Огненная судьба Джейн Уизли

Ещё несколько ступеней, и они вышли на узкую площадку, где уже собрался весь класс. На площадку не выходила ни одна дверь.
— Нам что, теперь дверь искать? — спросила Джейн.
— Не думаю, — сказал Рон и указал на потолок. Там оказалась круглая дверца люка с бронзовой табличкой. «Сивилла Трелони, Профессор Прорицаний», — прочла Джейн.
— И что теперь? Полетим? — с издёвкой спросила Джейн.
В ответ на её вопрос дверца люка внезапно распахнулась, и к ногам Джейн опустилась серебряная верёвочная лестница. Класс изумлённо притих.
— Вот тебе и ответ. Давай, ты первая, — сказал Рон.
Джейн полезла наверх первой. Она попала в очень странный класс. Это было нечто среднее между чердаком и старомодной чайной. В комнате, погружённой в багровый полумрак, стояло около двух десятков круглых столов и мягких стульев, обитых пёстрой тканью. Шторы на окнах были задёрнуты, и многочисленные лампы были накрыты плотным красным шёлком. В комнате было очень тепло и душно, в камине, под каминной полкой, заставленной странными предметами, горел огонь, издавая тяжёлый, наркотический запах. На огне кипел большой медный чайник. Круглые стены были окружены полками. Чего только на них не было: запылённые птичьи перья, огарки свечей, толстые колоды потрёпанных карт, бесчисленные магические кристаллы и множество чайных чашек.
Вскоре за ней поднялись и остальные.
— Где она? — спросил Гарри.
Откуда-то из темноты раздался тихий, почти неземной голос:
— Добро пожаловать. Как приятно наконец-то видеть вас в ваших физических образах.
Профессор Трелони была очень худой, толстые стёкла очков увеличивали её и без того большие глаза в несколько раз (— Сможет ли она видеть без очков? — подумала Джейн), на плечах — газовая шаль с серебристыми блёстками. С тонкой шеи свисали бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья были увешаны кольцами и браслетами. — Садитесь, мои птенчики, садитесь. — Профессор пригласила учеников, как дорогих гостей.
Толкаясь, они начали рассаживаться: кто в кресло, кто на мягкий пуфик. Гарри, Джейн, Рон и Гермиона сели вокруг одного стола.
— Приветствую вас на уроке прорицания. — Трелони сама села в широкое кресло у камина. — Меня зовут Профессор Трелони. Вы, возможно, не видели меня раньше. Я редко покидаю свою башню. Суета школьной жизни омрачает мой внутренний взор.
Никто не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони лёгким движением плеч поправила шаль и продолжила:
— Итак, вы выбрали самый трудный из магических искусств — прорицание. Сразу предупреждаю: не имеющим врождённой способности к ясновидению я мало что могу дать. Книги могут помочь лишь до определённого предела...
Джейн сразу же посмотрела на Гермиону и увидела ту реакцию, которую ожидала: как это так, книги могут не помочь в чём-то?! — недоумевала Гермиона. А Трелони тем временем продолжала:
— Многие ведьмы и волшебники, сколь бы одарёнными ни были в своих областях, например, в трансфигурации, не могут рассеять туман, который закрывает будущее. — Профессор переводила взгляд с одного встревоженного лица на другое. — Этот дар дан лишь немногим. Вот вы, — она внезапно уставилась на Невилла, который чуть не свалился с пуфика, — можете сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова ли?
— Надеюсь, — дрожащим голосом ответил Невилл.
— Я бы не была на вашем месте столь уверена, — сказала Профессор Трелони, и пламя камина заиграло на её длинных изумрудных серьгах.
Невилл прерывисто вздохнул. А профессор спокойно продолжила:
— В этом году мы будем изучать основные методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию на чаинках. Во втором семестре займёмся хиромантией. Кстати, моя маленькая, — Трелони бросила взгляд на Парвати Патил, — вам следует остерегаться рыжеволосых.
Парвати с опаской посмотрела на Рона и Джейн, сидевших позади неё, и отодвинула своё кресло.
— В летнем семестре, если к тому времени мы закончим предсказания по языкам пламени, перейдём к магическим кристаллам. К сожалению, в феврале занятий не будет из-за сильной вспышки гриппа. У меня самой полностью пропадёт голос. А на Пасху один из нас покинет нас навсегда...
Класс напряжённо притих, а Профессор Трелони, словно ничего не заметив, продолжила:
— Вы, моя пташка, — она посмотрела на Лаванду Браун, которая сидела ближе всех к ней и съёжилась от страха, — не могли бы подать мне самый большой серебряный чайник?
Лаванда облегчённо вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором.
— Спасибо, моя дорогая. Да, кстати, то, чего вы больше всего боитесь, случится в пятницу, шестнадцатого октября.
Лаванда вздрогнула.
— Теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки по чашке и подойти ко мне. Я налью вам чаю, вы пьёте, пока на дне не останется гуща. Левой рукой размешайте её круговым движением, затем опрокиньте чашку на блюдце, подождите, пока стечёт жидкость, и передайте чашку вашему партнёру. Оставшиеся на стенках чашки чаинки расскажут ему что-то. Помочь вам истолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвёртая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Ах ты, мой мальчик! — воскликнула Трелони, вскочив с пуфика и схватив за руку Невилла, который уже потянулся к чашке. — Пожалуйста, как только разобьёте первую чашку, возьмите вторую из синего сервиза. Мне жаль розовый. Он мой любимый.
И, конечно же, Невилл не успел взять чашку с блюдцем в руки, как раздался звон разбитого фарфора. Профессор подбежала к нему со щёткой и совком для мусора.
— Возьмите синюю. Я вас очень прошу. Большое спасибо.
Джейн быстро выпила горячий чай в своей полной чашке и, когда собралась обменяться с Гермионой, увидела, что её чашка всё ещё полна чая.
— Ты не будешь пить чай? Нам же дали задание.
— Нет, я не буду участвовать в этом предсказании «будущего». Если хочешь, участвуй сама, — сказала она.
— Но нас же разбили на пары, — сказала Джейн, но, поняв, что Гермиона всё равно не будет пить чай:
— Тогда как хочешь, — сказала она, покрутила свою чашку, опрокинула её на блюдце и открыла учебник на указанных страницах.
— Что это? Облако или грязь, — ломая голову, сказала Джейн, не в силах понять, глядя в книгу.
