - Он слегка отодвинул меня от себя, заглядывая мне в глаза глубоко-глубоко. Я не смогла ему соврать или умолчать о разговоре с папой.

- Кир, мой отец, конечно, не самый лучший человек на свете и от него многого можно ожидать, но не думаю, что он имеет отношение к этому исчезновению и суициду. Это просто совпадение.- А угрозы папе на телефон?

- Да это любой солдат мог отправить, отец твой со своими порядками зашел в часть и мало ли кому он на хвост наступил? Он серьезно думает на моего отца?

- Да. Но тебе верит, он же сам попросил тебя позвать спать на диване.

- Мне хоть и приятно, но странно это все. Наши отцы как с ума посходили, давно бы уже договорились, пожали друг другу руки и отстали от нас с тобой. Мой тоже нервничает из-за всего этого. Но мне интересно другое.

- Что?

- Что будет, если я не захочу спать на диване и через часик-другой проберусь к тебе?

- Это самая большая глупость, которую ты можешь сделать! - Мне стало смешно от того, что он может остаться со мной прямо сейчас, но еще об этом не знает.

- Ты боишься меня? - Макс нахмурился. - Ты мне не доверяешь? И что смешного?

- Ты можешь остаться спать со мной прямо сейчас, - я положила руки ему на плечи и чмокнула в шею, от чего он резко зажал меня между плечом и головой так, что я вскрикнула. - Ты чего? Больно же!- Это рефлекс. Щекотно. Ты лучше так не делай. А то от моих благородных намерений не останется и следа. Давай-ка сразу обговорим, руки и губы держать при себе!

- Я не поняла, это ты меня боишься? - Я старалась смеяться не сильно громко, чтобы мама поскорее уснула и не отвлекалась на наши перешептывания.

- Я. До ужаса боюсь, Рапунцель, - он сказал это с таким серьезным выражением лица, что стало непонятно, он шутит или нет.

- Почему?

- Мне кажется, что я сплю, а когда проснусь, пойму, что тебя и не было в моей жизни. Что все ЭТО не реально, это плод моей фантазии. И что я снова останусь наедине со своей тьмой, только на этот раз она меня больше не отпустит.

- Макс, ты - моя радость, и я реальна, ты чувствуешь? - Она положила мою руку себе на грудь, я чувствовал ее сердцебиение через тонкую ткань футболки.

- Чувствую. Но теперь еще страшнее.

- Почему?

- Я боюсь, что однажды ты поймешь, кто я на самом деле, что я мудак, и сбежишь. А я начну тебя преследовать. Потому что я уже не смогу без тебя, Рапунцель.

- И не надо, - эти слова сами вырвались из меня и я вспомнила один из своих любимых диалогов между Эдвардом и Беллой в "Сумерках". - Я знаю, чем мы займемся!- Предупреждаю, секса не дождешься, я выполню наш уговор!

- Мы будем смотреть "Сумерки"!

- Только не это, Кира! Меня Ника с ними достала, теперь ты! Лучше я пошел на диван!

Конечно же, на диван никто не ушел. Этот ужасный день завершился волшебно. Мы смотрели первую часть "Сумерек", обнимались и обсуждали фильм, а потом заснули. Я проснулась по будильнику в семь утра. Макса рядом не было. Он оставил записку:

"Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить. Я уехал домой, пока отец меня не хватился. До встречи в школе".

Я бы хотела, чтобы он дописал еще несколько слов, точнее два слова. Люблю тебя.

20.6

В 7:05 он позвонил мне по видеосвязи.

- Закрой дверь в комнате и надень наушники, - вместо доброго утра сказал он мне.- Зачем? - Удивилась я спросонья, но послушно, словно дрессированный домашний питомец, выполнила его команду - добежала до двери, закрыла ее и достала наушники из сумки.

Герда подозрительно притихла. Все, что касалось Макса и его выходок, происходило с молчаливого одобрения моей собаки.

- Я обещал тебе доставлять удовольствие всеми возможными способами. Если я пока не в тебе, физически, это не значит, что я не смогу забраться в тебя другими способами, - его дерзкая улыбка обещала новый эксперимент и уже сводила меня с ума.

- Ко мне сейчас ворвутся те стриптизеры-музыканты и устроят развратный дуэт? - Я старалась шутить как можно тише.

- Зачем повторяться, когда можно не повторяться? Держи телефон так, чтобы я тебя видел, вот так, да, - Макс и сам настроил свой телефон так, чтобы у меня был отличный обзор. - А теперь представь, что я прямо сейчас с тобой в комнате и ты можешь увидеть, как сильно я тебя хочу, вот ты кладешь руку мне на штаны и чувствуешь меня... Чтобы ты понимала, это не шутки, я могу показать...- Макс, не надо! Что показать? Себя голым? Пожалуйста, не надо! - Я как представила, что сейчас он мне покажет то самое, так чуть от смущения не шлепнулась на кровать. - Я пока к такому не готова!

