Истинное счастье
Чимин лицом ловит солнечные зайчики и широко улыбается. Ему безумно хорошо вот так лежать в сене, спрятавшись от всего мира, и радоваться весеннему солнышку, которое просачивается сквозь щели в стенах в маленький сарайчик. Тут пахнет древесной стружкой и Юнги, потому-то Чимин и любит это место. Тут спокойно.
— Я так и думал, что ты здесь, — прерывает думы омеги любимый голос.
Чимин смотрит на Юнги слегка сощурившись и весело улыбается ему.
— Иди ко мне, — воодушевленно говорит он, раскрывая руки для объятий. Альфа улыбается, немного качает головой, а после, сдавшись, падает рядом со своей парой в сено.
— Ну, здравствуй, самый красивый альфа в деревне, — хитро жмурится Чимин, тут же улавливая покрасневшие щеки своего Юнги.
— Угу, — только и отвечает он, и омега смеётся, закидывая ногу и руку на мужчину.
Они лежат так какое-то время: Чимин наслаждается присутствием своей пары, а Юнги, не шевелясь, внимательно наблюдает за омегой, иногда переводя взгляд на его спутавшиеся от валяния в сене волосы.
Чимин приоткрывает один глаз, сразу подмечая пристальное разглядывание, к которому как бы уже и привык, но при этом всё еще предательски краснеет.
— Ты так смотришь на меня, — бубнит юноша, а Юнги, слегка потемнев взглядом, спрашивает:
— Как?
— Как будто хочешь съесть.
Юнги на это ничего не отвечает. Даже не дёргается вообще-то, и омега от такой реакции сильнее смущается. А еще чувствует приятный жар внизу живота.
Он смотрит на альфу из-под полуприкрытых ресниц, приоткрывает чувственные губы, ведь знает, как Юнги их любит целовать и терзать зубами, и даже касаться кончиками пальцев, а после немного преувеличенно выдыхает через рот.
Альфа молчит, но рука, лежащая на омеге, сжимает талию крепче, чем заставляет Чимина непроизвольно подогнуть одну ногу ближе к груди.
Юноша не скрывает, что возбуждается. Его усилившийся аромат заполняет сарайчик, а учащенное дыхание заползает в голову, побуждая мужчину перед ним действовать. Но Юнги продолжает молча наблюдать, будто ему безумно нравится открывшийся вид, и он вечность готов смотреть на такого Чимина.
Омега устаёт ждать первый. Он вдруг перекидывает ногу через альфу, подтягивается на руках и седлает того, гордо и уверенно, хотя почти сразу становится красным, будто закатное солнце. Он пристыженно утыкается носом в шею альфы, растеряв всю решительность, и альфа, наконец-то, обнимает его в ответ.
Он дразняще водит пальцами по чужой спине, задирает недавно подаренную им рубашку, касается ладонями голой кожи, что моментально покрывается мурашками. Дыхание Чимина тут же сбивается, он начинает горячо дышать Юнги в шею, руками цепляясь за его плечи. Лёжа на мужчине в такой позе, он сразу ощущает, как у того встаёт.
И уже не до смущений, когда омега подмечает собственное возбуждение. Он опьяняюще начинает водить своими бёдрами по паху альфы, который усиливает хватку, руками спускается ниже и сжимает чужие ягодицы.
Чимин возбуждающе ахает прямо около уха Юнги, и тот с рыком вскидывает бедра вверх, сталкиваясь с омегой.
— Хах, Юнги, я…
— Да, я тоже…
Юнги начинает стягивать с Чимина штаны, торопливо отбрасывает их в сторону. Он смотрит на омегу, на его волосы, в которых спуталась солома, на ошалелый взгляд, и ему нестерпимо сильно хочется его поцеловать: такого красивого и до безумия милого. Чимин будто читает мысли, понимает без слов: тянется своими чудесными, пухлыми губками, соединяет их с губами Юнги, и поцелуй, ах, каждый раз, будто первый. Слишком много чувств, эмоций, страсти и нежности, в которых оба растворяются без остатка.
Юнги языком лижет нежно, пухлость чужих губ пробует на вкус. Сладко, аппетитно, как всегда. Чимин куксится, когда альфа слишком тянет; сам раскрывает рот, пускает в него чужой язык, с удовольствием ощущает мокрую сплоченность, страстные порывы альфы и собственные подёргивания тела на каждое приятное прикосновение.
Чимин просовывает руку между ними, ёрзает на Юнги немного, и тот выдыхает лихорадочно, отстраняется и носом проводит по светлым волосам. Омега облизывает освободившиеся ненадолго губы, стягивает ниже альфьи штаны, выпуская чужой член наружу. Поднимая глаза на альфу, юноша видит, как у того ожидание поселилось во взгляде. Надежда мужчины такая очевидная, отчего парень нежно чмокает его в губы.
