Нежность в твоих глазах

Никогда в жизни Чимин не думал, что за свои проступки, которые должны были повлиять только на него одного, он будет оправдываться перед другим человеком.

Но вот Юнги уже долгое время всматривается в его запястье, сильно хмуря брови, и молчит, а тяжёлая тишина альфьего дома давит на омегу со всех сторон, заставляя чувствовать стыд с примесью жалости и раскаяния.

Чимин отводит глаза в сторону, когда Юнги начинает внимательно наблюдать за его лицом с целью что-то понять, или что-либо разузнать.

— Не смотри на меня так, — просит юноша с болью, устало выдыхая, и альфа послушно отводит взор, сжимая губы в тонкую линию, всё ещё крепко держа руки Чимина в своих ладонях.

— Почему, — тихо спрашивает Юнги, аккуратно подбирая слова, — ты поранился?

Чимин ничего не отвечает, лишь тихонько вздыхает куда-то в сторону, рукой начиная шарить в своём кармане, из которого через несколько мгновений достаёт остатки помятого растения.

У альфы ухает сердце и перехватывает дыхание, когда он видит в руках своей пары это.

— Вената… — глухо проговаривает Юнги, когда Чимин кладёт траву на стол.

Кровь в венах распаляется с каждой молчаливой секундой, и омега не сразу понимает, что за атмосфера поселяется между ними: почему воздух такой тяжёлый, а дом удушающе мал.

Когда Чимин в очередной раз смотрит на альфу, то вдруг понимает и застывает, как громом поражённый данным осознанием: Юнги злится.

Впервые за всё время их знакомства мужчина злится: у него дыхание частое и сбитое, а взгляд тёмный и глубокий. Губы сжаты в одну тонкую полоску, не размыкаются ни на секунду, и потихоньку белеют от напряжения. Такой Юнги в первый раз показывается омеге, и его вид вызывает противоречивые эмоции и не очень приятные мысли.

Глубоко вздохнув и уставившись туда же, куда смотрит альфа, на траву, Чимин шепотом произносит:

— Ты злишься, — даже не спрашивает, а утверждает, но в ответ — тишина.

Юнги даже не вздрагивает после слов парня, лишь медленно моргает, обдумывая что-то своё, не позволяя мешать ему делать свои собственные выводы, и омега пока не знает: хорошо это, или плохо. Он хочет спросить так много, например, точно ли Юнги злится? И если так, то почему? Но на все эти вопросы, как бы не хотелось признавать, омега уже знает ответы. Потому он тихо и неловко интересуется:

— На меня?

Юнги молчит, моргая несколько раз, и только после этого поднимает взгляд на парнишку. Чимин смотрит так искренне, так открыто, полностью отдаваясь альфе, сам же того не замечая, и у Мина просто не хватает совести испытывать злость по отношению к мальчику. Мужчина слегка качает головой в отрицании, рассматривая любимые черты лица, а после встаёт, не в силах сидеть на одном месте.

Чимин неслышно выдыхает.

— На себя? — продолжает расспрашивать он, и Юнги вновь не соглашается.

— Почему я не в состоянии тебя уберечь? — обреченно спрашивает альфа, и Чимин поднимает на него свои ясные, напуганные глаза.

— Ты можешь, — бормочет он, запинаясь, — ты всегда меня защищаешь.

— Тогда зачем ты использовал это? — говорит Юнги, а во взгляде у него искреннее непонимание и растерянность.

— Я бы не выдержал и вышел к тебе…

— Ну и пускай! — вдруг повышает голос мужчина, а Чимин сводит брови. — Пускай, я бы вытерпел! Я бы тебя не коснулся, клянусь, Минни, я бы не посмел. Почему ты использовал ядовитое растение на себе? Зачем?

— Я, — начинает Чимин, хмурясь и сдерживая злой всхлип, — не мог оставить всё на тебя одного. Какой бы я был омега, если бы позволил тебе всё взвалить на свои плечи непосильной ношей?! Я не мог так поступить: знать, что ты со всем справляешься в одиночку, и если я хотя бы чуть-чуть облегчил твою участь, я счастлив, что поступил именно так, как поступил! И сделал бы это снова, так и знай!

