Глава 33
Глава 33
— Подожди, что?! — голос Дины прозвучал резко, хлестко, как пощёчина. — Почему она не едет?! — она указала на Аду, её глаза метались между Карлом и Брайаном. — Почему она должна оставаться? Ты хочешь снова всё решить за неё?
Карл не ответил. Он только смотрел на Аду, и в его взгляде читалось то, что он не хотел произносить вслух.
— Карл! — закричала она, подходя ближе. — Ты что, правда думаешь, что она переживёт, если мы все уедем? Ты...
— Дина, — тихо сказал Брайан, положив руку ей на плечо. — Посмотри на неё.
Дина обернулась.
Ада стояла, как будто уже знала всё. Ни слёз, ни злости. Только спокойное, выжженное молчание. Глаза её были холодны, но внутри что-то трещало. Слишком тихо, чтобы услышать, но достаточно громко, чтобы почувствовать.
Брайан слегка покачал головой.
— Она знала с самого начала. Она выбрала это сама.
— Но… — Дина хотела возразить, но не смогла. Она только смотрела на подругу. — Ада, ты правда останешься? Ты... не можешь так.
Ада посмотрела на неё. Её губы дрогнули, но она выдержала голос:
— Я не уезжаю. Это моя забота.
Карл откашлялся.
— У вас есть два часа на сборы, — сказал он. — Я хочу, чтобы к утру вы были готовы, вылет в шесть утра. Мотоцикл Дины мы заберём. Ваш дом уже под охраной. Эва в доме, она даже не в курсе, что что-то происходит. Ей лучше и не знать.
Дина сжала кулаки, не отвечая. В груди у неё рос страх — тяжёлый и липкий.
— Йен, — прошептала она. — Я не могу его бросить. Но мне страшно. Всё слишком быстро.
— Именно поэтому ты должна ехать, — сказал Карл. — Страх — это то, что будет держать вас настороже. Ада сама позаботится о себе.
С этими словами он повернулся к Аде:
— Пойдём. Надо кое-что закончить.
В кабинете Карла стояла полутьма. Лишь лампа над его столом мягко освещала деревянную поверхность и сейф в стене. Он подошёл к нему, ввёл код и достал толстую папку. Переложил её на стол, не глядя на Аду, будто всё происходящее — чисто деловое дело.
— Твоя идея, — начал он спокойно, — насчёт клуба, о которой мы говорили по телефону. Я подумал… ты тот человек, к которому у меня больше всего доверия .
Ада молча смотрела, как он достаёт из папки документы. Несколько страниц, тонкий договор, где знакомыми были каждое слово и имя.
— Это будет твоё. — Карл положил ручку на стол. — Но не просто клуб. Это станет официальной крышой для всего, что мы делаем. Мы вычистим структуру. Обновим людей. Ты будешь лицом. Всё под контролем, легально. До тех пор, пока...
— Пока не всплывёт Оушен, — закончила Ада. — И ты хочешь, чтобы я держала всё в своих руках, пока ты с ним сразишься?
Карл кивнул.
— Ты сильнее, чем я. Я не смогу больше водить их за собой. Но ты можешь. Ты всегда могла.
Ада взяла ручку. Пальцы слегка дрожали. В горле стоял комок.
— Я не ради своей власти это делала, — тихо сказала она. — Я просто хотела, чтобы мы жили спокойно, хотя в нашем случае хотя бы просто жили.
— Вот и обеспечь это, — сказал Карл, откидываясь на спинку кресла. — Справедливо. Как ты всегда хотела.
Она посмотрела на него.
— Я подписываю, если ты поклянешься, что вернёшься живым.
Карл улыбнулся — впервые за долгое время.
— Я же сказал. Ты — сильнее.
И тогда она подписала.
Карл закрыл папку и аккуратно положил её обратно в сейф, словно подводя черту.
— Теперь всё на тебе, — сказал он, опершись руками о край стола. — Ты официально управляешь всем. Клубом, структурами, людьми. И никто не имеет права ставить это под сомнение. Даже я.
