Глава 31
Глава 31
Дом Доминика встречал тишиной. Безмолвной, плотной, как воздух перед бурей. Ада шагнула внутрь, сбросила промокшее пальто прямо на пол. Доминик не обратил на это внимания. Он закрыл за ней дверь и остался стоять, наблюдая. Она всё ещё дрожала — не от холода, от злости. От страха. От того, что не может дышать без него, но боится дышать рядом.
— Ты хочешь говорить? — тихо спросила Ада, не оборачиваясь. Голос был усталым, как будто на пределе.
— Нет, — Доминик шагнул ближе. — Я хочу, чтобы ты перестала прятаться. Хотя бы передо мной.
Она сжала кулаки. Медленно, сдержанно.
— Ты не понимаешь, Доминик. Настоящая я... ломает людей. Я превращаю всё в руины. Ты не хочешь знать меня такой.
— Я уже знаю, — спокойно ответил он. — Я жил с этой версией тебя в голове с малых лет. И всё равно люблю. Что бы ты ни сделала, я выберу тебя снова.
Ада обернулась. Глаза — покрасневшие, уставшие. Всё лицо — одна сплошная боль.
— Это нездорово, — прошептала она. — Мы не пара. Мы зависимость. Мы держимся друг за друга, потому что больше не за что.
— Да, — он кивнул. — Но я не хочу лечиться от тебя. Пусть мы даже друг другу яд — я всё равно выберу тебя, Ада.
Она шагнула ближе и толкнула его в грудь. Не сильно — больше для того, чтобы он почувствовал, как ей больно.
— А если я сорвусь? Если снова исчезну в этой темноте? Я держусь из последних сил, Доминик. Иногда мне кажется, что если ты рядом — я не хочу бороться. Я просто хочу упасть. Просто исчезнуть. Я слишком...
— Сломана? — Он не дал ей договорить. — Я тоже. Мы оба. Но, может, не всё, что сломано — надо выбрасывать.
Она опустила голову, стараясь не заплакать. Он подошёл, осторожно коснулся её подбородка, поднял взгляд.
— Я не могу потерять тебя, — еле слышно выдохнула она. — Я не выдержу, если с тобой что-то случится. Я... Я бы сожгла весь мир, если бы ты умер.
— Так не давай миру такой шанс, — сказал он. — Просто живи, Ада. Со мной. Рядом. Пока можно. Пока нас обоих не затянуло окончательно.
Она дрожала. Но в глазах уже не было злости. Только страх. И любовь.
— Я боюсь за тебя больше, чем за себя, — призналась она. — Я боюсь, что однажды ты не выдержишь и уйдёшь. А я останусь здесь. В этой пустоте. Без тебя.
Он прижал её к себе, плотно, до боли.
— Я уже не могу уйти. Даже если захочу. Ты во мне. Во всём. Я люблю тебя, Ада. До безумия. До конца.
Она подняла глаза. И он снова смотрел на свет в них. Тот, который был там раньше — до смерти, до крови, до всего.
— Ложись со мной, — прошептала она. — Просто будь рядом. Мне ничего не нужно. Только ты.
— Я здесь. И никуда не уйду, — ответил он.
И в эту ночь, впервые за всё время, Ада спала спокойно. Без кошмаров. Только с его дыханием у уха, с его рукой на своём сердце.
--
Дождь барабанил по окнам. За стеклом всё было размыто — как мысли Дины. Она сидела на подоконнике, с чашкой остывшего кофе в руках, закутавшись в чью-то толстовку. Йен валялся на диване, швыряя мячик в потолок и ловя его снова.
— Ты сегодня странная, — лениво сказал он, не глядя. — Даже не поругалась со мной. Я уже волнуюсь.
— Просто не до тебя, Йен, — устало выдохнула она. — Сегодня не тот день.
— Из-за Ады?
Она не ответила. Глубже втянула в себя воздух, будто пытаясь успокоить внутреннюю бурю.