Голос омеги эхом отдавался в мыслях Юнги, который поначалу смотрел мрачно и сердито, а после, к концу чиминовой речи, стал глядеть разбито и побеждённо.

Он заломил брови и внезапно упал перед омегой на колени, лицом упершись в его живот, отчего Чимин от неожиданности ойкнул и замер, но уже через секунду положил руку на чужую голову, ощущая тепло от своей пары, слыша его мысли и тяжелые думы. Омега понимает, почему мужчина рассердился. Он бы тоже вспылил, узнай о таком от Юнги. Но сейчас, когда он чувствует напряженное тело на своих коленях, ему почему-то хочется всё исправить, хотя исправлять абсолютно нечего.

— Эй, — тихо зовёт Чимин, поглаживая черноволосую макушку, а альфа не шевелится, продолжая сопеть в чужой живот. — Ну чего ты?

— Я так дорожу тобой, — признаётся Юнги, не поднимая головы. — Я просыпаюсь с мыслями о тебе, и засыпаю с ними же. Как сделать лучше? Чем накормить, где добыть новые тёплые вещи? Здоров ли ты? Нуждаешься ли в чём-то? Эти вопросы не дают мне покоя каждый день с момента нашей встречи. И я… так слаб перед тобой. Мне бы хотелось тебя защитить от всего, но эти идеи порождают другие, более тёмные, которые пугают даже меня.

Признание альфы выбивает Чимина из сил: в нём и так их осталось немного после пережитой ночи, но сейчас он будто готов упасть без сознания от слов мужчины. Юнги всегда кажется собранным и уверенным в себе и своих решениях, но, судя по всему, омега сбивает его с толку одним своим существованием, а действия юноши пугают и без того сходящего с ума мужчину. Чимин даже не догадывался, что вызывает такую бурю из эмоций и чувств у альфы, и понимает, что не он один переживает столько нового и неизведанного для себя.

— Скажи мне, — шепотом просит Чимин, и Юнги вдруг грустно усмехается, всё еще не поднимая глаз.

— Если скажу — ты можешь испугаться.

— Я не боюсь тебя, — резко отвечает парень, что заставляет альфу оторваться от живота парня и поднять голову. В словах омеги заложено намного больше смысла и чувств, чем кажется на первый взгляд. Это будто его отклик на всё плохое, что когда-либо говорили о Юнги, и сердце мужчины начинает биться сильнее, почти больно ощущаясь в груди.

— Спрятать тебя, — шепчет Юнги, смотря прямо в глаза напротив, и Чимин смело отвечает на этот взгляд.

— Спрячь.

— Запереть в своём доме.

— Запри.

— Никогда и никому не показывать, — альфа вдруг понимает, что лицо омеги находится непростительно близко к его собственному. Юноша глядит из-под опущенных ресниц, слегка размыкая чувственные губы, и через секунду вновь, шепча, говорит:

— Я бы никогда не противился этому.

— Только я один мог бы смотреть на тебя.

— И я бы с радостью это принял, — Чимин опаляет горячим дыханием альфьи губы, томно прикрывая глаза, пока Юнги начинает дышать чаще и изо всех сил сдерживает звериный рык в горле.

— Тогда бы я тебя от всего уберёг. Всегда только ты и я.

— Так сделай это, — шепчет омега и вдруг распахивает свои прекрасные глаза, когда Юнги, поддавшись магической тяге мальчика, притягивает того к себе и глубоко целует, рьяно вылизывая чужой рот. Чимин божественно красиво стонет, расслабляясь, что заставляет альфу выдохнуть весь оставшийся воздух через нос: он так ему доверяет, так смело отвечает на поцелуй, что Юнги хочется занежить дорогого омегу до умопомрачения.

Сама мысль о том, что юноша настолько же нуждается в мужчине, сколько и альфа в нём, приводит в невероятный, яростный восторг.

Чимин тянется к Юнги, закрывает глаза, и в какой-то момент мужчина замечает сонное состояние младшего. Он откровенно засыпал, испытывая сладостные, приятные ощущения и забываясь в головокружительных чувствах.

