Глава 16
Я лежала в маленькой постели и пряталась под одеялом. Рыдаю и дрожу. Иногда зажимаю уши, чтобы не слышать этих криков. Комната тесная, дверь закрыта, а за окном — глубокая ночь. Я вздрагиваю, когда кто-то намеренно швыряет посуду на пол.
— ОСТАНОВИСЬ, СЛЫШИШЬ?! — голос мамы становится тише. — Виолетта спит. Ты её напугаешь…
— Я пугаю?! — мужчина начинает кричать. — Это ты злишь меня!
— Я хочу тебя спасти! Понимаешь? Спасти!
— От чего, скажи?! От чего?!
— От...
Я больше не могу разобрать её слова. Слышу, как она кричит, но голос становится неразборчивым… Я могла бы подойти к двери и услышать лучше, но страх парализует. Я не могу пошевелиться.
Пусть они прекратят. Пожалуйста...
По щеке катятся слёзы. Я утыкаюсь лицом в подушку и начинаю громко плакать. Вдруг кто-то осторожно приоткрывает дверь. Я замираю, поднимаю голову — это мама. Она обеспокоенно смотрит на меня. И снова слёзы текут по моим щекам. Мама садится рядом, обнимает меня и гладит по голове.
— Виолетта, ты испугалась, да? — её ласковый голос греет мне душу.
— Ма-ма… — мне трудно говорить, я вся дрожу.
— Не плачь, моя дорогая. Просто у папы сегодня был тяжёлый день. Понимаешь?
Она укладывает меня в постель, нежно убирает с лица пряди волос и накрывает одеялом.
— Спи...
Я закрываю глаза и погружаюсь в сон.
***
Я снова в своей комнате. Всё как раньше. Опять этот сон?
Мои родители часто ссорились? Но почему? От чего мама хотела спасти папу?
Я встаю, подхожу к окну и отодвигаю шторы. Утреннее солнце ослепляет меня.
Интересно… Как он выглядел — мой отец? И жив ли он сейчас?
Я смотрю на настенные часы.
«Ещё только семь утра. Успею позавтракать», — подумала я.
Я надеваю чёрную рубашку, чёрные штаны и кожаный камзол. Расчёсываю волосы и собираю их в низкий хвост.
«Прошло уже несколько дней, а меня до сих пор не берут искать маску. — Виктор, Ефимия… они всё ещё ничего не нашли», — с раздражением подумала я.
Я выхожу из своей комнаты, но тут же вспоминаю, как холодно было вчера. Я возвращаюсь, беру тёплые варежки, толстый шарф, кожаную сумку и блокнот для записей.
« Столько приёмов выучила... А вдруг всё забуду?» — думаю я с тревогой.
Я спускаюсь по лестнице в кухню. Завариваю зелёный чай, делаю бутерброд и спокойно завтракаю. Когда насытилась, убираю за собой посуду и направляюсь к выходу. У двери надеваю пальто, варежки, шарф, тёплые сапоги — и выхожу на улицу.
Прямо у крыльца вижу Луку. Он… лижет сосульку.
Я останавливаюсь и молча и удевленна смотрю на него. Лука замечает меня, замирает, затем смущённо хмурится:
— Что?! Все так делают! Не я один! Это… это зимняя традиция!
Я не выдерживаю и начинаю громко смеяться. Не могу остановиться.
По его лицу пробегает румянец. Он сжимает губы, опускает взгляд, потом резко поднимает его и смотрит на меня обиженно:
— Прекрати! Это не смешно!
Но мне становится только веселее. Я смеюсь и даже указываю на него пальцем, как ребёнок. Тогда он делает глубокий вдох, подходит и хватает меня за плечи:
— Прекрати смеяться как лошадь! — возмущается он.
Я резко замолкаю, отстраняюсь. Он тоже отступает на шаг. Я смотрю на него враждебно.
Назвал меня лошадью. Вот хам!
Я наклоняюсь, беру комок снега и бросаю ему в лицо. Он успевает уклониться.
— Эй!
Я снова бросаю — на этот раз снежок попадает ему в плечо, потом в шею.
— Стой!.. Прекрати!
Он наклоняется, чтобы собрать снег, но я опережаю его — снежный шарик попадает прямо ему в затылок. Лука съёживается, медленно выпрямляется. Я снова хихикаю, теперь уже сдержанно.
И тут он поднимается во весь рост. Мне вдруг кажется, что я стала меньше ростом. В его руках — огромный снежный шар. Я перевожу взгляд на его лицо. На нём — зловещая улыбка.
Я бросаюсь бежать.
Лука смеётся зло, как настоящий злодей из сказки:
— Я тебя догоню!
Моё сердце колотилось, лёгкий снежок вплетался в волосы и холодил кожу. Я недооценила Луку.