Откуда ни возьмись появилась профессор и сказала:
— Возникли трудности, дорогая? Дай-ка, я сама посмотрю, — она взяла у неё чашку. Затем с озабоченным видом:
— Дорогая, у тебя есть какая-то безумная цель? Которую ты хочешь осуществить? — спросила она.
— Нельзя сказать, что безумная, — сказала Джейн, подумав о своей цели стать анимагом:
— Да, есть, — сказала она.
— Ох, моё дитя. Сразу же откажись от этой мысли, это приведёт к большой жертве, и не принесёт тебе несчастья, — сказала она.
— Вы все сговорились, чтобы я отказалась от своей идеи? — расстроилась Джейн.
— Я говорю только правду. Забудь, просто не делай этого, — сказала профессор. Вдруг её внимание переключилось на Гарри и Рона. Она подошла к ним: — А ну-ка, дайте мне посмотреть, — сказала она, с упрёком глядя на Рона. Подойдя, она взяла чашку Гарри из его рук. Весь класс затих, ожидая её объяснений.
Профессор крутила чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на её стенках.
— Это сокол... Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг.
— А кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони посмотрела на неё сквозь свои огромные очки. — Да, все. Все знают о Гарри и о Том-Чьё-Имя-Нельзя-Называть.
Джейн была поражена, Гермиона разговаривает с профессором, если бы кто-то сказал, она бы не поверила.
Профессор Трелони предпочла не отвечать. Она поднесла свои огромные глаза ближе к чашке Гарри, снова уставилась на неё и продолжила крутить.
— Дубинка... нападение... Боже мой, какая несчастная чашка!
— Я думал, это цилиндр, — неуверенно протянул Рон.
— Череп... опасность на пути...
Все, затаив дыхание, смотрели на Профессора Трелони. Она в последний раз повернула чашку и вскрикнула. В тот же момент снова раздался звон разбитого фарфора — Невилл разбил ещё одну чашку. Профессор Трелони села в ближайшее кресло, закрыла веки и прижала к сердцу руку, украшенную блестящими камнями.
— Мой мальчик, мой бедный мальчик... Нет, лучше промолчать... Не спрашивайте меня...
— Что вы там видите, профессор? — сразу же спросил Дин Томас.
— Мой мальчик, — профессор открыла свои огромные глаза. — У тебя здесь Грим.
— Что? — не понял Гарри.
Не только он, Джейн тоже не поняла. Другим было явно непонятно.
— Грим, мой мальчик! Грим! — Профессор Трелони была поражена непониманием Гарри. — Большая собака, вестник беды, призрак кладбища! Мой дорогой мальчик, это самый ужасный знак, он означает смерть.
Гермиона встала и подошла к креслу, в котором сидела Профессор Трелони, со спины.
— Я считаю, что это не имеет ничего общего с Гримом, — твёрдо сказала она.
Трелони посмотрела на девочку с нарастающей неприязнью.
— Дорогая, прости за то, что я тебе сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг тебя очень слабую ауру. Очень слабую восприимчивость к волнам, идущим из будущего.
Симус Финниган наклонял голову в разные стороны. Он даже прищурился и поднёс глаза вплотную к прорези.
— Действительно похоже на Грима. А если посмотреть с этой стороны, — он сдвинулся влево, — больше похоже на осла.
— Вы перестанете предсказывать, что я скоро умру или не умру! — внезапно неожиданно воскликнул Гарри. И все сразу опустили глаза.
— На этом наш сегодняшний урок окончен, — сказала Трелони своим самым мистическим голосом. — Пожалуйста, собирайте все ваши вещи...
Ученики молча поставили чашки на место, собрали учебники и закрыли сумки.
— До скорой встречи, мои дорогие, — прошептала Трелони могильным голосом. — И пусть удача сопутствует вам. Ах, да, Невилл, вы опоздаете на следующий раз. Пожалуйста, прочтите то, что пропустите на уроке, в учебнике. Иначе вы можете отстать.
Друзья молча спустились по винтовой лестнице и поспешили на урок трансфигурации Профессора МакГонагалл. Они долго искали её класс, и только потому, что Трелони отпустила их раньше, они не опоздали.
Джейн явно беспокоилась о Гарри, но рассказы Профессора МакГонагалл об анимагах отвлекли её от этих мыслей. Профессор рассказывала о волшебниках, которые могут превращаться в животных — анимагах.
— Извините, профессор, можно задать вопрос? — спросила Джейн, и когда профессор кивнула:
— А можно ли научиться анимагии самостоятельно? — спросила она.
— Нет, я бы сказала, что это слишком опасно, — сказала МакГонагалл:
— Стать анимагом само по себе требует много сил. Превратиться из человеческого облика в животный нелегко, поэтому рядом должен быть кто-то, кто это знает. Почему вы спросили об этом? — спросила МакГонагалл.
— Просто стало интересно.
— Хорошо, будем надеяться, что вы не заинтересованы в том, чтобы стать анимагом. Потому что это очень опасно, особенно для тринадцатилетней девочки, — сказала профессор.
Джейн подумала, что все они сговорились, и молча кивнула.
Урок трансфигурации закончился, и гриффиндорцы вместе со всей голодной толпой устремились в Большой Зал.
Хотя Джейн была голодна, она не могла есть рагу на своей тарелке, все её мысли были об анимагии, как найти нужные вещи? Даже если профессор была права, как найти того, кто меня научит, — думала Джейн. Затем, чтобы отвлечься от этой мысли, она присоединилась к разговору друзей. Они всё ещё говорили об уроке прорицания.
— Гарри, — сказал Рон тихим, серьёзным голосом, — ты нигде больше не видел большую чёрную собаку?
— Видел, — кивнул Гарри. — Я видел её в тот вечер, когда убежал от Дурслей.
Вилка выпала из руки Рона.
— Может быть, это была просто бродячая собака, — пожала плечами Гермиона.
Рон посмотрел на неё как на сумасшедшую.
— Гермиона, — сказал он, — если Гарри видел Грима, это... это очень плохо. Мой брат Биллиус однажды видел его, и через сутки умер.
— Совпадение, — отмахнулась Гермиона, наливая себе тыквенного сока.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — начал злиться Рон. — Многие волшебники, увидев Грима, умирают от страха.
— Вот именно. Именно от страха, — задрала нос Гермиона. — Грим не знак смерти, а её причина. И Гарри сейчас с нами, потому что он не дурак, который видел чёрную собаку и не умер.