Юнги усмехается прямо в чужие губы, в то время как омега пытается раскрыть потяжелевшие враз веки.

— Просто не могу поверить, — шепчет он, сражённый усталостью, — что я в такое время засыпаю.

Альфа улыбается шире, затем еще раз нежно и долго целует Чимина в пухлые, манящие губы, наслаждаясь их теплом. Он подхватывает несопротивляющегося парня на руки, и тот сразу кладет голову ему на плечо, утомлённо выдыхая. Организм, почувствовав рядом сильного альфу, решил расслабиться и, наконец, отдохнуть после тяжело пережитой течки, полностью доверяя заботливому мужчине, который защитит в случае опасности.

Юнги несёт омегу в свою комнату и аккуратно укладывает на кровать обмякшее тельце. Подоткнув одеяло и поправив подушку, он опускается перед Чимином на колени, наблюдая за безмятежным личиком парня, который сейчас тихонечко посапывает, погрузившись в глубокий, сладкий сон. Альфа внимательно осматривает юношу, его носик, слегка бледные, обветренные щечки, розовые губы, что немного приоткрылись во сне, и понимает: если Чимин решит также запереть его в своём доме, никому не показывать, спрятать от всей деревни, то Юнги даже не вздумает сопротивляться. Осознание этого странно успокаивает. Альфе будто даже дышать легче, и он, забираясь на кровать с другой стороны, приобнимает маленького Чимина, устраиваясь рядом.

Юнги утыкается носом в заднюю часть шеи младшего и вдыхает успокаивающий аромат, улавливая в голове воспоминания сегодняшней ночи. Тяжелые мысли покидают только в тот момент, когда суетливый даже во сне омега поворачивается к мужчине, обнимая за плечи и прижимаясь ближе.

                        ***

— Нет, — раскрывая глаза, проговаривает Чимин шокировано. Он смотрит на своего друга, будто тот стал плеваться огнём или разговаривать с животными; будто тот сумасшедший. — Вы не сделали этого…

— Сделали, — уверяюще отвечает Тэхён. — С Чонгуком.

— Вы занялись с ним…

— Да.

— В твоём доме.

— Точно.

— В родительском доме.

— Верно, ведь я живу с родителями, Чимини.

Омега делает резкий вдох и желает остановиться, но Тэхён продолжает уверенно двигаться вдоль деревянных домов, кусая свою любимую булку с дикой вишней. Потому Чимин нагоняет парня, вновь пытаясь пристально взглянуть в бесстыдные глаза. Кусая губу, Пак не выдерживает и бормочет:

— На столе…

— О, пресвятые духи, Чимин! Да. Да, да и еще раз да.

— Не кричи на меня, — бурчит омега, в чужой бок тыча локтем. — Это же… столько смелости нужно, чтобы вот так. Чтобы в доме родителей.

Тэхён кажется уверенным, но всё равно предательски краснеет. Он с остервенением кусает булку, прожёвывает, а потом приглушенно бормочет в неё:

— Это того стоило.

Чимин рассматривает дорогого друга и мягко улыбается. Всегда быть таким храбрым и безрассудным для Тэхёна, как дышать, так что светловолосый на самом деле не испытывал ничего, помимо удивления и чистейшего восхищения.

— Эй, — зовет Чимин, и когда поедатель булочки поворачивается, затягивает его в смущающе близкие объятия, носом улавливая родной запах брата. Не по крови, так по духу. — Я так тобой горжусь.

Тэхён моргает пару раз. Обычно это он тот, кто утешает, хвалит больше всех и ведёт себя словно старший, но сегодня, получая в подарок такие слова от Чимина, он чувствует небывалое до этого момента счастье. Тэхён отвечает на объятия, забавно зажимая булочку в одной руке, и, заламывая брови, широко улыбается. Не выдержав, он целует Чимина в волосы.

— Спасибо. Я рад, что встретил Чонгука.

