Глава 3. «Nimis unique»
Она улыбнулась его уверенности:
— Сначала признайся, есть ли у тебя права. А то я не готова стать сюжетом для криминальной хроники. — Через пару секунд пришло фото – потрепанные водительские права с полустертой датой. — Обижаешь. Видишь?
Она рассмеялась, невольно представляя, как он где-то там лихорадочно ищет эти права, чтобы сделать фото:
— Ладно, поверю. Но если разобьемся – я тебя призраком замучаю. Буду каждую ночь являться и шептать: «Где мой шлеммм...»
— Не переживай, принцесса, шлем для тебя найдется.
— Принцессы носят короны, а не шлемы, — парировала Андреа.
— Тогда корону привезу в следующий раз, — Сантьяго ответил так быстро, будто заранее знал, что она скажет. — Я заеду за тобой в 12:00. Не проспи.
Андреа закатила глаза, но пальцы уже выводили:
— Если передумаю – ты первым узнаешь.
Последнее сообщение было коротким:
— До субботы, Андреа Монтес.
Она отбросила телефон на подушку, и экран погас. Почему именно Винсент? Этот вопрос гвоздем засел в голове. Грубый, когда нервничал. Вспыльчивый, когда терял контроль. Совершенно невыносимый, когда пытался быть сильным. Но ведь именно он...
Андреа вспоминала те вечера, когда она рыдала из-за отца, а Винсент молча держал ее за руку, пока она не уснула. Как он неделю ходил с синяком под глазом после драки с тем парнем, что отпустил похабную шутку в ее адрес. Как его пальцы бережно гладили ее волосы – жест, который он делал, даже когда злился на нее.
Андреа крепко обняла подушку. Это же просто подростковая привязанность. Так не бывает, чтобы первая любовь... Но рациональные доводы разбивались о простую истину – она знала его. Настоящего. Того, кто прятался за маской идеального наследника Tisicor. Значит ли это, что он знал ее? По-настоящему?
Она распахнула окно. Ночной воздух наполнил комнату. Где-то там, в элитном районе Педральбес, Винсент... Что он делает сейчас? Доделывает отчет? Курит на балконе? Может быть... Может, тоже смотрит на это ночное небо? Любовь слепа. Любовь жестока. Любовь... Она свернулась в клубок. Любовь – это когда ты ненавидишь его за всю эту боль, но все равно ждешь утра, чтобы увидеть его снова. Телефон на кровати вспыхнул – новое сообщение. Сердце бешено застучало... Но это была Даниэла:
— Ты жива там?
Андреа медленно выдохнула. Нет, это еще не конец. Это было только начало. Начало чего – она боялась даже предположить.
Неделю они старательно пытались избегать друг друга. Каждое утро Андреа задерживалась у лифта Tisicor на три лишние минуты, чтобы не столкнуться с Винсентом в зеркальном коридоре 15-го этажа. Но вселенная, казалось, издевалась над ними – даже университет, обычно такой просторный, теперь подстраивал расписание так, что их аудитории оказывались соседними, а перерывы совпадали до минуты.
Особенно это проявлялось в мелочах. Например, он оставлял стакан с облепиховым чаем на краю ее стола. Как-то раз чай был слишком горячим – значит, принес только что. Значит, ждал, пока она выйдет в туалет.
После лекции по корпоративному праву Андреа обнаружила в своей папке конспект, написанный его размашистым почерком, а рядом – ее любимая шоколадка с фундуком.
В пятницу она машинально поправила ему воротник (старая привычка – он вечно не замечал отогнутый угол). Его сердце на секунду участилось, но он сделал шаг назад, будто обжегся. Вечером того же дня Андреа заперлась в пустом конференц-зале. На экране ноутбука – сообщение матери:
— Котенок, новое лекарство стоит 1,200€ в месяц. Доктор говорит, это последний шанс...
Пальцы сами вывели текст заявления:
— Прошу уволить меня с должности стажера отдела мониторинга с 01.04...
Где-то за стеной раздался его смех (такой редкий в последнее время). Она сразу же стерла написанный текст и захлопнула ноутбук.
Бутылка дешевого вина тяжело стукнула о дно сумки, когда Андреа выходила из магазина. На обратном пути пальцы сами потянулись к расчетному листу – 2,800€ после налогов. Ровно половина на новые лекарства для дедушки. Остальное – счета и этот проклятый кредит за учебу...
— Может, Винсент сможет помочь? — Голос Даниэлы прозвучал осторожно, когда они сидели на кухне Андреа, разминая в руках по бокалу терпкого вина.
Андреа резко отпила, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.
— Ты же знаешь, я не могу.
— Но если речь о жизни дедушки...
— Особенно поэтому, — она поставила бокал так резко, что красные капли брызнули на стол. — Винсент никогда не откажет, но ценой будут последние крупицы моего самоуважения.