Ада откинулась на спинку кресла. Бумаги перед ней больше не были просто документами — это была её реальность. Ответственность. Судьбы. Власть, о которой она когда-то просила, которая, кажется, всегда ждала её.
— Когда ты узнал, что он сбежал? — спросила она, не глядя на него.
— Сегодня утром. Агата звонила почти в панике. Говорит, при транспортировке — всё шло гладко, а потом что-то пошло не так. Смена маршрута, левые люди... Мыслимо, что он сам все подстроил. Слишком гладко ушёл.
— Что именно он сказал, когда звонил?
— Он был уверенный, как всегда. Сказал, что поимка Чарльза ничего не решает. Он играет в долгую. Угрожал... по его словам, у него есть всё: сделки, номера, имена, даже камеры. Всё, что может утопить нас. Всех. Он впервые доказал, что у него и вправду есть компромат.
Ада подняла голову. Её голос был ровным, но внутри закипало что-то ледяное.
— Кроме меня.
Карл кивнул.
— Он ни словом не упомянул тебя. Ни одного упоминания, ни одной угрозы. Как будто ты — вне игры. Как будто ты — часть его плана.
— Это пугает больше, чем компромат, — сказала Ада, поджав губы. — Значит, я ему зачем-то нужна. И не просто как часть схемы. Он держит меня вне удара, чтобы потом использовать. Или уничтожить лично. Это его стиль.
— Он сказал, что я должен немедленно уйти. Забрать показания, отказаться от всех слов в суде, отдать бизнес. Всё сдать и исчезнуть.
Карл говорил спокойно, но в его глазах полыхало. Не страх — ярость.
— Ты это делаешь ради них? Чем он угрожал?
— Ради Брайана и Дины. Сказал, если я не исчезну, они первыми сгорят. Он хочет, чтобы я был жив — и чтобы я видел, как рушится всё, что я пытался сохранить.
Ада медленно встала, подошла к бару в углу, налила себе воды. Она не пила — просто держала в руках стакан, словно это могло удержать землю под ногами.
— Но он не сказал, кому ты должен передать бизнес, да?
— Нет. Просто "отдай и исчезни".
— Тогда... — она посмотрела прямо ему в глаза. — Значит, ты отдаешь его мне. Не просто как защиту или прикрытие. Как структуру, которую я смогу вести по-своему. По-честному. Без предательств, без боли.
Карл посмотрел на неё. Долго. Медленно.
— Я и не думал о другом. Я не верю больше никому, кроме тебя.
Наступила тишина. Глубокая, глухая. Только тиканье часов за спиной Карла.
— Ты уезжаешь? — тихо спросила она.
— Только по документам. Реально — остаюсь. С Агатой. Мы будем искать его. Следить, вычислять, устранять. Наша война — здесь. Но если он решит ударить по вам, вы должны быть вне удара. Мы отвлечём его. Ты должна продолжать жить. И вести всё.
Ада отвернулась, глядя в окно.
— А если он снова пойдёт по кругу? Снова станет убивать, снова дёргать за нитки? — её голос дрогнул. — Я боюсь, что не смогу больше никого спасти.
— Тогда пусть он боится тебя, — ответил Карл. — У него нет твоей ярости. Нет твоей боли. Ты станешь его концом.
Он подошёл ближе, взял её за руку.
— Тебя, Ада, не спасти. Но ты — спасаешь. И всегда будешь. Так стань огнём. Не мишенью.
И тогда она кивнула.
— Значит, играем в долгую.
Дина толкнула дверь дома плечом, Брайан закрыл за ней. В прихожей пахло ванильными свечами — Эва зажигала их каждый вечер. Йен тут же выскочил из своей комнаты, босой, в одной футболке и носках.
— Где вы были? Ада с вами? — он подбежал, но вместо ответа Дина опустилась на колено и обняла его крепко.
— Мы уезжаем, малыш, — тихо прошептала она. — Завтра. В Италию. Родители Брайана … они будут там. Ты их увидишь.
Йен замер, а потом заулыбался широко, как ребёнок, которому пообещали целый мир.