Они еще какое-то время смеются, обдумывая своё поведение, и бредут по дороге, обсуждая всё на свете. Они оказываются в не самой знакомой части деревни, и неожиданный поворот заводит в заулок, и перед парнями предстаёт зрелище, из-за которого Тэхён ойкает смущённо, а Чимин прикрывает рот ладошкой, широко распахивая глаза.

Джин целует очень страстно, жадно и горячо, засовывая свой язык в омежий рот, прижимая Бао к стене какого-то дома, в то время как сам Бао старается закинуть ножку на альфью талию повыше, отчаянно хватаясь ручками за джиновы плечи. Они словно не слышали ничего вокруг, полностью растворяясь в моменте, снова и снова откровенно постанывали, без стеснения изучая тела друг друга.

Чимин слегка склоняет голову, наблюдая за ними, и удивляется тому, насколько красиво они смотрятся вместе, вот так, прижимаясь почти вплотную и безгранично доверяя. На секунду мелькает мысль о том, а так же ли хорошо они смотрятся с Юнги. Таким же маленьким и хрупким рядом со своим альфой кажется Чимин? Ему бы хотелось посмотреть на них со стороны.

Джин отстраняется с громким, влажным чмоком, заглядывая в глаза своей паре, когда омега томно проговаривает:

— Прошу, войди в ме…

— Ой!.. — не выдерживает первым Тэхён, и Чимин потрясённо смотрит на друга. Он тоже не планировал слушать то… ну, то, что должно было быть сказано, но не хотел прерывать двух явно увлеченных друг другом людей в такой сокровенный момент.

Джин и Бао резко отлипают друг от дружки, ошарашенно смотря на двух свидетелей их непристойного поведения, оба заливаются краской и начинают прятать розовые щёки.

— Ах, эм… здравствуй? Чимин, Тэхён, — вежливо кланяется то одному, то другому Джин, и омеги растеряно кивают в ответ. Альфа выглядит застигнутым врасплох, что было бы откровенно смешно, если бы не два потрепанных возбуждением тела прямо перед чиминовым носом.

— А вы, ам-

Тэхён смотрит на начавшего было говорить Бао, но тот замолкает, не находя в конечном итоге никаких слов.

Как ни странно, но именно Ким берет ситуацию в свои руки. Он встряхивает головой, чем привлекает внимание, затем его взгляд наконец перестаёт блуждать от одного к другому, концентрируясь лишь на паре перед ними.

— Мы ничего не видели, — резко произносит он, кивая самому себе, видимо, в попытке успокоить парней. Джин всё еще с красными щеками качает головой в согласии, а Бао шепчет еле слышную благодарность.

Тэхён хватает растерявшегося Чимина за руку, а когда тот не может сделать и шагу, по всей видимости из-за шока и удивления, то засовывает в раскрытый рот медленно повернувшегося друга недоеденную булку.

— На, поешь, — раздраженно бормочет Тэхён, многозначительно смотря на Чимина. Тот моргает пару раз, а после, наконец, делает шаг подальше от закоулка, оставляя позади парочку влюблённых.

Когда они отходят достаточно далеко, так, что даже того злосчастного поворота становится не видно, Чимин смотрит прямо в глаза другу. Они молчат, с серьёзными лицами остановившись посреди дороги, и, когда тишина уже невыносимо давит на уши, заливаются громким смехом.

Тэхёна сгибает пополам, и он начинает судорожно хвататься руками за омегу, отчего Чимина тоже тянет вниз. В открытую хохоча, друзья делают попытку идти вперёд, попеременно толкая друг друга в бока.

Так они и проводят остаток совместной прогулки: смеясь и чувствуя долгожданное облегчение на душе.

                     ***
Осень становилась всё холоднее, так что всем пришлось взять себя в руки и очень ускориться для того, чтобы к первому снегу крыша и пристройки были уже сделаны.

Джин с того смущающего случая не смотрел в глаза Чимину и Тэхёну, и это породило множество забавных слухов, начиная с того, что Бао слишком ревнив, и заканчивая тем, что у них троих были какие-то общие секреты. Впрочем, это не совсем ложь, ведь, как ни крути, тот момент стал тайной, которую они хранили во избежание высмеивания двух нетерпеливых парней.