Даниэла вздохнула, меняя тему:
— Ладно, расскажи про этого Сантьяго. Ты уверена? — Ее пальцы нервно барабанили по стеклу. — Что, если вы...
— Разобьемся? Может быть. — Андреа горько усмехнулась. — Хоть какая-то развязка.
Даниэла причмокнула, вертя бокал:
— Этот Сантьяго хоть и красавчик, но выглядит как... тот, кто разбивает сердца. Впрочем, — она бросила взгляд на Андреа, — тебе уже нечего терять.
— Мое уже разбито. Что он может сделать? Склеить? — Ручка в пальцах Даниэлы заскользила по странице потрепанного блокнота. Андреа даже не взглянула – привыкла к этому странному ритуалу. Но сейчас подруга вдруг замерла:
— А что насчет Винсента? Вы общаетесь?
Андреа потянулась за вином, наливая себе новую порцию. Она стала рассказывать про чай, что появлялся на столе. Про конспект с его почерком. Про то, как в пятницу ее пальцы сами потянулись поправить его воротник, а он замер, будто получил удар током.
— Ну и ну, — Даниэла закатила глаза. — Держит тебя на расстоянии, но не отпускает. Типичный абьюзер.
— Завтра хоть отвлекусь от всего.
— Андреа... — подруга внезапно сжала ее руку, — А если все-таки что-то случится?
— Тогда будет интересно, — она выдернула руку. — Хуже уже не станет.
Даниэла ушла, не допив вино. Андреа наблюдала, как красные капли стекают по стенкам брошенного бокала. Потом резко опрокинула все в раковину. Лучше никакого, чем такое...
Три часа ночи. Синий свет монитора выхватывал из темноты дрожащие пальцы и красные от бессонницы глаза. В графе «Имя» она замерла. Курсор мигал, будто подгоняя. Вспомнилась любимая книга с потрепанными страницами, которую она перечитывала в больнице, когда дедушке стало хуже. Героиня – та, что всегда говорила правду, даже когда это больно.
«Айрис» – вывела она, чувствуя странное облегчение. Как будто сбросила кожу Андреа Монтес вместе с ее болью. Шаблон блога был минималистичным – черный фон, белый текст. Без фото, без биографии. Только поле для слов, которые нельзя было сказать вслух.
Первый пост:
«Почему же я пишу стихи?
Потому что в прозе слишком много правды.
В рифмах можно спрятать то,
Что вырвется криком, если дать волю.
Я называю это «Любовь».
Но это слово слишком чистое
Для того ада, что ты разжег в моей груди.»
Она сохранила черновик, собираясь закрыть вкладку, когда внизу экрана всплыло уведомление: «Ваш блог готов. 1 читатель подписан». Сердце упало. Она же еще не публиковала... Но нет. Настройки стояли правильно. «Закрытый аккаунт». Значит... Значит, кто-то уже был здесь. Кто-то, кто знал, что она создаст этот блог еще до того, как сама Андреа решилась.
В спальне стало душно. Андреа вдыхала ночной воздух, который не приносил облегчения. Где-то в этом городе кто-то уже читал ее стихи. Кто-то знал. Может, это Винсент? Или... На столе замигал телефон – новое сообщение от Даниэлы:
— Спишь? — Андреа резко выключила монитор. В темноте комнаты осталось только слабое свечение экрана телефона и стук собственного сердца, слишком громкий в тишине.
11:55. Грохот мотора ворвался в комнату сквозь приоткрытое окно, вырвав Андреа из беспокойного сна. Она швырнула подушку в стену, смачно выругавшись.
— Черт! Сантьяго... — Голос еще хрипел от сна. Пальцы нащупали телефон – новое сообщение светилось на экране:
— Неужели проспала? — Скобка в конце. Как будто он знал, что она завалит даже это.
— Уже выхожу! — отправила она, натягивая джинсы одной рукой, второй сгребая в кучу разбросанные вещи. Зубная паста капнула на футболку. «Плевать».
Солнце ударило в глаза, едва она выскочила на улицу. Ветер играл ее растрепанными волосами, сдувая остатки сна.
— Ну-ну, соня, — Сантьяго прислонился к мотоциклу, скрестив руки. В солнечных лучах его голубые глаза казались неестественно яркими, как на фотошопных фото. — Подушка тебе всю щеку изрисовала.
Андреа судорожно провела ладонью по лицу, потом взглянула в экран телефона. Отражение в черном стекле – красное пятно на щеке, спутанные волосы. «Боже, я похожа на пьяную студентку».
— Вот, как обещал, — он протянул розовый шлем с наклейкой единорога. Сам же щеголял в черном, с зеркальным визором – стильно, брутально, черт побери.
— Я не пятилетняя девочка, — фыркнула она, хватая его шлем. — Этот мне больше нравится.