— Правда?! — Он подбежал к Брайану. — Правда?!
— Абсолютно, — Брайан взъерошил ему волосы. — Будем есть пиццу и плавать в море, а ещё забираться в горы.
Йен закричал от восторга и побежал в комнату кричать Эве. Брайан проводил его взглядом и повернулся к Дине. Та стояла молча, словно сдерживала что-то внутри. Он коснулся её плеча.
— Собирайся. Я побуду с ними.
Она кивнула и направилась в спальню. Шкаф распахнулся легко, вещи начали ложиться в чемодан — аккуратно, по привычке. Чёрная футболка, джинсы, свитер. И с каждой вещью в груди росло что-то огромное, тяжёлое.
Мы уезжаем.
Неизвестно, насколько. Неизвестно, зачем.
Без неё.
Слёзы пришли тихо. Сначала по одной, потом сразу потоком. Но руки продолжали двигаться. Пока не выпала рубашка — та самая, которую дарила ей Ада. Они тогда ещё смеялись, спорили, как лучше её носить: заправленной или нет. Дина прижала её к груди, сжала в кулак.
— Почему ты осталась? Почему ты всегда должна быть одна? — выдохнула она в никуда.
Плечи задрожали. В глазах всё поплыло.
Резкий жест — и стеклянная ваза, стоявшая на тумбе, полетела на пол, разбиваясь на десятки кусков. Как её контроль. Как чувство безопасности.
Дина опустилась прямо на пол, не обращая внимания на осколки, и прижала к себе кофту.
— Я тебя не оставляю… — прошептала. — Просто… просто не знаю, как быть. Как быть без тебя рядом. Как быть, если вдруг — никогда.
Дверь в комнату осталась открыта. Где-то в гостиной Йен смеялся, а Брайан тихо переговаривался с Эвой. Всё будто было не с ней. Не здесь.
А у неё — только кофточка в руках. И пустота.
Брайан не сразу вошёл. Он стоял у двери, прислонившись лбом к косяку, слыша, как что-то разбивается. Его сердце сжалось. Он знал этот звук. Не стекла — боли. Он медленно открыл дверь.
В комнате было полутемно. Только ночник бросал тёплый круг света на пол. Ваза лежала осколками возле шкафа. А Дина сидела на полу, обняв руками кофтинку, и рыдала. Беззвучно, но с надрывом, будто с каждым вдохом теряла что-то важное.
Брайан подошёл медленно. Осторожно присел рядом, не говоря ни слова. Сначала просто рядом. Затем его рука мягко легла на её плечо. Она не вздрогнула — узнала. Его тепло, его запах. Он был тут.
— Эй, — прошептал он, — я здесь.
Она повернулась к нему. Глаза опухшие, нос красный, но такая красивая. Настоящая. Настоящая Дина.
— Я не хочу ехать без неё, — прошептала. — Брайан, я… я не могу. Я хочу, чтобы мы были вместе, чтобы всё было нормально. Я хочу… — голос сорвался.
Он взял её ладони в свои, глядя прямо в глаза.
— Я знаю. Я тоже хочу. Но сейчас — не время выбора. Сейчас — время доверия.
— А если с ней что-то случится? — она дрожала. — Если я не увижу её больше?
— Тогда мы вернёмся, — твёрдо сказал он. — Мы всё перевернём к чертям, но вернёмся. Но пока… ей нужно, чтобы ты уехала. Чтобы Йен был в безопасности. Чтобы ты была.
Дина посмотрела на него с отчаянием, будто искала опору, и он стал этой опорой. Не громкими словами. Не обещаниями. Просто присутствием.
— Я думала, я сильная, — выдохнула она. — Но без неё — я чувствую себя так… пусто.
— Знаешь, что я вижу? — он коснулся её щеки. — Я вижу, как ты собираешь вещи, плача, но собираешь. Потому что любишь. Потому что сильная. Даже если сейчас не веришь в это. Ты — моя скала, Дин. Ты моя стена, на которую я могу опереться. И я хочу быть твоей.
Она вскинула глаза.
— Это значит…
Он усмехнулся сквозь волнение.