Скоро зима.

Омеги во всю обсуждали предстоящее событие.

— Ты тоже участвуешь, Бао? — спрашивает Чимин. Приближающаяся ночь омег была обыденной традицией. Зимой, когда Луна становится полной, а всё вокруг покрывает снег, омеги, достигшие возраста течек, но еще не вышедшие замуж, уходят в лес и проводят там сутки, напитываясь природной силой, а также повышая свою возможность в будущем родить здорового и крепкого малыша. Дух леса дарит способность к плодородию, а еще помогает набраться сил на весь следующий год. Омеги очень чуткие, невероятно близки с природой и зелёным естеством, так что, по поверьям, им необходима данная традиция для здоровья и хорошего самочувствия.

Чимин не очень верит в то, что омеги чем-то отличаются от альф и каким-то образом ближе с природой, но эту ночь он всегда использовал себе во благо: отдыхал телом и душой, приводил мысли в порядок, успокаивался, искал ответы на какие-то сложные, ненужные никому, кроме него, вопросы.

— Мы с Джином хотим связать себя узами следующим летом. Потому я еще считаюсь свободным омегой и мне необходимо участвовать, — пожимает плечами Бао. Слова парня заставляют Чимина поднять глаза и зажать меж зубов губу; он крепко вцепляется в мысль о женитьбе. Они с Юнги еще не обсуждали этого, но всегда, когда он представлял свой свадебный обряд, будучи еще глупым несмышленышем, в голове расцветали эрантисы. Ему хотелось связать себя узами с альфой весной. Когда будут раскрывать свои бутоны желтые цветы.

— Чонгук волнуется, — делится Тэхён, склоняя голову и отрывая несколько травинок. — Он говорит, что боится нападения волков на омежий дом. Да не нападут на нас, скажите! Сколько лет мы ходим — ни одной дикой зверины не наблюдалось.

— Место оживленное, туда редко животные суются, — качает головой Бао в согласии. Чимин решает промолчать, тоже отрывая травинку и сминая её в руке.

— А ты, Чимин? — неожиданно обращается к нему Бао, и юноша поднимает голову с вопросительным выражением лица на друга. — Рад небось, что скоро ваш дом будет готов?

Взгляд Пака тут же теплеет, он смущенно опускает глаза, рассматривая уже пожухшую траву, и бросает свою смятую травинку на землю.

— Конечно рад, — мягко говорит он, пока Тэхён укладывает подбородок на плечо Бао, внимательно слушая и мило улыбаясь. — Мне не терпится начать там всё обставлять.

— Это хорошо, — довольно договаривает Бао, поглаживая руку Тэхёна и забавно щурясь от осеннего солнца.

                       ***

Чимин смотрит на альфу, что аккуратно стругает что-то, сидя за столом, и в его сердце поселяется непередаваемая ничем нежность, которая даёт омеге силы встать и приблизиться к мужчине.

Юнги поднимает свой донельзя глубокий взгляд на подошедшего и тут же слегка улыбается, отрываясь от занятия. Уголки губ Чимина сами приподнимаются, отчего омеге хочется засмеяться. Так хорошо.

Он садится на стул возле альфы и серьёзно всматривается в карие глаза, пока Юнги тоже не становится серьёзным. Он аккуратно укладывает свою ладонь на руку мужчины и вновь поражается тому, насколько его собственная ладошка меньше альфьей, широкой и вытянутой.

— Юнги-я, — начинает он, поднимая глаза на сосредоточенное лицо своей пары. У мужчины очень симпатичное лицо, мужественное, но при этом мягкое, привлекательный подбородок и нос, который он морщит, когда занимается резьбой; красивый разрез глаз. Омега еще раз оглядывает полюбившиеся черты. Да, очень красивый разрез. Не сдерживаясь, Чимин поднимает вторую руку и касается чужой щеки, и на это касание Юнги сразу прикрывает глаза, доверчиво прижимаясь к омежьим пальчикам. — Я хочу провести с тобой ночь.

Альфа в тот же миг распахивает глаза, внимательно смотря на омегу и хмурясь. Он сжимает свои покусанные во время резьбы по дереву губы и накрывает руку Чимина своей.

