𝙑𝙊𝙇𝙇𝙀𝙔𝘽𝘼𝙇𝙇 𝙇𝙄𝙈𝙄𝙏 ☄⚡︎

──────────────────────
∘₊✧──────✧₊∘

Кухня в доме Ханджи обычно была сердцем семьи, местом, где собирались все для обсуждения новостей и обмена теплом. Сегодня же она превратилась в поле битвы, где слова разили больнее всякого оружия.

Ханджи сидела за столом, словно приговоренная к казни. Ее тарелка с едва тронутым завтраком была красноречивым свидетельством того, как далеко она находится от чувства домашнего уюта. Аппетит исчез, как только она услышала первые нотки недовольства в голосе матери.

– Пак Ханджи, – голос матери, обычно мягкий и заботливый, сейчас звенел сталью, словно лезвие ножа, готовое нанести удар. – Неужели так сложно понять, что я пытаюсь до тебя донести? Ты должна сосредоточиться на учебе, а не распылять свой талант на этот... – она с пренебрежением скривилась, – ...волейбол.

Ханджи подняла голову, чувствуя, как внутри закипает ярость, готовая вырваться наружу. Это стало их ежедневным ритуалом. Упреки, критика, удушающие ожидания.

– Мама, я же хорошо учусь, – попыталась она защититься, стараясь сохранить видимость спокойствия. – Мои оценки не падают. Волейбол не мешает мне учиться. Я все успеваю.

– "В порядке"? – мать усмехнулась, и в этой усмешке было больше презрения, чем в самых грубых словах. – Я жду от тебя не просто "в порядке", Ханджи. Я жду выдающихся результатов. Ты должна быть лучшей в классе,  школе, в городе! Ты должна поступить в самый престижный университет страны, получить блестящее образование и сделать головокружительную карьеру, а что ты делаешь вместо этого? Гоняешь мяч по площадке, словно какая-то бездельница, не имеющая никаких амбиций.

– Волейбол это не просто увлечение, мама, – ответила Ханджи, повышая голос, чувствуя, как с каждой секундой ее терпение истончается. – Это часть моей жизни. Это то, что я люблю, то, что меня вдохновляет, то, что делает меня счастливой.

– Любовь это прекрасно, – парировала мать, – но любовь не оплатит счета за квартиру и не обеспечит тебе достойную старость. Волейбол это же временное увлечение, которое пройдет, как и все подростковые привязанности, а высшее образование это то, что останется с тобой навсегда, что станет твоим пропуском в успешную жизнь.

– Ты не понимаешь, – прошептала Ханджи, чувствуя, как к глазам предательски подступают слезы. – Ты никогда не пыталась понять меня, мои чувства, мои мечты.

– Я прекрасно понимаю, что ты тратишь свой потенциал впустую, – ответила мать, словно вынося приговор. – У тебя блестящий ум, редкий талант, который можно реализовать в науке, в бизнесе, в любой сфере, требующей интеллекта и целеустремленности, а ты вместо этого тратишь время на бессмысленные тренировки, изнурительные соревнования и какие-то глупые романтические отношения.

Ханджи вздрогнула, словно ее ударили по больному месту. Мать всегда критиковала ее увлечение волейболом, но никогда не переходила на личные темы, не вторгалась в ее внутренний мир.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги и страха.

– Я не слепая, Ханджи, – ответила мать, презрительно скривив губы, словно произнося что-то мерзкое. – Ты тратишь свои силы на какие-то глупые мечты о любви, вместо того, чтобы думать о своем будущем, о своем образовании, о своей карьере.

– Это не твое дело, мама, – прошептала Ханджи, чувствуя, как по щекам катятся слезы обиды и бессилия. – Моя личная жизнь это только моя личная жизнь.

– Это мое дело, – возразила мать, повышая голос и приближаясь к ней. – Я твоя мама, и я хочу для тебя только самого лучшего. Я не позволю тебе разрушить свою жизнь из-за каких-то мальчишек, увлеченных волейболом и не имеющих никаких перспектив.

– Я не разрушаю свою жизнь, – закричала Ханджи, вскакивая со стула и чувствуя, как ее захлестывает волна ярости. – Я просто хочу быть счастливой. Я хочу заниматься тем, что нравится, и быть рядом с людьми, которых я люблю. Разве это преступление?

– Счастье это успех, Ханджи. Успех в учебе, успех в карьере, успех в обществе, а ты просто мечтаешь о каком-то призрачном, иллюзорном счастье, которое никогда не наступит. Ты гонишься за миражом, забывая о реальной жизни.

– Я не хочу быть такой, как ты, мама, – закричала Ханджи, чувствуя, как ее захлестывает отчаяние. – Я не хочу всю жизнь посвятить работе и забыть о том, что такое радость, любовь, дружба, простое человеческое счастье. Я хочу жить полной жизнью, а не существовать, словно робот, запрограммированный на достижение успеха.

– Ты еще слишком молода, чтобы понимать это, Ханджи, – ответила мать, сохраняя ледяное спокойствие, словно наблюдая за каким-то спектаклем. – Но когда ты станешь старше, когда столкнешься с трудностями и разочарованиями, ты поймешь, что я была права. Ты оценишь важность образования и карьеры.

