Нечто бессмертное | 18+

— О, это ты! — восклицаю неодобрительным тоном, глядя на Дамиана, и кладу руку на грудь. — Господи, не пугай ты так, у меня больное сердце!

Вот только боюсь я отнюдь не его внезапного появления... Пронизывающий взгляд карих глаз полностью сосредоточен на мне. Он тяжело вздыхает и опирается плечом о косяк ворот, скрестив руки на груди.

— Что происходит? Ты, на ночь глядя, собралась на кемпинг? — Вопрос не лишён подозрения, он даже слегка щурится, не сводя с меня взгляда. — Или ты поняла, что с Шарлоттой не справляешься, и решила сбежать под покровом ночи?

— Я никуда не сбегаю, — натягиваю на лицо улыбку, пытаясь играть дурочку. Я просто жить хочу!

Дамиан едко усмехается и указывает на мои сумки лёгким движением подбородка. Ладони тут же потеют. Меня поймали с поличным.

— А, это, — из груди вырывается истеричный смешок, который я не в силах сдержать. — Я... это...

Он отрывается от косяка и подходит ко мне. Слишком быстро. Инстинктивно делаю пару шагов назад, чтобы сохранять дистанцию. Так он загонит меня в угол... Если нужно, буду отбиваться ноутбуком!

— Можешь объяснить, что происходит? — голос становится на пару октав ниже, тревога переходит в подозрение и угрозу. — Меня не очень устраивает мысль, что ты будешь в одиночестве шариться по городу посреди ночи. На кой чёрт тебе сдались такие приключения, штучка?

Мне становится ужасно страшно, кровь стынет в жилах, сердцебиение настолько бешеное, что отдаёт в горло. В уголках глаз скапливается влага, хочется плакать. Что я могу сказать? Я в курсе, что вы любители потреблять гемоглобин, и мне пиздец как страшно!

— Я должна срочно вернуться домой! У моей семьи проблемы!

(Боже, Лиз, неужели ты думаешь, что он поверит в это? Дамиан сейчас вцепится в твою глотку и не побоится запачкаться!)

Сейчас проблемы только у меня! Но если я их не решу, проблемы будут у моей семьи. Переправлять труп через океан — не самое дешёвое удовольствие!

Дамиан осторожно кладёт мне руку на плечо, пытается поймать мой взгляд, но я присаживаюсь и проскальзываю мимо него. У меня пока нет желания становиться вампирским ужином!

— Не подходить ко мне!

(Ещё и ошибки городишь!)

— Штучка, объясни мне, что с тобой происходит? — хриплый голос не лишён искреннего волнения с примесью некой паники.

— Я всё знаю! — голос дрожит от ужаса, в глазах стоят слёзы. Это конец. — Не трогай, умоляю! — содрогаюсь я в рыданиях, отходя от него шаг за шагом. Но он следует за мной как отражение. — Отпусти меня, я хочу домой!

— Ты же моя хорошая. — Хватает меня под руку, попутно отбирая все сумки и закидывая их за спину. Пытаюсь высвободиться, но это равносильно сражению с машиной. Не церемонясь, он тащит меня в особняк, крепко сжав мою ладонь в своей. — Пойдём, расскажешь всё, что ты там знаешь, Габриэлю, а заодно объяснишь, куда собралась в столь поздний час.

Я активно сопротивляюсь, упираясь ногами в землю, что есть силы. Да, я ему не ровня, но буду сражаться до последней капли крови! Конечно, с учетом моих рыданий и всхлипываний это выглядит максимально смешно.

Дамиан раздраженно рыкает и останавливается, окидывая меня угрожающим взглядом:

— Закончила? Пошли! Ты хуже Шарлотты, поверь мне...

Мне не остаётся ничего, кроме как поддаться и идти за ним обратно в дом, из которого я так отчаянно пыталась сбежать. Каждый шаг, который приближает меня к двери, я принимаю за последний. Дамиан ведёт меня в кабинет Габриэля, который, ничего не подозревая, дремлет в своём рабочем кресле. Поправочка: дремал, пока его брат не ворвался без стука. На безмолвный вопрос во взгляде Габриэля, Дамиан небрежно отвечает:

— У нас ЧП, код «красный». — На последнем слове он делает странный акцент, и взгляд Габриэля вспыхивает какой-то новой эмоцией. Осознание? — Принимай. — Подталкивает меня вперёд, словно заталкивает в клетку к ещё более опасному хищнику. Переступив порог этой комнаты, задыхаюсь на секунду. Воздух здесь настолько сжатый и сухой, что тяжело дышать. Всё, Лиза, сейчас тебя будут добивать. Так ещё и в кабинете, вдали от возможности сбежать. — Если я ещё раз попытаюсь с ней заговорить, она с сердечным приступом свалится. Придётся в саду закапывать.

Не знаю, шутка ли это, но мне не смешно при любом раскладе. Не сдерживаю в себе истеричный порыв, громко рыдая, прикрывая рот ладонями.

— Дамиан! — гаркает на него Габриэль, хлопнув ладонью по столу. Всю его усталость будто рукой снимает. — Оставь нас.

Парень молча кивает и выходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Остаюсь один на один с Габриэлем. Упрямо смотрю в его зелёные глаза через пелену слёз. Гордо расправляю плечи. Если мне суждено умереть, не дожив до рассвета, я прошу Бога принять мою душу.

— Ты очень умная девушка, Элизабет... Ты действительно умная. Живёшь здесь не так давно, но уже хочешь знать все семейные тайны. Но достаточно ли ты сильна, чтобы вынести этот груз? Уверена, что не сломаешься?

Беда не приходит одна, так говорят. А у меня сегодня чёртов парад! Стою на пороге комнаты и смотрю в глаза вампиру, боясь шелохнуться. Если я побегу, он догонит. Чувствую себя загнанным на оживленной трассе кроликом, которого сейчас собьёт машина. С яростью делаю пару шагов к мужчине и грозно сжимаю кулаки. Я готова постоять за себя!

— Да, я знаю, кто вы! — вскрикиваю запальчиво, с неизвестно откуда взявшейся силой духа. Где-то в глубине души теплится мизерная надежда, что всё это плохая шутка или очередной ненормальный сон.

— Ты пьяна? — с беспокойством спрашивает Габриэль, а выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Я подписала свой смертный приговор? — О чём ты вообще говоришь?

(Кто из нас сейчас играет дурачка?)

— Нет, я трезва, как огурчик! — язвлю в ответ. Дрожь выбивает из колеи, колени вот-вот подогнутся. — Мне стоит озвучивать или ты там... мысли мои прочитал?

Габриэль смотрит на меня в недоумении и продолжает заламывать пальцы:

— Я не умею читать мысли, я не телепат.

Внутри всё сжимается болезненным тянущим узлом. Руки ледяные от ужаса. Тяжёлый вздох и последний удар по обороне Габриэля:

— Зато умеешь внушать их! Теперь я отлично понимаю, почему так внезапно думала на английском после нападения Дамиана!

— Ты заметила? — вопрос вырывается случайно.