— Слушай... — Йен поднялся и подошёл ближе, — а она вообще когда-нибудь... возвращается? Или она всегда так долго работает?
Дина усмехнулась. Горько.
— Ада — это как… как огонь в ладонях. Красиво, страшно и больно. Но даже когда обжигает — ты не отпускаешь. Потому что знаешь: без неё холодно.
Йен сел рядом, молча. Потом вдруг улыбнулся по-своему, мягко и как-то по-детски:
— Вы с ней будто две стороны одной монеты. Она — та, что падает в бездну. А ты — та, что всегда тянет её обратно. Но я иногда думаю... может, вы обе просто падаете. Вместе. Только крепко держитесь друг за друга, чтобы не разбиться.
Дина повернулась к нему. Несколько секунд смотрела, потом резко встала.
— Чёрт. Где мой шлем?
— Что?.. — Йен не успел договорить.
— Она одна, — буркнула Дина, натягивая куртку. — И она либо прячется, либо думает, что всем будет лучше без неё. А я… я знаю, как это заканчивается. Я найду её. Даже если придётся перевернуть весь город.
Йен открыл рот, но промолчал. Только кивнул.
Через пару минут Дина уже вылетела за дверь, дождь хлестал по лицу, мотоцикл ревел, как бешеный зверь. Она сжала руль, пока костяшки не побелели. Резко свернула на главную дорогу, проклиная всё — улицы, Аду, молчание. И любовь, такую тупую, яростную и безусловную.
Она достала телефон, руки дрожали.
— Возьми трубку, чёрт бы тебя побрал, — пробормотала она, набирая номер.
— Возьми, Ада. Я не выдержу, если ты снова исчезнешь. Я просто не смогу.
Звонок шёл. Дина гнала быстрее. Дождь бил по шлему, по коже, по сердцу.
Она не знала, где Ада. Но знала точно: она её найдёт. Всегда.
Охранники позвонили Карлу и Брайану на мобильные сразу после того, как девушки уехали. В кабинете было тихо, только слабое эхо шагов отовсюду. Брайан сидел за столом, прокручивая в голове последние события, Карл стоял у окна, не сводя взгляда с пустой улицы.
— Что там у нас? — Карл первым протянул руку к телефону, услышав сигнал.
Один из охранников сообщил:
— Дина и Ада вышли довольно быстро, но по разным маршрутам. Обе не были настроены на разговоры. Дина уехала на мотоцикле, так что скорее всего она будет искать ... ну, вы поняли.
— Ада? Как она? — спросил Брайан, не двигаясь с места, но его голос стал напряжённым.
— Она вышла нервная и злая. Вела себя очень агрессивно, но на этот раз не скрывала эмоции. Как будто что-то сдерживало её, но она уже не держала это внутри.
Брайан сжался в кресле, пальцы вцепились в подлокотники, как будто пытались удержать себя от чего-то. Он молчал.
— Что по Дине? — спросил Карл, не отрываясь от окна, но его внимание уже полностью было приковано к происходящему.
— Дина на мотоцикле, не останавливалась, гнала без оглядки. Видимо, поехала на поиски Ады. Весь этот дождь не остановил её. Могла поехать в сторону их места, где она и Ада часто скрывались.
— Чёрт, — Брайан не выдержал и вскочил с места, быстро бросая взгляд на Карла. — Я еду за ней. Она не оставит Аду одну. Я её знаю.
Карл посмотрел на него. Его лицо оставалось нейтральным, но в глазах Брайана была такая решимость, что Карл не стал его останавливать.
— Будь осторожен, Брайан, — сказал Карл, его голос был мягким, но с едва уловимой угрозой.
— Я буду, — ответил Брайан, уже не слушая. Он быстро схватил ключи, направился к двери и вылетел наружу.