Сантьяго только усмехнулся:
— Как скажешь, Андреа. Тогда я буду в единорогах. — Он надел розовый шлем с преувеличенной важностью, будто корону возлагал.
Рев мотора заглушил все мысли. Андреа вцепилась в кожаную куртку Сантьяго, чувствуя, как под ладонями напрягаются его мышцы при каждом повороте.
— Не боишься? — Его голос донесся сквозь шлем.
— Перестала, когда поняла, что мне все равно! — Крикнула она в ответ.
Мотоцикл резко дернулся, когда Сантьяго затормозил у смотровой площадки. Барселона лежала перед ними как раскрытая книга – рыжие крыши, сверкающие стекла небоскребов, далекие паруса в гавани. Солнце превращало город в золотую мозаику.
— Хочешь доедем до пляжа? — Сантьяго снял шлем, и темные кудри рассыпались по лбу. Капли пота блестели на висках.
Андреа щурилась от солнца, прикрывая глаза ладонью:
— Я думаю, что это хорошая идея.
Тишину между ними нарушил только крик чаек. Сантьяго вдруг повернулся, его тень упала на Андреа:
— Может, это не мое дело, но давно вы с Винсентом не вместе?
— Откуда ты его знаешь? — Ее пальцы сами потянулись к кольцу, привычный жест тревоги.
— А кто не знает наследника Tisicor? — Он бросил камешек в обрыв, следя, как тот скачет по склону. — Видел вас в баре. Чаще, чем с... Даниэлой. Вы давно не появлялись вместе.
Колечко на ее пальце сделало полный оборот. Сантьяго заметил это движение:
— Если не хочешь, мы не будем об этом...
— Явно не в первую встречу, Сантьяго, — она невольно улыбнулась, заметив розовый шлем у его ног. Блестящий единорог глупо подмигивал ей на солнце.
— Серьезность тебе не к лицу. Улыбайся чаще, Андреа.
— Были бы причины, — она пнула камешек вслед за его.
— Это поправимо. — Его улыбка стала шире. — Что я могу сделать, чтобы ты улыбнулась?
Андреа прищурилась, оценивающе оглядев мотоцикл:
— Позволишь доехать до моря? Еще... шоколадное мороженое. Двойной шарик. —Сантьяго засмеялся – бархатный, теплый звук:
— Ты уверена, что справишься?
— У меня есть права, — она вытащила из кошелька почти нетронутою карточку. Фотография двухлетней давности – еще с короткими волосами.
Приглашающим жестом он указал на мотоцикл:
— Так и быть, доверюсь незнакомке.
Глаза Андреа будто вновь обрели нежно-голубой цвет, успевшие выцвести от постоянных слез. Когда она завела мотор, мир сузился до вибрации между бедер. Сантьяго осторожно обнял ее за талию – теплые ладони сквозь тонкую ткань футболки.
Андреа никогда не ехала так быстро. Хоть она и водила машину, хоть раз или два пробовала мотоцикл, но не с такой скоростью, не с таким безумием. Страх исчез, растворился в реве мотора. Ветер завывал в шлеме, заглушая все – ее мысли, ее боль, ее прошлое.
Она выкрутила газ до упора. В этот момент мир сузился до полосы асфальта перед колесами. Ни Винсента, ни Tisicor, ни этой душащей тоски – только скорость, только свобода. И она засмеялась. Смеялась так, как не смеялась давно – громко, безрассудно, чувствуя, как Сантьяго крепче обхватывает ее талию, будто понимая это без слов.¬
У кафе на Барселонете Сантьяго спрыгнул первым, встряхнув головой, как пес после купания:
— Первый раз вижу тебя... настоящую.
Андреа сняла шлем, поправляя длинные волосы:
— Я всегда хотела мотоцикл, но родители запретили...
— Все у тебя впереди, — Сантьяго вытер потные ладони о джинсы. — Я приятно удивлен. Думал, ты из тех, кто боится скорости.
— Спасибо, что доверился.
— Марсело бы расстроился, если бы мы разбили его мотоцикл, — он усмехнулся.
— Твой друг? — Она прочесала пальцами волосы.
— Да, учимся в одном университете. — Он махнул рукой в сторону кафе. — Пойдем, обещал тебе мороженое.
Двойной шоколадный шарик таял у нее в руке быстрее, чем она успевала его есть. Они брели вдоль воды.
— Расскажи что-нибудь о себе, — поинтересовалась Андреа.
— Я учусь на экономиста. Помимо бара, помогаю отцу Карлоса с бухгалтерией в «LUX NOCTIS». — Он посмотрел на часы. — Мечтаю открыть свое дело...
Его слова будто пролетели мимо нее, как облака – бесшумные, легкие, не оставив ни тени на поверхности ее мыслей.