Мы оба замираем в этот момент. Вот и всё. В зелёных глазах играет злоба на грани терпения. Напряжение между нами достигает своего апогея. Температура в комнате сразу падает градусов так на пять. Но, несмотря на это, чувствую, как на висках выступает холодный пот. Я закрываю лицо руками, содрогаясь в приступе истерики.

— О боже... — бормочу под нос на русском, непроизвольно издаю странные звуки, напоминающие сову. — Я так надеялась, что это ложь...

— Только не кричи, прошу тебя, — размеренным тоном проговаривает Габриэль, не двигается с места, боится спугнуть.

Если он решит напасть — я не ровня, я ужасно уязвима в данный момент. Поднимаю на него пустой взгляд, готовясь встретиться с судьбой. Но выражение лица Габриэля смягчается. Он судорожно вздыхает и садится в своё рабочее кресло, откинувшись на спинку и вальяжно закинув ногу на ногу.

— Итак, рассказывай, детектив, — усмехается, постукивая пальцами по подлокотникам.

Смотрю на него уже не так уверенно, сердце продолжает бешено колотиться. Не удивлюсь, если у меня сейчас случится приступ.

— Ну... Это было заметно. В этом доме творится так много странных вещей, что я больше не могла смотреть на них сквозь пальцы, — произношу дрожащим голосом, на что Габриэль усмехается. Вынуждаю себя смотреть прямо ему в глаза, чтобы иметь хоть какие-то догадки о его мыслях. — Вы не едите, только пьёте. Я заметила, что вы бледны не по погоде, и температура тела у вас явно ниже. Дамиан касался моей руки пару минут назад, это было последней проверкой.

Понимаю, что говорю со слишком странной живостью. Габриэль выглядит отстранённо, но внимательно слушает меня, ни одна мышца лица не дрогнет после моих заявлений. Ему тоже нужно подобрать правильные слова... чтобы заманить меня в ловушку.

— Что ты сделал со мной тем вечером два месяца назад? Ты убедил меня остаться и приглушил мои воспоминания?

— Очень проницательно, — самодовольная усмешка. — Дамиан потерял контроль, я не мог это так оставить. Ты видела слишком много и могла подвергнуть опасности всю мою семью. У меня просто не было другого выхода, — задумывается, поджав губы, и кивает каким-то своим мыслям. — Был, конечно, но тогда бы мы сейчас не разговаривали.

По позвоночнику пробегает волна дрожи, заставляет вытянуться по струнке. Другой выход — убийство?! И, похоже, я не так поняла некоторые аспекты, касательного дня моего прибытия в особняк.

— А что Дамиан... — замолкаю на полуслове, смущение окатывает с головы до пят. — Он хотел меня... укусить?

От одной мысли об этом ноги подкашиваются, но я вовремя успеваю упереться спиной в дверь. Не знаю, что хуже, моя первоначальная версия из смутных обрывков воспоминаний или вот это вот.

— Понятия не имею, что с ним случилось, но... да. Он действительно хотел соблазнить и укусить тебя, почти не контролировал себя. А ты была в шоке, на грани сердечного приступа. Мне пришлось заставить тебя забыть об этом, чтобы ты принимала произошедшее за обычный спор.

Боже... Поджимаю губы, не зная, что делать. В голове хаос, круговорот мыслей. Не понимаю, почему мы вообще ведём эту задушевную беседу. Так, в качестве бонуса, чтобы мой бестелесный призрак не бродил по этой бренной земле в поисках ответов?

— Почему нельзя было просто вцепиться мне в глотку? — фыркаю, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней в попытке хоть как-то отрезвить себя с помощью боли. Страшно до дрожи. До ломоты костей. — Что он за заигрывания устроил?

— В природе вампиров заложено соблазнение добычи для выброса эндорфинов и насыщения крови кислородом. Всё просто.

У меня буквально отвисает челюсть:

— Отвратительно...

Он упрямо смотрит на меня, примерно догадываясь о сути моего высказывания.

— Я сделал как лучше для тебя!

— Ты издеваешься? — яростно вскрикиваю я, тяжело дыша через нос. Зубы сжаты до скрежета. — Вот не надо сейчас рассказов про благие намерения! Ты защищал свою семью, я понимаю! — начинаю истерично смеяться, прикрывая рот ладонью. — Значит сейчас... убьёшь меня?

Желудок сжимается от страха. Хочется свернуться калачиком и плакать. Обхватываю себя руками, создавая иллюзию защиты. Габриэль сочувственно смотрит на меня, замечаю что-то похожее на жалость в его глазах. Молчит некоторое время, скривив губы, а после выдыхает ответ:

— Если бы это было необходимо, мы бы сейчас не разговаривали.

— Хочешь оставить меня на семейный ужин? — спрашиваю с издёвкой, на что он прищуривает глаза. — Поделить добычу поровну, так сказать.

Меня передёргивает от одного представления этой неприглядной картины. Победителю достанется шея. Бр-р... По коже пробегает новая волна дрожи, а волоски на теле встают дыбом.

— Идёшь по тонкому льду, Элизабет, — говорит серьёзно, но по его виду ясно, это самая абсурдная идея, которую он когда-либо слышал. — Я ведь и передумать могу, — морщится, а потом не выдерживает и прыскает со смеху. Ему смешно, видите ли! Мне вот ни черта не смешно!

— Пожалуйста, Габриэль, отпусти меня, — умоляю его, сложив ладони вместе. — При любом раскладе, мне никто не поверит! Сразу в психушку упекут! И я не собираюсь никому говорить об этом! Клянусь!

Смотрю на мужчину в упор с самым жалобным лицом, на которое только способна. Теперь, когда я знаю, кто они такие, я замечаю нечеловеческую харизму и обаяние Габриэля. Не удивительно, что он успешный бизнесмен и влиятельный общественный деятель.

— Элизабет... — протягивает моё имя, неодобрительно цокнув языком. — Мы не кровожадные монстры и не собираемся набрасываться на тебя среди ночи с целью убить.

— Тогда ты не против, если я не буду проверять, и просто уеду. К слову, Дамиан твоих взглядов явно не разделяет.

Габриэль усмехается от полного отсутствия доверия с моей стороны и поднимается из-за стола. С какой-то кошачьей грацией подходит ко мне, пока я не в силах пошевелиться, и выхватывает из ослабших рук сумочку. Пара секунд, и мой заграничный паспорт, спрятанный в потайном кармане, оказывается у него в руках. Глупо было полагать, что он так просто отпустит меня. Разъярённо выдыхаю, притопнув ногой.

— А это уже незаконно! — гневно восклицаю я.

— Пусть это полежит у меня до завтра, — с этими словами он убирает мой паспорт во внутренний карман пиджака. — А ты пока подумай о своём решении. Поверь мне... — поднимает голову и пристально смотрит в глаза. От одного взгляда в яркие зелёные глаза кружится голова. Покачиваюсь на месте. — Тебе нечего бояться в этом доме, Элизабет.

Тёмные времена самые сложные. И сейчас я не понимаю, кто я и где я. Слишком потеряна. Не знаю, что будет со мной.