- Кира, не бойся, без твоего согласия ничего не будет, - он передвинул камеру на свое лицо, а я с облегчением вздохнула. - Закрой глаза и просто представь... Представила? Кивни. Ага, а теперь засунь руку к себе в трусики... И сделай себе приятно, только думай обо мне, представляя, что это мои руки.

От этих слов я выпучила глаза. Он хочет, чтобы я при нем начала мастурбировать?! Я, конечно, попробую, но точно не на камеру. Я убедилась, что он видит только мое лицо и забралась к себе в трусики. В них было тепло. И влажно. Моя вагина могла бы покрыться паутиной от сексуального голода, но Макс находил самые нестандартные способы утолить его.

Я так четко чувствовала на себе его пальцы, словно это не я, а он меня трогал, что невольно застонала, после чего Макс выматерился, а мне стало так смешно. Мы парочка дураков, которые давно бы переспали, но нет, мне захотелось все усложнить! Но это была наша история, особенная, и кто сказал, как правильно, как должно быть? Только мы решаем, как для нас правильно. И, когда мы оба будем готовы к большему, мы это сделаем, вне зависимости от оговоренных сроков воздержания.
- Погрузи в себя сначала один палец, потом второй, да вылезай ты из-под одеяла, я хочу тебя видеть, - я покачала головой и беззвучно прошептала «нет», одновременно с этим зажмурившись и на выдохе вставив в себя только один палец. Но мне хватило и этого. На ощупь внутри я была очень тугой, но приятной, горячей. От возбуждения бедра налились тяжестью и тянулись навстречу моим ласкам, требуя еще и еще. Я чувствовала себя развратной девчонкой, очень развратной и старалась не думать, как выглядит мое лицо по ту сторону экрана. Я чувствовала, как дрожали мои веки, а откуда-то из глубины сознания доносились очередные, едва сдерживаемые стоны. - Кира, я даже от одного вида твоего лица уже на взводе, а твои вздохи! Что ты со мной творишь, а?Я продолжала прикасаться к себе, погружаясь в невероятные ощущения. Почему я раньше скромничала и не пробовала? Сегодня же поиграю с моей розовой капелькой сама, без указаний Макса! Я слышала его шумное дыхание и это возбуждало еще сильнее, чем мои пальцы. Я готова была уже взорваться на триллион крошечных пульсирующих сердечек, как услышала сквозь наушники деликатный стук в дверь.

- Кира, - мама пришла меня будить в самый пиковый момент нашего эксперимента, но это не оборвало его, наоборот, сделало еще ярче, - пора вставать!

- Пять минут, мам, - я старалась сделать голос максимально сонным и безэмоциональным. - Уже встаю!

- Я вот давно стою, - Макс забавлялся маминым вторжением в наше пикантное утро. - Знаешь, когда я обещал оргазмы тебе, я и не думал о своих. Рапунцель, это лучшее воздержание в моей жизни. Я жду не дождусь завершения нашего уговора. Не знаю, когда я насытюсь тобой, если сейчас, даже так, не могу от тебя оторваться.- И не надо, - я снова говорила фразами из «Сумерек» и мне было интересно, заметил ли это Макс.

- Вампир с Беллой когда в итоге переспали? - Макс хитро посмотрел на меня. Он заметил!

- Через пару фильмов, - я засмеялась. - Это и правда лучшее утро, мой экспериментатор. Мне пора, до встречи в школе.

Я сдержалась, чтобы не дополнить сказанное двумя словами, которые на бешеной скорости рвались из меня - «Люблю тебя».

Разве можно прям ПОЛЮБИТЬ человека за такой короткий срок? С Ромой у меня это не получилось и за несколько месяцев. Хотя по-своему я его тоже любила, но не так, как Макса. С ним все было иначе. Это как надеть самую модную классную обувь, любоваться ею, но мучиться при ходьбе, стирая пальцы и пятки, продолжать пытаться ее искренне полюбить, но все же понимая - не моё. И найти ту самую, идеально подходящую тебе пару обуви. Пусть она выглядит вызывающе, опасно и другие думают, что ты сошла с ума, но тебе все равно. В ней ты как в домашних тапочках - идешь и наслаждаешься каждую секунду. А от удовольствия стопы покрываются благодарными мурашками. С таким ощущением внутреннего ликования я вышла на завтрак.Мама встречала меня любимыми яйцами пашот с рукколой и творожным сыром. И как еще возМОЖНО лучше? Вспоминая вчерашний тревожный вечер, я поражалась, на каких американских горках эмоций я жила все последнее время. Макс. Все, что было связано с этим невероятным парнем, состояло из сплошных контрастов и противоречий. Но я не могла отказаться от них. Они органично встроились в меня, усиливая и украшая все, что когда-то тихо спало во мне.