Рон посмотрел на Гермиону и что-то тихо пробормотал. А Гермиона достала и открыла свой новый учебник по нумерологии, подперев его кувшином с тыквенным соком, и поставила на стол.
— Я считаю, что прорицание — очень запутанный предмет, в нём нет определённости, — сказала она, ища нужную страницу. — Только гадание.
— С Гримом в той чашке всё было ясно, — защищал своё мнение Рон.
— Но на уроке ты не был в этом так уверен. Сам сказал Гарри: как будто бегемот или овца.
— Профессор Трелони сказала, что у тебя слабая аура! Просто неприятно, что ты тоже можешь иногда говорить глупости.
Последние слова, казалось, сильно задели Гермиону. Она захлопнула учебник и бросила его на стол, даже мясо и морковь на тарелке разлетелись в стороны.
— Если на уроках прорицания нужно врать, что видишь знаки в чаинках, я вообще не буду на них ходить. И никто не будет упрекать меня в том, что я говорю глупости. Этот предмет — просто чушь по сравнению с моей любимой нумерологией.
Гермиона взяла сумку и гордо вышла.
— Ты должен был сдержать свои слова, — сказала Джейн:
— Кроме того, я бы согласилась с Гермионой.
— Но Гарри сказал, что видел большую чёрную собаку, это не может быть совпадением, — сказал Рон.
— Я не говорю, что это не совпадение. Может быть, совпадение. Но подумай, если бы мы верили в прорицание, Гарри должен был умереть ещё в год, или вспомни кентавров на первом курсе, они тоже сказали, что Гарри должен умереть в лесу, но что произошло? Гарри не умер. Поэтому я не думаю, что Гарри ждёт смерть, — сказала Джейн.
— Но Гарри должен быть осторожен, — сказал Рон.
— А с этим я безусловно согласна, — сказала Джейн. Не в силах доесть еду, Джейн, уходя, взяла с собой зелёное яблоко, чтобы хотя бы съесть его, когда проголодается.
После обеда было приятно выйти на свежий воздух. После вчерашнего дождя небо было ясным, бледно-серым, влажная трава пружинила под ногами. Друзья шли на свой первый урок по уходу за магическими существами.
Рон и Гермиона не разговаривали друг с другом. Гарри и Джейн тоже молчали. Они шли через луг, спускающийся к Запретному лесу, где находилась хижина Хагрида. Впереди показались три слишком знакомые спины, значит, следующие два урока они будут учиться вместе со слизеринцами. Это, конечно, были Малфой, Нотт и Забини. Нотт помахал Джейн рукой, Джейн в ответ улыбнулась и помахала ему, затем посмотрела на Малфоя рядом с ним. Он только что улыбался, а теперь нахмурился. Что опять с ним случилось, — удивилась Джейн.
Лесничий ждал учеников перед своей хижиной. Он был в своей кротовьей шубе, а позади него — его охотничий пёс Клык. Весь его вид выражал нетерпение — ведь это был его первый урок в жизни.
— Быстрее! — крикнул он, когда ученики подошли на десять метров. — Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперёд!
Хагрид повёл их по краю леса, и вскоре они подошли к широкой изгороди. Там никого не было.
— Все встаньте вдоль изгороди! — скомандовал Хагрид. — Чтобы все... э-э... хорошо видели. А теперь первое дело, откройте свои книги...
— Что? — удивился Малфой. — Как мы их откроем?
— А? — не понял Хагрид.
— Как мы их откроем? — чётко повторил Малфой.
Он достал свой учебник, который был крепко перевязан длинной верёвкой. Остальные тоже достали свои опасные книги. Книга Джейн тоже была перевязана верёвкой, честно говоря, она тоже не знала, как её открыть.
— Кто-нибудь... э-э... может открыть? — спросил Хагрид, понизив голос.
Весь класс отрицательно покачал головами.
— Это очень просто... Нужно просто погладить её. — Хагрид говорил так, будто это было самое естественное дело.
Он взял учебник у Гермионы и сорвал с него широкий скотч. Учебник тут же заскрипел страницами, пытаясь укусить Хагрида за палец, но лесничий успел погладить его корешок своим большим указательным пальцем. Книга задрожала, раскрылась и покорно лежала на его широкой ладони.
— Ах, какие мы глупые! — издевательски воскликнул Малфой. — Оказывается, нужно всего лишь погладить! А мы не знали!
— Я... я... думал, они милые, — неуверенно сказал Хагрид, глядя на Гермиону.
— Просто милые! — насмехался Малфой. — Какая шутка — предложить учебник, готовый откусить руку.
Джейн подняла маленький камень и бросила его ему в голову:
— Заткнись. О милости не тебе говорить, — сказала она.
Малфой злобно посмотрел на неё, но ничего не сказал.
— Ладно... вот... — Хагрид, видимо, потерял нить дальнейших действий. — Теперь у вас... это, значит... учебники есть. Но главное — магические существа. Сейчас принесу. Подождите...
Лесничий ушёл в лес и вскоре скрылся за деревьями.
Вдруг Малфой подошёл к Джейн и забрал у неё яблоко.
— Эй, это вообще-то моё яблоко, — сказала Джейн.
Малфой откусил яблоко, а затем снова протянул ей:
— На, возьми, — сказал он.
— Думаешь, я возьму то, что ты ел? — сказала Джейн.
Малфой улыбнулся и снова откусил яблоко.
Внезапно Лаванда закричала, показывая рукой на дальний край изгороди.
Оттуда к ним бежали около десятка самых странных существ. Джейн никогда в жизни не видела такого. Тело, задние лапы и хвост у них были лошадиные, а передние лапы, крылья и голова — орлиные; мощный стального цвета клюв и огромные, блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах длиной около трети метра — настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы цепей крепко держались в больших руках Хагрида, который бежал следом за «магическими существами».
— Но! Но! Вперёд! — громко кричал Хагрид, звеня цепями и направляя повозки к изгороди, где стояли ученики.
Приблизившись, Хагрид привязал животных к колышкам, ученики испуганно отступили.
— Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махнул рукой лесничий. — Красавцы, да!
— Ну? — Хагрид потёр свои большие руки. Его лицо сияло от радости. — Если хотите, можно подойти поближе.
Кроме Гарри, Джейн, Рона и Гермионы, желающих не нашлось. Друзья осторожно подошли к изгороди.
