Глава 27
В отдалении грохнул взрыв, эхом прокатившийся по болотам. Не надо было даже оборачиваться, чтобы понять, что взрыв этот раздался именно со стороны хижины, которую они только что оставили.
— Мальчишка сказал правду, — прошептала Мишель. — Кто-то за нами охотится.
Елена стояла на дне странного суденышка, уносимого течением в глубину болот. На носу его стоял не менее странный голый малыш. Весь рыжий, в веселых конопушках, он явно принадлежал к многочисленному отродью болотной ведьмы. Но на этот раз мальчик не вызывал ни раздражения, ни опасений. Если бы не он, все бы оказались пойманы в каменном домике, как в ловушке.
Мальчишка постучался в дверь через несколько секунд после того, как Елену подняли с тюфяка. Эррил осторожно выглянул, разглядывая ночного гостя, а в ответ услышал, как рыжеголовый мальчишка зашипел, требуя, чтобы они сейчас же собирали манатки и катились отсюда подальше.
— Уходите прочь! — тихо верещал он. — Мертвым не нужным постели.
Поначалу никто не двинулся с места, но Мишель первая вздохнула и сунула кинжал в ножны.
— Ведьма знает эти земли, и если уж она говорит «бегите», значит действительно надо уходить.
Мальчишка схватил Мишель за руку, явно довольный тем, что нашел союзника, и прямо-таки выдернул ее за порог.
— Сюда идет монстр! Он быстр! Спешите!
Эррила все эти слова убедили мало. Он продолжал стоять, сжимая плечо девушки. Мальчишка упорно сверил его своими зеленоватыми глазами.
— Я делаю это ради твоей ведьмы! А хочешь помереть — так оставайся. Но выпусти девчонку.
Даже Елене стало ясно, что детскими устами говорит сама болотная ведьма.
Скривившись, Эррил толкнул Елену за порог.
Мальчишка быстро проскользнул вперед и повел их в противоположную от лодки сторону.
— За мной, — скомандовал он и привел уже ничего не понимающих путешественников к какому-то наспех сколоченному суденышку, невидимому среди прибрежных кустов. Оно было гораздо меньше, чем их ялик, но без груза, и потому все свободно разместились. При ближайшем рассмотрении оказалось, что подобие лодки сделано из жердей, кое-как скрепленных водорослями и законопаченных желтоватым мхом.
Фардайл быстро обнюхал конструкцию. Джастон просто презрительно пожал плечом, но оба спокойно шагнули на борт. За ними осмелились ступить и остальные. Джастон оглянулся в поисках шеста, но суденышко вдруг дернулось и само быстро заскользило по темной воде.
Теперь, когда эхо взрыва улеглось, лодка помчалась совсем быстро.
— Она несется быстрее течения, — тихо произнес Джастон, и в голосе его смешались удивление и страх.
Без света болота вокруг казались мрачной могилой; даже луна и звезды спрятались за тучами и туманами.
— Только дурак путешествует по трясинам ночью, — снова прошептал Джастон.
Мальчишка обернулся, и лицо его приняло испуганное выражение.
— Ну, тогда я лучше побегу домой, — пискнул он и перевалился за борт.
Эррил машинально рванулся за ним, но вовремя остановился, досадливо тряхнув головой.
— Ненавижу, когда они так делают, — смущенно пробормотал он.
— Это в порядке вещей, — спокойно ответила Мишель. — Чтобы создать такого младенца болотной ведьме требуется немало усилий и сосредоточенности, и если ей приходится еще и тянуть лодку, то сил на поддержание жизни ребенка уже не хватает. Есть пределы и способностям элементала.
— Но мы ничего не проверили, — пробурчал Эррил. — А кто знает, насколько реальна была эта болтовня про монстра?
— Я чувствовала нечто странное, — задумчиво ответила Мишель. — Нечто приглушенное, но полное зла. Не могу в точности определить, что это было, но с определенностью скажу, что оно имело отношение к черной магии.
После такого признания все замолчали. Было страшно разговаривать в кромешной темноте, словно даже голоса могли привлечь к ним какие-нибудь несчастья.
А болота снова ожили: возобновились ужасные хоры; над водой разносились то хищные, то жалобные крики, а в ее глубинах все квакало, гудело и стонало.
Вдруг на расстоянии брошенного камня в воде плеснуло что-то огромное. Елена прижалась к Мишель, и та обняла девушку.
— А почему бы тебе не попытаться уснуть? — услышала она шепот тетки.
Темнота скрыла удивление Елены — спать в такую ночь, в такой лодке?!
А лодка все неслась среди неведомых мест и опасностей, и постепенно глаза девушки привыкли к темноте. Она оказалась совсем не такой сплошной, как Елене показалась сначала. Вдалеке горели, то затухая, то вспыхивая, какие-то огоньки, ближе к тучам летали фосфорически светящиеся насекомые. С прибрежных кустов свешивались длинные плети лишайников, тоже излучавшие призрачный зеленоватый свет, нечто странное пульсировало слева. В каком-то месте засияла нежно-голубым даже вода под ними, оставляя позади суденышка яркую алмазную дорожку.
Все с удивлением заметили разнообразие ночных красок.
— Да, здесь все-таки бывает упоительно красиво, — вздохнула Мишель.
— Но бойтесь этой соблазняющей красоты, — тут же откликнулся Джастон. — Среди трясин и топей красота часто служит смерти лишь средством обольщения. Вспомните аромат лунного цветка.
И словно в подтверждение его слов, крупная змея проскользнула за кормой; ее тело отливало багрецом и плотоядно извивалось в воде.
— И все же красота есть красота, — не сдавалась Мишель.
Так прошла ночь. Никто не спал. Но поскольку ничто пока не предвещало скорой опасности, все немного расслабились и даже стали обращать внимание на чудеса и красоты, мелькавшие мимо. И в какие-то мгновения Елена была почти готова понять, почему Джастон называет эти ужасные места домом.
Но вот небо на востоке стало сначала светлеть, потом розоветь, и спокойствие ночи сменилось яркими красками дня.
Оказалось, что деревья, мимо которых они проплывали, были огромны настолько, что их вершины терялись в облаках, а чудовищные корни поднимались из воды, образуя темноватые арки. С этих корней свисали существа с кожистыми крыльями и острыми когтями, спавшие, плотно окутанные этими крыльями, как тучами. Пространство меж корнями было затянуто бесчисленными паутинами, в центре которых таились пауки размером с небольшую собаку, и красное масло капало с их челюстей.
Елена отвернулась. Пауки слишком живо напомнили ей о ядовитом отродье Вайрани, напавшем на них прошлой весной. И сейчас новые пауки показались девушке дурным предзнаменованием. Она перевела взгляд на воду.
Теперь она была не зеленой, но чернильно-черной, как беззвездное зимнее небо. Внутри кишели неизвестные твари. Вокруг лодки шныряли косяки рыб, широко разевая рты, так что были видны ряды зубов. Их явно привлекало содержимое лодки. На мгновение впереди поднялся огромный белый плавник, замер и снова скрылся.
