Глава 20
Уже пятую ночь снятся кошмары. Кажется, будто кто-то сейчас выломает дверь и нападет. Перед тем как лечь в постель, перепроверяю все замки, окна, включаю свет на кухне и в туалете. Просыпаюсь в холодном поту от каждого шороха.
Грейн кричит во сне. Зовёт на помощь, пытается мотать головой, телом. И я вскакиваю и успокаиваю его. Каждый раз.
Он пришел в себя. Хотя это смутное понятие, парень скорее «вышел из состояния полного небытия». Но он почти не может говорить, еле передвигается, всё наше взаимодействие сводится к попытке покормить его жидкими супами и кашей. Ложку держать может, вот только есть отказывается.
С трудом сидит и доходит до туалета. Все движения медленные, заторможенные, будто кто-то другой пытается управлять его телом. Я пытаюсь помочь, но в ответ только «я сам» и пустой, стеклянный взгляд куда-то в стену. И больше ничего.
Я рассказываю, как прошел мой день на работе. Говорю о девочках, о Прескотте, как все соскучились по парню. Открываю окно, чтобы в квартиру поступал свежий мартовский воздух. И, к сожалению, не получаю в ответ никакой реакции...
Мы с Кэшем сменяем друг друга каждый день. Он приезжает утром, в семь, помогает мне, пока я собираюсь, и уезжает вечером, когда я возвращаюсь к Грейну. Мы даже немного подружились.
Не могу сказать, что полностью доверяю парню или что-то вроде того. То, что он сделал, практически непростительно, учитывая, что он просто «отдал» своего друга другим людям. Но я не знаю, как поступила бы, будь в такой ситуации. И поэтому не берусь судить его поступок. Помогает — и хорошо, мог вообще исчезнуть с радаров.
Не знаю, чем они с Грейном занимаются, пока меня нет, но Кэш каждый раз хвастается достижениями котенка в приеме пищи. Может, он его уговаривает, может, просто ложку в рот засовывает, без понятия, пусть хоть капельницами в него суп заливает. Главное, что получается, остальное не имеет значения.
Сначала ночевала на полу. Не хотела, чтобы Грейн чувствовал себя дискомфортно, тем более что он не просил меня помогать ему, и это исключительно моё желание. Но когда в очередной раз проснулась от ночного кошмара — сдалась и перебралась к парню под одеяло. Положив между нами подушку.
В группе сообщила, что парень сильно заболел. Подхватил вирус, лежит с температурой, и врач порекомендовал не посещать училище около месяца. Все ещё не понимаю, почему Аллиста не сказала никому, что Грейн уходил от неё в целости и сохранности, и почему никому из его друзей и в голову не пришло проведать «болеющего» парня ещё тогда, но лезть не стала. Может, Краун действительно чувствовал легкое недомогание, когда прощался с девушкой, сказал, что проведет пару дней дома. А то, что на звонки не отвечает, — спит, наверное, восстанавливается.
В любом случае правдоподобную версию исчезновения парня я придумала. Сказала, что связалась с его лечащим врачом, передала от всех скорейшего выздоровления и сообщила, что Грейн скоро выйдет на связь. Директрисе скормила ту же ложь, она даже расспрашивать не стала, похвалила за бдительность. Не за что, миссис Плинт, приятного аппетита.
Спустя полторы недели Грейн стал активнее. Стал самостоятельно ходить по квартире, ходить в душ, пусть и с большим трудом. Каши и супы сменились на более питательные блюда, что-то вроде диеты для тех, у кого гастрит или язва желудка. Нежирное мясо, творог, паровые омлеты и всё в таком роде.
О том, что произошло, почти не помнит. Пытается рассказать, но заходит в тупик. Плачет. Мы разговариваем, но очень просто, как общаются с детьми, парень просто не вникает в смысл, не может слушать ничего сложнее.
Так ведут себя люди с тяжелой формой апатии, я видела это раньше и знаю, что это. Внимания и сил хватает на первые секунд пять разговора, дальше — пустота. Как если бы вы отвлеклись на пару секунд и просите повторить последнее предложение, вот только так происходит не один раз, а постоянно.
Вот и Грейн сейчас в апатии...
Если честно — я без понятия, что делать дальше. В конечном итоге буквально через неделю или меньше моя помощь уже не понадобится. Но после случившегося я не уверена, что Грейн будет хотеть видеть меня рядом, даже как простого учителя, не то что друга или девушку. Как только парень более-менее пришел в себя и начал почти самостоятельную жизнь, — я стала спать на полу на кухне. Потому что если к нему потихоньку возвращается сознание — возвращается и понимание того, кто лежит в его постели.