— Прежде всего, запомните, — сказал Хагрид. — Это гордое животное. Никогда не грубите ему. Иначе не успеете попрощаться с белым светом.
— Гиппогриф делает всё по своей воле и очень любит церемонии, — продолжил Хагрид. — Если подходишь к нему, поклонись. И жди. Если он ответит поклоном, можно его погладить. Если не ответит на поклон, не трогай и быстро уходи: его когти как сталь. Кто хочет познакомиться первым?
Ученики отступили ещё на шаг от изгороди. Даже трое друзей не спешили заговорить с крылатыми красавцами. Гиппогрифы подняли свои свирепые лица, пошевелили мощными крыльями. Им, казалось, не очень нравилось сидеть на цепи.
— Никто не хочет? — спросил лесничий.
Джейн толкнула Гарри вперёд и сказала:
— Он хочет, да, Гарри, — и сама отступила назад.
— Что? А, да, — смутился Гарри.
— Молодец, Гарри! — воскликнул Хагрид. — Я уверен, что ты найдёшь общий язык с Клювокрылом!
Он отвязал голубоватого гиппогрифа и снял с него ошейник. Ученики по ту сторону изгороди затаили дыхание. Джейн улыбнулась и пожелала ему удачи.
Клювокрыл повернул свою большую, тяжёлую клювастую голову и уставился на Гарри немигающим оранжевым глазом.
— Хорошо, Гарри, хорошо, — сказал Хагрид. — Теперь поклонись.
Гарри быстро поклонился. Гиппогриф не двинулся, всё ещё гордо глядя на мальчика.
— Гарри! — обеспокоился Хагрид. — Отступай, быстро, но не спеша...
К удивлению Джейн, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и несомненно поклонился.
— Отлично, Гарри! — обрадовался Хагрид. — Теперь ты можешь подойти к нему и погладить его по клюву!
Джейн вместе с другими захлопала:
— А я знала, что он сможет, — сказала она.
— Ты едва не отправила его на смерть, — сказала Гермиона.
— Он же не умер, значит, всё хорошо, — сказала Джейн.
Затем Хагрид разрешил Гарри полетать, и Гарри улетел на гиппогрифе, Джейн подумала, что обязательно полетает потом.
После того, как Гарри наконец вернулся, Хагрид прошёл через изгородь, отвязал гиппогрифов, и вскоре вся изгородь представляла собой удивительное зрелище — мальчики и девочки, слегка испуганные, кланялись, наклонялись к пёстрым гиппогрифам, Невиллу пришлось несколько раз убегать от своего крылатого товарища, который не хотел кланяться. Рону и Гермионе понравился коричневый гиппогриф, Гарри стоял в стороне и смотрел. Джейн выбрала себе гиппогрифа и поклонилась ему, вскоре гиппогриф тоже поклонился ей, и Джейн почувствовала, насколько мягким был мех гиппогрифа. Пока она гладила гиппогрифа, Нотт, который уже оседлал своего гиппогрифа, сказал ей:
— Эй, Уизли, поспорим?
— Ты всё равно проиграешь. Оставь, — улыбнулась Джейн.
— Я так не думаю, мне кажется, ты боишься, поэтому отказываешься, — сказал он.
— Не называй меня трусом, — сказала Джейн и села на своего гиппогрифа:
— Ладно, поспорим, но готовься к поражению, — сказала она.
Они встали в ряд, досчитали до трёх, коротко ударили своих гиппогрифов по заду и взмыли в небо. Джейн ухватилась за шею своего гиппогрифа и поднялась в небо. Холодный ветер ударил Джейн в лицо, но Джейн сосредоточилась на гонке с Ноттом. Два гиппогрифа летели с большой скоростью, соревнуясь друг с другом. Джейн наконец отпустила обе руки и встала на спину гиппогрифа:
— Здорово! — крикнула она.
После гонки Джейн пришла первой, когда они приземлились, Джейн улыбнулась:
— Я же говорила, ты проиграешь.
— Ты действительно победила, отлично, но в следующий раз победа будет за мной, — улыбнулся Нотт.
Вдруг гиппогриф издал сердитый звук, это был Клювокрыл. Малфой, кажется, выбрал его, и Джейн увидела, как Малфой злобно смотрит на них и крепко сжимает перья гиппогрифа, Джейн подумала, что гиппогриф издал сердитый звук из-за этого. Малфой, заметив, что Джейн смотрит на него, перевёл взгляд на гиппогрифа и в гневе:
— Тихо! Ты глупое, большое, уродливое животное, — ругал он.
Джейн не успела понять, что произошло, как
стальные когти сверкнули, и Малфой издал ужасный крик. Хагрид бросился к Клювокрылу, после небольшой борьбы надел на него ошейник, а тот рвался из его рук, чтобы нанести ещё один удар оскорбившему его человеку. Малфой, согнувшись, лежал на траве, его мантия была испачкана ярко-красными пятнами крови.
— Я умираю! — громко застонал Малфой, окружённый испуганными одноклассниками. — Да, я умираю! Видите, он меня убил!
— Ты не умираешь! — сказал Хагрид, побледнев как полотно. — Помогите мне кто-нибудь. Нужно унести его отсюда.
Джейн была в шоке, а затем сразу побежала открывать ворота изгороди. Хагрид поднял Малфоя как пушинку, проходя через ворота, Джейн успела увидеть на руке Малфоя длинный, глубокий порез, кровь текла из раны на траву. Хагрид изо всех сил побежал к главному входу.
Удивлённые ученики медленно вернулись в замок. Слизеринцы ругали Хагрида.
— Его нужно немедленно уволить! — кричала Пэнси Паркинсон, плача.
— Малфой сам виноват! — защищал Хагрида Дин Томас.
Вся группа поднялась по каменной лестнице в пустой холл.
— Я пойду узнаю, как он, — сказала Пэнси и побежала наверх по мраморной лестнице.
Остальные слизеринцы, не переставая ругать Хагрида, спустились в свои гостиные.
— Почему он разозлился и ругал гиппогрифа? — удивилась Джейн.
— Ты же знаешь Малфоя, что хорошего от него можно ожидать, — сказал Рон.
После обеда Джейн взяла коробку конфет с разными вкусами и пришла в больничное крыло. Там, конечно, она нашла Малфоя и Паркинсон. Паркинсон, кажется, уходила, она посмотрела на Джейн злым взглядом и вышла из больничного крыла. Джейн села на стул рядом с кроватью Малфоя.