Тут же другой всплеск привлек внимание Елены — это колоссальный полосатый питон, обхватом в грудь огра, выполз из своей норы в дупле дерева и плюхнулся в черные воды. К счастью, лодка пронеслась мимо еще до того, как он успел вытянуться в полный рост. Но другие змеи так и кишели вокруг. Гнездами бледных гадюк, как снегом, был усеян весь берег, а их более веселые по окраске родственники, извиваясь и шипя, свисали со всех корней.
И куда ни кинь взгляд, все таило опасность и смерть. Но все же лодка продолжала свой ход, и никто открыто пока не угрожал ей.
— Они... они позволяют нам пройти, — пробормотал потрясенный Джастон.
— Это магия ведьмы, — ответила никогда ничему не удивлявшаяся Мишель. — Это она удерживает их.
— А что, если эта дама не будет столь гостеприимна после встречи? — раздался за ее плечом голос Эррила. — Как же тогда мы отсюда выберемся?
Ответа не знал никто.
Канал сделал поворот, и перед ними появился маленький остров, окруженный плавающими мхами. Он напоминал широко открытый и внимательно смотрящий глаз. Но и он быстро скрылся из виду.
Девушка обняла себя за плечи. Даже поднявшееся солнце не могло изгнать из ее сердца леденящую дрожь. Она потрогала мох под левым рукавом. Как же им быть в этих болотах, особенно, если нельзя пользоваться магией?!
Джастон поднялся и стал на ходу срывать какие-то фрукты, мимо которых они проплывали. Ему удалось набрать с полдюжины.
— Болотные яблоки, — пояснил он. — Хотя таких крупных я никогда еще не видел.
А в лодке не было даже воды. Фардайл тут же покатил носом самый крупный красный плод через всю лодку к Елене. Той пришлось взять его обеими руками. Таких плодов она тоже никогда не видела, но, посмотрев на Джастона, последовала его примеру и просто надкусила яблоко. Зубы ее прорвали кожицу, и на подбородок обильно потек сладковатый и странно-освежающий мятный сок. Только сейчас девушка поняла, насколько она голодна. Она молча догрызла «яблоко», и все сделали то же самое, доев плоды не то, что до огрызков, но не погнушавшись даже семечками, напоминавшими по вкусу фундук.
Довольная, Елена перевела дыхание, и вдруг ощутила, что страх полностью покинул ее. Такое простое действие, как еда, укрепило ее силы, доказав, что жить можно и среди такого ядовитого окружения... У нее появилась уверенность, что уж сегодняшний-то день она точно еще проживет.
Но вот и этот день закончился.
Девушка даже умудрилась задремать на мягком вечернем солнышке, пока лодка мирно проплывала мимо ужасов, способных превратить в камень и отчаянного храбреца. И теперь, когда она смотрела на окружающий ее жестокий мир, зная, что он, в общем-то, не опасен для нее, то смогла любоваться его своеобразной красотой. Вот самка крокана обернула мощным хвостом гнездо с яйцами, вот пара длинноногих журавлей с клювами, подобными мечам, учит потомство, как охотиться на отмелях, вот две огромные болотные черепахи ритуально ухаживают друг за другом. Яд не мог остановить жизнь даже здесь.
Постепенно снова наступила ночь, и Елена стала подумывать о том, как бы и вправду поспать. Она была сыта, поскольку вечером Джастон сумел нарвать еще какого-то растения, напоминавшего по вкусу картошку, но гораздо более плотного. И она постепенно заснула, положив голову на спину волка, свернувшегося клубком на носу.
В эту ночь, окруженная друзьями, Елена чувствовала себя в безопасности, хотя в глубине души сознавала, что спокойствие это не может продолжаться долго. Значит, надо было ценить эти краткие часы — неизвестно, что ждет их на рассвете.
И ядовитая страна позволила ей уснуть.
Кровавый охотник продирался через болота, становившиеся все плотнее и глубже. Ему стали попадаться твари в два, в три раза больше его самого, но и они отступали прочь, стоило ему приблизиться. Его каменная кожа отпугивала всех, особенно обладающих острым обонянием жителей болот.
Он вынырнул, проверяя запах. След его огненной дорожкой светился в воздухе. Торврен давно уже понял, что ведьма спаслась на другой лодке, видимо, хорошо спрятанной в кустах.
Разбросав песок по всему берегу в поисках еще каких-нибудь следов, карлик, однако, ничего не обнаружил. И теперь ему снова приходилось догонять жертву пешком, проваливаясь в ил и борясь с переплетениями водорослей и мхов. Он шел по следу остаток ночи и весь следующий день. Запах становился все слабее — ведьма явно путешествовала быстрее, оставляя его далеко позади.
Он не прекратил преследования и ночью. Пока есть хоть малейший след, он не собьется с пути! Когда-нибудь жертва все равно сбавит скорость или остановится, и он нагонит ее. На этот раз он приготовится лучше.
Эти мысли настолько занимали голову Торврена, что он не обратил внимания на огромного хищника, который подобрался к нему ближе, чем осмеливались делать остальные. Карлик успел приготовиться к защите лишь тогда, когда зверь был уже над ним, и не успел он пошевелить рукой, мощные челюсти перехватили его талию и выдернули из грязи. Зазубренные клыки вонзились в каменную кожу. Горящие красные глаза Торврена вперились в круглые черные глаза хищника. Монстр глядел на монстра. Болотный варан вдруг издал непонятный звук и изо всей силы ударил карлика хвостом.
Торврен ощутил себя куклой в пасти рассерженного пса, чудовище весило больше его раз в пять, и любой простой карлик давно был бы мертв, Но Торврен не был простым карликом — он не мог утонуть, и кожа его могла выдержать любые зубы. Вот когти чудовища заскребли по каменной груди, выискивая слабое место, но Торврен спокойно ждал. Как и все холоднокровные существа, варан был создан для внезапного нападения и быстрого убийства. Долгие битвы не для него, и Торврен правильно рассчитал, что тварь скоро выдохнется.
И он оказался прав. Скоро усилия хищника стали слабее — но не потому, что его силы иссякли, а лишь оттого, что в кровь ему уже влился яд его жертвы. Теперь все усилия варана были направлены на то, чтобы выплюнуть карлика, словно он чувствовал, откуда ему грозит опасность. Но Торврен крепко вцепился зубами в челюсти, не намеренный выпускать противника из-за опасения, что тварь просто разобьет его хвостом.
Еще через несколько минут варан, так и не разжав челюсти, поплыл дальше по течению с Торвреном в зубах. Но он был уже мертв, и скоро карлик без труда освободился из неприятных объятий. На берегу он увидел огромное гнездо, полное пятнистых яиц — так вот почему варан был так упорен и рискнул на то, на что не рисковал никто. Им двигал родительский инстинкт. Торврен с отвращением отпихнул труп к берегу.