Хотя, я сначала спросила. Правда, я хотела узнать его мнение, но, к сожалению, ответа не получила...
Не потому что он хочет, чтобы я осталась с ним в кровати, или наоборот, а потому что не знает, что ответить. Вообще. Ему буквально безразлично.
Так как парень не может читать или смотреть фильмы в период восстановления, я купила в квартиру небольшую колонку. Мне не хотелось, чтобы Грейн испытывал дискомфорт при просмотре утренних или вечерних новостей, так как не смог бы понять и трети происходящего, как и с газетными выпусками, а потому я отказалась от просмотра телевизора и сидения в телефоне рядом с ним.
Конечно, это временная мера, скоро он снова сам попросит загрузить его голову последними событиями, да побольше, но не сейчас. Так что теперь мы слушаем джаз...
Я не любитель такой музыки, правда. Но Грейну нравится. Мы даже составили альбом с его любимыми треками и понемногу пополняем его.
В последнюю нашу с Кэшем встречу он спрашивал моего совета как у психолога. Это, если честно, был первый раз, когда мужчина обращался ко мне не за дружеским советом с подколами и издевками, а за мнением профессионала. Сказать, что я была в приятном шоке, — не сказать ничего. Он действительно интересовался тем, как ускорить восстановление парня, как не навредить, что говорить и делать, чтобы Грейн быстрее пришел в норму.
Конечно, пара советов не ускорят процесс. Но если есть вероятность, что Кэш поможет «не навредить» восстановлению, — я проведу ему семичасовую лекцию с подробным конспектом по каждому пункту.
Напоминаю, я не считаю парня злом во плоти, не осуждаю его действия и не стараюсь поставить его на колени перед собой и извиниться за всё, что произошло. Просто не понимаю и из-за этого не могу полностью доверять...
Ещё через неделю Грейн стал выглядеть гораздо лучше. Набрал вес, хоть и не выглядит теперь как раньше, стал иногда улыбаться и шутить. Все это время моей задачей было не столько опекать и помогать, сколько не давать почувствовать себя иным, одиноким и брошенным.
И поэтому каждый вечер, приходя с работы, я наливала чай и рассказывала Грейну все события, которые со мной произошли. Когда кончались истории училища, рассказывала про детство, про увлечение лошадьми, про учебу в университете и работу в прошлом колледже. Выводила парня на диалог, разрабатывала его мозг, заставляла вспоминать слова. Была рядом. И давала возможность чувствовать себя принятым в любом виде и состоянии насколько это было возможно. Я старалась...
Психологи не имеют права проводить терапию знакомым, друзьям, родственникам и тем, с кем они общались ранее. А это значит, что лечить Грейна должна не я, а кто-то другой. Знать бы кто...
Когда я говорю про других психологов, я не имею в виду каждого встречного с дипломом. Я имею в виду специалистов своего дела, надежных и верных людей, которым можно доверять, не бояться осуждения и всегда оставаться услышанным. А таких в нашей профессии не так много, как кажется на первый взгляд.
Моя подруга из Брисмунда действительно занялась терапией с Аллистой. Она одна из немногих, к кому я могла обратиться за помощью в такой ситуации без риска «некомпетентности» со стороны психолога, и, слава богу, женщина согласилась. Два раза в неделю они созваниваются по видеосвязи, делая всё, чтобы жизнь Аллисты была спокойнее в будущем. Откуда я знаю? Она сама рассказала...
Разговор с мисс Крип тоже был не из приятных и лёгких, но это было необходимо. После случившегося, буквально через пару дней, я узнала у Натани номер телефона девушки и позвонила в перерыве между парами:
— Аллиста, милая, как ты себя чувствуешь?...
— Все хорошо, мисс Миглас. Я... Я в порядке, спасибо, что спросили.
— Ты знаешь, что я на твоей стороне, что я не хотела и не хочу навредить тебе. Ты позволишь мне предложить тебе кое-что?
— Что-то случилось? Нам снова нужно поехать к...
— Нет, нет, что ты! Конечно нет...
— Тогда, что от меня нужно?...
Она тогда звучала разбито. Боялась, что я попрошу её дать показания против Клаунда или вновь встретиться с Иртой. И в каком-то смысле страх девушки был оправдан — после того что произошло можно было предположить что угодно, вплоть до просьбы об убийстве.
— У меня есть хорошая знакомая в моём родном городе. Она психолог, как я, только преподавательницей не работает. Мне кажется, разговоры с ней могли бы стать для тебя чем-то приятным, если ты, конечно, не против. Я ни к чему тебя не принуждаю, всё только по твоему желанию и согласию.