— Зачем пришла? — спросил Малфой.
— Чтобы посмеяться над тобой, — сказала Джейн:
— Например, как ты кричал, это было действительно смешно, — засмеялась Джейн:
— Я не знала, что ты кричишь как девочка.
— Закрой свой рот, La P'tite, — нахмурился Малфой.
Джейн засмеялась:
— Что, я солгала? Знаешь, мне нравится, как ты кричишь, они такие смешные, я уже третий раз слышу, как ты кричишь.
— О, ты говоришь, что одновременно смеёшься надо мной и любишь меня?
— Да... Эй, нет, ты мне не нравишься. Кроме того, у тебя же есть девушка? — сказала Джейн.
— Девушка? Что ты имеешь в виду?
— Я говорю о Пэнси Паркинсон, девушка, которая всегда рядом с тобой, конечно, — сказала Джейн.
Малфой начал смеяться, вдруг здоровой рукой схватил её и даже притянул к себе. Джейн была в шоке, не ожидая этого, их лица были очень близко, и Малфой, улыбаясь, сказал:
— Ты что, ревнуешь меня? — сказал он.
— Ты с ума сошёл? С чего бы мне тебя ревновать? Уйди, аа, — сказала Джейн, оттолкнув его руку, и собралась уходить.
— Эй, мои сладости! — крикнул Малфой.
Джейн бросила ему в лицо коробку конфет и ушла. Идя по коридору:
— Дурак, зачем мне его ревновать. Слишком много на себя берёт, ещё и смеётся, как он меня злит, — пробормотала она себе под нос, затем, идя, вспомнила о Хагриде:
— Чёрт, я забыла о Хагриде, думая об этом дураке, его первый урок сегодня сорвался, он, наверное, расстроен, — сказала она.
Вечером Джейн собрала друзей, чтобы пойти к Хагриду, на самом деле должны были идти только Джейн, Рон и Гермиона, потому что из-за Сириуса Блэка ему нельзя было выходить на улицу, но Гарри настоял на своём, и в итоге пошли вчетвером. Они подошли к двери хижины и постучали. Изнутри раздался хриплый голос: «Входите!»
Хагрид сидел за чисто вытертым столом в рубашке с короткими рукавами, рядом с ним — его охотничий пёс Клык, положивший морду ему на колени. С первого взгляда они поняли, что Хагрид пьян. На столе стоял большой, как ведро, кувшин. Его глаза были безумными, он, кажется, не мог сфокусироваться на гостях.
— Рекорд... э-э... установил, — сказал он хриплым голосом, узнав троих друзей. — Всего один день... учитель...
— Зато установил рекорд, это тоже победа, — сказала Джейн.
— Джейн! Не говори о его несчастье! — сказала Гермиона, затем поспешно сказала: — Тебя ещё никто не уволил, Хагрид!
— Пока не уволили. — Хагрид, будучи в полном отчаянии, сделал большой глоток из кувшина. — Недолго осталось... Малфою станет легче...
— Как он? — спросил Рон, когда все сели. — Рана, кажется, не тяжёлая.
— Мадам Помфри сделала то, что должна была... наилучшим образом. А он всё ещё кричит, что умирает, обмотан бинтами, стонет... — лесничий печально покачал головой.
— Он врёт, — сказала Джейн:
— Я его видела, он слишком хорош, не похоже, что умирает, — сказала она.
— Ты что, успела к нему сходить? — удивился Рон.
— Да, вы думали, я упущу возможность посмеяться? — сказала Джейн.
— Я даже не подумал об этом, конечно, ты не упустишь, — сказал Рон.
Затем:
— Должно быть, сообщили руководству школы... — сокрушался Хагрид. — Они скажут, что я начал неправильно. С гиппогрифов рано... С флюббер-червей или кого-то ещё... Я хотел как лучше... первый урок же... Моя ошибка...
— Это не так. Малфой сам виноват, — твёрдо сказала Гермиона.
— Мы будем свидетелями, — добавил Гарри. — Ты сказал, что если оскорбить гиппогрифа, он нападёт. А Малфой в это время не слушал. Кто в этом виноват! Мы расскажем Дамблдору, как всё было.
— Конечно, расскажем. Так что не волнуйся! — присоединился к друзьям Рон.
— Я тоже не против быть свидетелем, даже могу изобразить, как он кричал, — засмеялась Джейн, и остальные тоже засмеялись. Из аквамариновых глаз Хагрида потекли слёзы. Он схватил Гарри и Рона и сжал их в стальных объятиях.
— Я думаю, Хагрид, — сказала Гермиона голосом, не терпящим возражений, — тебе больше нельзя пить.
Она взяла кувшин со стола и вышла из комнаты.
— Она, наверное, права, — сказал Хагрид хриплым голосом, отпуская Рона и Гарри, которые, шатаясь, начали потирать свои бока.
— Конечно, права, это вредно, я помню, как мой отец однажды сильно расстроился из-за работы и выпил, мама очень на него ругалась, а на следующий день он сильно заболел, поэтому нам с мамой пришлось по очереди ухаживать за ним, — сказала Джейн:
— Если не хочешь болеть, лучше не пей.
Лесничий согласился с ней, встал со своего кресла и нетвёрдым шагом последовал за Гермионой. Снаружи послышался громкий всплеск воды.
— Что он делает? — нервно спросил Рон.
— Он опустил голову в бочку с водой, — сказала Гермиона, вернувшаяся с пустым кувшином.
Хагрид вернулся, с его длинных волос и бороды стекала вода, смывая слёзы, которые всё ещё текли из его глаз.
— Так лучше, — сказал он и, тряхнув головой, как мокрая собака, брызнул водой на всех троих. — Как хорошо, что вы пришли, честно говоря...
Хагрид внезапно остановился и посмотрел на Гарри, как будто только сейчас понял, что Гарри находится в его хижине.
— Что вы себе позволяете! — прогремел он, так что все четверо подпрыгнули. — Тебе, Гарри, запрещено выходить из замка после наступления темноты! А вы двое! Как вы посмели взять его с собой!
Хагрид бросился к Гарри, схватил его за руку и потащил к двери.
— Пошли! — сердито сказал он. — Я тебя... э-э... провожу... И больше никогда... э-э... не приходи ко мне... ночью. Я этого не выдержу...