— Это значит, что куда бы ты ни пошла — я с тобой. Всегда. До конца. Даже если ты будешь кидаться вазами и терять контроль. Я не уйду.
Дина улыбнулась сквозь слёзы, уткнулась лбом в его плечо.
— Ты… ты чертовски хорош, Брайан.
— И ты чертовски стоишь того, чтобы за тебя держаться, — он поцеловал её в висок. — Пошли, соберём вещи вместе. Потом я уберу осколки, а ты скажешь Йену, что можно взять с собой два рюкзака игрушек, а не один.
Она кивнула, всхлипывая, но уже с другим лицом. Более спокойным. Более живым.
— Спасибо, — тихо прошептала.
— За что?
— За то, что ты остался.
Он сжал её руку.
— Я не просто остался. Я выбрал тебя.
Прошло около двух часов.
Дом будто посерел вместе с ними. Чемоданы стояли у двери, готовые, как и они. В углу — осколки вазы, аккуратно собранные Брайаном в пакет. Воздух был пропитан чем-то странным: смесью тревоги, тишины и ощущением, что что-то осталось недосказанным.
Эва металась по комнате, нервно стягивая с полки фотоальбомы.
— Объясните мне нормально, — резко бросила она. — Что это за срочность? Почему сейчас? Почему вы даже мне не сказали заранее?
Дина села на край дивана, вытирая лицо влажной салфеткой. В глазах ещё стояли следы слёз, но она держалась. Теперь она уже не разваливалась, а собиралась.
— Эв, всё хорошо, — сказала она тихо. — Просто… так получилось. Нужно уехать.
Брайан подошёл ближе, облокотился на спинку дивана, заговорил спокойно, с тем мягким авторитетом, который был у него всегда.
— Мы едем к моим родителям. В Италию. Там горы, красиво, и… они давно хотели познакомиться с Диной. Сейчас самое подходящее время.
Эва скрестила руки на груди, прищурилась.
— В такое вот «подходящее» время, когда никто ничего не объясняет?
Он улыбнулся уголками губ — почти по-доброму, почти по-братски.
— Мы хотим, чтобы Йен отдохнул. Чтобы Дина была в безопасности. И ты тоже. Всё остальное… потом.
Эва на секунду задержала на нём взгляд, потом опустила глаза. Она что-то чувствовала — всё было слишком тихо, слишком быстро. Но у неё хватало ума понять: если он говорит «потом» — значит, сейчас действительно нельзя.
— Ладно, — выдохнула она. — Только... напиши мне, когда всё будет ясно. Ладно?
— Конечно, — ответила Дина. — Мы не исчезаем. Мы просто немного уезжаем.
Йен дремал в своей комнате, свернувшись под одеялом, как щенок. Дина подошла, поправила ему плед, поцеловала в лоб. Не разбудила. Не смогла.
К этому моменту чемоданы Брайана уже были собраны его людьми и доставлены в клуб. Охрана действовала молча, чётко, без лишних слов. Всё было организовано идеально — как будто у кого-то давно был план «Б».
Когда машина тронулась, в салоне повисла странная тишина. Дина смотрела в окно, прикладывая ладонь к губам, будто пыталась сдержать то, что ещё хотело вырваться. Но в ней уже не было той паники. Было тяжело, но стало ровнее.
— Слышишь? — тихо сказал Брайан, положив руку ей на колено. — Всё идёт как надо.
Она кивнула.
— Знаю. Просто… мне не по себе. Как будто всё хорошее может закончиться в любую секунду.
Он улыбнулся. Повернул голову к окну и включил радио. Лёгкая старая мелодия 80-х заполнила салон. Он снова взглянул на неё:
— Тогда давай наполним эту секунду чем-то хорошим. Пока она у нас есть.
Дина хмыкнула, чуть криво, но уже искренне.
— Надо будет объяснить Йену, почему мы вдруг живём с горами за окном.
— Скажем, это отпуск. С семейной терапией.
— С тобой в роли терапевта? — фыркнула она.
— Эй, я могу быть очень убедительным. И заботливым.