Меня волновала наша предстоящая близость.

С одной стороны, я считала дни до нашего первого секса, а с другой, это меня и пугало. Судя по тому, что он мне устроил в ресторане и сейчас, у него богатый сексуальный опыт. А что, если ему со мной будет пресно, скучно, обыденно? Если он привык к раскрепощенным девушкам, а я не смогу вписаться в его " стандарты качества"? Или вообще, вдруг, окажется, что наши предпочтения в интиме не совпадут, готова ли я буду слепо следовать за его желаниями, ради того, чтобы быть с ним?- Мама, а почему ты не спрашиваешь, где Максим? - Я спросила, не уткнувшись взглядом в тарелку.

Вчера как-то естественно все случилось с его ночевкой именно в моей комнате, у меня не было времени задуматься о странности маминого предложения, а сейчас, с ней наедине, меня обуревало смятение.

- А я знаю, что он уехал. Он разбудил меня в шестом часу, попросил закрыть за ним дверь, -мама делала вид, что все в порядке и ничего такого экстраординарного вчера не произошло, что не у ее несовершеннолетней дочери ночевал парень.

- Ты что-то спрашивала у него? - Я ковыряла вилкой свою любимую траву.

- По поводу? - Она достала косметичку и начала краситься.

- Ну, не знаю, что он ночевал у нас.

- Для тебя это тоже странно, да? - Мама, как всегда, озвучила мои мысли самыми понятными и простыми словами, без словесной мишуры и кружева.- Если честно, очень.

- Я доверяю тебе и доверяю Максу. И если уж папа позвал его, то у меня вообще никаких сомнений не осталось. Если бы мои родители доверяли мне, не пришлось бы врать им, сбегать от них и показываться на пороге с обручальным кольцом, ребенком и чемоданом чувства вины за все это, -она отложила зеркало и погрузилась в воспоминания. - Нет таких запретов и замков на дверях, которые смогли бы помешать по-настоящему влюбленным быть вместе. Так зачем я буду это делать со своим ребенком? Я надеюсь, что вы благоразумны и в ближайшем будущем я не стану бабушкой.

Ну вот теперь от маминых слов я залилась краской. Мы спокойно раньше говорили о сексе, но в теории, а сейчас, в реальности, я не знала куда себя деть от этого разговора.

- Ну, я пошла, мама, - я поспешила убрать тарелку в раковину.

- Не хочешь об этом говорить со мной? - Она читала меня как открытую книгу.

- Не хочу, - я быстро убежала к себе в комнату.

Собираясь в школу, я достала из-под кровати подарок от Макса. И, отбросив в сторону испанский стыд, решила пошалить. Я больше, чем моя неопытность и стеснение! Если хочу выкинуть что-то эдакое, кто я такая, чтобы себе отказывать? Теперь моя очередь устраивать Максу сюрпризы! Надеюсь, он оценит.
Перед выходом я хорошо промыла свою первую взрослую игрушку, с хулиганской улыбкой вставила ее в себя и пошла в школу, предвкушая реакцию своего парня. Своего парня. Интересно, меня перестанет когда-нибудь мурашить от этих слов и осознания всего происходящего?

Мое сердце выпрыгивало из груди каждый раз, когда я видела Макса, и распадалось на атомы от его голодных, собственнических поцелуев. Ими он показывая всем, кто мы друг для друга.

- У меня есть для тебя подарок, - я вложила в его руку пульт управления от "капельки" сразу после звонка и быстро отвернулась.

- Твою мать, Кира, - он шумно сел за парту, снеся учебники со стола. Волнуется парень, это приятно, на такую реакцию я и рассчитывала.

Я заметила, что Карины на первом уроке не было, хоть я и видела, как она выходила утром из родительской бентли, кричащей об их принадлежности к самым обеспеченным семьям этого города. От мыслей о бывшей Макса меня увела вибрация внутри меня. Я замерла не только от нее, но и от издаваемого ею шума. Мне показалось, что этот звук слышит весь класс. И моя идея уже не казалось мне такой замечательной, спина мгновенно покрылась ледяной испариной.Демьян явно услышал звук, я схватила телефон, надеясь, что он подумает на вибрацию моего телефона и написала Максу прекратить. Но он, конечно, не послушал. Мне не оставалась ничего, кроме как срочно покинуть класс. Я отпросилась в туалет и галопом побежала избавляться от жужжащего внутри меня устройства. В туалете я услышала возню и рыдания в одной из кабинок.

