Монстры и люди

Прозрачный тюль дрожал и вздыхал от пролетающего за окном сентября. В этом помещении окна были другие - светлые рамы с зеленеющими за ними листьями, с проблесками желтого и алеющего. Мягко шелестел кондиционер, пока руки Минхо шарили по светлым простыням в поисках чего-то, что он, должно быть, пытался отыскать во сне. На улице шелестел дождь, ударялся о закрытое окно и растворялся в прозрачных шторах.

Скрипнули прутья кровати, и Минхо дернулся, резко вырываясь из сна. Взгляд оставался рассеянным пару долгих секунд, в глубине радужки медленно рассеивалась резиновая боль. Его рук кто-то коснулся, аккуратно вывел круг на ладони. Где-то в углу комнаты тускло горела настольная лампа, создавая маленький теплый островок света. Растекалась ночь.

- Опять сны? - полушепотом спросил человек, опускаясь рядом с ним на колени. Минхо потянулся к нему, ощутил прохладу его пальцев на своей шее. - Все еще больно, да?

Минхо кивнул. Не хотел скрывать. Джисон ведь сам видел, как плохо он переносит каждую ночь. Стоило теплу чужого тела исчезнуть из рук, Минхо больше не мог спать. Он просыпался в слезах, тянулся к нему сквозь слепую пелену, будто снова возвращался в тот ледяной нескончаемый кошмар. Джисон ложился рядом, обнимал и позволял прижиматься к себе - только тогда Минхо успокаивался. Первое время он плакал каждую ночь, иногда кричал и царапал пальцы о прутья кровати. Джисон включал настольную лампу и садился к стене, укладывая Минхо к себе на колени. Сонно что-то рассказывал, выводя круги на его спине, или мурлыкал песни, что застряли в голове. Со временем Минхо расслаблялся и едва слышно извинялся. Он не должен был. Это была не его вина.

Люди говорили, что это пройдет. Со временем Минхо перестал кричать и плакать, но сны никуда не ушли. Джисон часто просыпался посреди ночи от того, что Минхо метался во сне. Иногда он неаккуратно задевал крылья и просыпался от боли уже физической. Первые дни они доставляли боль почти после каждого движения. Минхо даже не мог их сложить - они просто безвольно висели за спиной мертвой массой.

Сейчас от прикосновений Джисона они слабо задрожали, будто живые, потянулись было к его рукам, но он зарылся пальцами в черные перья, останавливая их. Порой ему казалось, что крылья Минхо живут свою жизнь и привязываются к людям точно так же, как и их хозяин.

- Болят? - тихо спросил Джисон, разглаживая пальцами несколько перьев, что после сна топорщились во все стороны.

Минхо покачал головой, протянул руки и обвил его шею.

- Давай еще раз попробуем? - спросил он, садясь и свешивая ноги с кровати.

Крылья качнулись от движений, но не упали мертвым грузом на простыни, а осторожно заволновались. Джисон сел рядом, скрестив ноги, и медленно снял стягивающую повязку. Минхо дернул плечом и вздохнул, оборачиваясь на него в пол оборота.

- Феликс не вернулся?

Джисон следил, как он аккуратно раскрывает крылья, сначала совсем чуть-чуть, потом затихнет на пару секунд и чуть больше.

- Нет, - он опустил голову, проводя ладонью по потрагивающим черным теням и приглаживая их.

Минхо едва заметно дернулся и отвернулся. Медленно взмахнул крыльями, разливая тенистые полосы на стены.

- Думаешь, он больше не вернется?

Джисон пробежал пальцами по лопаткам и опустился к позвоночнику. Черные тени сжались, будто бы концентрируя свою силу у его рук. Плечи Минхо немного расслабились, когда Джисон привычными движениями массировал его спину.

- Не знаю, - спустя секунды тишины отозвался он, - Он должен вернуться к Хенджину.

За прошедшую неделю он все еще не приходил в себя. Люди говорили, что ему нужно время, и Джисон им верил, но все равно будто бы застрял в вязком водовороте из дней. Время шло неправильно, ломано, рассвет находил отражение в слезах Минхо, а ночь накрывала неожиданно, влажно. Джисон метался среди пелены времени, делал вид, что нашел спокойствие, но всегда просто не знал, что нужно делать дальше. Не понимал, как вернуться назад.