— Поставь себя на моё место! — срываюсь с места и наворачиваю круги по комнате, схватившись за голову и продолжая кричать с гневливым акцентом: — Я вообще иностранная студентка, которая не знала тебя пару месяцев назад! А пару часов назад я и не догадывалась о сосуществовании кровососущих тварей!

Габриэль выглядит оскорблённым моим сравнением, морщит нос и фыркает:

— Прошу прощения? — рычит сквозь зубы, теряя терпение.

— Что? — поворачиваюсь к нему и гаркаю: — Я констатирую факт!

— Звучало грубо, юная леди, — раздражённо обрывает меня, желчно кривится. Бросаю на него косой взгляд исподлобья. — Мы не дикие животные, мы всё ещё люди, которые контролируют себя. Так что попрошу не называть нас тварями.

— А вот Дамиан вообще не контролирует! Хочу напомнить, он кинулся на меня в вечер моего приезда! — наношу очередной удар. Внутри целый ураган эмоций: ужас, злость, отчаяние. Всё смешивается в адский коктейль. — Ах да! Ты забыл, что вчера он разбил мне нос?

Габриэль ехидно прищуривается:

— Насколько я помню, у тебя проблемы с артериальным давлением.

— Вот не надо врать, будто ты не заметил, — фыркаю в ответ. — Почему он у вас такой дикий?

Мужчина мгновенно принимает вид, будто понятия не имеет, о чём я сейчас говорю.

— Дамиан не тот, за кого себя выдаёт, он лишь снаружи колючий. Уж поверь, он та ещё ранимая душонка.

— Уж простите мою неграмотность! Не каждый день моя американская принимающая семья оказывается вампирами!

Довольная улыбка медленно появляется на его лице, изумрудные глаза блестят от удовольствия. Кажется, именно такую реакцию он ожидал.

— Вспомни Шарлотту. Она живёт в этом доме, и мы ни разу не причинили ей вреда, — он делает особый акцент на словах.

— Она ведь не вампир? — спрашиваю с нотками подозрения в голосе.

— Верно. Шарлотта единственная родная дочь Вергилия Уилкинсона. Как ты понимаешь, он всего лишь вампир, обративший нас, но никак не биологический отец.

После этих слов меня немного клинит. Неловко смотрю на Габриэля, а потом опускаю стыдливый взгляд на ноги.

— Но... ей только шесть лет, а... ну...

Из его груди вырывается какой-то странный язвительный хрип. Закатывает глаза и выглядит максимально оскорблённым. Ясно. Задето мужское достоинство.

— Думаю, мне не нужно читать тебе лекции по половому воспитанию.

Едва слышно кашляю, пытаясь подавить волну смущения. Что же мне так стыдно...

— Значит, она наполовину вампир? — спрашиваю с испугом. Мне не нравится перспектива того, что я два месяца заботилась о маленьком вампирёнке.

— Я не знаю, как это назвать. Её мать не была вампиром, а вампирский яд передаётся сугубо через кровь, да и сама Шарлотта никогда не проявляла каких-либо способностей, все её показатели стабильны, так что я думаю, она обычный человек.

Повисает слишком неловкая пауза, и Габриэль осторожно берёт меня за руку с добродушной улыбкой. Вздрагиваю, но этот жест помогает успокоиться. С недоверием поглядываю на мужчину.

— Даже не знаю, как вернуть твоё доверие. Если это поможет, я могу ответить на твои вопросы, в меру своей осведомлённости. Советую сразу выбросить из головы стандартные представления о растущих клыках и сверхспособностях. В туман и летучих мышей мы превращаться тоже не умеем, — задумывается и потирает щетину на щеках с довольным смешком. — А было бы не плохо, на самом деле.

Киваю в ответ на предложение. Это неплохая возможность понять, с кем я имею дело. Первый же вопрос — не самого приятного содержания, поэтому иду в обход.

— Вы не едите человеческую пищу, но пьёте и кофе, и кокосовую воду, и алкоголь. Действительно пьёте.

Габриэль довольно кивает. Я попала в пунктик его списка?

— Послабление для нашего нелёгкого существования. Жидкость необходима для жизнедеятельности организма, крови вполне достаточно, но кофеин повышает умственную активность, что немало важно в нашем состоянии. А кокосовая вода настоящее спасение в случае внезапного голода, но её действительно недолговечно. Мы можем употреблять жидкость без большого количества добавок, она безвредна для нас.

Поэтому они пьют исключительно свежий кофе, который сами и варят. Без добавок. Без сахара.

— А солнце? Вы не испытываете явного дискомфорта.

— Нет, мы не превращаемся в пепел, как ты уже заметила. Скажи, что будет с тобой, если ты проведёшь под солнцем слишком много времени?

Немного медлю с ответ, не особо понимая, к чему он клонит. Затем неловко отвечаю:

— Солнечный удар и ожоги.

— Верно, а вампира это повредит куда быстрее из-за плохой восприимчивости кожи к ультрафиолету. Так что мы не фанаты загара.

Задумываюсь над его словами. Вполне логично, ультрафиолет будет пагубно влиять на человеческое тело, с трудом поддерживающее жизнь и не приспособленное к загару.

— Разве вы не сильнее и не быстрее людей? Это ли не сверхспособность?

— Нет, только в меру развитости мышц. Мы действительно сильнее, потому что мозг после обращения перестаёт задавать ограничение допустимой нормы использования силы, безопасной для мышц и костей, у нас высокий болевой порог. Но это значит, что мы можем переборщить и причинить вред самим себе.

Это объясняет, почему братья похожи на спортсменов. Разве что в спортзал им для этого ходить не надо.

— На следующем пункте у меня небольшие несостыковки. Прошлой ночью вас не было дома, — уверенно заявляю я, на что Габриэль в шоке таращится на меня. — Мне было плохо, я хотела попросить таблетки от давления, — спешу оправдаться, понурив голову. — Но до этого я видела Дамиана, который очень даже правдоподобно спал. Раз вампиры — порождения ночи, вы не должны спать, верно?

Он усмехается и качает головой, будто я задаю наивно-детские вопросы.

— Бред, да и только, — с усталым вздохом присаживается на край рабочего стола. — Вчера ночью мы действительно были на, так скажем, семейном собрании. А вампирам в любом случае нужен отдых, мы ведь напрягаем голову и мышцы в течение дня. Мы можем не спать, но это повлечёт лишний расход яда в организме.

— Значит, магического заживления ран тоже нет?

— Относительно. Вампиры отнюдь не бессмертны. Мы достаточно быстро, по сравнению с людьми, регенерируем, расходуя выпитую кровь, но вот свежая человеческая кровь поистине творит чудеса после ранений. — После этой фразы он специально смотрит на меня с хитрым прищуром, ожидая реакции. Я вздрагиваю, а волосы на затылке встают дыбом. — Считай, что я ничего не говорил.

Он ещё и издеваться умудряется!

— Хочешь назвать вампиризм болезнью?

— Мы так и считаем.