- Эй, кто там, выходи, - я начала стучаться в белую дверь. - Нужна помощь?

В следующее мгновение дверь резко открылась, больно ударив меня по рукам. Из кабинки вышла зареванная Карина, тушь вся размазалась, лицо было покрыто красными пятнами от слез. Несмотря на нашу холодную войну, я испугалась за нее и искренне хотела хоть как-то помочь.

- Карина, что... - начала я говорить, но она оттолкнула меня и пошла к умывальнику.

- Если скажешь кому-то об этом, я лично тебя задушу, поняла? - Зашипела она с такой яростью в голосе, что мне стало реально страшно от ее угроз.- Карина, я не враг тебе. Мне жаль, что так все получилось с Максом...

- Заткнись, здесь сейчас нет зрителей, можешь не пытаться казаться хорошей. Ненавижу тебя, твою подлую сущность, - от ее злости хотелось спрятаться, закрыться, срочно сбежать, но я стояла и слушала все это. Она схватила меня за платье на груди и швырнула к стене. - Пока ты не заявилась в нашу школу, у меня все было хорошо! Ты разрушила мою жизнь. Все отобрала. Тебе мало остальных Хищников, своего романтичного парня, так ты еще и моего захапала? Ненавижу! Чтоб ты сдохла, тварь! Чтоб ты сдохла!

Она выбежала из туалета, а я так и осталась стоять, как вкопанная. Почему мое счастье обязательно должно было разрушить чье-то чужое? Это что за закон мироздания? Как бы я не относилась к Карине, я даже представить боялась, что она чувствует. Если Макс был ей дорог хоть на сотую часть, как мне, то как она справлялась с этой разрушающей болью? На глаза навернулись слезы, а в горле начало жечь. Я облокотилась спиной о холодную равнодушную стену и осела на корточки. Мне было так больно за Карину, ведь ни одна девушка, даже она, не заслуживала быть растоптанной в своих чувствах. Почему произошло именно так?! Я не собиралась отбивать Макса, не планировала в него влюбляться. Но это случилось. И в голове повисли неприятные, липкие вопросы. Какой срок жизни у наших отношений с Максом? И выдержу ли я, если он меня бросит?!20.7

Макс

Я из последних сил держался, чтобы не нарушить условие Рапунцель и не запереть ее на неделю в каком-нибудь подземелье, чтобы ее крики достались только мне. А она будет кричать громко. Очень громко. Я обрушу на нее всю силу своей одержимости ею и сделаю все, чтобы она забыла всех, кто был до меня и подсела на меня также, как я на нее. Чтобы я поверил, что действительно нужен ей. Весь. Со всеми своими внутренними демонами.

Из туалета она вернулась сама не своя. Молчаливая. Ни разу не повернулась ко мне. Не ответила ни на одну из многочисленных смс от меня. Что еще за дела? Рапунцель опять решила поиграть со мной? Меня с ума сводили перемены в ее настроении, каждый раз, когда такое происходило, я думал "что я сделал не так?". Она сама дала мне пульт от "подарка" в руки, от чего у меня сорвало крышу, а потом натянула на себя образ целомудренной монашки. Весь день она бегала от разговора со мной, притворяясь, что все в порядке. Но я чувствовал, что это не так и не мог понять, почему. Может там опять ее урод Рома объявился? Если это так... Я выбью нахрен из него все мысли о ней! И из нее, только другими способами.После школы мы шли за руку кормить собак, Рапунцель хоть и была со мной, но мыслями улетела куда-то далеко и я бесился, что она закрыла для меня вход в свою голову. Я терял контроль над ней. За нами увязались Хищники и Эми, мешая поговорить.

- Макс, ты теперь пожизненно будешь кормить дворняжек? Кира из тебя совсем хорошего мальчика сделала? Sos! Sos! Мы теряем Хищника! В наши ряды затесался ласковый котик! - Артур не уставал подкалывать меня при виде собачьего корма.

- Хочешь присоединиться, но боишься потерять статус придурка? - Я ответил другу на привычном нам языке.

- Ну почему же, если Кира будем меня так преданно держать за руку или еще за что-то пониже, то я, пожалуй, куплю фабрику по производству собачьих консерв и тоже стану котиком! - Даже шутки в сторону того, что кто-то может посягнуть на мое, на Киру, мгновенно приводили меня в бешенство. Кира, чувствуя это, еще крепче сжала меня за руку.- Артур, ты неисправим. Вокруг полно красоток, кто-то да клюнет на твои тупые шуточки, - она постаралась опередить меня, чтобы я окончательно не вышел из себя.