– Я никогда этого не пойму, – прошептала Ханджи, чувствуя, как ее сердце разрывается от боли и непонимания. – Я просто хочу, чтобы ты меня любила и поддерживала, чтобы ты гордилась мной такой, какая я есть, но ты всегда меня критикуешь, давишь на меня, заставляешь чувствовать себя никчемной.

– Я люблю тебя, Ханджи, – ответила мать, и в ее голосе впервые прозвучала какая-то мягкость, какое-то подобие сочувствия. – Но я люблю тебя такой, какой ты должна быть, а не такой, какой ты хочешь быть. Я люблю тебя не за то, что ты есть, а за то, какой ты можешь стать.

– Я ненавижу то, что ты всегда мной недовольна, что ты никогда не признаешь мои заслуги, что ты никогда не даешь мне почувствовать себя счастливой, – прошептала она сквозь слезы, сжимая кулаки.

Она резко развернулась и выбежала из кухни, хлопнув дверью с такой силой, что в доме задрожали стекла. Её мама не попыталась ее остановить. Она осталась стоять на кухне, не выражая никаких эмоций, словно ее не тронули слова дочери.

Ханджи выскочила из дома, не зная, куда идти и что делать. Она просто бежала, куда глаза глядят, стараясь убежать от боли, обиды и давления, которое она чувствовала на себе всю свою жизнь.

Небо, сговорившись с ее настроением, разразилось дождем. Крупные капли больно хлестали по лицу, смешиваясь со слезами, словно пытаясь смыть с нее всю грусть и тоску.

Ханджи, обессилевшая от бега и эмоций, остановилась на ближайшем тротуаре и опустилась на колени. Она больше не могла сдерживать слезы, и они хлынули потоком. Она плакала от всего. От усталости, от давления, от этой тупой неразделенной любви к Ни-ки,  непонимания с матерью и даже от собственных неудач и разочарований.

Внезапно она почувствовала, что дождь перестал капать. Она подняла голову и увидела над собой Ни-ки, держащего в руках большой черный зонт.

– Ни-ки? – прошептала она, с трудом узнавая его сквозь пелену слез. – Что ты здесь делаешь?

– Я живу неподалеку, – ответил Ни-ки, опустившись на колени рядом с ней и глядя с тревогой в ее заплаканные глаза. – Увидел тебя из окна, как ты бежала под дождем. Я не мог остаться равнодушным.

Ханджи, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась с новой силой, бросившись в объятия Ни-ки, как в спасительную гавань. Он обнял ее крепко, стараясь защитить от всех бед и невзгод, согреть теплом своего тела.

– Что случилось? – спросил он тихо, гладя ее по мокрым волосам и чувствуя, как она вся дрожит от рыданий.

Ханджи, захлебываясь слезами и сбивчиво рассказывая, вылила ему душу, изливая яд, отравлявший ее изнутри. Ни-ки слушал ее молча, не перебивая и не давая никаких советов, словно понимая, что ей сейчас нужно просто выговориться, освободиться от груза, давящего на ее плечи. Он просто был рядом, поддерживая ее своим присутствием, своим теплом, своей любовью.

– Мне так все надоело, Ни-ки, – прошептала Ханджи, отстраняясь от него и вытирая слезы с лица. – Я больше не могу это выносить. Я хочу все бросить, уехать куда-нибудь далеко и начать новую жизнь.

– Не говори так, Ханджи, – ответил Ни-ки, глядя ей в глаза и беря ее лицо в свои ладони. – Ты сильная, ты талантливая, ты целеустремленная. Ты обязательно справишься со всеми трудностями. Нельзя сдаваться, когда до цели остается всего один шаг.

– Нет, я не справлюсь, – возразила Ханджи, качая головой. – Я не могу быть такой, какой хочет видеть меня моя мама. Я не хочу жить ради успеха, карьеры или общественного признания. Я хочу жить просто ради счастья.

– Я понимаю тебя, – ответил Ни-ки, и в его голосе послышалась какая-то грусть, словно он разделял ее боль. – Но ты не должна опускать руки. Ты должна бороться за свое право быть счастливой. Ты должна доказать своей матери, что твой путь – правильный.

– За какое право? – спросила Ханджи, с горечью усмехнувшись. – У меня нет никакого права. Я всегда была и буду лишь продолжением ее несбывшихся амбиций.

– У тебя есть право на счастье, Пак Ханджи, – сказал ни-ки, повышая голос. – У тебя есть право выбирать свой путь, свои увлечения, свою любовь. Ты должна отстаивать это право.

– А что, если я не смогу? – спросила она, с отчаянием глядя в его глаза. – Что, если я окажусь неудачницей, не оправдаю ее надежд, разочарую всех, кто в меня верит?

– Ты не неудачница, Ханджи, – ответил ни-ки, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность. – Ты талантливая, умная и красивая девушка. У тебя есть все, чтобы добиться успеха в любой сфере, которую ты выберешь.

Он нежно погладил ее по щеке и посмотрел ей прямо в глаза, словно желая передать свою энергию.

– Я верю в тебя, Ханджи и я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, чтобы помочь тебе в трудную минуту, чтобы разделить с тобой радость побед и горечь поражений.

– Спасибо, Ни-ки... Ты настоящий друг.