Она усмехнулась и взяла его руку. Он не отпускал.
Когда клуб показался в окне, атмосфера в машине заметно изменилась. Всё, что звучало раньше — радио, тихие шутки, даже дыхание — будто вымерло. Вместо лёгкости дороги появилась странная тишина. Густая, предчувствующая.
Дина смотрела вперёд, но взгляд был расфокусирован, словно она всматривалась не в вывеску клуба, а в то, чего ещё не могла понять.
— Мы не просто едем проводить вечер, да? — тихо спросила она, не поворачиваясь к Брайану.
Он выдохнул и сразу же крепче сжал её ладонь.
— Мы едем попрощаться.
Слова прозвучали как удар. Ровно, безжалостно, но честно. Дина кивнула, прикрыв глаза.
— Ада там? — переспросила она, больше чтобы сказать хоть что-то. — А Карл…
— Вместе с ней. Завтра улетает в Мексику, — добавил он, как будто это хоть что-то меняло.
Дина вглядывалась в силуэт клуба, всё ближе, всё отчётливей. Здание, ставшее домом, сердцем бурь и побед, сейчас выглядело чужим. Как будто тоже собиралось исчезнуть.
— Всё это не просто из-за безопасности, да? — прошептала она.
Брайан помолчал. Он не хотел врать.
— Нет, Дин. Это… игра на выживание.
Она стиснула зубы и отвернулась к окну, чтобы не заплакать. И всё же, как бы тяжело ни было, в груди у неё горела решимость.
— Тогда мы не просто прощаемся. Мы благодарим. За всё.
Он посмотрел на неё — такую сильную, идущую сквозь боль. И кивнул.
— За всё.
Машина замедлила ход, подъезжая к главному входу. За стеклом виднелись силуэты охраны, свет внутри клуба был ярче, чем обычно. И где-то там, внутри — Ада и Карл.
Их последние часы вместе. Последний разговор. Последний шанс сказать всё, что не успели.
Как только Дина и Брайан вошли в клуб, тёплый воздух помещения ударил в лицо, резко контрастируя с уличной прохладой. Но ни жар, ни запах алкоголя, ни мерцание лампочек под потолком не могли заглушить того, что раздалось буквально в следующую секунду.
— Ты кретин, или ты просто не хотел дожить до утра?!
Голос Ады был громкий, металлический, выстреливающий как пули, и с каждым словом становился всё яростнее.
Карл шёл следом за ней, быстрым, резким шагом, но молча. На лице — привычная маска спокойствия, но губы плотно сжаты, взгляд тяжёлый. Он знал, что её не остановить, пока она не выговорится.
— Ты знаешь, что он сделал, когда сбежал?! — Ада кричала в трубку, идя по залу. — Ты должен был стоять у двери! Стоять, мать твою, у двери! Но ты, конечно, решил, что кофе важнее, да?
Она остановилась у барной стойки, откинула телефон от уха и, прижав его плечом, ударила ладонью по столешнице, как будто таким образом могла вбить в человека по ту сторону хоть каплю мозга.
— Он был связан, Ада… мы… мы…
Тот, кто подошёл к ней из глубины клуба, выглядел так, будто сам сейчас потеряет сознание. Молодой, явно не из тех, кто умеет держать удар, даже моральный. Его губы дрожали, пальцы теребили край куртки.
— Завязан плохо! — оборвала его она. — Плохо...! Ты бы и ребёнка привязать не смог! Ты что думал? Он скажет “ну ладно, я проиграл, останусь”?! Это Чарльз, ты знаешь, на кого он работает?! Или ты вообще не в курсе, с кем мы тут играем?!
Карл чуть качнулся вбок, будто хотел остановить её, но замер — не время. Ада сверлила парня взглядом.
— Ты поставил под угрозу не просто дело, не просто клуб — ты поставил под удар их.
Она резко ткнула пальцем в сторону стоящих в дверях Дины и Брайана.
— Вот его. Вот её. Её брата. Сестру. Меня. Всех.
Голос стал тише, но от этого ещё страшнее.