Он выгнал их из своего дома и сказал им возвращаться. Идя к замку, Джейн сказала:
— По крайней мере, сейчас ему лучше.
Так они вернулись в свои комнаты.
До четверга Малфой не появлялся на уроках. В четверг утром у слизеринцев и гриффиндорцев было два урока зельеварения. Малфой пришёл на второй в образе героя, раненного в жестоком сражении: его рука была перебинтована и висела безжизненно.
— Как твоя рука, Драко? — нарочито заботливо спросила Пэнси Паркинсон. — Больно?
— Больно, — нахмурился Малфой, подмигнув своим друзьям Нотту и Блейзу, стоящим позади Пэнси.
Джейн посмотрела на них с отвращением:
— Говорит, что она не его девушка, а сами посмотрите на них, идиоты, — пробормотала она.
— Быстро садитесь, — сказал им Профессор Снейп.
Джейн села на своё место, затем к ней подошёл Нотт:
— Вы не против, если я сяду рядом с вами, мадам? — спросил он.
— Конечно, нет, садитесь, — улыбнулась Джейн.
Но прежде чем Нотт успел сесть, Малфой сел рядом с Джейн:
— Извини, друг, но это моё место, — сказал он.
Нотт сказал «ладно» и сел рядом с Блейзом. Джейн нахмурилась на Малфоя:
— Эй, он хотел сесть! Почему ты влез? — сказала она.
— Это моё место, я имею право сидеть, La P'tite, — сказал Малфой.
Джейн нахмурилась, но не стала возражать, потому что Профессор Снейп всегда сажал их вместе. Так начался урок. Они проходили новое, уменьшающее зелье. Джейн взяла свой котёл и поставила его рядом с котлами друзей и села на своё место. Малфой взял свой котёл и поставил его прямо рядом с её котлом, что ещё больше разозлило Джейн, но она ничего не сказала. Кроме того, Малфой начал приставать к Гарри и Рону:
— Сэр, — сказал он, глядя на Снейпа, — у меня болит рука, я не могу резать корни маргаритки.
— Уизли, нарежьте Малфою, — скомандовал Профессор Снейп, не глядя на Рона.
Рон покраснел до ушей.
— Ты врёшь, у тебя ничего не болит! — прошипел он.
Малфой самодовольно фыркнул.
— Ты слышал, что сказал Профессор Снейп? Давай, режь.
Рон схватил нож, придвинул к себе корни и быстро нарезал их большими, неровными кусками.
— Профессор, — пожаловался Малфой, — Уизли еле режет.
Профессор подошёл: — Отдайте свои корни Малфою, Уизли, а его возьмите себе.
— Но, сэр... — Рон тщательно работал над своими корнями целых пятнадцать минут.
— Немедленно! — рявкнул Снейп.
— Я сама дам, — сказала Джейн, взяв свои корни, которые она тщательно резала так же, как Рон, и поставила их перед Малфоем.
— За эту доброту я даю Гриффиндору пять очков, — сказал Профессор Снейп:
— А я думаю, Малфой, остальное сделайте сами, — сказал он.
— Но, профессор...
— Вы слышали, сделайте сами, — сказали Гарри и Рон, отдавая ему его вещи.
Джейн радостно улыбнулась и взяла корни, нарезанные Роном для Малфоя, и снова нарезала их. Так, когда урок подходил к концу, Снейп проверил работы всех и, как обычно, оценил своих двух любимых учеников — Малфоя и Джейн, поставив каждому балл. Все пошли на обед после урока, в этот момент Джейн не поняла, что Гермиона шла рядом с ними, а затем вдруг побежала по лестнице рядом с дверью класса, направляясь к ним. Но Гермиона соврала, сказав, что забыла что-то в классах. После обеда был первый в этом году урок по защите от тёмных искусств. Ученики вошли в класс, сели на свои места, достали книги, пергамент, перья и шутили, ожидая профессора. Он наконец вошёл, улыбнулся и бросил на стол потёртый портфель. — Добрый день, — поздоровался он с учениками. — Можете убрать учебники. Сегодня у нас практический урок, оставьте только волшебные палочки.
Ученики, заинтересованно переглянувшись, спрятали книги, бумагу и перья. У них был только один практический урок по защите от тёмных искусств, и они хорошо его помнили: Профессор Локонс принёс клетку с пикси-хулиганами, выпустил их, и они перевернули всё в классе.
— Ну, готовы? — спросил Люпин. — Идёмте со мной.
Ученики горели от любопытства. Они вышли из класса за профессором, прошли по коридору и повернули за угол. У ближайшей двери полтергейст Пивз висел вверх тормашками, растопырив кривые пальцы в воздухе, и заклеивал замочную скважину жвачкой.
Заметив Люпина, полтергейст задрожал ногами в воздухе и крикнул:
— Глупый Люпин, глупый Люпин, глупый Люпин...
Пивз был известен своей грубостью и издевательством, но боялся учителей. Ученики посмотрели на Люпина, чтобы узнать, как он отреагирует на выходку Пивза. Люпин улыбнулся.
— На твоём месте я бы отклеил жвачку от замочной скважины, Пивз, — сказал он добродушно. — Мистер Филч очень расстроится, ведь там его щётки.
Филч, злобный завхоз школы, когда-то учился в «Хогвартсе», но из него не вышел волшебник, и Филч из зависти всегда ссорился со студентами, доставалось и Пивзу. Однако Пивз сделал вид, что не слышит слов Люпина, и издал губами неприличный звук. Профессор Люпин вздохнул и достал свою волшебную палочку.
— Есть одно полезное заклинание для этого случая, — сказал он ученикам через плечо. — Смотрите внимательно.
Он быстро вытянул руку на уровне плеча, направил палочку на Пивза и сказал:
— Ваддивази!
Жвачка вылетела из замочной скважины, как пуля, и попала Пивзу прямо в левую ноздрю, Пивз перевернулся, выругался и убежал.
— Круто, сэр! — с восхищением воскликнул Дин Томас.
— Спасибо, Дин. — Люпин спрятал волшебную палочку. — Ну, пойдём дальше?
Люпин сразу вырос в глазах учеников, и они смотрели на него и его поношенную одежду с уважением. Пройдя по следующему коридору, Люпин остановился перед учительской.
— Вот и пришли. Заходите. — Сказал он и открыл дверь.