— Но эта болезнь позволяет вам жить на порядок дольше обычных людей.

На уставшем лице появляется горькая ухмылка:

— Зато какой ценой, — голос звучит мрачновато. Габриэль поворачивает голову к окну, смотрит куда-то в пустоту и потирает кольцо на пальце. — Год вампирской жизни равен примерно пятнадцати годам жизни человека. Вампиры тоже устают от чрезмерно долгой жизни. Триста-четыреста лет — это уже большая редкость. За такой период даже вампир успевает повзрослеть или постареть. А вот тот, кто нас обратил, подыхать явно не собирается.

От такого грубого окончания фразы меня передёргивает.

— У вас явно не очень хорошие отношения... с отцом... — с трудом подбираю слова, дабы не задеть за живое.

— Собираясь с братьями по вечерам в гостиной, мы уповаем на его скорую кончину, — Габриэль с неясной мне злобой цепляет ногтем край кольца на безымянном пальце правой руки, точно намерен скинуть его. — Думаешь, мы хотели становиться вампирами?

— У тебя была семья? — Обращаю внимание на кольцо и только сейчас понимаю, что оно обручальное.

Мужчина горько усмехается, он сейчас не здесь, не в этом времени. Взгляд абсолютно пуст, как у мертвеца.

— В те годы в Лондоне разразилась эпидемия испанского гриппа, почти новая чума, — голос звучит отстранённо, его плечи немного опускаются. — Люди умирали на каждом шагу, спасения, казалось, не было. Они сходили с ума, убивали, грабили. Война и эпидемия в дуэте — оружие массового уничтожения. Как сейчас помню, пришёл в себя где-то в куче трупов, которые должны были сжечь.

Меня передёргивает, как только я представляю эту картину. Он же говорит об этих ужасах абсолютно беспристрастным тоном, будто речь идёт об обыденных вещах. Если меня не подводят знания по истории, эпидемия «испанки» была в 1918–1919 годах. Прекрасно... Моему непосредственному начальнику уже за сотню лет перевалило!

— Я чувствовал ужасную жажду, природа которой была мне неизвестна. Неосознанно набросился на первого попавшегося человека, так паршиво мне тогда было. Если бы я знал, кто окажется моей жертвой... Меня обуздала такая ярость, что я бросился на поиски своего спасителя, — последнее слово произносит с нескрываемым отвращением. — Он уже ждал меня. Ему было интересно, справлюсь ли я с мыслью о своём новом существе. Старому вампиру было слишком скучно, поэтому он решил провести социальный эксперимент, обратив в вампиров разных незнакомых друг другу людей. Ровно так же как Дамиан и Уильям, я не знаю, почему он выбрал меня. На мой счёт есть догадки, но не думаю, что он знал об этом в тот момент.

— У вас не было выбора?

Удивляюсь тому, что испытываю чувство сострадания. Они были обычными людьми, они не хотели этого. А этот вампир перевернул их жизнь вверх дном. Заставил жить дольше положенного и мучиться от призраков прошлого.

— Ни у кого из нас.

Габриэль выдерживает тяжёлую паузу. Его голос наполнен печалью и тоской. Сам факт этого разговора — пытка для него. Задумчиво потирает тыльной стороной ладони щетину, мыслями всё глубже погружаясь куда-то в прошлое. Когда мы пересекаемся взглядами, он добавляет:

— Наше существование не самая завидная участь. — Смотрит на меня столь пристально, что становится дурно. — Мы застряли между жизнью и смертью, и принятие этого факта уже подвиг.

— Вы пытаетесь жить обычной жизнью, но ваше существо диктует свои правила. Поэтому Уильяму так тоскливо?

Мужчина отворачивается, не желая поддерживать зрительный контакт, а может просто не хочет, чтобы его видели в момент слабости. Руки его сложены за спиной и слегка подрагивают.

— Уильям не принимает факта обращения, считает себя чуть ли не кровожадной тварью, как ты говорила. Я смирился, Дамиан тоже, а он нет. Он ужасно скучает по человеческой жизни. Возможно в силу возраста, но... мне кажется, дело не в этом...

Теперь я понимаю, почему мне было так легко сблизиться с ним. Он отрицает своё существо и пытается оставаться человеком. Но те чувства, которые он испытывает при виде нормальных людей... Вот почему ему так плохо. Ох, Уилл, мне так жаль...

— Он несчастен от этой жизни, — шёпотом бормочу я. — Творческая натура, которая не может выразить свои чувства и эмоции, так как они, по правилам, должны отсутствовать. Это должно быть пыткой.

Габриэль оборачивается ко мне, удивлённый таким умозаключением.

— Возможно, но отца это не волнует. Он слишком одержим властью, чтобы обращать внимание на такие пустяки. Так что тебе лучше не встречаться с ним. Он сущее зло во всех его проявлениях.

Даже он предупреждает меня об опасности? Да что это за монстр такой? Я не горела желанием встречи с ним, но теперь я боюсь этого ещё больше. К слову, Энн тоже предупреждала меня на его счёт.

— Чем он занимается?

— Даже я не знаю всех его замыслов, но раз он собрал нас троих в одном месте, значит у него на нас какие-то планы. Ему доставляет удовольствие похищать людей из семей, их домов, их жизней, и обращать в вампиров. Он очень влиятелен не только среди людей, но и среди наших.

— Это просто ужасно...

Папаша Уилкинсон явно не будет так любезен, как его сыновья. Чудесная семейка, моё везение как всегда работает по высшему классу! Меня его сыновья теперь до обморока одним своим видом доводят, а тут такая напасть. Зачем этому вампиру вообще нужна власть среди людей? В учёт того, что мы всего лишь еда. Внезапно вспоминаю о своём не самом завидном положении. Габриэль замечает моё беспокойство:

— Не волнуйся, он не заявится сюда, пока всё в порядке и его авторитету не грозит опасность.

— Это норма, да?

Изумрудные глаза сверкают задорным блеском, уголки губ приподнимаются в кривой насмешливой улыбке.

— Вполне. Шарлотта жива и здорова, мы не кидаемся на людей среди бела дня, значит, повода для беспокойства нет. Хочу предупредить, если ты думаешь, что Дамиан и Шарлотта те ещё занозы, то, по сравнению с нашим отцом, они — ангелы.

Шарлотта. Этот рыжий дьяволёнок внезапно занимает все мои мысли. Маленькая девочка, которую воспитывают три вампира. Звучит как очень плохая шутка...

— Почему Шарлотта живёт с вами?

— Думаю, она его утомила. Всё-таки маленький ребёнок. Ей едва ли исполнился год, когда отец оставил её на нас, и я боюсь представить, что она пережила. Я взял всю заботу о ней на себя, чтобы вырастить как собственную дочь. Но, увы, получается не всегда.

Слова «собственную дочь» звучат очень болезненно. Я явно вскрываю старую рану.

— Прекрасно! Лучше не куда! — наигранно восторженно восклицаю я. — Я понимаю, почему все няни сбежали!

— Я в шоке, что ты выдержала два месяца. Так и Шарлотта уже привыкла к тебе.