Глупое животное.
Но запах ведьмы за это время стал еще слабее. Торврен чертыхнулся, проклиная идиотскую тварь и ее материнские или отцовские чувства. Как ужасно быть управляемым неподвластной тебе силой, быть марионеткой в руках примитивных инстинктов!
Кровавый охотник снова сильно потянул носом.
Перед рассветом самец крокана наткнулся на свою мертвую подругу и первым делом рванулся к гнезду. Все яйца остались целы, но без матери они все равно были обречены на смерть. Гнездо теперь лежало перед ним не менее мертвым, чем если бы на него упало огромное дерево. Крокан поднял морду к небу и протяжно и скорбно завыл. Его горький крик разнесся далеко по болотам.
Потом он вернулся к подруге, обнюхал ее и в последний раз сплел ее хвост со своим. Будучи в три раза крупнее самки, он держал ее нежно и бережно, осторожно прижимая к себе. Так он лежал в ее мертвых объятиях до тех пор, пока гнев в его сердце не заставил крокана идти вперед.
Он освободился единым движением могучего хвоста, случайно задев и сломив под корень близстоящее дерево.
Потом еще раз принюхался, запоминая запах убийцы, и скрылся под водой.
Началась смертельная охота.
Свет разбудил Елену перед самым рассветом. Она оторвалась от теплой спины Фардайла и потянулась навстречу солнцу. Волк завозился во сне, но не проснулся. Елена посмотрела на остальных: все спали. Проснулась лишь она одна. И даже Джастон, которого оставили на страже до рассвета, сидел впереди и клевал носом, сопя, как маленький ребенок.
Елена обернулась и посмотрела на утренние туманы вокруг. Лодку окружала плотная клубящаяся стена, ни неба, ни берегов не было видно. Но, приглядевшись, девушка вдруг поняла, что это какие-то странные туманы и, даже не успев как следует испугаться, привстала.
От этого движения Фардайл проснулся, приподнял голову и зевнул так сладко, что все зубы сверкнули в лучах робкого еще солнца. Потом он тихо встал, посмотрел в воду, принюхался и повернулся к Елене, передавая ей картинку:
Волк взлетает на высокую скалу и падает, не имея опоры.
И девушка поняла, что он имел в виду. Она потрясла за плечо и разбудила Мишель.
— Да что случилось, малышка?
Елена помахала рукой вокруг.
— Болота кончились.
Всходящее солнце подтверждало ее слова. Теперь сквозь растворяющийся туман было видно на лигу вокруг — растительности как ни бывало, а вода из черной стало прозрачно-синей.
Теперь уже проснулись все.
— Канал влился в одно из озер, — сказал Джастон, оглядываясь, но голос его был смущен и тих. Он отвел глаза от Эррила, понимая, что завел путников явно не туда.
Эррил горестно вздохнул, глядя на охватившую их пустоту. Звуки болот еще долетали до путешественников по гладкой поверхности воды, но с каждой минутой становились все тише. Лодка была на самой середине озера.
Мишель выпрямилась.
— Но ведьма все еще везет лодку и потому через болота или нет, мы все равно двигаемся к цели.
— Или она избавляется от нас, — резко перебил ее Эррил. — Отправляет нас туда, где... где ни мы, ни нас никто уже не найдет. — Он значительно поглядел в сторону Джастона.
Но болотник постарался не обратить внимания на эти слова и напряженно вглядывался в воду. Однако, как заметила девушка, щеки его стали алыми.
Неожиданно Фардайл прянул на корму и грозно зарычал. Все обратились за ним — в тумане вырисовывалось какое-то темное пятно, и лодка плыла прямо к нему. Вскоре стало видно, что путь им перегораживают высокие скалы, закрывающие небо.
— Это остров, — сказала Елена.
— Нет, — ответил ей Эррил. — Это не остров...
Но вот туман рассеялся еще больше и то, что сначала показалось путникам скалами, стало стеной. Каменная стена вырастала из озера, и древние ее кирпичи заросли мхом и лишайниками. На воду глядели черные дыры бывших окон, а лодка плыла уже совсем рядом с постройкой. Из окон стали высовываться огромные существа с кожистыми крыльями, видимо, растревоженные появлением лодки. И от их криков волосы у Елены поднялись дыбом.
Она закинула голову и уперлась взглядом в вершину стены, которая оказалась украшена древними бойницами и башенками. Лодка огибала стену, но так плавно, что стало ясно, что подлинные размеры башни огромны.
— Я знаю это место, — вдруг едва слышно признался Эррил.
— Ты? — порывисто обернулась Мишель.
— Это Замок Дракк, — холодно ответил Эррил. — Или то, что от него осталось. Это верхушка самой высокой башни. Остальная часть сего гиблого места, вероятно, ушла под воду. — Он смотрел на мшистые стены, и губы его кривились. — И насколько я ненавидел наводнение за то, что оно затопило равнины Стендая, настолько радовался, узнав о гибели Замка Дракк.
— Почему? — как всегда в лоб, спросила Елена.
Эррил покачал головой.
— Это было владение Гильдии Убийц — касты отравителей и тех, кто вершил свои дела ночами. В основном она состояла из нежеланных детей всех стран и народов — бастардов, уродов, — которых продавали владельцам замка, как скот.
— И что с ними делали?
— Их воспитывали как убийц, хотя предания утверждают, будто часть проданных детей использовались в качестве опытного материала для других. Этакие живые муляжи для упражнений в убийстве.
Елена округлила глаза, а Эррил нахмурился еще сильнее.
— Но это всего лишь один из многочисленных слухов, окружавших Замок Дракк. Другие говорят о несметных сокровищах, зарытых в его подземельях — кровавом богатстве, собранном за столетия убийств и ограблений. Третьи рассказывают, будто в замке спрятано такое оружие, что пользоваться им без вреда для себя могут только сами убийцы.
Эррил замолчал, и лодка подплыла к тому месту в стене, где вели наверх каменные ступени, выщербленные временем, водой и ветрами. Судно подплыло вплотную к лестнице и, наконец, остановилось.
Все молча смотрели на замшелые ступени. Становилось жарко, и пот заливал обращенные вверх лица.
— Значит, кто-то выжил в Замке Дракк, — сказала Мишель.
— Ведьма, — добавил Джастон, хотя и так всем все было ясно.
Но никто все же не двинулся к ступеням, пока Елена не опустила случайно глаза и не увидела, что лодка дала сильную течь.
— Мы тонем!
Эррил и Джастон быстро выпрыгнули на лестницу и помогли перебраться женщинам. Фардайл же прыгнул лишь тогда, когда борта лодки скрылись под водой. На ступенях он брезгливо отряхнул лапы.