- Дорогая, девчонки клюют не на шуточки, поверь. Я силен в другом, хочешь проверить, если Макс решит немного поделиться? - Лучше бы он этого не говорил!

- Я могу поделиться только этим, - я с силой вывернул ему руку, удержавшись от удара в челюсть. Артуру хоть и было больно, я это знал, но он никогда не попросил о пощаде. - Достаточно?
- Макс, он же угорает. Успокойся ты уже, - Демьян оттащил меня от него.

- Заведи свою девушку и мы поугораем над ней, - я сплюнул ему в ноги.

- Ребят, ну что начали-то опять? Кормите уже своих собак и пошли, как мальчишки себя ведете, когда уже взрослеть начнете и хоть немного себя контролировать? Демьян, ты и правда тупо шутишь, а ты, Макс, тоже успокойся, как неадеквашка себя ведешь, - высказалась Эми, обняв Киру.

- Все, мир, дружба, жвачка, идет? Вы же друзья, вот и ведите себя, как друзья, а не как засранцы. Это всех касается, тебя тоже, Макс, - Кира при всех отчитала меня как нашкодившего ребенка, чем взбесила еще больше.

- Ты меня учить решила? - Из меня рвался бешеный пес. - Я сам разберусь, как мне себя вести.

А потом я развернулся и молча ушел, пока не наговорил еще чего-то. В такие моменты мне лучше было остаться одному, чтобы не расхерачить все вокруг. Я спиной чувствовал тяжелый взгляд Рапунцель. Но она не догадывалась, что в данный момент я делал лучше для нее же. Оставаться рядом с безумным Максом было опасно.Я достал телефон, чтобы позвонить Михалычу, в городе ли он, чтобы захватить меня домой и увидел несколько пропущенных от матери. Мой телефон стоял на беззвучном режиме. Я прочитал от нее сообщение: "Максимушка, мне очень нехорошо, приезжай как сможешь, только не груби отцу, он сильно злой, дома. Я хотела вызвать скорую, но он не разрешил. Нике я написала, чтобы погуляла с подружками. Позвони, как сможешь".

Я начал звонить маме, но телефон у нее был уже недоступен. Внутри стало так погано. Я не верил в предчувствия, но меня накрывала необъяснимая волна неизбежности. Чего-то страшного. Словно тучи сгущались над моим ясным небом.

Я не смог дозвониться и до Михалыча. Отец не брал трубку.

Я рванул домой на такси, но там никого не оказалось. Я побежал к охране, узнать, где все.

Ответ меня огорошил.

Отец привез каких-то врачей и они уехали вместе с мамой. С собой у них был чемодан с вещами.

Что, блять, происходит?!20.8

- Где мама? - Спросил я у сестры, как только она зашла в дом. - Я не могу до нее дозвониться. Ни Михалыч, ни отец не берут трубку. Ты что-то об этом знаешь?

- Нет, сама не могу ни до кого дозвониться. Макс, не нравится мне все это, - она стала грызть ногти, это всегда означало, что она нервничала.

- Не нагнетай, все хорошо будет, мало ли какие у них дела, - я промолчал про врачей и чемодан, оберегая Нику от ненужных переживаний. - Как в школе? Ты чего вчера не открывала дверь?

- Нормально все, - буркнула она в ответ, но я слишком хорошо знал сестру, чтобы поверить в ее "нормально".

- Ты не ночевал сегодня дома? У Киры был?

- Откуда знаешь? - Я удивился ее вопросу.

- Я приходила. Ночью. Ладно, проехали, - она поспешила в свою комнату, но я ее остановил.

Ника с детства приходила ко мне ночью и ложилась в мою кровать, если ей снился кошмар или если проваливалась в паническую атаку. В родительскую спальню мы никогда не просились, чтобы нам не снилось маленьким. Мы до ужаса боялись злить отца и бежали только друг к другу. И если я как-то научился справляться со своими кошмарами, то Ника периодически продолжала нырять в мою кровать, хоть и давно выросла из маленькой напуганной девочки. Мы об этом никогда не разговаривали. Я просто поднимал одеяло, пускал ее к себе и обнимал ее до тех пор, пока она не успокаивалась и не начинала засыпать. Под утро я ее будил и провожал в свою комнату. Это было нашим маленьким секретом. В эту ночь, получается, я оставил ее одну.- Почему не позвонила? Кто тебя напугал? Отец опять?