— О тебе мне тоже кое-что известно, — продолжил он.
— Следил за мной? — Андреа резко остановилась, чувствуя, как шея покрывается мурашками.
— Наблюдал, — он улыбнулся, доставая телефон. — Твой инстаграм – открытая книга. Андреа Монтес, стажер Tisicor, студентка ESADE...
Она нахмурилась, вспоминая, что так и не удалила те фото – где они с Винсентом смеются у фонтана в Грасии, его рука на ее талии. Сантьяго наверняка видел.
— Сантьяго, — она остановилась, чувствуя, как песок забивается в кроссовки. — Я должна предупредить... Винсента я еще не отпустила. Если ты рассчитываешь на что-то –это плохая идея. Прошло слишком мало времени. Он поднял бровь, поправляя часы на запястье.
— Кто сказал, что я что-то планирую? — Он посмотрел на набегающую волну. — Просто гуляем. Просто вечер.
Солнце садилось, окрашивая воду в розовый – точь-в-точь как тогда, когда они с Винсентом забирались в багажник его Range Rover, укутавшись в тот белый плед, что теперь пылился в ее шкафу.
— О чем задумалась? — Сантьяго преградил ей путь, заставив встретиться взглядом.
— Просто зябко, — солгала она. Его кожаная куртка (пахнущая бензином и чем-то древесным) тут же оказалась на ее плечах. Слишком большая. Чужая.
— Спасибо, — прошептала Андреа, уткнувшись носом в воротник. Уютно. Но не то.
Они брели вдоль кромки воды, пока солнце не растворилось в море. Разговоры текли легко – об университете, о книгах, о глупых студенческих проделках. Но потом...
— С тобой так легко, — Сантьяго неожиданно коснулся ее пальцев. — Будто знаем друг друга годами.
— А ты... понимаешь меня без слов, — ее пальцы дрогнули, случайно задев его часы. Она замерла, почувствовав шероховатость треснутого стекла. — Извини... Они выглядят старыми. Дорогие?
Сантьяго отвел взгляд, непроизвольно прикрыв циферблат ладонью:
— Единственное, что осталось... от отца. Он разбился, когда я учился в школе. Носить их – как обещание самому себе вырваться из бара.
Пауза повисла тяжелее, чем он ожидал. Чтобы разрядить ее, Сантьяго кивнул в сторону города:
— А ты... давно живешь в Барселоне одна?
Андреа сжала кулаки, чувствуя, как врезается в ладонь колечко.
— Я... Мои родители развелись. Мама осталась в Севилье, а отец купил квартиру в Барселоне «чтобы дочь училась в приличном месте» — Она резко замолкла, чуть не сказав: «Но я была не одна, со мной всегда был Винсент...»
— Прости, — Сантьяго легонько коснулся ее плеча. — Поехали? Пока окончательно не стемнело. — Она лишь кивнула, запахивая куртку плотнее. Ветер с моря пах солью и одиночеством.
Мотоцикл остановился у ее дома. Андреа сняла шлем и протянула его Сантьяго вместе с курткой, которая все еще пахла бензином и его одеколоном.
— Спасибо, — она поправила растрепанные ветром волосы. — Сегодня мне это было нужно. Больше, чем ты думаешь. — Он принял шлем, их пальцы ненадолго соприкоснулись:
— Это я должен благодарить. Не каждый день доверяют свой «Ducati». — Они неловко обнялись – слишком быстро, чтобы это значило что-то большее, но достаточно тепло, чтобы не казаться формальностью. Андреа уже повернулась к двери, ключ звякнул в замке, когда за спиной раздалось:
— Андреа! — Она обернулась. Сантьяго стоял, освещенный фонарем, его голубые глаза казались почти прозрачными в этом свете.
— Есть одно место... «El Nacional». Их креветки – божественны. Может, сходим в среду? — Он говорил быстро, будто боялся, что она прервет.
Андреа прикусила губу. В среду у них с Винсентом было традиционное совещание в Tisicor.
— Я... напишу тебе позже, ладно? — Его улыбка (такая открытая, совсем не похожая на сдержанные ухмылки Винсента) осветила:
— Буду ждать!
Рев мотора постепенно затих вдали. Андреа закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В тишине квартиры звонок телефона прозвучал как взрыв. Экран светился: «Мама». Она провела пальцем по зеленой кнопке, даже не глядя. Голос мамы, всегда такой мягкий, сразу заполнил пустоту:
— Котенок, ты сидишь? Насчет лекарств... — Андреа медленно сползла по стене на пол, чувствуя, как реальность снова накрывает ее.
Мотоцикл, скорость, смех – все это казалось теперь сном. В трубке трещали цифры: 1200€, последний шанс, срочно... Сегодня, всего на несколько часов, она смогла забыть. Но реальность, как и мамин голос, не собиралась отпускать.