Когда Чимин протягивает руку и касается головки, Юнги издаёт удовлетворенный мурлыкающий звук, от которого омега ласково, но при этом весело улыбается. Застенчивость пропадает, когда он обхватывает орган рукой и начинает водить вверх-вниз по нему с особым усердием. Альфа под ним громко и судорожно дышит, руками сильнее стискивает чиминовы ягодицы, прижимает того к себе ближе, и Чимин стонет от соприкосновения собственного члена с телом Юнги.
— Мхм, Юнги, можем м-мы…
Мужчина открывает глаза, в которых плещется нескрытое пламя похоти и желания, и ладонями раздвигает половинки, тут же пальцем проходясь между. Дырочка уже мокрая от всех этих касаний и откровенных поцелуев, оттого Юнги сильнее надавливает на вход.
Два пальца сразу проникают внутрь, а Чимин, раскрыв рот, теснее прижимается к альфе и горячо дышит ему в шею. Так хорошо, так идеально и совершенно.
Юнги поворачивает голову и вновь ловит чужие губы. Чимин стонет в поцелуй, пока альфа старательно и нежно растягивает его, оглаживает пальцами внутри горячие и мягкие стеночки, заставляя омегу нервно ёрзать на альфе, то уходя от прикосновений и бесстыдных пальцев, то наоборот насаживаться сильнее в попытках догнать подступавшее удовольствие.
Чимин закатывает глаза, когда пальцы проникают глубже, и начинает зацеловывать альфью шею. Мужчина от этих ласк ахает, в ответ щекой потираясь ближе, касается Чимина носом и губами, целуя горячо всё, чего успевает коснуться.
Омега изо всех сил сдерживается, но всё равно громко стонет, пока Юнги языком проходится по его ушку, посылает таким образом мурашки по всему телу и заставляет давно стоящий омежий член сильно дёрнуться.
Чимин пальчиками пытается рубашку альфы будто порвать, с такой силой он тянет её во все стороны, и особенно сильно, когда Юнги касается внутри него чего-то, что посылает настоящие звёзды сиять перед глазами. Чимин содрогается весь, поджимается, а после снова стонет, сильнее членом прижимаясь к мужчине.
— Юнги-я, я так хочу уже… Пожалуйста, — бормочет он в чужую шею, после вновь кусая её и целуя. Альфа на это только мурчит, пока разводит чужие ягодицы в стороны. Он обхватывает собственный член, пристраивает его к сжимающейся, горячей дырочке и начинает медленно проталкивать внутрь, растягивая послушные стеночки и доводя Чимина до быстрых, повторяющихся ахов около своего уха.
Чимин принимает его до конца, стонет плаксиво, пытаясь тут же начать двигаться, а Юнги его придерживает, чтобы не навредить, или, не приведи духи, сделать больно. Он с чувством начинает набирать один спокойный, размеренный темп. Каждый толчок — будто толчок в бездну удовольствия для юноши, который с каждым движением ощущает под кожей тысячи маленьких искр, горящих диким пламенем и не желающих потухать. Кожа накаляется до предела, потеет: не снятая рубашка становится мокрой, сено в волосах падает на их сплетенные тела. Чимин медленно раскачивается на Юнги, вновь и вновь забывая, как дышать, ведь толчки продолжаются, учащаются, дарят такое наслаждение, от которого хочется то ли спрятаться, то ли в нём утонуть. Мурашки бегут по его спине, в самом низу живота скручивается тугой узел удовольствия, и от сбитого дыхания альфы, от его развратного и чувственного вида, он мог в любой момент развязаться.
Чимин сам насаживается жестче, побуждает Юнги не медлить, и тот слушается, ускоряется еще больше, обхватывает омегу, прижимая полностью к себе, и начинает вбиваться грубее и глубже, отчего юноша не в состоянии управлять своими раздвигающимися в стороны ногами.
— Так хорош-шо, Юнги-я, — стонет Чимин, переставая к концу контролировать слова и переходя на короткие и повторяющиеся ахи. Он особо громко вскрикивает, когда Юнги начинает бедрами вколачиваться в удерживаемого руками омегу, а после всхлипывает от переполняющих его ощущений.
Юнги целует его в алые губы, зубами оттягивает нижнюю, зализывает её, сталкивает их носы. Альфу так сжимает внутри Чимина, что он хочет в голос завыть. Он даже срывается и переходит на стоны, когда чувствует приближающийся сладостный конец.
Чимин удерживает в себе член, пока кончает, и, оглушающе дыша, растекается на Юнги послушно и счастливо. Солнечные зайчики теперь бегают по его потной, оголённой спине.
Альфа догоняет собственное удовольствие следом, даже не выходя из омеги, кончает долго и медленно, падая в какой-то круговорот наслаждения. Он прижимает к себе свою пару, пока отдаётся рукам приятного блаженства. Ему так хорошо, и причина этому — любимый Чимин.