- Ты, - она начала беззвучно плакать, а я вообще не понял, о чем она. - Ты вел себя с Кирой и с теми парнями, как зверь. Как отец! А если бы ты их убил и тебя бы посадили? Как бы я осталась одна? Я так испугалась, не могла заснуть и... Пришла к тебе, а тебя нет. Я спала в твоей комнате. Без тебя!

Я оцепенел от ее признания.

Я для нее был таким же, как отец? Тем, кого она панически боялась, несмотря на то, что физически он ее никогда не трогал? Я не мог найти хоть какие-то оправдания. Их не существовало. Я и правда вел себя, как последний мудак. Как отец.

- Прости, Ник, - только и смог я выдавить из себя. - Я такой же, как он. И скоро и Кира об этом узнает. Она не сможет принять меня таким.

- Нет! - Закричала на меня Ника, дав звонкую пощечину такой силы, что я пошатнулся. - Ты не он! Ты другой! Когда ты это поймешь? Только если ты будешь считать себя таким же и вести себя так, тогда он победил, понимаешь?! Тогда мы уже обречены! Не смей так думать! Ты другой, я - другая, иначе зачем тогда вообще жить? Я хочу быть нормальной, счастливой. Мы имеем на это право, я и ты, и мама наша, ты понял меня?!Вместо того, чтобы обнять ее и успокоить, я стоял как истукан. Еще никогда она со мной не разговаривала так. Я был старшим братом и должен был всегда ее поддерживать, а в итоге она, младшая сестра, приводила меня в чувство, пока я упивался жалостью к себе и самобичеванием. Я постоянно творил какую-то фигню со своей жизнью, отталкивая от себя всех, кого любил. Сестру, маму, Киру, друзей. И с этим нужно было что-то делать.

Мы сидели с Никой допоздна на кухне, в полном неведении, где мама, пытаясь отвлечь друг друга. Когда мы услышали, что подъехала машина, сестра поднялась наверх, она всегда боялась наших разборок и сидела в комнате, как мышка, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание.

Отец заявился пьяным в стельку. Увидев меня, он скривился в победном оскале и поплелся в кабинет. Я - за ним.

- Где мама?

- А что, сын, ты вдруг вспомнил о семье? - Отец пнул по дороге дизайнерскую напольную вазу, та с грохотом разбилась. Он достал бутылку с виски и налил в стакан, залив весь стол. Осушив стакан, он тут же налил еще и упал в свое кресло.

- Где мама? - Я повторил свой вопрос громче. Мне хотелось орать, чтобы треснуло стекло его бутылки, но приходилось контролировать себя, чтобы получить ответ на свой вопрос.
- А нет твоей мамы, - он явно наслаждался моим шоком. - В больничке твоя любимая мамочка. И не выйдет оттуда, пока ее любимый сынок не наиграется со своей стряпухой и не начнет приносить семье пользу.

- Что ты несешь? В какой больнице и при чем тут я с Кирой?! - Кажется, я уже начинал догадываться, к чему клонил этот псих, но все еще надеялся, что он не настолько конченый ублюдок.

- А при том, сынок, - как бы ласково он меня не называл, какие слова бы не использовал, суть их оставалась одной - он ненавидел меня и всех вокруг. - Наркоманка твоя мать, представляешь? Обдолбалась таблетками, с передозом увез ее в больницу, еле откачали. Так что, "спасибо" мне скажи. И она будет лечиться, наркоманка наша, и не выйдет оттуда, пока наш сынуля не возьмется за ум и не докажет верность своей семье.

- Что?! - С каждым новым словом из его глотки меня поглощал вселенский ужас, а кулаки автоматически сжимались. Мама - наркоманка? Я готов был поверить в любую его ложь, только не в это.- Не хотел выбирать по-хорошему. Придется по-плохому. Или семья и мать на воле. Или стряпуха со своим отцом, но мать сгниет там с такими же шлюхами. Есть такие места, куда можно любого упечь пожизненно за очень большие деньги. Такой пансионат для провинившихся жен. Выбор за тобой, - до меня туго доходил смысл сказанного, а когда дошел, я дернулся к отцу. - Стоять, щенок! Никто кроме меня не знает, где она. Еще один шаг и она сдохнет там! Клиника оплачена пожизненно, так что шах и мат. А теперь пошел вон. Завтра. Завтра скажу, что делать.

