31
Подростковые мечты / 10.10
Вчера вечером я всё-таки сходила в аптеку, чтобы получить лекарства, но решила остаться на ночь одна в своей квартире. Я понимаю, почему мистер Ривера предложил мне пожить с кем-то. Во-первых, моя тревожность вышла на новый уровень, из-за чего ухудшился сон и общее состояние. Во-вторых, эффект от лекарств может быть непредвиденный.
Обдумав в очередной раз то, что я собираюсь сделать, я звоню маме (вместо того, чтобы, как обычно, отправить сообщение).
– Что-то случилось? – сразу спрашивает она, понимая, что я звоню только в крайнем случае.
– Я могу приехать и... пожить у вас немного?
– Да, конечно. Я могу тебя встретить, если хочешь.
– Да не надо, я помню, где находится квартира.
Я решаю не брать все вещи, а складываю в спортивную сумку только самое необходимое – я не знаю, на сколько я задержусь у родителей, но надеюсь, что не больше, чем на пару недель.
Пока я еду к родителям на автобусе, меня клонит в сон. Вчера вечером я выпила таблетку, но сон не улучшился – конечно, лекарство не работает настолько быстро, главное, что я вообще смогла уснуть. Утром, как и указано в инструкции, я выпила половину таблетки, поэтому, возможно, сейчас я и стала более сонной. Возможно, просто устала за последние дни. За окном мелькают парки с уже золотыми деревьями, небольшие ручейки и проезжающие мимо машины. Совсем скоро пейзаж превращается в нечто сумбурное, будто художник рисует произвольные линии красками по холсту. Я отвлекаюсь от видов за окном, когда у меня начинает кружиться голова, и ненавязчиво рассматриваю пассажиров. Девочка с каре и чёлкой чёрного цвета с большим количеством браслетов на руке, как это было модно около десяти лет назад. Бабушка с дедушкой сидят, держась за руки, и смотрят в окно. А ведь и у нас с Адамом могло быть такое будущее – совместная старость. Сама мысль о старости меня напрягает – я не могу представить себя через столько лет, максимум – вижу себя лет через пять. Встретимся ли мы с Адамом? А если нет, то что мы сказали друг другу в последний раз? Трудно вспомнить... Всегда кажется, что будет ещё встреча, а за ней – ещё одна, но в реальности последняя встреча может наступить, а ты и не поймёшь этого. Ты не придашь ей особого значения, а спустя месяцы будешь пытаться вспомнить, что же сказал тогда, причём безуспешно. Люди уходят из нашей жизни так часто, что пора бы уже привыкнуть к потерям, но это кажется невозможным...
Я доезжаю до нужной остановки, прохожу через двор и оказываюсь около дома, в котором я прожила восемнадцать лет. Кажется, что ничего не изменилось: недалеко так же находится детский городок, где я любила играть в детстве, а за домом – небольшая прогулочная дорожка рядом с рекой. Всё выглядит таким знакомым и родным, но в то же время чужим. Как будто я уехала отсюда не два года назад, а двадцать лет назад.
Я оказываюсь в доме и поднимаюсь на нужный этаж, захожу в квартиру своего детства, где чувствуется запах выпечки, как и всегда. Как только мама видит меня, она охает и настороженно спрашивает:
– Что у тебя с глазами? – я не понимаю, о чём она, и это меня немного пугает.
– В каком смысле?
– Ты... что-то употребляешь, Трина?
– Нет! – быстро выдаю я, а затем до меня доходит, в чём же проблема. – Точнее, не совсем. Я сейчас всё расскажу. А где папа? – спрашиваю я, обойдя квартиру.
– Ох, не нравится мне всё это! Но у меня тоже есть, что тебе рассказать... Не хочешь прогуляться? Ты не голодна?
– Нет, всё в порядке, можем идти.
Я оставляю единственный багаж, и мы с мамой выходим на улицу, решая прогуляться вдоль реки.