В просторной учительской, отделанной деревянными панелями, стояло много старых, разных кресел.
— Посмотрите на вешалку, — сказал Профессор Люпин и жестом руки указал на старый гардероб для мантий, стоящий в дальнем конце комнаты.
Люпин подошёл к гардеробу, внутри что-то зашевелилось, и гардероб задрожал, ручка двери затряслась. Ученики, стоящие в первом ряду, отступили.
— Там просто обычный боггарт, — успокоил их учитель. — Так что бояться нечего.
Многие всё же считали, что боггарта стоит бояться. Невилл посмотрел на Профессора Люпина с ужасом. Симус Финниган с опаской смотрел на дверь: лишь бы она не открылась.
— Боггарты любят темноту, — сказал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, я нашёл одного в футляре напольных часов. Этот появился только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт?
Гермиона подняла руку.
— Боггарт — это привидение, которое меняет свою форму. Оно превращается в то, чего человек боится больше всего.
— Отлично, даже я не смог бы ответить точнее, — похвалил Люпин Гермиону, и она покраснела. — Итак, боггарт в гардеробе пока ни на что не похож. Он не знает, кого и чем напугать. Неизвестно, как он выглядит, но стоит его выпустить, он тут же превратится в то, чего мы боимся больше всего.
Невилл широко раскрыл глаза и что-то пробормотал.
— Это значит, — продолжил профессор, не обращая внимания на Невилла, — что перед боггартом у нас есть большое преимущество. Кто скажет, почему?
На этот раз Джейн подняла руку:
— Потому что нас сейчас много, если бы нас было мало или мы были бы одни, у него не было бы преимущества, — сказала она.
— Правильно, — сказал Люпин. — Поэтому с боггартом нужно сражаться вдвоём, втроём, в общем, чем больше вас, тем лучше. Он сразу растеряется, не сможет выбрать, во что превратиться. В безголового мертвеца или в большого мясоедного слизняка? Однажды боггарт хотел напугать сразу двоих у меня на глазах и превратился в полуслизняка. Вот смеху было! Заклинание против боггарта простое, требуется только одно: хорошая концентрация. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-то смешное и посмейтесь, он тут же исчезнет. Сначала выучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: риддикулус!
— Риддикулус! — хором крикнули ученики.
— Отлично! Но это самая лёгкая часть. Само магическое слово вам не поможет. Вот здесь мне, Невилл, нужна будет твоя помощь. Иди сюда.
Гардероб снова задрожал, Невилл дрожал от ужаса. Он подошёл к гардеробу, как на казнь.
— Стой прямо здесь. Скажи, чего ты боишься в жизни больше всего?
Невилл неясно что-то пробормотал.
— Что ты сказал, Невилл? Я не слышал.
Невилл умоляюще посмотрел на друзей и прошептал:
— Профессора Снегга.
Все вместе засмеялись. Невилл виновато улыбнулся. Профессор Люпин задумался.
— Хорошо... Профессор Снегг... ты, Невилл, живёшь у бабушки?
— Д-да. Только я не хочу, чтобы боггарт превратился в мою бабушку.
— Нет, нет, я тоже этого не хочу, — улыбнулся Профессор Люпин. — Скажи, что обычно носит твоя бабушка?
Невилл удивился, но ответил:
— М-м... всегда одну и ту же высокую шляпу, на ней чучело ворона. Длинное платье, зелёное... иногда лисий палантин...
— И, конечно, сумка, — напомнил профессор.
— Да, большая красная.
— А теперь постарайся как можно чётче представить всё, что носит твоя бабушка. Представил?
— Д-да, — неуверенно ответил Невилл: что будет дальше?
— Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в Профессора Снегга. Ты направишь на него свою волшебную палочку, представляя одежду своей бабушки, и громко скажешь: «Риддикулус!» Ужасный профессор наденет шляпу с чучелом ворона, зелёное платье и в руках будет держать красную женскую сумку.
Гриффиндорцы вместе засмеялись. Гардероб начал двигаться.
— Если у Невилла всё получится, боггарт начнёт пугать всех по очереди, — сказал Люпин. — А теперь вспомните, чего вы боитесь больше всего, и придумайте, как превратить этот страх во что-то смешное.
Все затихли. Джейн не знала, чего она боится. «Волдеморта — нет, любого профессора, как Невилл — нет». Она не могла определиться. Джейн посмотрела вокруг. Весь класс закрыл глаза, представляя самое-самое страшное. Рон пробормотал: «Отгрызть ногу...» Рон, конечно, думает о пауках, которых он боится больше смерти.
— Ну, придумали? — спросил Люпин. Джейн не знала, что делать. Она боялась. Она ещё ничего не придумала. Но рискнула и кивнула вместе с другими. — Невилл, чтобы тебе было удобно действовать, мы немного отступим. Затем я позову следующего, — сказал Люпин. — Все назад, не мешайте Невиллу.
Ученики отступили и прижались к стене. Невилл остался один у гардероба. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку.
— Начинай, Невилл, на «три». — Профессор Люпин направил свою палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три!
С волшебной палочки вырвался поток искр и ударил по ручке двери. Гардероб открылся, и из него прямо к Невиллу, со сверкающими глазами, крючковатым носом, шагнул живой Профессор Снегг.
Невилл отступил, но не опустил волшебную палочку, лишь прошептал заклинание губами. А Снегг приближался, протягивая руки к Невиллу, как будто сейчас схватит его.
— Ри-ри-риддикулус! — крикнул Невилл.
Раздался щелчок, и Снегг покачнулся. На нём было длинное, отделанное кружевами платье, на голове — огромная шляпа, украшенная закопчённым чучелом ворона, а в руках — вместительная красная женская сумка.
Все схватились за животы от смеха. Боггарт растерялся и застыл как столб.
— Парвати, теперь вы! — крикнул Профессор Люпин.
Парвати уверенно вышла вперёд. Снегг двинулся к ней. Щелчок — и вместо него появилась мумия с пятнами крови, обмотанная бинтами. Она уставилась на Парвати слепыми глазами, протянула руки и медленно волоча ноги, двинулась к девочке...
— Риддикулус!
Оковы на ногах мумии развязались и обмотались вокруг её ног, и мумия рухнула на землю, её голова оторвалась и покатилась по полу.
— Симус, — позвал Люпин.
Симус бросился к привидению.