Минхо обернулся к нему. Прикоснулся к его щеке и приподнял его голову. Откуда-то от окна веяло прохладой, незримый шлейф осени скользил по шторам, подсвечивая глаза ореолом огненных бликов. Хотя за окном внешний мир отцветал, глаза Минхо стали совсем чуть-чуть ярче.

- Джисон, - он опустил взгляд, задумчиво обвел пальцами тени от крыльев на его шее. - Между нами же все как прежде?

- Почему ты спрашиваешь? - конечно, он знал, почему, но хотел услышать это от Минхо.

- Ты вроде здесь, со мной, но все равно далеко. Ты боишься смотреть мне в глаза. Ты обнимаешь меня, но я знаю, что ты закрываешься, - он вздохнул, тяжело, нервно, но сдержал чувства. - Я не понимаю, что происходит внутри тебя. Может быть... ты хочешь уйти, но боишься... или...

Он задохнулся, хотел отвернуться, но Джисон зарылся пальцами в крылья, что беспокойно сжимались от каждого слова, и притянул к себе.

- Минхо, любовь моя, я не хочу уходить, - он увидел, как Минхо удивленно вскинул взгляд от нежного обращения. В светлеющей радужке что-то раскололось и разлило теплые краски. - Никогда не думай о таком. Прости, если пугаю тебя. Просто... я виноват перед тобой. Я не знаю, как все исправить, и могу ли вообще исправить. Все слишком изменилось, и...

Минхо перебил.

- Почему ты говоришь, что виноват?

- Из-за меня ты прошел через ад. Теперь тебе снятся кошмары, а крылья... - он печально улыбнулся, рисуя невидимые узоры на обнимающих их двоих черных тенях. Минхо, должно быть, все еще было тяжело раскрывать их настолько, чтобы закутывать Джисона. - Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы мы никогда не встречались.

- Может быть, - легко согласился Минхо и вдруг улыбнулся, как ребенок. - Но мы никогда этого не узнаем. А в этой Вселенной мы уже вместе, так зачем думать об этом? Ты же не хочешь уходить.

- Не хочу.

- Так зачем ты мучаешься себя этими мыслями? Ты ни в чем не виноват. Это могло случиться с кем угодно. Эта жестокость слишком растянулась, тут уже нет правых и виноватых. Все просто хотят жить.

Хотят жить. Все они оставили остывающее пепелище за спиной и теперь пытались построить жизнь заново. Ничего не изменилось. Все та же задушенная на время скрытая вражда. Только теперь Джисон больше ни за что не примет в ней участие. Пусть весь мир расколется надвое, он закроет на все глаза, ведь ни его жизнь, ни его смерть все равно ничего не изменят. Пусть люди считают его трусом, пусть говорят, что он бежит от ответственности.

- Я больше не хочу туда возвращаться, - тихо выдохнул Джисон и только сейчас понял, как сильно желал все это время произнести эти слова. - В том здании... Я знаю, что Феликс видел, как Хенджин умер. Он был с ним рядом. А потом... в его глазах было слишком много ненависти и желания отомстить. Эта ненависть никогда не закончится, понимаешь?

- Знаю. Я знаю, - Минхо задумчиво выводил круги на его плечах и шее. - Люди всегда будут сражаться. Мы лишь можем выбрать делать вид, что этого нет.

Джисон следил за алыми бликам настольной лампы, что особенно ярко вырисовывались на фоне плавящихся от дождя окон. В комнате стоял полумрак, а Минхо уже давно затих. Джисон надеялся, что его слова успокоили Минхо, и он больше не будет забивать себе голову такими глупыми мыслями. Как он мог даже подумать уйти? После всего, через что они прошли вместе. Теперь в будущем был домик у моря с яблонями на заднем дворе и очень много свечей. Ведь некоторые свечи, как Джисон успел понять, все таки могут гореть вечно.

Минхо так и заснул, облокачиваясь на него и пряча лицо у него на плече, и сейчас тихонько сопел ему в шею. Джисон и сам уже проваливался в сон, когда за дверью послышались осторожные шаги. Сначала из приоткрытой двери показался пакет, а следом - темная макушка Чонина. Он по-детски просунул голову в щель и оглядел комнату с немного загнанным выражением. А когда заметил взгляд Джисона, выражение глаз сменилось на привычно-насмешливое.