Омега дышит загнанно, лицом повернувшись к Юнги, и мужчина, не выдержав, вновь целует сладкие губки. А потом снова. И снова.
— Юнги-я, — хихикает Чимин, придя в себя через какое-то время. Альфа продолжает его чмокать в пухлые, красноватые губы, забывая обо всём на свете. Иногда он останавливается, чтобы половить солнечных зайчиков на чужой, взмокшей спине. Мягкие касания дарят покой и сладкую дрёму. Юнги любуется Чимином, с радостью отмечает то, что у омеги вновь застряло сено в волосах. Такой милый.
Юноша мурчит, лёжа на чужой груди, и носом втягивает любимый аромат.
Он любит этот сарайчик. В нём спокойно, пахнет древесной стружкой и Юнги.
Особенно Юнги.
***
Юнги сидит за столом и пьёт чай, который ему сделал Чимин. Омега в это же время грызёт сладкое печенье и смотрит на свою матушку, которая бережно складывает цветы в определенном порядке, сплетая их вместе.
— А он не распадётся? — спрашивает Чимин. Женщина качает головой и лукаво улыбается.
— Не волнуйся, мой родной. Я сделаю его так хорошо, что ты, даже если захочешь, не распутаешь.
Чимин ей верит. Он переглядывается с Юнги, который тоже улыбается на волнующееся состояние парня. Правда альфа прячет улыбку за стаканом с чаем, чтобы юноша не обижался на него. Тот всё равно очаровательно дует губки, хотя, конечно, несерьёзно.
Внезапно открывается дверь, и в дом входит отец омеги. Он кивает приветственно Юнги, треплет сына по голове, когда проходит мимо, а после, неожиданно, останавливается возле своей жены.
Та поднимает глаза, удивленно хлопая ресницами, ведь мужчина молчит, губы кусает, будто боится что-то сделать, а затем, словно из ниоткуда, вынимает из-за спины руку с небольшим цветочным букетом.
Чимин перестаёт жевать и округляет свои глаза, смотря на родителей.
Мама юноши пораженно принимает цветы, вновь переводя взгляд на своего альфу, а тот, еще немного помолчав, вдруг говорит:
— Пойдём погуляем. Сегодня тёплый, приятный вечер. Мне отрадно будет провести его с тобой.
Чимин совершенно забывает, что во рту у него еще недожеванный кусок печенья. Женщина тем временем медленно кивает в согласии, чем вызывает непростительно счастливую улыбку старшего альфы.
— Хорошо, — сам себе под нос бубнит он, пятясь к двери. — Я подожду тебя… Там. На улице.
Неуклюже закрыв за собой дверь, отец Чимина оставляет семью. Матушка же, недолго посидев на месте без каких-либо движений, резко подскакивает и бежит в свою комнату.
Выходит она уже в самом красивом платье, которое сын когда-либо видел у нее.
— Я… скоро. Или нет. Возможно, что нет. В любом случае, оставайся сегодня у Юнги. И… и не смотрите на меня так.
Юнги спокойно пожимает плечами и вежливо отворачивается, пока Чимин тянет уголки губ вверх, а после вновь кусает печенье.
— Повеселитесь, — говорит он, когда женщина уже стоит на пороге. Она бросает возмущенный и немного смущённый взгляд, ничего не отвечает и закрывает за собой дверь.
— И что это было? — хихикает Чимин, оставшись с Юнги наедине. Альфа улыбается, стирает крошку с чужой щечки и отвечает:
— Возможно, я предложил твоему отцу немного развеяться с твоей матушкой.
Чимин неверяще хлопает глазами на признание альфы, а после заливисто смеётся, понимая, что тот говорит серьёзно.
— О, духи, давно я не видел маму такой счастливой.
— Они такие хорошие у тебя, — бормочет Юнги, и юноша на эти слова начинает ласково улыбаться. Он протягивает руку и гладит Мина по волосам.
— Ты тоже каждый день будешь звать меня гулять, даже когда мы станем старенькими дедушками?
Юнги улыбается.
— Конечно. Начну, пожалуй, с этого вечера.
Альфа встаёт и подаёт руку омеге.
Чимин смеётся, вкладывая свою ладонь и подскакивая с места.
***
— Хорошо.
Тэхён в который раз кивает, поправляя цветочный венок на Чимине. Омега на это закатывает глаза и щипает друга.
— Такое ощущение, что это у тебя свадебный обряд, а не у меня.
Тэхён кривится, морщит красивый нос с родинкой.
— Нет уж, мой летом, — отвечает он, поправляя праздничную рубаху на омеге. — А этот день полностью ваш.
Чимин кивает.
— Именно. Так что перестань.
— Что перестать?
— Так волноваться!