Он гнался за мной, в руке — огромный снежный шар. Я чувствовала, как страх сковывает тело, дыхание становится трудным, а шаги — всё тяжелее. Мысли путались, уносясь куда-то в сугробы.
— Это не смешно! — кричу я, но он не останавливается.
И вдруг — сильный удар в спину. Я падаю лицом в снег. Лёд тут же проникает под одежду, холод жалит кожу, дыхание сбивается, в груди кольнуло.
— Ха-ха! Проиграла! — Лука смеётся и указывает на меня пальцем.
В груди закипает. Смешанные чувства — злость, стыд, обида. Я поднимаюсь, поправляю волосы и сжимаю губы, стараясь не заплакать. Но всё же одна-единственная слеза пробегает по щеке. Лука это замечает — смех затихает. Я надеялась, что он почувствует хоть каплю вины. Но его наглая улыбка никуда не исчезла.
— Эй, ты что, плачешь? — он протягивает руку, но я резко отстраняюсь и скрещиваю руки на груди.
— Почему обижаешься?
Я отворачиваюсь, хмыкаю, вытираю слёзы рукой и смотрю в сторону.
Он подходит ближе. Я слышу его шаги за спиной, он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:
— А не надо было смеяться первой.
От его голоса мурашки пробежали по коже. Я почувствовала, как вспыхнули щёки.
Какой же он хам!
Я оборачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза. Он стоит слишком близко. Его дыхание тёплое, лицо наглое, улыбка слишком самодовольная.
— Ты гад, — шепчу я сквозь зубы.
— Я бы сказал — победитель.
— Ты хам! — восклицаю я, топая ногой по снегу. — Противный, гадкий, отвратительный мужчина! Худшее, что встречалось в моей жизни!
Он делает шаг назад, кладёт руки на бока.
— Спасибо за лестный отзыв, — спокойно говорит он. — Но знай: впереди тебя ждут и похуже.
— Ты хоть раз можешь вести себя по-человечески?
— Нет, — отвечает он и качает головой. — Я предпочитаю быть собой. Не собираюсь ломать себя ради общества, которому на меня наплевать.
Он на секунду задерживает взгляд на мне и добавляет, уже холоднее:
— И запомни, я не твой друг. Я твой тренер.
Эти слова задевают меня, но не сильно — ведь Лука и не был мне другом. Не раздумывая, мы молча направляемся в тренировочный зал. Я мёрзну, пальто всё промокло. Добравшись до зала, снимаю его и вешаю на крючок, но холод не отступает. Я присаживаюсь на скамейку и начинаю снимать мокрые сапоги.
— На.
Я поднимаю голову и вижу, что Лука протягивает мне своё пальто. Я на мгновение замираю, не понимая.
— Виолетта, ты заснула? Возьми.
Молча принимаю его пальто и накидываю на себя. Всё равно не верится — после того, что я ему наговорила, он вдруг проявляет заботу? Он действительно странный.
Мы начинаем тренировку. Занимаемся около трёх часов, почти не разговариваем. Лука говорит только тогда, когда я ошибаюсь в приёме, а я — когда не понимаю задания. Он больше не дразнит меня, стал серьёзным, будто между нами появилась стена. Я даже начинаю скучать по его наглой улыбке.
Наконец, тренировка заканчивается, и мы направляемся обратно ко дворцу. Я иду неспешно, наблюдая за детьми, играющими в снежки. Они кричат, смеются, ругаются — им весело. Я улыбаюсь, глядя на них, и вдруг вспоминаю нашу утреннюю снежную баталию с Лукой. Как я кидала в него снежками, а потом он в меня... Я невольно хихикаю. Лука бросает на меня любопытный взгляд, я смущённо кашляю, пытаясь скрыть смех.
Вдруг перед нами пробегают два мальчика, один из них держит в руках огромный снежный ком. Я снова не выдерживаю и тихонько смеюсь. Лука замечает это и, наконец, спрашивает:
— Что тебя так рассмешило?
— Амм? — я неловко чешу руку. — Знаешь, мне кажется, я зря на тебя обижалась.
На его лице появляется лёгкая улыбка:
— Признайся, ведь было весело?
— Было, — соглашаюсь я с улыбкой. — Хотя и страшно.
Мы ненадолго замолкаем, и я замечаю, как в глазах Луки мелькает странное выражение, словно он размышляет о чём-то важном. Наконец, он тихо говорит:
— Виолетта, зачем ты присоединилась в нашей команде?
— Потому что хочу узнать правду о своём прошлом, — уверенно отвечаю я. — Хочу понять, кем была.
— Ты правда веришь, что ответы на все вопросы находятся в прошлом? — Лука изучающие смотрит на меня, приподняв бровь.
— Да. И что с того? — я вызывающе поднимаю подбородок.
— На мой взгляд, это глупо, — он усмехается, но в его голосе слышится горечь.
— Почему? — я удивлённо поднимаю взгляд.