— Чимин, ты… это сложно, — наконец выдыхает мужчина. Омеге данный ответ не нравится, но он ничем не показывает небольшую грусть, что, если и появилась, не мешает ему действовать решительно.

— Я всё решил, — говорит юноша спокойно, заглядывая в лицо пары, на что Юнги не обращает должного внимания, усиленно обдумывая предложение мальчика. — Пока мой разум чист и не затуманен течкой, пока я вижу тебя ясно и четко перед собой и могу запомнить каждое твое прикосновение… Потому, если ты не против, я хочу провести с тобой ночь.

Юнги глядит на омегу, сдерживая нервный смешок.

— Разве я могу быть против? — задаёт разумный вопрос альфа, на что Чимин смущенно улыбается. — Но это ответственное решение. Я не сомневаюсь в тебе и твоём… благоразумии, — хорошенько подумав, проговаривает он. — Но я хочу еще раз спросить тебя по поводу-

Договорить Юнги не дают настойчиво прижавшиеся к его рту губы. Чимин целует нежно, но уверенно, сладко водя пухлыми губками, побуждая реагировать. И альфа, никогда не имеющий против Пака хоть какие-нибудь силы, свои или высшие, наконец отвечает изголодавшемуся по ласке парню. Юнги обхватывает чужую макушку, притягивая ближе и целуя жарче, отчего Чимин невольно выдыхает воздух со стоном наслаждения.

— Ты готов к такому? — спрашивает разгорячившийся мужчина, уже стягивая с плеча мальчика рубаху и целуя в оголившееся место. Чимин напряженно вытягивается на чужих коленях, вспоминая тот день, когда они с Юнги впервые коснулись друг друга в подобном плане.

— Я готов, — шепчет омега в чужие губы, когда альфа продолжает их чмокать, — я так готов, Юнги.

Мужчина кивает, покрывая линию челюсти поцелуями, уже ощущая растущее возбуждение, которое толкает Юнги в сторону инстинктов и исполнения своих эгоистичных желаний. Коснуться омеги везде, повсюду оставить свои маленькие метки и заставить Чимина очень, очень громко стонать его имя в воздух.

Когда оголённого соска касается альфий язык, омега чувствует волну неземного удовольствия, которое побуждает небольшой член подпрыгнуть в штанах и быстрее затвердеть. Руки Юнги блуждают по его сотрясающемуся от ласки телу, и Чимин сильнее сжимает губы, почти до побеления, тихо мыча каждый раз, когда альфа втягивает крохотную, возбужденную бусинку в свой рот.

Юнги подхватывает Чимина под ягодицами, слегка сжимая, и тогда омега не выдерживает, в голос выстанывая что-то неразборчивое. Альфа нежно улыбается на чувствительность юноши, целуя того в висок. Он слегка похлопывает парня по попе, снова и снова целуя его лицо.

— Юнги, — сладостно тянет Чимин, в ответ на действия мужчины потираясь ягодицами о чужой пах. — Юнги, это приятно.

— Отрадно слышать, — шепчет Мин, всасывая кожу на шее и оставляя небольшое красное пятнышко. Он вновь сжимает ягодицы, отчего омега вздрагивает всем телом, не сдержавшись, и призывно стонет. — Ты так прекрасно звучишь, Минни.

— М-м, — Чимин принимает комплимент и поцелуй в грудь в районе сердца. Юнги встаёт с ним на руках и направляется к своей комнате, пока парень старается поудобнее ухватиться за свою пару и обвить того своими ногами, теснее сталкивая их тела.

Юнги бережно укладывает юношу на кровать, рассматривая его красное, застывшее в блаженном ожидании лицо.

— Юнги, — хнычет омега, бёдрами пытаясь коснуться чужого паха, пока альфа вновь раззадоривает мальчика горящими поцелуями.

— Красивый и самый чудесный, — сбивчиво шепчет мужчина, сглатывая. Он руками стягивает ненужные штаны и рубаху, оставляя обнаженного парнишку, когда сам встаёт, чтобы снять лишнее.

