Глава 24
Воздух в спальне был теплым и неподвижным, нарушаемым лишь тихим шелестом страниц книги, которую Максим листал, полулежа на кровати. Дверь приоткрылась, впустив полоску света из ванной и силуэт Алины. Она стояла на пороге, вся окутанная легким паром, с влажными темными волосами, падающими на плечи. Вода стекала с ее кожи мелкими каплями, и в мягком свете ночника ее тело казалось высеченным из перламутра. Она была совершенно голой, зайдя лишь для того, чтобы взять свежее белье из комода.
Максим отложил книгу. Его взгляд, тяжелый и полный желания, скользнул по ней, от стройных лодыжек вверх, по изгибам бедер, тонкой талии, к упругим груди и ее смущенному, румяному лицу.
— Не прячься, моя хорошая, — его голос прозвучал низко и ласково. — Иди ко мне.
Алина застенчиво улыбнулась, но ослушаться не могла. Она медленно подошла к кровати, ее кожа покрылась мурашками от его пристального взгляда и прохлады воздуха.
— Ты прекрасна, — прошептал он, протягивая к ней руку. — Ложись рядом.
Она послушно легла на спину, повернувшись к нему лицом. Он наклонился и поймал ее губы в долгом, глубоком поцелуе. Вкус ее был знакомым и пьянящим — мятная зубная паста и что-то неуловимо сладкое, только ей присущее. Его ладони скользнули по ее плечам, груди, животу, смывая остатки смущения и пробуждая знакомое тепло где-то глубоко внутри.
— Я соскучился по тебе, детка, — он проговорил это, перемещая свои поцелуи на шею, ключицы, спускаясь ниже, к ее груди.
— Я тоже... — ее ответ был больше похож на стон, когда его губы сомкнулись вокруг одного из ее сосков, а пальцы нежно щипали и перебирали другой.
Он ласкал ее долго и терпеливо, заставляя все ее тело трепетать и извиваться. Его рука скользнула между ее ног, и он обнаружил там уже готовую, горячую влажность. Он улыбнулся в ее кожу.
— Такая вся мокрая для меня, моя сладкая? — он прошептал, и его палец легко скользнул внутрь нее.
Алина вскрикнула, ее бедра инстинктивно приподнялись навстречу его прикосновению. Он начал двигать пальцем, медленно и глубоко, находя те ритмы и точки, которые сводили ее с ума. Она лежала с закрытыми глазами, полностью отдавшись ощущениям, ее тихие стоны были музыкой для его ушей.
Но сегодня ему хотелось большего. Хотелось дать ей что-то новое, еще более интенсивное. Он помнил, как она откликалась на стимуляцию там, на грани дозволенного.
— Детка, — его голос был хриплым от страсти. — Хочешь, чтобы было еще лучше?
— Да... — выдохнула она, не открывая глаз. — Пожалуйста, Максим...
Он снова нанес смазку на свои пальцы, на этот раз больше. Он продолжал двигать одним пальцем внутри ее влагалища, а другой рукой его смазанный палец начал нежный, настойчивый танец вокруг ее анального отверстия.
Алина замерла, ее глаза широко распахнулись.
—Максим, что ты...
— Тихо, малыш, — он успокоил ее, не прекращая движений. — Расслабься. Помнишь, как было приятно? Я не сделаю тебе больно. Я просто хочу, чтобы ты почувствовала себя полностью. Доверься мне.
Его тон был таким уверенным, его прикосновения — такими бережными, что паника отступила, уступая место щемящему любопытству и предвкушению. Она снова закрыла глаза, стараясь дышать глубже, как он когда-то учил ее. Она чувствовала, как ее мышцы там, такие напряженные и пугливые, начали понемногу поддаваться под нежным, постоянным давлением его пальца.
— Вот так, моя хорошая, — он хвалил ее, чувствуя, как кольцо мышц расслабляется. — Ты такая умница. Так красиво открываешься для меня.
И тогда, на ее глубоком выдохе, кончик его пальца мягко, преодолевая последний барьер сопротивления, вошел внутрь.
Ощущение было шокирующим. Не боль, а невероятная теснота, давление, чувство небывалой наполненности и уязвимости. Она вскрикнула, но это был не крик боли.
— Боже... — вырвалось у нее. — Максим!
— Все хорошо, детка, — его голос дрожал от сдерживаемого возбуждения. — Дыши. Привыкни. Просто почувствуй.
Он замер, давая ей время освоиться с новым, невероятно интенсивным ощущением. Алина лежала, тяжело дыша, ее сознание пыталось осмыслить то, что происходило. Он был в двух ее самых интимных местах одновременно. Она чувствовала каждый миллиметр его пальцев, каждое их движение отзывалось громким эхом во всем ее теле.
Затем он начал двигаться. Медленно, осторожно. Его палец во влагалище стимулировал ее изнутри, в то время как палец в заднем проходе создавал непривычное, глубокое давление, которое странным образом усиливало все ощущения в геометрической прогрессии.
И тогда с Алиной стало происходить что-то невообразимое. Стоны, которые она не могла сдержать, стали громче, переходя в настоящие крики. Ее тело начало биться в конвульсиях, ее сознание помутнело, захлестнутое шквалом чувств, которые она никогда раньше не испытывала.
— Да! Да, вот так! — кричала она, не в силах контролировать себя. — Максим, пожалуйста, не останавливайся! Боже, что ты со мной делаешь!
Ее ноги дрожали, ее пальцы впились в его плечи. Она была на грани, и это было самое сильное, самое всепоглощающее возбуждение в ее жизни.
— Кончай для меня, моя сладкая! — приказал он, его голос был властным и горячим у ее уха. — Я хочу видеть, как ты теряешь голову! Сейчас же!
Его команда, с двойной стимуляцией, стала спусковым крючком. Оргазм, который обрушился на нее, был не волной, а цунами. Он выжег изнутри все мысли, все страхи, оставив только чистое, животное удовольствие. Она кричала, ее тело выгибалось и билось в его руках, а ее внутренние мышцы судорожно сжимались вокруг его пальцев.
Когда спазмы наконец начали стихать, она лежала полностью разбитая, тяжело дыша, с мокрым от слез лицом. Он нежно извлек свои пальцы и прижал ее к себе, покрывая ее лицо, шею, плечи нежными, лакирующими поцелуями.
— Ну что, моя девочка? — он прошептал, с гордостью глядя на ее раскрасневшееся, прекрасное лицо. — Понравилось открывать для себя новые ощущения?
Алина, все еще не в силах говорить, просто кивнула, прижимаясь к нему. Ее тело пело, и каждый нерв был жив от пережитого.
— Ты была невероятна, — он сказал, укрывая ее одеялом. — И самая громкая. Я люблю твои крики.
Она слабо улыбнулась и прошептала:
—Это ты... ты свел меня с ума.
Он обнял ее крепче, чувствуя, как ее сердце постепенно успокаивается. Он снова подарил ей новый опыт, новую грань наслаждения, и сделал это с такой заботой и мастерством, что единственным возможным ответом была безграничная любовь и благодарность.