Лука задумывается, затем произносит:
— Не всегда нужно искать ответы в прошлом, Виолетта. Иногда они находятся в настоящем — в людях вокруг, в том, что происходит прямо сейчас. Не копайся в старых следах, лучше смотри на то, что перед тобой.
— Что? — я не сразу понимаю, словно прослушала.
— Повторить? — Лука закатывает глаза.
— Нет, спасибо, — фыркаю я. — Значит, тебе всё равно на своё прошлое?
— Я бы сказал, что просто мало зацикливаюсь на прошлом. Это было бы глупо — мучить себя вопросами: «О, кто же я такой?! Где моё место в этом мире?!» — Лука притворно изображал печального: шёл медленно и неуверенно, опустил голову и закрыл лицо рукой.
— Ты не знаешь, каково это…
— Скорее, — он выпрямился и снова пошёл уверенно, словно настоящий герцог. — Это ты не понимаешь, что творишь с собой.
— В смысле? — я старалась не заплакать. — Неужели ты бы не захотел узнать, кто были твои родители, за что их убили?! Ты понимаешь, у меня больше никого нет... никакой семьи.
Я остановилась, пытаясь удержать слёзы. Тихо заплакала. Лука стоял молча, затем подошёл ко мне и попытался положить руку мне на плечо, но я резко отстранилась.
— Ты не поймёшь! — вскрикнула я, вся в слезах. — У тебя ведь всё есть — дом, работа, родители…
Он не спешил отвечать, но в его глазах я увидела сочувствие и печаль.
— Я... сирота, — тихо признался он: — Не знаю, кем были мои родители. Но если бы я всё время тосковал по тем, кого никогда не видел, то ничего бы не добился в жизни. Я не живу прошлым, я живу настоящим. Я всего добился сам.
— Но... Разве тебя не мучает вопрос — кто они? Почему они тебя оставили? Какая причина?
— Нет, — твёрдо ответил он.
— Родители — самые близкие люди, они — твоя семья.
— Возможно. Но у меня уже есть своя семья. Мои друзья — Виктор, Ефимия, Алёша. И, ну... — он как будто нехотя признался: — Ты и Жозефина.
Я перестаю плакать и молча смотрю ему в глаза, пытаясь найти в них сарказм. Но они говорят правду. Глубоко вдохнув, я продолжаю путь, а Лука идёт рядом. Мы снова молчим, и я остаюсь наедине со своими мыслями.
Добравшись до дворца, я останавливаюсь у двери.
— Лука, а почему ты вступил в команду? — я внимательно смотрю на него.
— Ради друзей, — отвечает он. — Виктор и Жозефина хотели, чтобы кто-нибудь присоединился к их команде, но смельчаков всё не было. Я решил их поддержать.
— Значит, если бы нашлось много добровольцев, ты бы не вступил?
— Да, я предпочёл бы жить спокойно. Как и тебе советую.
Я нахмурилась, гордо подняла голову.
— Мне решать, как жить.
Лука усмехнулся и открыл дверь. В тот же миг на нас набросилась Жозефина, схватив за плечи. Мы оба вздрогнули.
— Жозефина, напугала! — возмутился Лука.
Но она, кажется, не заметила его недовольства — её глаза сияли от волнения.
— Виктор и Ефимия…
— Что с ними?
— Они нашли частичку маски.
Услышав это, я быстро захожу в коридор, даже не снимая пальто и сапог. Виктор, Алёша и Ефимия уже ждут меня. Виктор разворачивает платок, и я вижу частичку золотой маски — часть между подбородком и левой щекой. За моей спиной стоят Лука и Жозефина, тоже напряжённо вглядываясь в находку.
— Как вы его нашли? — спросил Лука.
— Мы нашли его в деревне Вер, у реки, — ответил Виктор.
Ефимия тут же ударила его локтем.
— По правде, мы его украли, — призналась она. — Клан нашёл его раньше.
Я не отрывала глаз от маски — она словно притягивала меня. Я хотела прикоснуться к ней. Как только я дотронулась до частичку маски, меня охватило странное головокружение, и резкая боль пронзила голову. Перед глазами замелькали образы.
Я вижу высокого худого мужчину в длинной тёмной мантии. Его лицо скрывает золотая маска, излучающая тайны и силу. Это Повелитель!
Картинка резко меняется. Я нахожусь в неизвестном месте, и в моей руке — целая золотая маска. Я пронзаю её золотым мечом. Маска трескается и вспыхивает ярким лучом света.
Я ощущаю тревогу. Не раздумывая, начинаю собирать осколки маски в свою сумку, чувствуя давящее присутствие Повелителя. В последний момент, когда я пытаюсь убежать, частички маски начинает излучать странное тепло и мерцание, словно пытается передать какое-то послание, которое я не могу понять. Головокружение усиливается, и я внезапно проваливаюсь в долгий сон.