— И если хоть один волос упадёт с их головы, я тебя найду. И поверь, мне не нужен будет Чарльз, чтобы сделать это больно.
Парень кивнул так часто и быстро, что казалось, шея сейчас хрустнет.
— У-у-у меня… я… я всё понял, Ада. Простите. Простите…
— Простить? — она хмыкнула, убирая телефон от уха и выключая вызов. — Это тебе в церковь, милый. А я тебя просто запомню.
Она повернулась, не глядя на него больше, будто он перестал существовать. Увидела Дину и Брайана — в дверях, молчаливых, замерших, и впервые за всё это время, хоть на секунду, её лицо дрогнуло. На глаза почти набежала усталость.
— Ну вот, — пробормотала она, поднимая брови, — отличное время для “добро пожаловать”.
Дина медленно подошла, оценивая происходящее:
— Чарльз…
— Сбежал. — Карл ответил за неё, впервые заговорив. — И мы не знаем, как далеко он ушёл. Но Ада знает, кто виноват.
— Я знаю, потому что люди без головы, как оказалось, не могут держать верёвки, — бросила Ада и села на барный стул, взяв стакан воды. — Я не собираюсь извиняться за то, что ору. Этот идиот всё испортил.
Брайан, всё это время стоявший молча, облокотился на стойку и наконец произнёс:
— И что теперь?
— Теперь? — Ада подняла глаза. — Теперь… нужно быть готовыми. Он не вернётся просто так. У него цель.
И мне очень не нравится, что я не знаю, какая именно.
В воздухе повисла тишина. Впереди были решения. И ночь, в которой никто уже не заснёт.
Они сидели в полумраке клуба. Музыка была выключена, охрана разошлась по точкам, но никто не мешал им просто остаться здесь, в этой тишине, что вдруг стала уютной.
Барная стойка, за которой сотни раз менялись коктейли, шепоты, крики, стоны и смех — теперь была просто местом для разговора.
Карл налил виски, но почти не прикасался. Ада сидела напротив него, раскачиваясь на стуле. Дина забралась с ногами на диван рядом, положив голову на плечо Брайана. Они были уставшие, но никто не хотел уходить.
— Помните, как я впервые пришла в клуб на работу? — вдруг хмыкнула Дина, поигрывая пустым бокалом. — Я тогда влезла в ту красную юбку, которая трещала по швам. И упала в коридоре.
Ада фыркнула.
— Ты не просто упала. Ты зацепилась каблуком за ступеньки и утащила за собой стол с пивом. Микки, который вечно ходил с нами, потом говорил, что это была худшая атака на алкоголь за всю историю.
— Микки! — Брайан засмеялся. — А помните, как он однажды притащил в клуб козлёнка? Сказал, это его “духовный проводник”.
Карл вздохнул, но на лице мелькнула лёгкая улыбка:
— И потом тот козлёнок сожрал важные документы по одной сделке. Мне пришлось объяснять, почему на контракте вместо подписи — клочья бумаги и какашки.
Все рассмеялись. Смех был настоящим — живым, сквозь усталость и тревогу.
— Мы с вами, — Ада медленно посмотрела на всех, — прошли, наверное, всё, что возможно. Смерти, предательства, любовь, грязь. И я бы…
Она замолчала, подбирая слова.
— …я бы снова выбрала вас. Всех. Даже козлёнка.
— Даже Карла? — поддела её Дина.
Ада пожала плечами, глядя на него.
— Его — особенно. С ним хуже всего, значит, он самый нужный.
Карл повернулся к ней, их взгляды пересеклись.
— Ты изменилась, — сказал он негромко.
— Нет, — ответила она. — Я просто стала настоящей.
— А значит, — добавил Брайан, — у нас получилось. Мы выдержали. Хоть и ненадолго.
Дина вдруг села ровно, встряхнув волосы:
— Я не готова уезжать. Честно. Мне страшно. Без вас. Без тебя, Ада.
— Мне тоже страшно, — призналась та. — Но иногда… чтобы спасти друг друга — нужно отпустить.
— Надолго? — спросила она шёпотом.