Карл остался стоять у окна, снова посмотрев на темную улицу, покрытую дождём. Он понимал, что всё может закончиться в любой момент. Но знал одно — если Ада и Дина не найдут друг друга, это может стать катастрофой.
---
Ада проснулась резко, как будто от толчка, но вокруг было тихо. Доминик спал рядом, его дыхание было ровным, руки всё ещё обвивали её, как будто боялся отпустить даже во сне. Она осторожно, почти беззвучно выскользнула из его объятий и села на краю кровати.
Сердце било неровно. Что-то было не так.
Тяжесть в груди не отпускала. Мысли о Дине жгли внутри, как уксус на ране. Почему она не позвонила? Почему ушла вот так? Ада вспоминала её лицо, голос, ярость и слёзы — и сжималась внутри.
А потом пришла ещё одна мысль.
Доминик. Его новая роль. Бизнес, власть. Всё то, что он всегда ненавидел.
Она прошлась по комнате босиком, зашла вглубь коридора. Сердце будто предупреждало — не копай. Но она уже копала.
Именно в этот момент зазвонил телефон.
На прикроватной тумбочке, с вибрацией, как будто боялся разбудить Доминика.
Ада мгновенно метнулась, подхватила аппарат, зажав его в ладони, будто украла что-то запретное. Тот был подписан просто: «А». Без фамилий. Без уточнений.
— Алло? — её голос был низким, почти шёпотом.
— Доминик? — грубый, взрослый мужской голос. — Ты где, чёрт побери? Мы договаривались. Ты сам пошёл на это. Завтра. Девять. Если хочешь, чтобы люди начали работать на тебя, а не на этих шакалов — ты придёшь.
Ада застыла. Глаза расширились. Мужчина говорил быстро, раздражённо, будто это не первый звонок.
— Эй! Ты там? Доминик?! Алло?!
Но Ада уже не слушала. Она резко скинула вызов, телефон обожгло в ладони. Она прижала его к груди и закрыла глаза.
Он солгал.
Он сказал, что всё — чисто. Что они уехали и всё кончено. Что он вне этого. Но он всё ещё внутри. Торгуется. Перетягивает людей. Живёт той самой жизнью, от которой сам говорил, что хочет уйти.
Она молча спустилась на первый этаж. Ни единого звука. Тени на стенах. Тишина, как перед бурей.
В прихожей на вешалке висело её пальто. Рядом — ботинки.
Ада надела всё в пару движений, как будто каждый шаг спасал её от удушья. Открыла дверь, и холодный ночной воздух ударил в лицо, смешался с остатками дождя.
Она не оглянулась. Не закрыла дверь за собой. Она просто вышла.
На губах застыла одна фраза, которую она даже не произнесла:
«Ты тоже врёшь мне. Как все.»
Место было таким же, как и много лет назад.
Плотный лес, обнимающий тишиной. Мягкий мох под ногами, покосившиеся деревья, качающиеся от лёгкого ветра. И тот самый мини-обрыв — край скалы, откуда открывался захватывающий вид на ночной город. Мириады огней внизу казались чем-то далёким, почти сказочным, не имеющим отношения к реальности.
Ада дошла до края и медленно опустилась на землю, подтянув колени к груди.
Она сидела, обхватив себя руками, будто хотела удержать что-то внутри. Только вот внутри — было пусто.
Телефон в кармане вибрировал раз за разом. Она знала, что там: Дина, Брайан, Карл. Много пропущенных. Много сообщений. Но пальцы не слушались. Душа не слушалась. Ни читать, ни писать. Ни жить.
Как будто её просто больше нет.
Ветер прошёлся по веткам, тронул её волосы. Она закрыла глаза. Хотела бы раствориться. Просто исчезнуть.
"Ты будешь такой же, как я."
Тогда, в том доме, когда всё закончилось...
Мать убила мачеху. Ада помнила её глаза — бешеные, заплаканные, полные злобы и боли. А потом — случайность. Лезвие, ссора, страх. Один удар. Один шаг назад — и мать упала.