Не скрывая удивление, когда Чимин неожиданно смело, без колебаний разводит ноги, Юнги устраивается между ними, благоговейно рассматривая внутреннюю сторону чужих бёдер. Пальцами он едва касается нетронутой кожи, которая с каждой секундой покрывается всё большим количеством мурашек, а после неожиданно резко сильнее стискивает омежьи ножки, отчего Чимина подбрасывает на кровати: ему хотелось более близких и сильных прикосновений, чтобы лучше прочувствовать своего альфу.

— Д-да, Юнги-я, вот так, — тянет Чимин, когда Юнги касается пальцем омежьего входа, одновременно с этим водя рукой по небольшому члену. Омеге нравились прикосновения к его интимным местам.

— Мой малыш, — сладко проговаривает Юнги, проталкивая палец внутрь и сходя с ума от того, как внутри Чимина горячо, мягко и узко. Омега глаза зажмуривает, стараясь забыть в каком он виде перед своим дорогим альфой, но его щеки касаются горячие губы.

— Посмотри на меня, — просит мужчина, носом щекоча чужое лицо. — Я так люблю твои глаза, то, как ты смотришь на меня, заставляет встать и пойти добыть тебе всё, что ты только пожелаешь. Посмотри.

Чимин послушно открывает глаза, сразу встречаясь ими с Юнги, а после громко выстанывает, и лицо его искажается в гримасе чистейшего наслаждения. Альфа сильнее вводит уже два пальца, ускоряя темп, и омега хватает его за запястье.

— Ах!.. Мхм-ах!.. Так хорошо! Юнги, мне так- Ах-х!.. — после переходит на милые всхлипы наслаждения, быстрее насаживаясь уже на три пальца. Юнги целует парня в губы, языком вылизывая до последней капли, вытрясая всю душу из омеги тем, как сам же мычит ему в рот от блаженства.

— Чимини, Чимин, Минни, — тараторит Юнги, вдруг вынимая пальцы и пристраиваясь к юноше. Чимин поднимает свои заплывшие от похоти глаза и улыбается, руками обхватывая чужое лицо, чтобы в следующую секунду прошептать своей паре прямо в сладкие губы, которые так и хочется чмокнуть:

— Всё хорошо, ты можешь…

И Юнги, кивая, начинает медленно входить, растягивая юное, податливое тело. Чимин раскрывается перед ним, ножками упирается в кровать, сбивая одеяло в беспорядочную кучу, когда альфа заметно вздрагивает и замирает, громко и тяжело дыша над парнем.

Чимин открывает свои глаза: он ощущает, как в нём уже находится Юнги, пускай и не весь, но всё же. Осознание этого накатывает волной, заставляя радоваться, но состояние мужчины, который, не двигаясь, нависает над Чимином, немного тревожит. Омега оглядывает мокрое от пота, поджарое тело, смотрит на напрягшийся живот, на трясущиеся от удовольствия руки, расположенные по две стороны от его головы, а затем, приподнявшись, целует альфу в плечо.

— Всё в порядке, — заверяет Юнги, видя замешательство со стороны юноши, а еще его трепетную заботу. — Просто мне очень хорошо.

И Чимин краснеет яростно, слегка кивая и начиная ждать, вместе с тем привыкая к новым ощущениям. Тело горит, член стоит, до боли твёрдый и желающий кончить, а еще низ живота сводит от возбуждения, которого Чимин никогда доселе не испытывал.

Юнги опускается на локти, губами целуя чужое ушко.

— Я начинаю двигаться, — предупреждает он, а омега кивает, руками цепляясь за родные плечи.

Альфа начинает медленно и слегка покачиваясь входить в Чимина, а тот сразу чувственно постанывает на каждое движение альфьего члена внутри. Юнги целует его в губы, языком собирая все звуки и забирая их себе на память. Толчки с каждой секундой ускоряются, и Чимин стонет громче, когда темп становится умеренным.