Все сгрудились внизу, боясь оступиться и упасть в неведомые воды. Действительно скоро неподалеку показались несколько плавников — это явно были хищники, привлеченные затонувшей лодкой. Они носились рядом со ступенями, и Эррил отвел всех повыше. Тут же к тому месту, где они только что стояли, подплыла черная морда с оскаленными зубами и выкаченными глазами.
— Кажется, мы прибыли именно туда, где нас хотела видеть ведьма, — заметила Мишель.
— И она по-прежнему хранит нас, — поддакнула Елена, вспомнив про плавники.
— Что ж, посмотрим, чего же хочет эта таинственная дама, — вздохнул Эррил, и все стали подниматься; впереди Мишель, за ней Фардайл, за ним Эррил под руку с девушкой, и замыкал шествие Джастон со своим кривым тонким кинжалом.
Они карабкались молча до тех пор, пока воды озера не остались далеко внизу, а конец лестницы по-прежнему утопал в тумане. Идти надо было осторожно, поскольку ото мха ступени стали скользкими, и каждый неверный шаг грозил падением. Продвигаясь столь медленно, они добрались до верхушки башни лишь к полудню. Там они наткнулись на большую железную дверь. Дальше пути не было.
Елена посмотрела вниз, потом вверх. Их окружали башни, между двумя из которых висел на цепях огромный медный котел. Медь давно позеленела от времени, и с нее в изобилии тоже свисал мох.
Мишель проследила за взглядом Елены.
— Такие котлы использовались для того, чтобы лить на головы нападавших кипящее масло. И для любой армии, решившей взять эту крепость штурмом, такая лестница оказывалась ловушкой. Ты заметила маленькие дырочки по стенам, когда мы поднимались?
Елена кивнула, она думала, что это просто старые мышиные норки.
— Защитники выставляли в них свои острые пики, кололи и скидывали врага вниз, где упавшие разбивались или тонули.
Эррил тем временем пробовал открыть железную дверь — бесполезно, она была закрыта накрепко.
— И что же теперь? — беспомощно спросила Елена. — Может быть, надо постучать?
Эррил посмотрел на нее, как на безумную, но Мишель пожала плечами.
— Почему бы и нет?
Эррил покачал головой, но вытащил меч из ножен и постучал в дверь его серебряной рукоятью. Раздалось три медленных мерных удара, звонко отозвавшихся в ушах всех присутствующих, а потом долгим эхом пролетевших над синими водами озера. Когда звук их, в конце концов, замер, Эррил обернулся.
— Еще какие идеи?
Но звук отпираемого замка у него за спиной заставил Эррила воздержаться от последующих комментариев. Все глаза обратились к дверям — они, туго скрипя на проржавевших петлях, медленно распахнулись.
Все невольно отступили, и Эррил привычным движением первым делом прикрыл собой девушку. Меч его по-прежнему оставался обнаженным. Мишель тоже успела выхватить свои кинжалы, а низкое глухое рычание Фардайла говорило о намерениях волка красноречивей любого оружия.
В дверях показалось смутное видение, состоявшее, казалось, из одних длинных изящных ног и прекрасных округлостей. На видении было длинное платье белого шелка с изумительной вышивкой в виде зеленых листьев, желтых кувшинок и прядей мха. Нежное лицо с полными яркими губами и синими глазами окаймляли темно-рыжие кудри до пояса. И улыбка на этом соблазнительном лице сияла радушная и нежная.
— Проходите, — ничуть не удивившись, пропело видение, словно не видело ни направленного на него оружия, ни злобного рыка волка. Оно просто махнуло белой, как снег, фарфоровой ручкой в сторону входа в башню. — И чувствуйте себя, как дома. Мои мальчики уже приготовили горячий обед для усталых путников.
Действительно, из-за дверей доносился запах жареного хлеба и меда, а за ним угадывался и аромат жареного мяса.
Однако никто так и не сдвинулся с места.
— Кто ты?
Улыбка превратилась в недовольную гримаску.
— Кто-кто, ведьма, разумеется. Только не надо меня бояться. Я не причиню вам ничего плохого.
Первой шагнула Мишель, но в словах ее все еще звучало сомнение.
— Околдовать неповинного ребенка — действие слишком странное для того, кто не хочет причинять вреда, и потому мы сомневаемся в искренности твоих намерений.
Эти слова, казалось, задели ведьму. Улыбка совсем сошла с ее лица, оно стало серьезным и грустным.
— Прошу прощения за жестокость приглашения. Но путешествие моего мальчика до Шадоубрука истощило во мне все силы, а было жизненно необходимо, чтобы вы увидели меня еще до вашего появления в Алоа Глен.
Упоминание затонувшего города — их тайной цели — неожиданно развязало язык Эррила.
— Откуда вам столько известно о нас?
— Проходите. Я все объясню за обедом.
Но все по-прежнему стояли, не шевелясь.
— Сначала освободите ребенка от колдовства, — жестко сказала Мишель. — Тогда и поговорим.
Ведьма склонила голову и жестом подозвала Елену.
— Ну, подойди ко мне и дай посмотреть твою руку.
Елена оглянулась на Мишель, и та милостиво кивнула. Девушка медленно сделала несколько шагов вперед, на ходу стягивая перчатку. Эррил шел за ней. Мишель тоже шагнула поближе и на всякий случай сжала ее плечо.
Таким образом Елена подошла к ведьме в сиянии оружия: слева сверкало серебро Эррила, справа — сталь Мишель. И все же ей стоило большого труда не вздрогнуть, когда ведьма взяла ее голую руку в свою. Но прикосновение оказалось нежным и, более того, ведьма, встала на колени и как следует осмотрела всю руку от кисти до плеча.
— А вторая? — Елена сняла и вторую перчатку.
— Ведьма огня! — прошептала женщина и быстро посмотрела на солнце, которое уже медленно катилось к западному горизонту. Вздохнув, ведьма сжала обе руки девушки и внимательно посмотрела ей в глаза. — Ты не знаешь и половины своих возможностей, детка, — прошептала она так тихо, что Елена едва разобрала слова, и тут же почувствовала запах ведьминых духов — они были до боли знакомы. Но прежде, чем девушка смогла вспомнить, где же она уже нюхала такие духи, ведьма разжала руки и посмотрела на остальных.
— Прошу простить меня, но снять колдовство я не смогу до тех пор, пока не наступит ночь. Оба лезвия над плечами Елены взметнулись выше. — Я говорю вам правду, — продолжила ведьма. — Неужели вы думаете, что я потратила столько энергии, проведя вас сюда живыми, только для того, чтобы сейчас убить? Мне нужна магия этой девочки. Но для того, чтобы помочь мне, она должна снова обладать ею полностью. И мох отнюдь не похищал ее — это всего лишь способ, которым я заставила вас явиться ко мне. После снятия колдовства она будет совершенно вольна в своем выборе — помочь мне или нет. Но в любом случае вы сможете уйти, куда и когда хотите. И все, о чем я вас сейчас прошу — это выслушать мою просьбу.
Мечи тихо скользнули в ножны.