И с тех пор она несла на себе всех. И этот дом. И их преступления. И себя.
И ту ночь. Ту, после которой она больше не спала нормально.
Теперь она жила, как будто каждый день был боем. Но боем не с врагами. А с самой собой. С каждым воспоминанием. С каждым разом, когда кто-то смотрел на неё с доверием — а она знала, что не заслуживает его.
Она была трещиной. Не героем.
Ада провела рукой по земле, ощутив холод и влагу. И впервые за долгое время — заплакала. Без звука. Без рыданий. Просто сидела на краю и позволяла слезам идти.
Не потому что слабая.
А потому что слишком долго была сильной.
Шаги Дины были почти неслышны — мягкие, осторожные. Она увидела Аду издалека, сидящую у края обрыва, словно силуэт из другого мира. Ни огня в глазах, ни стали в спине. Только тишина, сырой воздух и девушка, которая слишком долго держала всё в себе.
Дина подошла медленно, опустилась рядом и обняла её сзади, крепко, будто боялась, что та исчезнет, если отпустить. Ада вздрогнула, но не отстранилась. Только тихо вдохнула, позволив себе расслабиться на мгновение.
— Нашла тебя, — прошептала Дина, прижавшись щекой к её плечу. — Я не буду спрашивать, что случилось. Просто будь.
Ада кивнула, и молчание между ними было не пустым, а тёплым, настоящим.
— Я боюсь, — вдруг прошептала Ада. Голос едва слышный, словно чужой. — Не за себя. Никогда за себя. За вас. За тебя. За него… За всех, кто рядом.
— Знаю, — тихо сказала Дина. — Ты всегда боишься только за других.
Ада сжала руками колени, как будто только это держало её в реальности.
— Я никому не рассказывала… всё. Я не могу забыть ту залитую кровью кухню. Мою мать... я ведь так её любила. Она была чудовищем, но была моей. Я пыталась её спасти. Верила. А потом — эта ссора. Мачеха, нож. Крики. Я не хотела... — она зажмурилась, слёзы текли по щекам. — Я просто хотела, чтобы она остановилась. Чтобы всё прекратилось.
Дина молчала. Только сжала её крепче.
— Я умоляла в суде. Кричала. Просила, чтобы хоть кто-то… хоть один человек услышал меня. Но нет. Никто. Они смотрели на меня, как на монстра. А папа… Он просто встал и сказал: это я сделал. Он всё взял на себя. А я… — Ада выдохнула. — Я с тех пор не могу спать. Как будто должна. Как будто всё это моя плата. За его молчание. За её выбор. За тот крик, который никто не услышал.
Дина прижалась ещё ближе. Она чувствовала, что Ада снова ломается, и сама едва держалась.
— Вот почему ты не даёшь нам быть рядом, а? — прошептала она. — Потому что хочешь спасти нас, как тебя никто не спас?
Ада кивнула. Медленно, тяжело.
— Я поклялась, что ни ты, ни Доминик, ни Карл, никто не пострадает из-за меня. Я хочу… Я хотела власти. Возможности решать. Навести справедливость. Не для себя. Для вас. Потому что я знаю, как это — когда система ломает тех, кто и так уже разрушен.
— Но ты не одна, Ада, — прошептала Дина, глядя ей в глаза. — Мы здесь. И ты не должна быть нашей тенью, чтобы защитить нас. Будь с нами, не над нами. Мы справимся. Все вместе.
Ада молча смотрела на неё. В глазах всё ещё плескалась боль, но в глубине — зарождалась надежда.
— Я не умею по-другому… — сказала она.
— Тогда научись. С нами, — мягко ответила Дина. — Ты не должна быть одна. Никогда больше.
И они сидели так, в тишине, под холодным дождём, обнявшись на краю города.
Две сильные. Две сломанные. Две настоящие.