– Ты рассказываешь первая! – говорит мама прежде, чем я успеваю сказать то же самое.
– Я даже не знаю, с чего начать... Мы так долго не общались. Если кратко, то мне стало плохо, я пошла к психотерапевту, и он выписал мне успокоительное. Я только вчера начала его пить, поэтому пока не знаю, какой именно оно оказывает эффект.
– А что именно стало плохо?
Я медлю с ответом, но потом произношу:
– Навязчивые мысли и тревожность. Может, это даже одно и то же, либо как-то связано. Я нарушила график сна и еды, меня начало тошнить и трясти, я не чувствовала себя безопасно, поэтому решила, что мне нужна помощь.
– Но почему ты сразу не приехала ко мне?
– Ты же не врач. Тем более, психолог сказал, что если бы я не пришла, то потом могло быть хуже. И сказал, что сначала нужно разобраться с физическими симптомами, а потом – с остальными проблемами.
– Из-за чего у тебя сбился режим сна и еды?
Я молчу, не зная, что и сказать.
– Трина?..
– Я устала от всего: от одинаковой еды, одинаковых дней и одинаковой жизни. Один день не отличался от другого, и мне просто расхотелось делать что-либо.
– Я даже не знаю, что и сказать... Мы все так живём: монотонная жизнь, повторяющиеся дни. Но не переставать же из-за этого жить!
– Я не знаю.
– Что за мысли?! Ты учишься?
– Да, я перевелась на очное обучение, но, видимо, это было ошибкой.
– Почему?
– Оно меня угнетает, мне не хочется учиться вообще.
– Но, надеюсь, ты не бросишь учёбу в последний год?
– Нет, ма-а-ам! Я рада, что тебя волнует только это, – я отвечаю сарказмом, чтобы скрыть боль от происходящего.
– Конечно, меня волнует не только это, но учёба важна. Как и твоё здоровье. А таблетки пить обязательно?
– Врач сказал, что лучше принимать их, чтобы не было чего похуже.
– А что может случиться?
– Он не ответил. Ладно. Теперь твоя очередь. Где папа?
Мама отвечает не сразу – отворачивается к реке, чтобы подготовиться к своей реплике.
– Мы разошлись полгода назад.
– Что? А почему ты не говорила? Из-за чего?
– Мы же почти не общались с тобой, поэтому я решила, что незачем упоминать это. Мы давно уже отдалились, а потом стали совершенно чужими людьми. Каждый по-разному переживал смерть Майки, мы стали другими после случившегося. Мы больше не могли быть вместе – это слишком тяжело.
– Но вы не развелись?
– Пока нет. Это слишком долго, и это выматывает. Возможно, со временем разведёмся официально.
– Вы не общаетесь?
– Только если что-то нужно решить, а так – нет.
У меня на глазах появляются слёзы. Я не могу представить, что родители больше не вместе – это как-то неправильно. Жизнь стала другой теперь, по ощущениям. Почему же всё вокруг рушится?..
Мама смотрит на меня, и я тоже вижу, что она готова заплакать.
– Не надо расстраиваться, Трина. Это жизнь. Бывает, что случается плохое, но это значит, что потом будет и хорошее. В этом нет ничего страшного, понимаешь? – она обнимает меня за плечи, и мы идём дальше. Кажется, что всё стало, как раньше. Мы с мамой снова близки, родители вместе, Майк жив. Но, к сожалению, только первое может стать правдой...
– Ты больше не любишь его?
– Я не знаю, малышка. Всё слишком сложно. Я так давно ничего не чувствовала, что уже забыла, каково это – любить.
– Я понимаю...
– Ты не должна понимать это в двадцать лет! Лучше расскажи мне всё, что было за эти два года.