Первой заговорила Мишель, но обратилась не к ведьме, а к Эррилу.
— Она единственная, кто может снять заклятие с Елены. Давай, по крайней мере, выслушаем ее историю. Пока солнце не село.
Эррил усмехнулся, но даже Елена понимала, что этот вопрос ему все равно не решить с помощью оружия, и воин опустил голову в знак согласия.
На лице ведьмы снова появилась нежная улыбка.
— Тогда проходите, и давайте поедим, а уж там каждый расскажет свою историю. — И она повела гостей в башню, двигаясь с такой грацией, что Елена по сравнению с ней показалась себе неуклюжей коровой.
Гибкая фигура и водопад темно-рыжих волос снова поразили ее своей женственной красотой, и в памяти девушки невольно всплыли слова Джастона о том, что среди болот и топей красота часто может служить лишь приманкой для убийства.
Все же они прошли за ведьмой в глубины Замка Дракк, и тут Елена содрогнулась — содрогнулась не от прохлады, охватившей ее, а от того, что, наконец, вспомнила запах, сопровождающий ведьму. Это был прекрасный аромат чудовищного цветка, соблазнявшего жертвы, а потом насаживающего их на смертоносные шипы. Ведьма явственно пахла лунным светом.
Эррил внимательно изучал сидевшую напротив него за дубовым столом женщину. И пока остальные уплетали предложенные лакомства, он совершенно не испытывал желания есть. Все эти варенья и булки или бобы, тушеные в лимонном соке и масле, и даже жареный кабан не вызывали у него аппетита. Он просто отпивал из кружки горьковатый эль и откровенно изучал хозяйку.
Ведьма перевила роскошные кудри зеленой лентой, чтобы они не падали на стол во время еды, представилась как Касса Дар и замолчала, занявшись вертелом и горшками. Но когда все было готово, села напротив Эррила, хотя глаз не сводила с Елены. Девушка устроилась поближе к воину и с жадностью откусывала хлеб с вареньем, но по тому, как напряжены были ее плечи, Эррил понял, что упорный взгляд ведьмы нервирует Елену. Впрочем, бояться ей было нечего: Мишель сидела с другой стороны, и оба лезвия были, как всегда, готовы в мгновение ока вылететь из ножен.
Фардайл и Джастон разместились рядом с ведьмой. Волк свернулся на полу у ее стула и зарылся носом в миску, а Джастон все время пытался отвернуть свое ужасное лицо от света, чтобы ведьма меньше видела его шрамы.
Кроме них, в зале находились еще трое слуг — ведьмины мальчики, на сей раз в аккуратных коричневых штанишках и белых рубашечках. Они сидели около потрескивающего камина, как голодные воробьи, и ждали, когда надо будет снова наполнить кружку или положить лишнюю порцию на тарелку.
Наконец, глаза ведьмы встретились с испытующим взглядом Эррила, и на губах ее заиграла извиняющаяся улыбка.
— В твоих глазах слишком много вопросов, житель Стендая. Наверное, пришла пора успокоить тебя и начать нашу беседу.
— Ты ошибаешься, — холодно ответил Эррил. — Все, что меня интересует — это снятие проклятья с Елены. Ни ты, ни твои истории меня не касаются.
Но это грубое заявление не стерло улыбки с ведьминого лица.
— Так, значит, тебе нисколько не интересна история ведьмы, живущей в Замке Дракк?
Эррил не ответил и снова стал нагло рассматривать красивое лицо.
— Что ж, если это не интересует его, то мне весьма любопытно, — прервала нехорошее молчание Мишель. — Как ты стала жить здесь, Касса? Расскажи нам.
Но ведьма не отрывала взгляда от Эррила.
— Как я попала в болота? Да я всегда здесь была. Это болота пришли ко мне.
Лицо Мишель дрогнуло при таких словах.
— Ты хочешь сказать, что была здесь с того момента, как эта часть страны затонула?
— Боюсь, даже гораздо раньше. Я была подмастерьем Гильдии Убийц еще до великой катастрофы.
Все замерли при столь неожиданном признании, и Мишель первая озвучила неминуемо возникший у всех вопрос:
— Но это означает, что ты живешь уже более пятисот лет... как Эррил. Это невозможно... Какая же магия поддерживает тебя?
Касса Дар передернула белым плечом.
— Я богата всеми магиями элементалов. Но ведь ты сама это знаешь, как знаешь и мою силу. И потому время не властно надо мною.
— Но тогда как...
Ведьма предупреждающе подняла руку.
— Вы спрашиваете не о том.
— Я знаю способ проверить истинность ее слов, — вдруг подал голос Эррил. — Если она говорит правду, то пусть покажет знак убийцы.
Он ожидал, что ведьма смутится и попробует как-то вывернуться, но вместо этого Касса Дар наклонилась ближе к одной из свечей на столе и наклонила голову влево. Пальцами она осторожно приподняла кудри над ухом, и все увидели красно-черное изображение маленького окровавленного кинжала. Она пробежала длинным накрашенным ногтем по его рукоятке и лезвию, указав на плети мха, их обвивавшие. У середины рукояти на них цвел крошечный цветок.
— Ночная тень, — пояснила она с улыбкой, называя смертельно ядовитое растение. — Я была отравительницей. — Отвращение, промелькнувшее на лице Эррила, не могло скрыться от глаз Кассы Дар. — Но ведь это — всего лишь вид оружия, — еще шире улыбнулась она. — Как твой меч или магия Елены. Почему же ты судишь обо мне столь несправедливо? Яды требуют не меньше умения, чем владение мечом. Что убивает более быстро и милосердно? — Она лукаво кивнула в направлении стоявшей на столе еды. — А как сделать яд неразличимым в пище? — Все переглянулись в ужасе, что заставило ведьму улыбнуться еще нежнее. — Не бойтесь, я же сказала, что не сделаю вам ничего плохого, а мое слово верно. Если бы я хотела умертвить вас, то могла бы уже давно сделать это тысячью разных способов. Ну, Эррил, если твое испытание закончилось успешно, то, может быть, все же перейдем к вещам более интересным?
Но Эррила смутить было трудно.
— Еще один вопрос. Что случилось с остальными членами вашей отвратительной Гильдии?
— Отвратительной? Да ты, как я вижу, полон глупых предубеждений, житель равнин. А, между прочим, знаешь ли, что хозяин этого замка был не менее благороднорожденным, чем ты? Он заботился об отринутых, выброшенных детях не только Аласии, но и других стран, и тратил на это немало денег. Он кормил нас, одевал, лечил наши раны и учил, как надо выживать в этом жестоком мире. И, в конце концов, отдал свою жизнь, спасая оставшихся в живых, когда вода затопила замок... Так что, прошу тебя, не оскверняй его доброго имени своими нечистыми устами.
— Доброго имени? — усмехнулся Эррил. — Да ведь он воспитывал убийц!