- Боже, ребята, вы хоть когда-нибудь отлипаете друг от друга? - полушепотом протянул он, осторожно проходя в комнату и ставя пакет на тумбочку у кровати.

- Ты чего так поздно? - мягко упрекнул Джисон.

В течение недели Джисону все больше и больше начинало казаться, что Чонин относится к нему, как к другу. Он приходил к Минхо почти каждый день и оставался с ним до позднего вечера. Иногда сидел рядом и держал его руки, когда Минхо плакал во сне. Они с Джисоном мало разговаривали, но как будто научились понимать друг друга без лишних слов. Это странное чувство отдавалось внутри тянущей дрожью. Джисон успел забыть, с какой неприязнью и недоверием Чонин смотрел на него в самом начале.

- Я только успел погулять с Чейзом и покормить твоего ненасытного кота, - недовольно фыркнул Чонин, растягиваясь на кресле. - Юки гоняет меня так, будто я уже полноценный работник, а не просто помощник.

- Ты же сам напросился ей в помощники, - улыбнулся Джисон, разглаживая неаккуратные медовые пряди, что упали Минхо на глаза. Он не проснулся от разговоров, лишь заерзал, устраиваясь поудобнее у Джисона под боком.

- Я думал, она сделает мне поблажку. Я только школу окончил!

- Она может быть строгим наставником, - серьезно сказал Джисон и вдруг посмотрел на Чонина с мягким прищуром. - Но она тебе нравится.

Чонин отвел взгляд.

- Она очень хорошая. И глазом не моргнула, даже зная, кто я.

Это казалось чем-то невероятным. Но было реальностью.

- Даже представить себе не мог, что буду дружить со всеми вами, - рассеянно протянул Чонин, в один миг теряя весь свой лукавый тон. Из его уст слово «дружить» звучало для Джисона так, будто он клялся в вечной верности. - Минхо говорил, что мы будем всю жизнь скрываться, если понадобится. А потом жизнь вот как повернулась.

- Тебе не нравится?

- Я просто в растерянности. Как будто заново учусь жить в обществе. И непонятно, что будет в будущем.

Джисон ничего не ответил. Тихонько приподнял Минхо за плечи и уложил на кровать, закутывая в одеяло. «Любовь моя» назвал его Джисон в порыве чувств, только спустя время осознавая, что раньше никогда не говорил ему этих слов. Наверное, он вообще редко говорил о том, что нежно обнимает душу. Но Минхо уже давно стал ее частью, а воспоминания о жизни без него уже померкли. В моменте это одиночество казалось вечностью, но сейчас лишь расплывалось в дрожащем ореоле вновь зажженных свечей и совсем не болело.

- Ты хочешь все бросить, да? - не смотря на него, спросил Чонин, пока зажигал последнюю принесенную с собой свечу. Джисон попросил его забрать их из его квартиры, а сейчас огоньки пламени танцевали в невидимом море из тепла и света.

- Ты слышал? - Чонин стыдливо опустил голову, но Джисон лишь продолжил. - Я тоже не знаю, что делать дальше. Мне казалось, что, найдя Хенджина и Минхо, я найду спокойствие, но этого не произошло. Все вроде бы закончилось, но я чувствую только опустошение. - он осекся, осознавая, что впервые говорит об этом вслух. Говорит Чонину - пока еще совсем неблизкому человеку. Но тот смотрел серьезно, без грамма насмешки. Наверное, чувствовал то же самое.

- Я понимаю, - Чонин медленно кивнул, наблюдая за огоньком свечи. - Бросай все, если хочется. Забирай Минхо. Ему не место в этой ненависти.

- А ты?

- Мне нравится помогать людям. Хоть как-то я могу искупить вину перед ними. Нравится работать с Юки... хоть она и нагружает меня, - он наигранно вздохнул и поднял глаза. - Если уедете далеко, то будете поддерживать связь?

Джисон опустил веки, улыбаясь. Провел кончиками пальцев по волосам Минхо, а тот будто бы чуть-чуть приник к его рукам. Если бы только Джисон мог убедить и Хенджина больше никогда не возвращаться в этот бесконечный круг жестокости. Когда он проснется, Джисон обязательно попросит об этом.