— Юн-нги, — мягко, но загнанно зовёт омега, на что мужчина тут же целует мальчика в щеку, изо всех сил сдерживая внутренний порыв стать чуть грубее и быстрее. — Сильнее…

И вот тут Юнги, чьи желания только что озвучил парень, немного даёт себе волю. Он ускоряется, глубже входит в разработанный анус, выбивая из Чимина гораздо более громкие и отчаянные стоны.

— Не… больно? — интересуется Юнги, запнувшись, когда входит особенно глубоко, отчего омега задыхается, запрокинув голову. — Не больно, Чимин? — повторяет альфа, а юноша потеряно кивает, руками сильнее хватаясь за чужие плечи, впивая в кожу ноготки.

— Нет, нет, не боль- Ах, святые д-духи, так приятн… М-м-м, — Чимин дугой выгибается, шею подставляет под требовательные поцелуи, остро ощущая каждый толчок альфы, то, как собственные стеночки обволакивают твердый орган, как тот дергается от возбуждения прямо внутри, как поджимаются ягодицы мужчины при каждом движении, и то, как сбивается его дыхание. А еще юноша представляет, как они смотрятся со стороны: Юнги, вот так нависающий и входящий своим членом внутрь, и Чимин, благодарно и без каких-либо проблем принимая легко скользящий в его дырочку орган. Вид, представившийся в голове, наряду с альфой, что начинает грубее толкаться из-за приближающегося оргазма, заставляет омегу пальцами располосовать юнгиеву спину, под громогласные рыки старшего, что страстно врывался внутрь, не обращая внимания на такие мелочи, вроде глубоких царапин от ногтей на спине.

Юнги зализывает чужую, открытую шею, в то время как Чимин закидывает ноги на альфью талию, вообще не соображая, что делает. Так проникновение изменяется, и оба парня в голос стонут. Альфа рукой обхватывает член младшего, начиная шустро водить по нему рукой, одновременно с этим закатывая глаза от того, как дырочка Чимина засасывает его внутрь, не желая отпускать. Он хватает омегу за талию, ноги юноши сильнее сжимаются за его спиной, и начинает входить жестко и глубоко, пока соприкосновения их тел выдают громкие хлопающие звуки.

— Внутри тебя так… — шипит Юнги, пока его толчки становятся абсолютно неконтролируемыми.

— Ты так растягиваешь меня, — всхлипывает омега стыдливо, обнимая альфу за плечи. Мужчина обнимает в ответ сразу же, носом утыкаясь в любимую шейку, которую он уже всю успел покрыть мокрыми поцелуями. Юнги входит быстро, ни на секунду не останавливаясь, выбивает из Чимина стоны, хрипы и задушенные возгласы удовольствия.

Омега чувствует свой приближающийся конец, пальчики на ногах поджимает, полностью сливаясь с Юнги, когда тот с громким собственническим рыком покусывает парня, чем вызывает только более бурное окончание их совместной ночи. Чимин громко, сломлено кричит в мужское плечо, ногтями впиваясь в кожу альфы, пока сам Юнги, с громогласными ахами, не кончает прямо внутрь, постоянно при этом вжимая Чимина в себя, наслаждаясь его ароматом и им самим.

Оглушительное сбившееся дыхание наполняет комнату, окна запотели от разницы температур, а внутри обоих, несмотря на усталость, поселяется желание просто зацеловать друг друга до умопомрачения. Только вот у омеги так и не хватает на это сил, вместо него двигаться начинает Юнги, терпеливо оглаживая дрожащее тело младшего. Он водит ладонью по животику и покрасневшим ключицам, по плечам и по нежной, закусанной шее.

Чимин мурчит, шевелит легонько носом, поворачивая голову к мужчине. Альфа внимателен и заботлив: он продолжает гладить омегу, смотреть только на него одного, будто боле не существует чего-либо в жизни, а еще свободной рукой рыщет по постели в поисках одеяла.

Когда то находится, сразу оказывается на Чимине. Юнги прижимается ближе, аккуратно отбрасывая прядки волос с чужого лобика, и целует в него, после начиная водить по нему носом.

Ласковые прикосновения клонят в сон, и юноша, заглядываясь на свою родную пару, молчит и едва-едва улыбается.

Им не нужны слова, они всё понимают без них.