Мы продолжаем путь, время от времени поворачиваясь к реке, как будто она может исцелить наши душевные раны. Я снова ощущаю себя подростком, у которого впереди целая жизнь. И я на мгновение чувствую то же, что и тогда: я хочу стать свободной, хочу попробовать эту жизнь на вкус и влюбиться без памяти. В тринадцать лет это было всем, чего я хотела. Возможно, временный переезд к маме не станет ошибкой; возможно, я смогу исцелиться и снова почувствовать счастье... или что-то, что похоже на него.
Мы с мамой давно не говорили по душам, но сейчас кажется, что не было этого времени, что мы просто говорим сегодня так же, как и вчера, и несколько дней назад. Я молчу о некоторых вещах, слишком личных для меня. Я рассказываю о тревожности, о навязчивых мыслях, о неприятном чувстве в Нью-Йорке, но не говорю о счастье, спокойствии и любви. Я упоминаю и Адама, и Лили, и Анну, и Ривена, при этом улыбаясь от воспоминаний. Я всегда хотела стать частью чего-то, частью компании друзей, и я смогла сделать это прежде, чем всё потеряла. Или ещё не всё?..
Мама внимательно слушает всё, что я говорю, иногда задаёт вопросы, но мысленно, кажется, она далеко от меня. Но при этом она не упускает то, о чём я рассказываю. Кажется, ей важно и интересно узнать об этом, поэтому я говорю и говорю до тех пор, пока мы не возвращаемся домой.
– Трина, будь осторожна с этим лекарством, хорошо?
– Не волнуйся, мам. Я не повторю ошибок Майка.
– Я знаю, но всё равно. Если что-то будет не так, скажи мне об этом.
– Хорошо... Ты так и не поставила фотографии Майка? – говорю я, обводя комнату руками.
– Нет, но мне кажется, что уже пора. Тем более, Лиам здесь больше не живёт. В коробке в тумбочке под телевизором есть снимки – можешь сама повесить их, где захочешь. Ты будешь жить в своей комнате?
– Где же ещё? – улыбаюсь я, заходя в свою комнату. Кажется, время застыло, и я снова оказалась подростком в своей комнате с постерами Майли и Селены* на стенах, коллекцией книг в шкафу и виниловыми пластинками. И почему я не забрала всё это после переезда? Хотя у меня не было одного жилища – я путешествовала из квартиры в квартиру, поэтому перевозить всё это было бы накладно.
. . .
Перед сном я выпиваю вторую половинку таблетки и уже собираюсь спать, но мне приходит сообщение. Я немного напрягаюсь: кто мог написать мне так поздно? По телу проходит дрожь, но я беру телефон и вижу, что написал Ривен.
(Ещё не спишь?), – в Англии сейчас примерно три часа ночи, поэтому это я должна задавать такой вопрос.
(Нет, в Нью-Йорке сейчас не так уж и поздно)
(Совсем забыл про разницу во времени!)
(А ты чего не спишь?)
(Да так, я был в баре), – значит, мы имеем дело с пьяными сообщениями от Ривена. Это интригует!
(Так, что ты хотел?..)
(Можешь помочь мне с квартирой в Нью-Йорке?)
(Ты всё-таки решил переехать?)
(Не знаю. Хочу попробовать. Работу из другой страны найти сложнее, чем я думал, поэтому мне нужно где-то перекантоваться)
Я не сразу вспоминаю, что «моя» квартира здесь пустует, но потом пишу об этом Ривену.
(Я временно переехала к маме, поэтому моя квартира свободна. Можешь остаться там. Но... я не забрала многие вещи оттуда)
(О, класс, было бы здорово. Ты не против, если я поживу там?)
(Думаю, нет. Но вещи я всё равно оставлю там!)
(Без проблем. Спасибо, детка! И спокойной ночи)
Я кладу телефон рядом с кроватью, выключаю ночник в виде табуретки, на которой спит котёнок, и с улыбкой на лице быстро погружаюсь в сон.
* – речь о Майли Сайрус и Селене Гомес