— Мне кажется, она меня порой ненавидит.

Опускаю плечи то ли от усталости, то ли от такого объёма новой информации. Габриэль подходит ко мне, и кладёт руку на плечо в знак поддержки.

— Всё будет хорошо. Не бойся, мы не дадим тебя в обиду и никогда не тронем. Клянусь. Только не уезжай.

Молчу некоторое время. Меня всё равно так просто не отпустят. Да и они не желают мне зла. (Надеюсь!) В этом я убедилась на примере Уильяма. А Дамиан... Мы ведь относительно нормально общались два месяца, до вечеринки на Хэллоуин. Но зачем было играть в кошки-мышки и манипулировать мною? У нас есть повод для серьёзного разговора... Что важнее — могу ли я дать братьям шанс? Звучит дико, Лиза! Страшно. Но будь они столь кровожадными, вряд ли бы я прожила два месяца. Ладно, у меня будет время пожалеть об этом...

— Допустим... — вздыхаю, массируя пальцами виски. Ты ненормальная, Лиза! — Я попробую остаться, но на определённых условиях!

Я продолжаю работать няней в вампирском логове и делать вид, что так всё и было. Ибо я знаю, что меня отсюда не выпустят. Можно было бы обратиться в полицию, но что я скажу? «Мои работодатели — вампиры, спасите-помогите!» Не будь я сама медиумом, в жизни бы не согласилась.

На лице Габриэля появляются признаки облегчения. Он воодушевлённо делает несколько больших размеренных шагов по кабинету, сложив руки за спину, пока не оказывается напротив меня.

— Твоё желание для нас закон!

— Никаких манипуляций с моим сознанием! — смотрю на него в упор, в подозрении прищурив глаза. — Никогда больше! И это касается вас троих!

— Хорошо.

– Как это вообще работает? Ну, внушение, подмена воспоминаний...

Габриэль многозначительно вздыхает, но всё же отвечает:

– Я не могу сказать тебе «трава синяя», щёлкнуть пальцами и ты безоговорочно в это поверишь. Нет, но я могу убедить тебя в этом, и это станет твоим личным мнением.

С моей стороны следует вполне логичный вопрос:

– Все вампиры так умеют?

– У меня получается всегда. У Дамиана и Уильяма реже.

– Потому что ты старше?

Габриэль болезненно хмыкает, будто я нанесла ему неожиданный удар под дых. Кажется, даже его статная фигура становится меньше.

– Это далеко не ключевой фактор. Всё зависит от обращения и первой крови, – чеканит ответ. Я едва ли успеваю открыть рот, как он, предвосхитив вопрос, перебивает: – Но это другая история. Давай в другой раз. Следующий пункт твоих условий?

— Вы никогда не будете пить мою кровь.

После такого заявления Габриэль не сдерживает смеха. Его звучный хохот распространяется по комнате, отражаясь от стен, тем самым немного разряжая атмосферу. Мне не весело!

— Элизабет, мы не пьём кровь людей, — сквозь смех проговаривает он. — По крайней мере ту, что течёт по венам. Нам ни к чему убивать людей, если мы хотим жить в вашем мире.

Внимательно слушаю его, стараясь не упустить ни малейшей детали. Не могу понять, что они чувствуют, и чувствуют ли вообще. Идея бессмертия никогда не была мне по вкусу.

— Почему вы хотите вписаться?

Его взгляд остаётся невозмутимым и мягко концентрируется на моих глазах. Вижу в них своё маленькое отражение.

— Мы не хотим терять человечность.

На этом разговор исчерпывает себя. Я нахожусь в раздумьях, пытаюсь разложить всё по полочкам. Но я не могу ничего понять. Всё кажется дурным сном, от которого я должна проснуться. Всё моё пребывание в Штатах — один большой, дурной сон. Габриэль подбадривающе улыбается мне, побуждая сделать то же самое.

— Что-нибудь ещё?

— Прибавка к зарплате и ещё один выходной, — щурюсь я, и он повторяет за мной с кислой ухмылкой.

— А Вы, мисс Бауэр, та ещё шантажистка. Так ты всё-таки останешься?

— Мне всё равно некуда податься без паспорта, — фыркаю и вздёргиваю нос. Ему стоит понимать, что я слиняю отсюда при малейшей угрозе.

— Пойдём? — спрашивает Габриэль, успевший незаметно подойти к двери.

— Куда? — встряхиваю головой. — Куда?

Он улыбается от моей оговорки.

— Вниз. Будем знакомиться.

Что сказать? Я всегда любила играть с огнём, даже если это пламя могло сжечь меня дотла. Превосходно осознаю, что это безумие оставаться здесь. Я буквально пару часов назад узнала, что у моей принимающей семьи довольно своеобразные предпочтения в еде, но спокойно, как ни в чём ни бывало, спускаюсь на первый этаж, где должны быть и остальные братья-вампиры.

Мы сворачиваем в гостиную. Уильям с книгой в руках сидит к нам спиной в своём излюбленном кресле, закинув ноги на подлокотник. Габриэль выглядит довольным, он ожидал, что наш разговор окончится так.

— Где все? — его громкий вопрос не производит никакого впечатления на Уилла, он услышал наши шаги ещё издалека.

Тот некоторое время показательно игнорирует нас, затем что-то бурчит себе под нос и неохотно отвечает:

— Шарлотта уже полчаса как спит, а я не голоден, так что давайте без меня.

— Можешь не прикидываться, Уильям... Она знает, — произносит Габриэль с нотками недовольства в голосе. — В конечном счёте, она узнала.

Уильям откладывает книгу и оборачивается ко мне с обескураженным выражением лица.

— Как? — единственный вопрос срывается с его языка. — Ты же... иностранка...

Чувствую некоторую гордость за свои детективные навыки. Всего-то надо было пожить два месяца, получить по носу и надавить на жалость Энн. Гордо расправляю плечи и чеканным тоном отвечаю:

— На деле, это было несложно. Вы всегда пытались убедить меня в обратном, но вместе с тем оставляли подсказки. Не такие уж вы и осмотрительные.

— Тем не менее, ты первый человек, кто раскусил нас вот так, — не унимается парень. — Все в Рейвен Хилл считают нас богатенькими избалованными детьми влиятельного отца. Кроме Габриэля, который курирует семейный бизнес.

— И который решает ваши проблемы, — холодным тоном добавляет выше упомянутый брат.

Уилл недовольно сверкает глазами, переводя взгляд на брата, на лице кривая ухмылка.

— Ты мне до скончания веков будешь об этом напоминать? — желчно язвит он.

Мужчина оставляет вопрос без ответа:

— А где наш проблемный брат?

— Понятия не имею, — грубо бросает Уильям в ответ.

Габриэль вздыхает, зажимая переносицу. Уильям поворачивается ко мне с милой улыбкой. Они все умеют менять маски, будто это ничто. Чертовы вампиры. Скрывают свои истинные чувства и эмоции за масками. Скрывают самих себя. Никогда не узнаешь, где они настоящие.