Ада кивнула.
— Не знаю. Но, Дина, ты всегда можешь вернуться. С Йеном. С Брайаном. С кем угодно. И я всегда буду. Здесь. Ждать.
— Четыре года, — прошептал Карл, ставя стакан на стойку. —
Четыре года грязи, денег, смерти, жизни, любви. Мы столько раз могли потеряться…
Но всё равно были рядом.
— Значит, не зря, — сказал Брайан.
— Значит, по-настоящему, — добавила Ада.
И снова тишина. И в ней — всё. Их дружба, их раны, их сила. Всё, что делало их семьёй. Не по крови, но по выбору.
И как бы ни разошлись дороги, эта ночь останется с ними — как доказательство, что они выстояли. И что где-то, в клубе на окраине города, когда-то, четыре человека начали историю, которая изменила всё.
Полночь давно осталась позади. Музыка в клубе так и не заиграла, но смех четверых разносился громче любого ритма.
Бутылки пустели быстро, стаканы наполнялись чаще, чем успевали опустеть. Ада лежала поперёк барной стойки, свесив ногу, а Дина сидела прямо на полу, облокотившись на диван и смеясь до слёз. Карл устроился в кресле, где обычно сидел, чтобы всё контролировать, но теперь его голова чуть запрокинута, рубашка расстёгнута, а смех — такой же громкий, как у остальных. Брайан держал в руке уже четвёртый бокал и ухмылялся, глядя на будущую жену.
— А… помните! — Ада чуть не свалилась со стойки, но Карл лениво поймал её за руку. — Когда я только пришла! Я наливала коктейль через кофейный фильтр, потому что думала — это помогает “очищать” алкоголь!
— О Боже, — Карл уронил лицо в ладони, смеясь. — А потом у тебя всё текло мимо стакана! И ты обвиняла систему фильтрации!
— А ты, ты! — Дина ткнула в Брайана пальцем, едва выговаривая слова от смеха. — Первый раз, когда проиграл Аде! Господи, ты потом неделю тренировался как сумасшедший и злился на стены!
— Она подставила меня! — возмутился Брайан, сделав глоток. — Я тогда поскользнулся.
— На её подножке, — добавил Карл с усмешкой.
— Классика, — фыркнула Ада. — Всё по правилам. Почти.
— А когда мы только начинали, — заговорила Дина, прикрыв глаза, — мы с Адой учили коктейли и перепутали бутылки. Залили в напиток солёный рассол вместо мартини.
— И подали это как “новый тренд”. — Ада засмеялась. — А один идиот сказал, что это “нестандартно, но глубоко”.
— Это был Микки, — Брайан закинул голову. — Он выпил два и сказал: “На вкус как тоска и революция”.
Все разом рассмеялись.
Карл вдруг выпрямился, прищурился и с ухмылкой сказал:
— А Дина однажды решила пошутить. Прислала мне вместо отчёта фотографию кота в костюме босса. С подписью: “Новый управляющий клуба”.
— Тебе же понравилось! — захихикала она.
— Я распечатал и повесил в кабинете, — буркнул Карл. — Только потому, что кот выглядел более спокойным, чем вы все вместе.
— А Брайан, — Ада нависла над ним, — ты же боялся меня год!
— Не боялся, — пробормотал он. — Просто ты всегда появлялась внезапно. Из теней. И шептала всякую хрень.
— Я тестировала твою реакцию! — надменно сказала она. — Вдруг ты был крот.
— Что? — засмеялась Дина.
— Ну типа агент под прикрытием. А вдруг бы он меня сдал. Лучше пугать и следить.
— Логика железная, — Карл поднял бровь. — Почти как у Микки, который однажды пытался зажечь сигарету от огнемёта.
Все снова покатились от смеха.
А потом Дина выдохнула, обняв Брайана за плечи.
— А теперь мы…
— Женаты почти, — подкинул он.
— Да, — она усмехнулась. — Мы собираемся в Италию, Йен счастлив. Но, чёрт… вот так просто не отпускает.
Ада слезла со стойки, подошла к ним и села рядом. Её взгляд стал мягким, почти детским.