Тэхён сначала сводит брови, а затем, поняв, стукает Чимина по плечу, как обычно это делал в раздражении.
— Мой лучший друг становится официальной парой самого нелюдимого альфы деревни, — говорит он убежденно, серьезным тоном, снова незримо смеясь над омегой. — Я буду волноваться, и ты ничего мне за это не сделаешь.
Чимин вздыхает.
— Если бы не отец Бао, которому нужен уход, я бы его позвал. Он более собранный.
Тэхён вновь бьёт Чимина по плечу. Чим сначала набирает в грудь побольше воздуха, а после с шумом выдыхает его, когда видит надувшегося друга.
— Я шучу, — смеется Пак, поглаживая Тэ по руке. Тот, расслабившись, мягко улыбается и затягивает омегу в тесные, тёплые объятия. От него пахнет семьёй, самым родным и близким для души, и это заставляет сердце волнительно забиться.
— Люблю тебя, — говорит Ким, и Чимин слышит в его голосе слёзы, которые до этого, видимо, хорошо скрывались. — Так рад за тебя. Правда, очень.
Чимин тоже позорно шмыгает носом.
— И я тебя люблю. Спасибо.
Тэхён отстраняется уже со счастливой улыбкой и говорит, что им пора. Он не хочет портить счастливый весенний день друга своими слезами.
Чимин кивает уверенно и солнечно улыбается. Он слишком долго ждал этого момента.
Они выходят из дома омеги вдвоём. Чимин знает, что венок из подснежников на нём выглядит очень красиво. Хотя бы потому, что собирал каждый цветок Юнги, а плела этот венок для него мама. Он уверен в своём главном украшении. И в рубахе, самостоятельно расшитой, которую подарил ему Тэхён. Он чудесно выглядит, и это добавляет такой необходимой сейчас уверенности.
— Вон он, — шепчет Тэхён, указывая на берег реки. Чимин очень хотел провести обряд именно у воды, и даже обеспокоившийся этим Юнги его не остановил. Омега смотрит туда, куда кивком головы указал его друг. Он несмело приподнимает взгляд, тут же встречаясь с глазами альфы. Мужчина уже вовсю его разглядывает, что вызывает в Чимине приятные воспоминания.
Недалеко сидят жители деревни, прямо на уже оттаявшей земле; поближе находятся родные и близкие. Мама и папа Чимина смотрят с гордостью и бесконечной любовью, отчего омега счастливо и легко выдыхает: они здесь, радуются за своих детей, за их совместное будущее, и разделяют с ними сей чудесный момент. Когда Пак замечает Намджуна, своего старого друга, тот сразу поддерживающе ему кивает, улыбаясь приятными глазу ямочками, а Хосок и Чонгук просто тянут уголки губ вверх, смотря на юношу. Бао машет ему рукой, глядит с такой неподдельной теплотой, что хочется расчувствоваться и заплакать. Джин прижимает его к себе за талию, мягко поглаживая ладонью. Всё же хорошо, что они помирились. Джин так много сделал, чтобы сначала найти отца своего омеги, а после достойно ухаживать за ним, чтобы Бао не волновался. Тэхён отпускает чужую руку, напоследок мягко её сжав, и отходит к друзьям, пристраиваясь рядом со своим альфой и ослепительно сияя от счастья.
Чимин делает еще несколько шагов и садится на колени, прямо напротив Юнги. Отец Джина, глава деревни, мягко касается их затылков и читает на каком-то неизвестном им языке древнюю молитву. Омега не слушает слова. Зато он ощущает, как весенний лесной ветер приятно дует в лицо, подхватывает запах Чимина вместе с цветами и доносит до Юнги. Альфа сразу вдыхает аромат носом и нежно улыбается. Парень это видит. Он улыбается в ответ, несдержанно поглядывая на свою пару.
Глава деревни заканчивает что-то тихо говорить и смотрит на обоих.
— Будьте счастливы, — произносит он по традиции, и пара тут же почтительно склоняет головы.
Чимин ощущает, как Юнги не спеша встаёт, подходит к нему и тянется рукой, чтобы затем аккуратно снять с него венок. Омега поднимает глаза на стоящего впереди альфу и вновь смущенно улыбается ему. Мужчина касается его щеки пальцем и присаживается на колено, чтобы быть ближе.
— Я люблю тебя, — просто говорит он, а Чимин хихикает.
— Я тоже тебя люблю, — он смотрит на Юнги с мгновение, а затем добавляет: — Ты выглядишь очень счастливым.
Альфа улыбается шире, тянется к Чимину и обнимает его за шею, заботливо прижимая к себе.
— Ты прав, — говорит он. — Я выгляжу счастливым.
Он молчит пару секунд, гладит омегу по голове, а после договаривает, облегченно выдохнув в небо:
— Потому что я счастлив.