Щелчок — и вместо мумии появилась банши, костлявое привидение-ведьма, с длинными, до пола волосами и зелёным лицом — вестница смерти. Она широко раскрыла рот, и комната огласилась пронзительным криком.
— Риддикулус! — крикнул Симус.
Банши поперхнулась, схватилась за горло: её голос совсем пропал.
Щелчок — и на её месте появилась крыса, гоняющаяся за своим хвостом. Ещё щелчок — и крыса превратилась в ядовитую змею, извивающуюся, извивающуюся и внезапно превратившуюся в кровавый глаз.
— Смотрите, он растерялся! — крикнул Профессор Люпин. — Скоро совсем исчезнет. Дин, ваша очередь!
Дин выбежал к боггарту. Щелчок — по полу прыгает оторванная рука и ползёт к Дину, как краб.
— Риддикулус! — крикнул Дин.
Хлоп — рука захлопнула мышеловку.
— Браво, Дин! Теперь Рон.
Рон выбежал на середину комнаты.
Щелчок! Огромный, выше взрослого человека, мохнатый паук, опасно щёлкая жвалами, двинулся к Рону. Кто-то вскрикнул, Рон на мгновение опешил и вдруг рявкнул:
— Риддикулус!
И у паука пропали ноги, он покатился к Лаванде Браун. Она вскрикнула и отскочила. Паук покатился к Гарри. Гарри поднял палочку...
— Позвольте! — внезапно крикнул Профессор Люпин и встал между Гарри и пауком.
Щелчок — и безногий паук исчез. Перед учителем в воздухе висел серебристый хрустальный шар. Люпин спокойно сказал: «Риддикулус!» — и шар, превратившись в таракана, упал на пол.
— А теперь ваша очередь, Джейн, — сказал Профессор Люпин.
Джейн взяла свою палочку и встала посреди комнаты, таракан, не зная, во что превратиться, катался. Джейн подумала, что опозорится перед всеми. Но в этот момент он превратился в нечто, а точнее, в шары разных цветов. Джейн не была уверена, что боится этого, но в следующие моменты на шарах начали появляться лица, на красном шаре Джейн увидела свою мать Молли, она подлетела к Джейн и крикнула во весь голос:
— Настоящее безумие! — крикнула она:
— Мы тебя выгоним из Хогвартса, ты не поумнеешь. Я запрещаю тебе, — сказала она.
Снова на зелёном шаре появилось лицо Перси, он посмотрел на неё с отвращением:
— У тебя не получится. Ты не сможешь сделать это, — сказал он.
Снова появились два оранжевых одинаковых шара, и на них появились лица близнецов:
— У тебя не получится, мы не можем, значит, и ты, — сказали они.
Затем на трёх синих шарах появились лица её друзей, они грустно:
— Мы тебе не верим, мы даже никогда тебе не верили, — сказали они.
Так все шары начали крутиться вокруг неё и говорить:
«У тебя не получится» «Мы тебе не верим» «Я запрещаю»
— Заткнитесь! — крикнула Джейн, она была в замешательстве, её руки дрожали, она едва держала палочку.
— Хватит, Джейн, я сам закончу, — подумал Профессор Люпин и подошёл к ней.
Вдруг на белом шаре появилось лицо Малфоя, он улыбнулся:
— Ты сдашься им, La P'tite. Где же высокомерная Уизли, какая же ты слабая, даже это не можешь, — засмеялся он.
Вместо волнения Джейн почувствовала в этот момент страсть, как будто слова Малфоя вернули ей уверенность:
— Даже не мечтай, — сказала она, крепко сжимая палочку:
— Риддикулус! — крикнула она, и все шары взорвались, и около минуты в воздухе висели только маленькие частицы дыма. Привидение исчезло.
— Отлично! — похвалил Профессор Люпин Джейн под аплодисменты учеников. — Отлично, Джейн! Все молодцы. Оценки: по пять очков каждому, кто сражался с боггартом. А Джейн — десять очков за то, что сразилась не с одним, а с несколькими. И Гермионе с Гарри по пять очков.
— Но я же ничего не делал, — смутился Гарри.
— Вы с Гермионой правильно ответили на вопросы, — объяснил Люпин. — Молодцы, отличный урок. Домашнее задание: прочитать о боггартах в учебнике, сделать конспект и сдать в понедельник. Всё.
Ученики шумно вышли из учительской. Вот это да! Какой урок! Все хвастались и говорили, как здорово прошёл урок. — Вы видели, как я справился с этой банши-ведьмой! — крикнул Симус.
— А я с рукой! — старался перещеголять Симуса Дин.
— А Снегг! Снегг в шляпе с вороном! Какая потеха!
— А моя мумия!
— Интересно, почему Профессор Люпин боится хрустального шара? — задумчиво сказала Лаванда.
— Вот это настоящий урок! У нас ещё не было такого хорошего, — сказал Рон, направляясь в класс, где они оставили сумки с учебниками.
— Очень хороший учитель, — одобрила Гермиона. — Только я тоже хотела сразиться с боггартом.
— Надо было видеть! — хихикнул Рон. — Он бы обязательно превратился в домашнее задание, за которое тебе поставили бы не пять, а четыре.
Так, после ужина, когда все вернулись в свои комнаты, Джейн учила уроки в своей комнате, вдруг пришла Гермиона.
— Почему ты так поздно? Остальные уже спят, — сказала Джейн.
— Знаю, я была в библиотеке, поэтому пришлось задержаться, — сказала Гермиона.
— Опять читала книги? — сказала Джейн.
— Нет, искала книгу.
— Это одно и то же, — сказала Джейн.
— Я так не думаю, — сказала Гермиона и положила перед ней старую книгу.
— Что это? — удивилась Джейн.
— Прочти, — сказала Гермиона.
Джейн посмотрела на книгу, на её обложке было написано: «Анимагия и её секреты». Джейн удивилась:
— Серьёзно?
— Да, честно говоря, я не хочу быть в рядах тех, кто боится боггартов. Я не знаю, как стать анимагом, поэтому даю тебе эту книгу, здесь написано о зельях и других нужных вещах. Ты же сама говорила, что мне нужно купить только книги, вот это оно. Но я всё ещё против этого, поэтому не буду участвовать в твоём становлении анимагом, — сказала Гермиона.
— Ой, Миона, — сказала Джейн и обняла её:
— Спасибо тебе огромное, — сказала она.
Теперь Джейн была уверена в себе, по крайней мере, есть с чего начать.