— А кого воспитывали твои фехтовальные школы? Неужели там учили тому, как прясть шерсть и вязать теплые одежды? Смерть есть смерть, и благородство искусства похищения у человека жизни не зависит от того, делается это ударом лезвия или смешением трав в напитке.
— Но как же быть со слухами о том, будто самых слабых детей делали подопытными кроликами в вашем искусстве?
— Слухи есть слухи, как ты верно заметил, житель равнин. В местной библиотеке я читала истории о том, что Гильдия Убийц была создана задолго до основания самого Замка Дракк. Мы служили стране не менее честно и достойно, чем любые другие рыцари.. Все убийцы были связаны клятвой перед своими старшими товарищами, и совет старейшин решал все вопросы грядущих убийств заранее, тщательно взвешивая все «за» и «против». И мы не убивали зря, по наущению или со злобы. Мы не убивали невиновных.
Эррил презрительно фыркнул.
— Словом, вы убивали людей под покровом ночи, будучи уверены, что исполняете благороднейшее дело!
— Некоторые вещи лучше делать незаметно и тихо. И порой батальон всадников не может решить проблемы, которую с легкостью решит один отравитель. Тонкий кинжал или тайный яд сделают дело спокойней и надежней. — Касса Дар кивнула в сторону Мишель. — И порой яд в темном флаконе спасает нас от многих грядущих бед.
Мишель широко открыла глаза.
— Откуда ты знаешь о моих делах?
Касса Дар махнула в сторону мальчиков и, подозвав одного, ласково положила белую ручку ему на плечо.
— Это мои дети, творение иллюзий и мха. Это мои глаза и уши в болотах и по их окраинам. Поэтому мало что происходит в моих землях, включая и Шадоубрук, незамеченным. Когда явилась ведьма, я смотрела и слушала... и уже тогда заподозрила, что именно в ее магии лежит путь к спасению.
— Чьему спасению? — спросила Мишель.
Ведьма снова подняла руку.
— Всему свое время. А то, что я могу сказать вам прямо сейчас, заключается в следующем: ваши друзья в городе избегли разрушения Владения и уже плывут к побережью.
Эррил порывисто подался вперед.
— Так, значит, они нашли Мерика?
— Эльфа? Да, он сильно изранен, но жив. Впрочем, боюсь, больше подробностей у меня нет. Мне довольно тяжело распространять свою власть так далеко. Правда, могу сказать вам еще вот что: когда они разнесли на камни Владение, что-то оттуда сумело убежать, и это что-то с тех пор упорно вас преследует.
— То, что пыталось напасть на нас в охотничьем домике? — быстро спросил Джастон.
— Да. Но у меня не было возможности рассмотреть это, как следует — просто нечто черное и отвратительное. Его черная магия застилает мое видение. И после истории в домике оно стало гораздо более упорным и осторожным, постоянно прячется в воде. Я потеряла его след где-то в самых глубоких болотах. Впрочем, мало кому удается пройти через них без моей помощи.
При этих словах в глазах Эррила промелькнуло уважение. Да, эта женщина действительно сумела отточить свое мастерство элементала за эти пять столетий настолько, что могла делать то, о чем говорила. Но насколько можно ей верить? Ах, если бы здесь был Крал, чтобы проверить ее искренность!
— Так почему ты стала помогать нам?
— Чтобы предложить сделку вашей ведьме.
— Какую же?
— Я освобождаю ее от своего проклятия вне зависимости, согласится она помочь мне или нет, но в случае согласия готова предложить такое оружие, которое будет незаменимым в вашей борьбе с Черным Сердцем. А в ответ я прошу лишь небольшое обещание.
— Какое еще обещание? — сузил глаза Эррил.
— Когда орудие это вам больше не понадобится, верните его туда, откуда оно взялось.
— Но где это? — не выдержала Елена.
Касса Дар поднялась со стула и печально посмотрела на девушку.
— Но прежде, чем мы заключим сделку, я первым делу хочу убрать все иллюзии. — Она подняла руки и качнулась всем телом. Одежды слетели, обнажив страшные переплетения мха и лишайников. Но скоро упали и они.
Перед путешественниками стояло непонятное существо, квадратное, с белой неживой кожей. Спина его была согнута старостью, иссохшие груди свисали, как гнилые длинные дыни, лицо испещрено морщинами, и только глаза все еще сверкали красотой и умом, подтверждая, что перед ними все та же Касса Дар.
И Эррил, увидев это, отшатнулся — он видел подобных существ на полях сражений с ордами Темного Лорда.
— Так ты карлик! — воскликнул он в ужасе.
Елена увидела, как Джастон и Фардайл отпрыгнули от изменившейся ведьмы; волк даже зарычал и спрятался за угол стола. Остальные тоже сбились в кучу на другом конце зала. Теперь между ними и карликом стоял длинный дубовый стол.
— Да, я карлик, — ответила Касса Дар, отворачивая лицо от света. Изменился даже ее голос, став теперь хриплым и грубым. — Но точно так же, как ты незаслуженно обвинял убийц, так теперь, я вижу, ты недооцениваешь и мой народ.
— Недооцениваю?! — вспылил Эррил, уже сжимавший свой серебряный меч. — Как же! Ведь это твои полчища насиловали нашу землю!
Касса Дар опустила голову, словно ноша ее была слишком тяжела.
— Знаю. Но, прежде чем обвинять, выслушай. Я...
— У нас нет времени выслушивать твои бредни! — еще громче выкрикнул Эррил, наливаясь тяжелым нехорошим румянцем. Елена никогда еще не видела его столь разъяренным. — Я помню, как мы рядами ложились между вами и псами Гульготы! Я помню, как вы рвали на куски моего двоюродного брата, а псы смеялись над его стонами! А теперь ты просишь меня выслушать твою историю! — Эррил уже хрипел от крика. — Да будет ваш народ проклят! Проклят навеки!
Елена видела, что эти слова больно ранят ведьму, и спина ее сгибается все ниже под градом оскорблений. Но вот она нашла в себе силы и посмотрела прямо в глаза Эррилу; слезы ручьями текли по морщинистому лицу.
— Если это хоть как-то утешит тебя в твоей печали, пусть мы будем прокляты, житель равнин. — Голос ее дрожал от боли. — Но мы были прокляты еще до того, как ступили на твою землю.
Елена осторожно положила руку на плечо Эррила, чтобы тот остановился. Воин обернулся и поглядел на девушку с такой ненавистью, что у нее едва не подломились колени.
— Пожалуйста, прошу тебя, пусть она расскажет свою историю... — Эррил открыл рот, чтобы возразить, но Елена еще сильнее сжала пальцы. — Я хочу услышать ее...
Эррил вырвал плечо, сухо кивнул и прикусил губы.
Елена повернулась к карлице.
— Я выслушаю все, что ты хочешь сказать.
Касса Дар кивнула и надолго замолчала, собираясь с мыслями.