— Добро пожаловать в семью, Элизабет, — пожимает мне руку, слегка поклонившись. — Теперь по-настоящему.

Застенчиво улыбаюсь в ответ и киваю. Я уеду через год и десять месяцев. Если доживу...

— Раз мы сошлись на такой милой ноте, может, вернёшь мне паспорт? — требовательно протягиваю руку Габриэлю и хлопаю ресницами с лучшей улыбкой из арсенала.

— Завтра, — смеётся он в ответ. — А то вдруг ты под покровом ночи решишь сбежать.

— Привыкай, — подбадривающе хлопает меня по плечу Уилл и обнадеживающе улыбается. — Он никому в этом доме покоя не даёт.

С озорным огоньком в глазах смотрю на них:

— Почему нельзя было просто нанять местную няню, лучше сироту, и внушить ей, что всё хорошо? Зачем эти заморочки?

— Внушение внушением, но терпение не безгранично, — пожимает плечами старший брат. — Ей бы тоже надоело, и она бы уволилась.

— Как Клэр?

Они удивлённо переглядываются, будто пытаются понять, откуда я узнала.

— Ты, случаем, не потомок Шерлока Холмса? — ехидная усмешка со стороны Уильяма.

Не сдерживаюсь и прыскаю со смеху в ответ:

— Кто знает.

— Что же, ты — другое дело. От лица нашей семьи и от твоего лица подписан договор ровно на два года, — поясняет Габриэль с самодовольной улыбкой и сцепляет пальцы рук в замок. — Значит, ты не сможешь уйти отсюда просто так. За исключением серьёзных проблем и непредвиденных обстоятельств, угрожающих твоей жизни и здоровью, или полного недовольства твоей работой с нашей стороны. А ещё тебе больше негде жить.

Широко распахиваю глаза. Поверить не могу, меня обвели вокруг пальца:

— Хитро.

Они смеются в ответ на мою фразу. По крайней мере, атмосфера сейчас не настолько напряжена, как в вечер моего приезда. Если так будет всегда, то жизнь в доме вампиров не кажется такой устрашающей... Кого я обманываю? Теперь только время покажет, правильное ли решение я приняла этой ночью. Мне до сих пор кажется, что они накинутся на меня в любое мгновение.

***

Вернувшись в комнату, распахиваю окно. Холодный ветер ударяет в лицо, колышет занавески. Чувствую уникальный и ни с чем несравнимый запах ночи. Слышу звуки, издаваемые ночными животными. Среди них, кажется, есть даже вой волка. Показалось. Прекрасная луна с голубым отливом где-то высоко в небе освещает сад со всеми его клумбами, деревьями и постройками.

Мысли занимает не менее важная проблема в лице Дамиана. Его эмоциональные качели выбивают меня из колеи! Что мне теперь делать с ним? У меня есть к нему чувства, признаю. Или это его манипуляции с моим сознанием? Но он то нежен, то груб, как последняя мразь, что я и не знаю, что думать.

По крайней мере, он испытывает ко мне интерес, это факт. Тогда, когда он открыл мне дверь своего дома, клянусь, проскочила искра, как только наши взгляды встретились. А потом... он вёл себя как маньяк. Отчётливо вспомнив тот вечер, я решила, что он хотел... изнасиловать меня. На деле он просто желал отведать моей крови. М-м-м... Как гостеприимно с его стороны!

Тем не менее, я уверена, что этот парень не для меня. Такие только в фантазиях: безбашенные плохие парни, которые воруют тебя через окно и ночь напролёт катают на байках. Но такие не для реальной жизни, я предпочитаю парней поспокойнее. Я ведь добровольно держала его на расстоянии, в то время как мы проводили так много времени вместе. Сейчас понимаю, что слишком много.

Я теряю счёт времени, находясь рядом с ним. Может вампирские чары? Стоит представить его прикосновение к моему телу, как я дрожу. Но здравый смысл твердит, что он просто играет со мной. Я надоем ему, и он найдёт себе новую жертву.

Чувствую холодок по спине и неприятное покалывание в области шеи. Оборачиваюсь дрожа. Вижу, что предмет моих неотступных дум и чувств беспардонно лежит на моей кровати. Внутри закипает злоба, распространяясь в каждую клеточку тела, как только я думаю о том, что он играл мною.

— Получается, наша маленькая штучка сама выяснила, кто мы такие, как большая девочка. А ты не настолько глупая, как кажешься.

(А ты себе не изменяешь, Дамиан!)

Внутри растёт беспокойство, а на висках выступает холодный пот. От волнения начинаю заламывать пальцы.

— У меня-то мозг функционирует, чего не могу сказать о тебе... — Моя ремарка заставляет его улыбнуться. Дамиан любит цапаться и придираться, вот только я не хочу этого. Мне вчера хватило. — Зачем пришёл? — скрещиваю руки на груди, всем своим видом показывая недовольство.

Дамиан в упор смотрит на меня пару мгновений своими карими, почти что красными глазами. Кривая ухмылка появляется на тонких губах. Его самоуверенный вид пугает меня.

— Ну, эта комната — часть моего дома, так что могу ходить и лежать, где хочу, — деловито произносит он и берёт с прикроватной тумбочки мягкую игрушку совы с радужным оперением и большими голубыми глазами, которую я привезла с собой из дома. Вертит в руках, рассматривая со всех сторон. — На тебя похож! — складывает губы уточкой и пару раз переводит взгляд с игрушки на меня, потом прыскает и ехидно добавляет: — Такой же лупоглазый!

Оскорблённо фыркаю, выхватываю из его рук совёнка и прижимаю к себе.

— А ещё это моя спальня, где тебе не рады!

Ловлю себя на том, что внимательно рассматриваю его, так умиротворённо и задумчиво лежащего на моей кровати. Янтарные глаза надменно блестят.

— Осторожнее со словами, я кусаюсь, — игривый огонёк в глазах, очередная издёвка. — Теперь, когда мне не нужно скрывать свою сущность, я могу укусить тебя как волчок за бочок в любое время.

Судорожно выдыхаю, ставя игрушку на подоконник. Не стоит забывать, что я говорю с вампиром. Я не боюсь, я не боюсь... Я боюсь... От напряжения потеют ладони.

— Габриэль не одобрит.

Дамиан встаёт и быстро приближается ко мне, заставляя сделать пару шагов назад и сесть на подоконник. Он закрывает мне весь обзор, я вижу только его кривую ухмылку. Мне страшно от такой близости.

— А он узнает?

Сжимаю кулаки и принимаю беспристрастное выражение лица, чёрта с два я покажу свою слабость. Но Дэйм чувствует мой страх, на то он и вампир.

— Не беспокойся, штучка. Мне приказали хорошо себя вести. — (Ему никогда не надоест издеваться надо мной?) — Может быть, я съем тебя позже, когда не буду под чутким взором святого отца Габриэля.

Я ошарашена: что я должна думать?! Он хочет вонзить клыки мне в глотку? Его брат двадцать минут назад клялся в обратном! Нужно срочно перевести тему.