Он с самодовольным видом затянулся сигаретой, а из меня рвался рвотный позыв. А я вышел из кабинета, хлопнув дверью, и так и стоял рядом с ней, не зная, какой из худших сценариев лучший. Засунуть ему в глотку кулак и вырвать ее, заставив пожалеть, что вообще родился - и потерять надежду увидеть маму. Спасти маму, но ценой отказа от Киры, которой нахрен не уперлись дикие, извращенные правила в моей семье. Какой бы выбор я не сделал, я кого-то потеряю. Потому что спасти в прямом или переносном смысле я смогу только одну из двух любимых женщин. Кого бы я не выбрал, ошибка неизбежна.20.9

Кира

Макс не пришел на занятие к маме, он его даже не отменил, просто пропал. Не отвечал на мои звонки и смс. Последние сообщения от меня он даже не открывал. Неужели из-за небольшой стычки мы сейчас будем играть в "молчалку-обижалку"? Это было максимально странно.

Мне почему-то отчаянно захотелось узнать его домашний адрес и заявиться к нему домой, потребовав объяснений. Или чтобы он просто крепко-крепко обнял меня и зацеловал до изнеможения. Или не так. Сначала зацеловал - потом извинился и объяснился. В любом случае я не находила себе места. Я хотела, чтобы он меня успокоил, что все нормально, мы вместе и мы справимся со всем, чтобы нам не готовила судьба. А потом я так психанула на его молчание, что позвонила Ромке. Просто поболтать. А что? Мне хотелось получить хоть какую-то дозу тепла. К маме с папой я с этим не пошла. Папа был сам не свой, угрюмый, молчаливый, нервный. Они с мамой о чем-то шептались и, завидев меня, переставали вообще говорить. Папа, кстати, ни слова не сказал о ночевке Макса. Это тоже было странно.Рома обрадовался, что я позвонила, мы болтали как старые добрые друзья ни о чем, я хоть немного отвлеклась от мыслей о моем пропавшем парне и эмоциональных качелях, на которые он меня посадил и заставил кататься. Рома сказал, что не сможет приехать на каникулах, но что мы обязательно встретимся и поговорим лично, но позже. Меня это устраивало. Чем меньше у Макса будет поводов для ревности, тем лучше. Я даже пытаться не буду ему объяснить, что мы с бывшим друзья и нам надо встретиться просто поболтать. Да он же из Ромки отбивную сделает.

Я уже легла спать, но долго не могла заснуть, рыская по соцсетям в поисках хоть каких-то следов Макса. Я даже зашла в сторис к Карине, как будто ждала, что если он не со мной, то с ней. Бред же, ну! В ее сторис было пусто. Я проверила это и с резервного аккаунта, на случай если она заблокировала мой основной. В сторис Ники была только встреча с подружкой днем и все. А дальше тишина. Спрашивать у Хищников я не решилась.

Около часу ночи меня разбудил стук в окно.Макс!

Я соскочила с постели, забыв и о том, что надо бы подуться на него и не открывать окно, и о папином запрете. Я впустила его в комнату вместе с пронизывающим до костей воздухом улицы, прижалась к любимой груди. И только когда он стиснул меня в своих объятиях, я успокоилась. Он здесь. Со мной. Значит все хорошо.

- Где ты был? Почему не отвечал? Папа дома, - забыв о гордости, я целовала его в щеки, губы, глаза, задавая вопросы, на которые он не торопился отвечать. И пусть. Мне его было мало. Он был здесь, рядом со мной, но как будто не со мной.

- Я ненадолго, - он отодвинул меня от себя и присел к ждавшей его ласку Герде, повернулся ко мне, хотел что-то еще добавить, сказать, но в последний момент сдержался, сосредоточив все свое внимание на собаке. Ей внимания досталось больше, чем мне.

Это было максимально странно! Он реально обижался на меня?! Так зачем тогда пришел? Я за собой вины не чувствовала, мне не за что было извиняться - я уже хотела было отправить его куда подальше, как он резко встал и стиснул меня в своих руках с такой силой, что мои кости захрустели и стало нечем дышать. Но я боялась пошевелиться, чувствуя, что этот миг между нами такой важный, что нужно продлить его как можно дольше.Он зарылся носом в мои спутанные волосы и все не мог надышаться ими, потом начал осыпать поцелуями мою шею, поднимаясь все выше и с каждым прикосновением губами оттягивая момент встречи с моими. Словно оставляя их на самое сладкое. Когда же он вступил в полноправное владение моим ртом, я окончательно капитулировала перед его натиском, и сама потянула его на кровать.
Мне уже было все равно на нашу аскезу, на родителей в соседней комнате. Я начала снимать с него кофту, только сейчас заметив, что он без куртки, но он остановил мои руки и осел на кровать, развернув меня к себе спиной, лишая возможности не то что раздеть его, но и касаться. Я оказалось в коконе его тела, практически обездвиженная, запыхавшаяся и не понимающая, почему он не продолжает, ведь я недвусмысленно показала, что готова на все.