— Когда-то мы жили спокойно и мирно в южных горах Гульготы, — начала она, и голос ее то и дело прерывался от спазмов рыданий. — Мы ковали орудия и продавали их людям, что селились на севере, а то и дальним соседям. Именно такой мирной страной помню я свою родину и свой дом. До сих пор в моей памяти счастливые картины того, как мы с братьями бегали наперегонки в туннелях и играли там в пятнашки и прятки. Я помню добрых матерей и гордых отцов, помню удары молотов по наковальням, эхом отдающиеся на равнинах, помню огни кузниц, светившихся в горах, словно звезды. — Карлица погрузилась в сладкие воспоминания и ненадолго умолкла, а когда заговорила снова, голос ее стал жестче. — Но потом все изменилось. В лиге под нами обнаружилась золотая жила, но золото находилось в таком камне, который не поддавался никаким орудиям, никаким взрывам. И тогда пришлось применить самый сильный молот королевства — Трайсил, Молот Грома. Его закаленное магией железо могло раздробить любой камень — раздробило и этот. Камень был черен, как ночь, и его стали называть эбонитом. С самого начала он приобрел огромную ценность, гораздо большую, чем содержавшееся в нем золото. Каждый лорд хотел получить кусок, чтобы из него было создано нечто более изящное, чем из золота. Кубки, чаши, тарелки, мечи, даже скульптуры — все самое модное стало вырезаться из эбонита.
Но потом произошло нечто... Камень начал деформироваться и каким-то непонятным образом связывать людей. Сама земля стала отравленной, росли вулканы, все чаще случались землетрясения, газ и пепел затмили небеса. Ядовитые твари, мульготры и скалтумы, стали вылезать из дыр в глубине гор. И тогда откуда-то из-под земли появился Темный Лорд. Кто-то говорил, что Черное Сердце сам является карликом, порабощенным черной магией камня, другие утверждали, что он просто камень, освобожденный нашими рудокопами из своей каменной могилы. Никто не знал правды, но все понимали, что народу нашему грозит разложение и гибель. Некоторые еще пытались бороться, другие бежали. Мои родители продали меня Гильдии — не ради денег, но для того, чтобы спасти. И я оказалась здесь, в Аласии, еще до того, как Темный Лорд полностью поработил нашу страну. — Касса Дар печально посмотрела на Эррила. — Я тоже видела то, что Черное Сердце творил с людьми. Именно войско карликов заняло Замок Дракк и перерезало всех моих учителей и друзей. Карлики пришли с чудовищами и монстрами, осадили замок, и я видела в их глазах смерть, видела, что все они рабы черного камня и ужасного хозяина. Мы пытались послать гонцов за помощью, но им не поверили и жестоко над ними посмеялись. Да, таково было благородство жителей Стендая! — При этих словах ведьма разгневалась. — Ничего, им еще пришлось жестоко расплатиться за это. Наш замок осадила черная гвардия — худшая часть гвардии страха. Если гвардейцы страха были просто подчинены эбонитовым талисманам, то черные гвардейцы сами были из камня. Их кожа была непробиваемой, как эбонит, мы атаковали их всем возможным оружием, всей магией, но все было напрасно, все разбивалось об их каменную кожу. Остановить их было невозможно, они сметали на своем пути все, убивая немилосердно. Нас загнали на верхушку башни, а они вошли в школу. Но только я поняла их истинные намерения, только я разгадала оружие, которое они сжимали. Они пришли в Замок Дракк с Трайсилом.
— Но зачем? — не выдержала Елена, улучив паузу в речи ведьмы. — Зачем они пришли сюда, в эту глушь?
Касса Дар вытерла со лба пот, который тек ручьями, словно заново переживая события тех давних лет.
— Есть у вас карта?
Эррил поднял бровь, но кивнул.
Ведьма махнула мальчикам, чтобы они расчистили место на столе.
— Разверните ее, — сказала она.
Эррил выполнил просьбу и разгладил карту рукой. Он явно заинтересовался рассказом ведьмы — ведь теперь он слушал историю собственной страны. Гнев сменился настороженным любопытством.
Касса Дар склонилась над картой.
— В мире есть несколько мест, где магия земного ядра выходит совсем близко к поверхности, этакие места концентрированной энергии. — Она повела крючковатым пальцем по карте. — Если следовать от побережья по краю Стебля, то можно увидеть место, где скалы сходятся в некую точку на западе.
— То есть по направлению к Зубам? — уточнил Эррил, не понимая, о чем говорит ведьма.
Касса Дар вздохнула, словно перед ней стоял непонятливый малыш. Елена тоже посмотрела на карту.
— Это к Южному Зубу? — уточнила она.
Карлица подняла на девушку измученные глаза.
— Отлично, дитя мое. Именно так. — Она ткнула желтым ногтем в карту. — Южный Зуб как раз и является той самой точкой, где магия земли расположена очень близко к ее поверхности, равно, как и Зуб Северный. Разве вы никогда не задумывались о том, почему древние маги устроили свою школу именно у подножья Северного Зуба?
Девушка вспомнила, как получила от дяди Бола амулет именно в подземелье его домика.
— Мой дядя говорил, что маги выбрали для школы Гнездо Орла потому, что там много энергии элементалов, — робко призналась она.
— Именно по этому принципу был построен и Замок Дракк. От двух Зубов потоки магии распространяются, как тающий снег, и создают каналы и течения энергии по всей стране. Под кельями замка протекает именно такое течение, которое питает всю местность вплоть до самого Архипелага.
— Но как быть с затоплением всей этой территории?