— Значит, обычно ваше утро начинается не с кофе, а с крови девственниц? — эгоистично прыскаю я.

Дамиан медлит секунду и разражается в задорном смехе. Чёрт, он так красиво смеётся.

— Не знаю, обрадую или разочарую, но кровь людей отличается только по группе. Отсутствие сексуального опыта ни при чём. — Довольно прищуривает янтарные глаза, по губам медленно тянется слабая улыбка. — Вампирам нужна кровь для существования — это неизменный факт. Кровь людей делает нас сильнее, но взамен нам куда тяжелее контролировать себя. Появляется зависимость, подобная наркотической.

Не нравится мне такое открытие. И столь невинная интонация, с которой он преподносит это. Судорожно сглатываю вставший в горле ком и задаю рискованный вопрос:

— То есть, если ты слишком близко к человеку, ты можешь сорваться?

Он приближается к моему лицо. Чувствую его холодное дыхание на своей щеке. Бархатный голос с лёгкой хрипотцой эхом отдаёт в голове:

— Ты имеешь в виду так близко?

Шустро проскальзываю мимо него, стараясь поддерживать дистанцию. Дамиан смеётся, мой страх забавляет его. Временами кажется, что он заигрывает со мной, а временами я чувствую себя добычей.

— Раз вы не кусаете людей, а одними белками сыт не будешь, где вы берёте кровь?

— У нас есть свой человек в банке крови, — беспечно пожимает плечами, направляясь в мою сторону. — Мы чередуем.

— Это незаконно! — начинаю отходить. Мы так и будем ходить кругами? Ему-то весело, а мне не очень.

Дэйм эгоистично усмехается и приподнимает брови:

— Хочешь, чтобы мы ходили в университет, как в ресторан?

По неизвестной причине начинаю хохотать, представляя, как Дамиан просматривает список студентов подобно меню с первым блюдом. Люблю чёрный юмор. Он выглядит ошеломлённым на мгновение от моего хорошего настроения, но быстро берёт себя в руки. Я и правда не привыкла смеяться в его присутствии. Это явление на грани фантастики.

— Я не возражаю, если ты съешь некоторых моих однокурсников, — цинично хихикаю я.

— Например? — довольно переигрывает бровями, продолжая наступление.

— Я шучу!

Дамиан зажимает меня в углу, хрипло смеётся и пытается щёлкнуть по носу, но я вовремя отворачиваюсь.

— Не трогай мой нос, болит ужасно!

Тут же делает пару шагов назад, в карих глазах проскакивает оттенок сожаления. Хмурит свои пушистые светлые брови.

— Я же вчера извинился. Я действительно не хотел причинять тебе боль.

— Но ты причинил. Я не позволю тебе больше опускать меня, — говорю с уверенно задранной головой. — Я могу постоять за себя.

Прыскает в ответ. Кажется, он удивлён моими словами. С интересом смотрит на меня сверху-вниз, чуть склонив голову набок.

— Хотел бы я на это посмотреть, русская штучка.

— Я тебе не игрушка! — запальчиво взвизгиваю я, испугавшись такой близости.

— Нет, вовсе нет, — качает головой, будто я несу несуразицу. — Ты просто сладкий десерт, который я был бы не против отведать на обед. И не только в плане крови...

Новая волна гнева захлёстывает меня с головой. Со всей силой толкаю его руками в грудь. Он не сдвигается ни на миллиметр, удовлетворённо приподнимает бровь, смотря на меня с озорством, ожидает, что я отвечу на этот раз. Я сейчас задохнусь от злобы.

— Как Рейчел? Я видела следы укусов на её теле!

Дамиан закатывает глаза, лишь только я произношу имя блондинки.

— Я не пил её кровь, — видимо я смотрю на него слишком недоверчиво, так что он фыркает и поднимает руки в знак поражения. — Ладно, было один раз. Я не удержался, а так обычно просто слегка покусывал в порыве страсти. Она настолько сумасшедшая, что сама просила меня делать это.

— Избавь меня от подробностей, пожалуйста! — вскрикиваю я, отмахиваясь от него руками. Его ролевые игры с крашеной блондинкой интересуют меня меньше всего на свете.

— Завидуешь? — самодовольная усмешка.

— Мечтай! — бросаю ему в лицо, неосознанно сделав шаг навстречу.

— Могу показать, это очень приятно... Тебе обязательно понравится...

Он делает ответный шаг и обнимает за талию. Не могу произнести ни слова. Хочу оттолкнуть его, но тону в его взгляде. Теряю контроль. От его прикосновения мурашки по коже. Нет выхода, мне некуда деться. Снова гипноз? Краем глаза замечаю что-то большое, стремительно пикирующее в моё окно. Вскрикиваю от испуга и уже сама прижимаюсь к Дамиану. Его крепкие руки обхватывают меня, прижимают к себе, слышу учащённое сердцебиение в самое ухо. У вампиров бьётся сердце? Вот это разрыв шаблона.

В комнату залетает сова и, грозно угукая, делает несколько пируэтов по комнате, со свистом разрезая своими огромными крыльями воздух, перед тем как приземлиться на подоконник. Смотрю на птицу ошарашенными глазами. Знакомые белые перья с чёрными пятнышками и разумные жёлтые глазища. Это сова Энн? Она прислала фамильяра, чтобы узнать, как я? Шекспир хочет защитить меня от хищника?

— Обычно ужин ко мне сам не прилетает, — с хищной ухмылкой заявляет Дэйм, не спуская пристального взгляда с птицы, точно сейчас кинется на сову, как дворовый кот на воробья.

— Отстань от птицы! — хватаю его за руку, пока он не сорвался. Крепкие мышцы напрягаются от моего прикосновения, но тут же расслабляются. От этой реакции в груди разливается тепло. — Возвращайся домой. Со мной всё будет в порядке, — с улыбкой обращаюсь к Шекспиру, пока Дамиан смотрит на меня, как на дуру.

Сова недоверчиво смотрит на Дэйма и агрессивно хлопает крыльями, издавая странные звуки. Но когда Шекспир понимает, что опасность мне не грозит, его голова поворачивается на девяносто градусов и он смотрит на мягкую игрушку совёнка, стоящую на подоконнике. Склоняет голову набок, угукает в качестве приветствия. Да, это твой плюшевый сородич. Не сдерживаю смеха от умиления. Птица мгновенно поворачивается в нашу сторону, угукает на прощание и улетает.

— Что это за хрень была? — в изумлении спрашивает Дамиан, не отпуская меня из объятий. У меня тот же вопрос.

— Сава.

— Что? — он закусывает губу, его плечи подрагивают, будто он сейчас расхохочется.

— С-о-в-а, — повторяю по буквам.

— Ты так смешно это произносишь, — принимается заливисто хохотать, зажмурив глаза. — Но неправильно. Твой акцент меня временами убивает!

Слегка ударяю его кулаком в грудь. Всё дело в нём. В его смехе, в его походке, в его манере общаться. В том, что он видит меня насквозь.

— Ты что тут, самый умный? — возмущаюсь, пытаясь вырваться из его объятий, вот только он сильнее прижимает меня к себе.