- Рапунцель, - он еще сильнее накрыл меня своим телом сзади, - Не надо, я не хочу...

- Ты меня не хочешь? - Я попыталась вырваться, когда до меня дошел смысл сказанного, но он не отпустил.

- Я никогда и никого не хотел так, как тебя. Я вообще никого не хотел. Не было до тебя у меня никого. Всегда ты. Только ты. Даже до нашей встречи я знал, что когда-нибудь найду тебя. Просто посиди так со мной, - он положил голову на мое плечо и застыл в молчаливой позе, погрузив меня в еще большее переживание. Что-то было не так. Его что-то гложило, но он, похоже, не собирался посвящать меня в свои проблемы.

- Макс, - прошептала я, но он закрыл мне рукой рот и выдохнул в ухо, чтобы я молчала.Так мы и сидели, в странной позе, молча прижавшись друг к другу.

- Мне пора, - сказал он через какое-то время, а мне захотелось без повода разрыдаться и умолять его остаться, потому что эта наша ночная встреча напоминала мне прощание. - Что бы не произошло завтра или в ближайшее время, что бы я не сделал, все, что у нас было, было по-настоящему.

- О чем ты говоришь, - я смогла его оттолкнуть и повернулась к нему, обхватив его лицо руками. - Что это все значит? Что случилось? Почему ты мне ничего не говоришь?

- Я много думал о тебе. О себе. О нас. Тебе будет лучше без меня, - он убрал мои руки со своего лица и встал, а я сидела, как громом пораженная.

- Что за чушь ты несешь? - я зашипела на него, как раненая змея, которой с невиданной жестокостью наступили на хвост в попытке оторвать огромную часть тела. - Ты обкурился что ли? Ты меня бросаешь?- Я. Никогда. Не смогу. Тебя. Бросить. Но это сделаешь ты. Не сегодня, так завтра. Я не тот, кто тебе нужен, и ты никогда не будешь со мной свободной и счастливой. Я надену на тебя ошейник и посажу на цепь, сидеть у моей ноги. Ты достойна лучшего. Мне нужно отпустить тебя сейчас, пока не стало слишком поздно, пока ты не пострадала, - с каждым новым словом он возводил между нами незримую, но такую явную стену, что я не удержалась и залепила ему звонкую пощечину, забыв о родителях.

- Не смей решать за меня! Ты просто решил меня бросить, но сделать это таким изощренным способом?! Зачем тогда ты вообще ко мне подошел? - Он даже не обратил внимания на мой удар.

- Так будет лучше для тебя, Рапунцель, ты еще скажешь мне "спасибо". Ты всегда можешь на меня рассчитывать, как бы не сложилось дальше. И ты будешь счастливой, обязана быть счастливой, - он чеканил каждое слово будто не для меня, а для себя.- Это все? - Из моих глаз хлынули предательские слезы, но я не собиралась их прятать, я была перед ним вся как открытая свежая рана, но он не успокаивал меня, а просто смотрел на меня так, будто пытался запомнить всю ту боль, что причинял мне. А я по-прежнему не понимала, что за абсурд сейчас происходил и начинала унижаться перед ним. - Ты так легко отказываешься от меня? Это из-за секса? Так на меня, бери! Я вся твоя.

Он молчал.

Я начала колотить кулаками по его груди, но он и не пытался закрыться от меня. Он просто принимал мои удары, разрывая мое сердце на куски бесполезного мяса своим бездействием, отказом от меня.

- Уходи. Ты трус, ты просто испугался отношений, первых недомолвок, трус, слышишь?! А я последняя дура, что верила тебе. Права была Карина, да, что у вас это такие свободные отношения, ты ходишь налево, а потом, как ни в чем не бывало, вы мирно-дружно строите дальше вашу любовь? Ты возвращаешься к Карине?- Да.

- Так вы с ней просто развлекались, используя меня? Вы даже хуже, чем я думала. Я даже ненавидеть тебя не хочу. Пошел вон. И выйдешь ты отсюда, как трус, через окно. И не смей возвращаться, - я вытолкала его из окна, забив на то, что родители могут услышать.

Он ушел.

Вырвав из моей груди остатки разорванного сердца. Пусть забирает! Не нужно оно мне без него. Я рыдала в подушку, проклиная тот день, когда встретила его на том переходе, когда впервые почувствовала его вкус на губах, когда подсела на его запах, на его прикосновения, когда послала к черту свою размеренную спокойную жизнь.

Он хочет видеть меня счастливой без себя?! Так пусть видит! Я буду счастливой. Без него.

Как будто это было возможно.

12860 слов. это самая большая глава. Уже финальные главы, рады?