— Я как раз и собиралась перейти к этому. Видите ли, поначалу я сама не понимала, зачем черные гвардейцы долбят полы келий самым мощным орудием моего народа. Я прокралась за одним из них, поскольку он не обращал на меня внимания, считая одним из бойцов армии карликов. Гвардеец углублялся все дальше, в такие пространства, о которых, я думаю, не подозревали даже основатели замка. Но гвардеец прорубался напористо, словно чуял под собой какую-то добычу. И, в конце концов, он добрался до одной из пещер, огромной, как бальная зала. По полу ее струился широкий поток серебра. — Касса Дар оторвала глаза от карты. — Но я видела, что это не серебро — это магия, песней зовущая мою магию элементала. И хотя я была тогда ее мало сведуща в этих делах, но чувствовала, что стою перед чистейшей энергией. Однако не успела я подумать что-нибудь еще, как гвардеец подошел и со всей силы ударил Трайсилом по этому потоку. Железо ударило по серебру — и вся земля пошатнулась. Пещера наполнилась магией, и я буквально искупалась в потоках энергии. Когда все успокоилось, я пустила свою магию в ход — да и как я могла не сделать этого, когда передо мной стоял враг? Послушные моей воле, со стен потянулись мхи и лишайники, они начали расти изо всех щелей, с потолка, с пола, и оплетать гвардейца. Я знала, что он только что осквернил страну и теперь должен быть наказан. Но лишайник не мог остановить его. Разозленный, он снова поднял Трайсил и снова ударил по серебряному потоку. Земля снова зашаталась, и на сей раз гораздо сильнее. Клянусь, я сама слышала, как она застонала после этого второго удара, и теперь знала, что, если только Трайсил ударит в третий раз, все будет погублено безвозвратно. Я удвоила атаки, и тогда мои мхи проползли в мельчайшие трещинки, образовавшиеся в каменном теле от содроганий земли и ударов молота. Я послала туда самых крошечных своих слуг, чтобы они напали на монстра изнутри. Я рвала его на части, и когда он почувствовал, что умирает, Трайсил выпал из каменных пальцев и обрушился карлику прямо на голову. Голова раскололась, и я увидела ее содержимое. И тогда, уже на пороге смерти, он освободился от рабства Темного Лорда, и поднял на меня глаза, в которых были только ужас и боль. — Касса Дар сама опустила веки, и какое-то время было слышно лишь прерывистое дыхание. — И я узнала его. — Она открыла глаза, уставившись невидящим взглядом на Эррила. — Это был мой родной брат, один из тех, с кем я играла в прятки в туннелях родного дома. Вода поднималась, и слава Сладчайшей Матери, что мои мхи задушили его прежде, чем он захлебнулся. С камнем на сердце я выбежала из пещеры, даже не подумав прихватить с собой Трайсил. — Измученная воспоминаниями, ведьма снова присела. — И вот он так и лежит на дне, под фундаментом замка Дракк, дожидаясь нового хозяина.
— И Темный Лорд никогда не попытался овладеть им? — спросила Елена.
— Нет, ведь он попользовался им, а потом выкинул, как ненужный хлам. Точно так же, как поступил и с моим народом. — Она посмотрела на девушку. — Но я верю, что твоя магия сможет вызволить Трайсил из его водной могилы. Я даже расскажу тебе, как это сделать, если только ты дашь мне обещание.
— ...Вернуть его вашему народу, — закончила Елена, вспомнив слова ведьмы.
Та кивнула.
— Используй его силу, чтобы уничтожить власть Черного Сердца, отомсти за мой народ. А потом верни обратно в Гульготу. Наша легенда гласит, что если молот будет возвращен на родину, народ наш вновь возродиться. Сделай это, а я буду молиться, чтобы легенда обернулась явью.
И девушка сердцем почувствовала боль старухи.
— Но почему вы не сделаете это сами?
Касса Дар опустила голову.
— Ах, если бы я могла! Но когда земля содрогнулась, и я использовала свою магию, чтобы атаковать гвардейца, магии смешались, и часть моего духа оказалась навеки прикована к этим местам. Поэтому-то я и живу так долго — и здесь. — Она устало улыбнулась. — И с тех пор я перестала быть обыкновенным карликом, став частью этой страны, частью этих болот. Я не могу их покинуть. — Елена закашлялась от смущения и жалости. — Не надо меня жалеть, дитя мое. Я люблю эти земли и, когда называю создания из мха своими детьми, не лгу. Вся эта земля рождена мною, и я ласкаю и балую каждый ее уголок. Это мой дом, и хотя порой мне бывает очень одиноко, я не скорблю и не жалуюсь.
Все подавленно молчали, ибо никто не знал, что сказать.
— Я постараюсь сделать все, что вы просите, — робко заговорила девушка. — И если смогу, верну Трайсил на родину. Но... — Она подняла заросшую мхом руку. — Но с этим проклятием... Может быть, вы снимете его?
Касса Дар снова встала.
— Нет, — к ужасу присутствующих произнесла она. — Ты сделаешь это сама. Сила для снятия заклятия была, есть и будет у тебя самой.
Елена вытаращила глаза.
— Но если я пущу в ход свою магию, мох только разрастется!
— Пойдем, я покажу тебе, как это сделать, — вздохнула ведьма.
Они подошли к лестнице и по ее шатким ступеням поднялись на самый верх башни. Выйдя на свежий воздух, Елена поразилась тому, насколько прозрачным и чистым было небо над замком. Ярко светили звезды, и половинка луны призывно сияла на еще не совсем темном небе. А вокруг замка густели болотные туманы. Но башня поднималась выше туманов и выше облаков, подставляя свои зубцы прямо прохладному ясному небу.
Елена глубоко вздохнула; свободный от болотного газа, воздух был почти сладок.
— Тут плохо пахнет, — вдруг скривился Джастон.
— Просто ты никогда не чуял настоящего воздуха, — заметила Мишель, положив руку на плечо своего друга.
И пока все смотрели на ясные небеса, Касса Дар подковыляла к девушке на кривых немощных ногах.
— Когда ты оказалась здесь, и я в первый раз посмотрела на твои руки, что я сказала?
Елена вспомнила невнятное бормотание.
— Кажется, то, что я не знаю своей силы...
Касса Дар кивнула и снова опустилась перед ней на колени.
— Именно так, — она опять взяла руки девушки в свои. — Почему ты всегда используешь для магии только правую руку?
Брови Елены поползли вверх.
— Вы хотите сказать, что...
— Потому что истинный маг может нести дар Чи только одной рукой, — оборвал ее Эррил.
Касса Дар обернулась.
— Но мы имеем дело не с Чи. И перед тобой не мужчина. После того, как Елена прибыла в Шадоубрук, я специально отыскала старинные тексты, перерыв всю библиотеку замка, и в некоторых обнаружила утверждение о том, что Сисайкоффа обладает двумя формами магии — магией огня от солнца и магией холода от луны.
— Мы знаем это, — ответил Эррил. — Елена пользовалась обеими. Если она обращается к солнцу, то обновляет магию огня, если к луне — то магию льда. Это уже пройденная школа.
— Да, но знаете ли вы, что Сисайкоффа обладает ими в одно и то же время? — Старуха радостно усмехнулась при виде озадаченных зрителей. — Вот что говорят книги: как две стороны одной монеты, ведьма камня и духа может одновременно пользоваться обеими магиями, огнем в правой и льдом в левой.
— Это невозможно, — холодно отрезал Эррил.
— Разве вы пытались? — Касса Дар пристально вгляделась в лица. — Не думаю.
А пока все спорили, Елена молча изучала левую руку и поросли мха на ней. Разумеется, Эррил прав, и такое не возможно, но прежде, чем окончательно отвергнуть слова болотной ведьмы, девочка смело подняла обе руки к сиявшей луне и попросила силы.
Левая рука мгновенно исчезла. Мох жалко повис в воздухе, лишенный корней, и бессильно упал на пол башни.
— Елена? — наконец прошептал Эррил, осознав, что происходит.
Дрожа всем телом, девушка рванула плечо вниз, и все увидели, что исчезнувшая рука снова вернулась на свое место.
Испуганная больше всех, Елена снова потянулась к небу теперь уже обеими руками, соединив их над головой — и в тревожном лунном свете обе запылали рубиновыми сполохами кровавой магии.