— Я не знаю...
— У тебя есть время подумать, сколько ты захочешь! Я не тороплю тебя, дай мне ответ, когда сама будешь готова, хорошо?
— Да, мисс Миглас... Хорошо...
На этом разговор закончился. Когда Аллиста вернулась в училище, она сама подошла ко мне и поинтересовалась, может ли моя знакомая работать удаленно и сколько это будет стоить. Может, за то время что Грейн был с ней, он убедил девушку в том, что помощь не будет лишней, может, она сама пришла к этому. В любом случае, пару дней назад, после пар, она подошла ко мне поделиться прогрессом.
И поблагодарила. За то, что не бросила, предложила последующую помощь и была рядом, когда это было нужно.
Конечно, она все ещё не простила меня за тот день. И дело не в том, что я совершила нечто ужасное, пытаясь спасти беззащитного человека, дело в том, что мозг всегда пытается найти виноватого. А пока Аллиста не может принять, что Клаунд просто оказался не тем, кем притворялся, виноватой буду я.
И это нормально, правда. Кто знает, может, в будущем мы ещё посмеемся над всем этим.
Жаль только, что сейчас совсем не до смеха. Потому что сначала к Грейну перестал приезжать Кэш, а теперь и моя очередь — дать парню больше свободы.
Сегодня последний раз, когда я приехала к парню после работы. Я не останусь ночевать, Краун больше не бредит во сне, мне не нужно контролировать его состояние и быть начеку. Теперь его здоровьем могут заняться другие люди — хороший психиатр, психолог и тренер, которые помогут восстановить психику и прежнюю форму мужчины. Моя работа окончена...
Захожу в квартиру и привычным действием снимаю обувь и вешаю куртку в шкаф. На улице стало заметно теплее, больше нет дождя, почти каждый день выглядывает солнце. Даже ненавистные лужи испарились, и дорога до работы больше не представляет собой минное поле. Вот бы Грейну показать...
А парень тем временем сидит на кухне. По телевизору на фоне идёт какое-то дурацкое шоу, но я не думаю, что Грейн и правда его смотрит. Просто включил, чтобы мозг привыкал к шуму.
Я рада, что мужчина медленно, но верно идет на поправку. Да, может, он пока и не выходит из дома, может, у него не всегда получается поддержать разговор, но Грейну становится лучше. И я в него верю.
— Ты в хорошем настроении сегодня. Что-то произошло?
— Да, отпустила группу чуть раньше, все справились с тестом, и я сделала им небольшой подарок. Как твой день проходит?
— Хорошо... Тут, тут шоу идёт странное. Я хотел сделать нам ужин, но у нас закончились... эти... как их?.. В общем, надо в магазин...
— Закончились яйца? Давай схожу, я ещё руки не мыла, быстро сбегаю...
— Да! В плане, нет! То есть, я имею в виду... Яйца, да. А в магазин не надо.
— Точно? Мне не сложно.
— Да... Не уходи, я, я тут сделал, я приготовил овощей. Они только пригорели немного, но я подгоревшее убрал, правда!
Как тут отказаться. Даже такие действия сейчас даются ему с большим трудом. И дело не в том, что он сковородку поднять не может, нет, конечно. Просто взять овощи, помыть, почистить, нарезать, обжарить, убрать за собой — это гигантская работа, которая нам кажется привычной, а для Грейна почти невозможна. Всё это — процессы, которые нужно держать в голове, работать с ними в правильном порядке, анализировать. И если я справлюсь с готовкой минут за двадцать, то у парня ушло по крайней мере больше часа, это точно.
Мою руки и прохожу на кухню. В сковороде действительно лежит еда, а на кухне почти идеально чисто. Он старался...
— Пахнет очень аппетитно! Я такая голодная, как ты угадал?!
Есть не хочется совершенно. Но если я скажу ему об этом — на одно разбитое сердце в мире станет больше, а такое допустить нельзя.
На лице парня появляется счастливая улыбка. Мне так нравится, когда Грейн радуется чему-то, когда улыбается вот так, искренне. Если бы я знала, что мои слова принесут ему удовольствие, — сказала бы их ещё в коридоре.
Прошу положить мне побольше и иду переодеваться. Я заметила, что моя радость — это неплохая мотивация для парня, а потому хвалю его за самостоятельность и выполненную работу, делая вид, что становлюсь счастливее с каждым днем, который Грейн проводит, занимаясь делами.