— Мы не прощаемся навсегда. Просто… этот этап закончился. И он был охрененный.
Карл молча поднял бокал. Остальные сделали то же. Несколько секунд тишины — почти благословение.
— За нас, — сказала Ада. — За то, что были вместе. За то, что выжили.
— И за то, — добавил Карл, — чтобы не потеряться в этом дерьмовом мире.
— И за козлёнка Микки, — с хриплым смехом прошептал Брайан.
— Его никто не забудет, — засмеялась Дина.
Стекло звякнуло о стекло.
И на секунду всё было легко. Как раньше.
Время словно замерло. Смех растворился в ночи. Оставалось только то, что сдерживали до этого: тишина и прощание.
Дина обнимала Аду так крепко, будто от этого зависело всё. И, может быть, в какой-то степени, так оно и было. Обе плакали. Беззвучно сначала, потом всхлипы перешли в рыдания. Ада не скрывала слёз — впервые за долгое время. Лицо Дины утонуло в её шее.
— Я не знаю, как без тебя, — прошептала Дина, срываясь. — Ты была моим началом, Ада. Ты меня нашла. Ты…
— Я тебя не теряю, слышишь? — перебила Ада, гладя её по голове. — Просто мы теперь… далеко. Но я всегда рядом. Ты внутри меня. Мы слишком много прошли вместе, чтоб забыть друг друга.
Карл стоял рядом, молча. Брайан — рядом с ним, сжав кулаки. Они оба понимали — это не на день. Не на месяц. Возможно, и не на год.
— Им даже писать нельзя будет, — пробормотал Брайан.
— Это не безопасность, — тихо сказал Карл. — Это выживание. Сейчас по-другому никак.
Он вдруг сделал шаг вперёд, обнял Дину, потом Аду.
— Вы сделали меня лучше, — глухо произнёс он. — И если бы не вы, не знаю, был бы я ещё жив.
— Ты был бы жив, — усмехнулась Ада сквозь слёзы. — Но точно скучный.
Брайан обнял их всех, не говоря ни слова. Он чувствовал, что каждое из этих мгновений — последнее в этой главе их жизни.
— Доминик… — вдруг начала Ада, отстранившись. — Мы с ним теперь вместе.
— Что? — Дина вскинулась.
— Он мне соврал. Сказал, что не в деле, а оказался в самой его гуще. Но, знаешь, — Ада вытерла глаза, — я не злюсь. Он знал, что так будет лучше. И я знаю. Он — человек, который защитит. Даже от самого себя.
Карл чуть кивнул, глядя в сторону:
— Это и к лучшему. Бизнес не должен больше попасть к Оушену. Доминик справится. А ты… заслужила наконец быть с тем, кто готов умереть ради тебя.
— Спасибо, — сказала она, и в голосе дрожали все те чувства, что она годами держала взаперти. — За всё.
Дина вытерла слёзы, выдохнула, взяла Брайана за руку:
— А мы… идём к Эве и Йену. Через пять часов — вылет. Надо быть сильной.
— Ты и есть сила, — сказала Ада, указывая пальцем на неё. — Никогда не забывай, кто ты. И не позволяй никому диктовать, как тебе жить.
Карл подошёл к Аде, и они на мгновение остались вдвоём. Он просто обнял её. Молча.
И она тоже молчала.
— Агата ждёт, — сказал он наконец. — Мы уезжаем через час.
— Я знаю, — ответила она. — Я тоже еду. Доминик звонил весь день. Пора.
Они все замерли, ещё раз посмотрели друг на друга. Каждый знал — прощание. Настоящее. Без пафоса, но с горечью внутри.
— Счастья вам, — выдохнула Ада, глядя на Дину и Брайана.
— Будьте живы, — сказал Карл. — Этого хватит.
— Вы тоже, — прошептала Дина.
И никто не сказал «прощай». Потому что никто не хотел в это верить.
Но уже через час двери клуба закрылись. И каждый пошёл в свою сторону.
К своим новым историям.
С болью внутри, но с надеждой на когда-нибудь.