Моя обида скорее выглядит шуточно, чем серьёзно. Несмотря на все разногласия и споры, это внезапное взаимопонимание между нами греет сердце.

— Чёрт, ты такая милая, когда психуешь, — снова эта издевательская улыбка. — Русская, ты такая... Боже... — усмехается, уже не зная, как обозвать меня на этот раз.

— Перестань!

Он склоняется к моему уху, его дыхание щекочет мою шею, когда он властно шепчет:

— Ты не в том положении, Лиза, чтобы приказывать мне...

Не отпуская меня, он делает пару шагов вперёд, пока я не врезаюсь лопатками в стену. Ударяюсь затылком и шиплю от боли, закусывая губу. Он выпрямляется, ставит руки по обе стороны от моей головы, властно нависая надо мной:

— У меня странное дежавю: ты, я... стена... – Ожидаю худшего, но он не предпринимает никаких пыток поцеловать меня или коснуться. Его мужской запах, смешанный со сладким парфюмом опьяняет. – А ты не могла бы и на мой вопрос ответить?

Если вопрос касается моей группы крови и резус-фактора, я сильно об этом пожалею.

– Валяй, – недоверчиво бормочу я.

– Что тебя больше беспокоит? – спрашивает, наклоняясь ко мне вплотную. – То, что я вампир, или то, что я в твоей комнате загнал тебя в столь невыгодное положение? У тебя так часто бьётся сердце, что на ум пришли только два этих варианта.

Он широко улыбается той самой улыбкой Макиавелли. В другое время, при других обстоятельствах я бы решила, что он флиртует. А может?..

– Даже не думай катить ко мне свои яйца после всех последних событий! – приказываю я, хмуря брови.

Мне кажется, что по лицу его проскальзывает тень искреннего разочарования.

– Эх, а я был уверен, что все эти «вампирские штучки» вызывают у девушек необычайный приступ возбуждения! Уже надеялся, что ты начнёшь кокетливо хихикать и накручивать локон на палец.

С его словами что-то щёлкает в моей голове, глаза округляются от ужаса и обиды.

— Погоди... Только не говори, что ты внушал мне все эти непотребные мысли в течение первых недель моего пребывания здесь! — злобно тараторю, ему приходится напрячь голову, чтобы понять мой агрессивный акцент.

— А такие были? — спрашивает совершенно спокойно, с ноткой иронии в голосе.

Его заливистый смех обжигает кожу, заставляет содрогнуться. Я определённо хочу большего. Снова хочу почувствовать вкус его губ на своих. Как вчера... Чёрт!

— Дамиан, маньяк ненормальный! Что ты вчера сделал со мной?!

Он вдруг резко становится серьёзным и непонимающе смотрит на меня, склонив голову чуть набок:

— О чём ты?

— Вчера ночью! — резко заявляю я, пока пожар неумолимо подступает к лицу. — Мы же целовались, не смей врать!

А потом ты ласкал меня своей рукой... Тепло непроизвольно разливается по нутру. Каждая клеточка тела воспламеняется. Это было так реально... А даже если и сон, я бы не отказалась от такого в реальности. Чёрт, Лиза! Сейчас провалюсь от смущения.

— Ну, да, — согласно кивает он. — Ты зарядила мне по лицу, и я решил не настаивать. Мы мило потрещали, и ты уснула на моём плече.

— И всё? — недоверчиво интересуюсь я. Либо он прекрасный лжец, либо... эх...

— А что ещё должно было быть? — на лице играет коронная ухмылка. — Мне даже интересно стало...

— Ты же вечно манипулируешь мною!

— Да не так всё было! — разыгрывает обиду, насупившись, как пятилетний ребёнок. — Я максимум пытался показать тебе, что я красавчик и очень сексуален, используя элементарные вампирские уловки, остальное ты надумала сама. Не забывай, мы созданы, чтобы соблазнять таких невинных девушек, как ты, — в янтарных глазах играет странный огонёк, который я не замечала раньше. — Так что я там с тобой делал в твоих фантазиях?

— Иди отсюда!

Отталкиваю его, и он позволяет сделать это. Но не хочу, чтобы он уходил. Его запах дурманит меня, его парфюм опьяняет. Отказываюсь даже на секунду подумать о том, какую яму себе рою. Он вампир, в конце концов! Хищник!

— Ясно всё с тобой, штучка. Если что, заходи, — игриво подмигивает, будто узнал какую-то военную тайну обо мне, и направляется к выходу из комнаты. — С каждым днём становится всё интереснее... то, что между нами...

— Я для тебя просто временное развлечение? — голос звучит куда печальнее, чем предполагалось.

Дамиан странно смотрит на меня, не могу даже предположить, что у него на уме. Взгляд не выдаёт ни его чувств, ни мыслей, ни эмоций.

— Хотелось бы и мне знать...

Он уходит, не оглядываясь. Замираю на секунду, не понимая, как расценивать его слова. Громко выдыхаю и сползаю спиной по стене. Внезапно я чувствую себя такой измученной.

Рингтон смартфона и вибрация в кармане юбки заставляет вздрогнуть. Моя дорогая ведьма очевидно места себе не находит. Быстро запираюсь в своей ванной и подхожу к окну. Кто знает, насколько хорош слух у вампиров. А если они узнают, что именно Энн раскрыла мне тайну, явно не обрадуются.

— Ну и где ты? — перепуганным голосом атакует она. — Я отправляла Шекспира, вернулся он недовольным! Нахохлился и бухтит без остановки!

— Меня поймали с поличным, — выдаю на одном дыхании.

На той линии происходит короткое замыкание.

— Что?! — в ужасе восклицает она, и мне приходится убрать смартфон от уха, дабы не оглохнуть. — Не бойся! Я сейчас же приеду! — тут же на заднем плане раздаётся активный шум, Энн носится по своей комнате словно реактивный двигатель.

— Успокойся, Энн! Они не тронут меня!

Снова тишина.

— Уверена? — недоверчиво спрашивает она. В мелодичном голосе отчётливо слышна тревога. — Лиза, может мне всё-таки стоит приехать? Меня они тронуть не посмеют.

— Нет, всё хорошо, — заверяю её ласковым тоном, забравшись на подоконник и открыв окно. — Не переживай. Если бы они хотели что-то сделать со мной, я бы сейчас не разговаривала с тобой, верно?

— Надеюсь, они не посмели... — смущённо мямлит и, очевидно, прикусывает язык, — ну... это...

— Укусить меня? Нет. Они не кусают людей.

(По крайней мере, мне хочется в это верить!)

— Так я и поверила! Уверена, что не хочешь приехать ко мне?

— Спасибо большое за твою поддержку и помощь, но не волнуйся, я в полном порядке. Мы обязательно всё обсудим завтра, хорошо?

Приходится потратить ещё минут десять, пока Энн не принимает поражение и не отключается. Я действительно боюсь оставаться здесь. Будь моя воля, ушла бы даже без паспорта. Но что-то подсказывает, этой ночью меня будут караулить, как особо опасного преступника.