Я и правда становлюсь счастливее. Только вот это значит, что моё крепкое плечо больше не требуется. И от этого грустно. От того что предлогов побыть с ним рядом больше не осталось...
Возвращаюсь на кухню и сажусь напротив парня. Котенок воспринял мои слова буквально, еды на тарелке чуть ли не с горкой. Ничего, зато полезно. Себе тоже положил, надеюсь, хоть один из нас проголодался.
Я ем медленно, чтобы Грейн не чувствовал себя одиноко. После случившегося любой прием пищи дается парню с трудом, он «залипает» в тарелку, забываясь. Поэтому торопиться не стоит. Не хочу, чтобы котенок чувствовал вину за то, что не может есть быстрее.
— Грейн, я хотела поговорить с тобой, если ты не устал.
— Да, конечно. Что такое?
— Мне кажется... Мне кажется, тебе больше не нужна моя помощь... здесь.
— Почему?... Ты, ты хочешь уйти? - Парень смотрит так потерянно, что хочется сквозь землю провалиться.
— Нет, что ты! Я не хочу уходить, но... Я думаю, сейчас ты можешь справляться с делами сам. Без меня.
— Но... Мне нравится, что ты здесь. Со мной... Ты хочешь вернуться домой?
— Я хочу, чтобы у тебя была возможность не зависеть от меня. Чтобы ты мог лечь спать, когда захочешь, встать, когда захочешь. Поесть что угодно, посмотреть и послушать. Я не хочу уходить, но я думаю, что у тебя должно быть больше свободы, понимаешь?
— Но я и так свободен. Я ем, пью, сплю, делаю все, что хочу. И когда хочу. Ты не... Ты... Блять... Не ог... Ты не ограничиваешь. Вот. Да.
— Но ты же понимаешь, что я не смогу вечно спать на полу твоей кухни?
— Ты можешь лечь ко мне, в кровать. Я... Не понимаю, дай мне минуту...
Устал. Не физически, головой устал. Это пока ещё сложный разговор для его состояния...
— Грейн... Ты поправляешься, ты умница. Я горжусь тобой, горжусь твоим прогрессом. И я хочу, чтобы ты продолжал, продолжал работать над собой. Если я останусь — ты не сможешь идти вперед. Я не хочу уходить, совсем не хочу, но так нужно. Чтобы ты мог наслаждаться жизнью без меня.
— Но я не хочу, чтобы ты уходила... Я хочу, чтобы ты осталась со мной... Хочешь, я лягу на полу? А ты будешь спать на кровати! Пожалуйста, Рив, не бросай меня тут. Я прошу тебя, не уходи...
Я не знаю, как поступить. Не знаю, как сделать лучше, не знаю. Он просит остаться, и я хочу этого, очень хочу. Но сможет ли парень начать новую жизнь, если я буду рядом? Сможет ли он вернуться к прошлой самостоятельности, если я останусь? Черт, черт, черт.
Отодвигаю тарелку в сторону и прикрываю лицо руками. Теперь и я устала морально. Что же делать, что делать...
Слышу, как мужчина отодвигает стул и подходит ко мне. Убираю руки, но вижу перед собой только пустое место. Чт...
На мои плечи опускаются руки. Грейн наклоняется и обнимает меня со спины...
— Не уходи... Пожалуйста...
— Но Гр...
— Ты самое дорогое, что у меня есть... Я... Ты мне...
Парень шумно выдыхает в мою шею, от чего по телу пробегает волна мурашек. Что ты хочешь сказать, Грейн, что ты...
— Рив... Я, я скучаю, когда тебя долго нет. Я грущу, когда ты уходишь спать сюда. Я хочу, хочу, чтобы ты была рядом. Не чтобы помогать. Потому что... Ты... Ты нравишься мне...
Что?...
Я?...
Он... Он не шутит?...
Почему?...
Грейн...
Я боюсь вдохнуть... Что если это просто шутка?.. Шутка, чтобы я осталась...
Нет, он не стал бы так шутить. Но тогда... Тогда я и правда ему нравлюсь?
Поворачиваю голову и встречаю встревоженный взгляд парня. Сам не понял, что только что сказал? Ошибся?..
Нет... Он ждёт моей реакции. Реакции на то, что я ему нравлюсь...
Нужно собраться, собраться с мыслями. Я, я не знаю, что сказать, что ответить. Все кажется таким нереальным, будто вот-вот проснусь. Только бы это был не сон, я не переживу этого, прошу, только бы не сон.
Делаю глубокий вдох, все ещё смотря в глаза Грейну...
— И ты... И ты мне нравишься... Очень...