32
Новая встреча / 15.10
Вечером после ничем не примечательного дня, когда я немного гуляла, готовила и общалась с мамой и читала «Черепахи – и нет им конца»*, мне написал Ривен.
(Завтра я приезжаю в Нью-Йорк. Не хочешь встретить меня в аэропорту? ;) )
(Если честно, не особо (: )
(Я буду не один, поэтому, возможно, ты захочешь увидеть его)
(Ладно, уговорил! Во сколько?)
(В десять часов утра)
(Надеюсь, по нью-йоркскому времени?)
(Угу)
Как всегда, перед сном я получила сообщения от Ривена, из-за чего мои мысли закружились вокруг них. Адам собирается прилететь вместе с Ривеном, но мы так давно не общались, что я даже не могу представить, на что это может быть похоже. И зачем Адам решил приехать? Сомневаюсь, что он переезжает – скорее всего, просто поддержал друга. Какой будет наша встреча? Неловкой или вполне нормальной? Будем ли мы общаться как друзья или как пара? Чем всё закончится на этот раз? В голове возникает множество вопросов, на которые я при всём желании не получу ответы до завтрашнего дня, поэтому я выпиваю половинку таблетки и ложусь спать, чтобы «завтра» наступило быстрее.
Я завела будильник на семь утра, поэтому неспешно делаю свои утренние дела: наношу пенку, затем делаю массаж лица, завтракаю чашечкой какао с маршмеллоу, одеваюсь в бежевую облегающую блузку и джинсы, надеваю пальто и выхожу на улицу. Я добираюсь до аэропорта довольно быстро, слушая совершенно разнообразную музыку в пути. Я стараюсь не думать о том, что буквально через несколько минут встречу Адама, но эти мысли так и вертятся в голове, а живот сводит от предвкушения.
Когда я оказываюсь в аэропорту, Ривен видит меня и машет рукой, а я медленно подхожу к нему, оглядываясь по сторонам в поисках Адама.
Музыкант замечает на моём лице недоумение, делает шаг в сторону и кивает на переноску за своей спиной. Я понимаю, что задумал Ривен, мои щёки мгновенно вспыхивают, и я пытаюсь подобрать слова.
– Ты... – смотрю на него убийственным взглядом.
– Дай угадаю: ты ожидала увидеть кого-то на двух ногах и с густой шевелюрой?
Я несильно ударяю Ривена кулаком по плечу.
– Как ты мог так поступить?!
– Ты даже не обнимешь меня? – я всё ещё сверлю его взглядом. – Ну, давай! Я же знаю, что хочешь...
Не дожидаясь ответа, он сам подходит и приобнимает меня одной рукой.
– Это даже не смешно, Ривен!
– Я-то приехал. Или тебе этого уже недостаточно? – продолжает шутить юноша. – Ну, извини. Но у меня есть кое-что от Адама.
Ривен протягивает мне запечатанное письмо.
– Зачем Адам написал мне письмо?
– Не знаю, но я нашёл это в его квартире, – меня напрягает эта фраза.
– Нашёл? Что это значит? То есть... почему ты что-то искал в его квартире?
Мы говорим и параллельно садимся в такси, но я до сих пор не понимаю, что происходит, и это меня тревожит.
– Он уехал куда-то, ничего не сказав, и я должен был выяснить хоть что-то перед отъездом.
– Уехал? И ты даже не поинтересовался у него, куда именно? – меня начинает раздражать и настораживать эта ситуация, я отчаянно хочу получить ответы как можно быстрее, но не могу же я ускорить время, чтобы во всём разобраться, и это злит меня.
– Трина, понимаешь, Адама не нужно загонять в рамки или контролировать. Он ценит свободу. И после всего, что произошло, я не хочу давить на него. Если он не сказал, значит, у него были причины на это.
– Я даже не знала, что он уехал... Мы почти не общаемся. И зачем только он оставил это письмо?
– Узнаешь, когда прочитаешь.
– Он же не мог... написать прощальное письмо, как ты думаешь?
– Я не собираюсь гадать – прочитай письмо и всё.
Я решаю последовать совету Ривена. Я хотела прочитать это письмо, когда буду одна, но чувствую, что не смогу ждать так долго...
Дорогая Трина,
Я не знаю, как правильно писать письма, и есть ли какие-то негласные правила, поэтому пусть это будет импровизацией. Не знаю, потеряли ли мы с тобой свет, который был у нас, но я нашёл кое-что. Не помню, когда именно ты говорила об этом, но ты упоминала книгу «Свет, который мы потеряли». Недавно я наткнулся на книжный магазин и купил там эту книгу.
Я думал, что это обычная любовная история (так и оказалось), но в ней я нашёл кое-что. Возможно, ты уже поняла, о чём я говорю. А возможно, это станет шоком для тебя. В общем, мне понравилась там одна идея: мужчина в этой истории работал фотокорреспондентом. И я подумал, что я люблю фотографировать и люблю риск, драйв или опасность (не знаю), поэтому мне стоит попробовать. Я написал в одно издание в Лондоне, и они предложили мне попробовать свои силы там, а если всё получится, то со временем меня могут отправлять на места преступлений, а ещё позднее – на горячие точки. Конечно, это произойдёт не за неделю, и даже не за месяц.
Ты спросишь, почему я не позвонил или не написал тебе, почему не сказал обо всём Ривену. Всё просто: я не знал, что из этого выйдет, и как вообще рассказать вам. Я не знаю, когда ты найдёшь это письмо. Возможно, совсем скоро, а может, через годы. Хотя я рассматриваю возможность, что скоро я вернусь и выброшу это письмо, ха-ха.
Я не знаю, что ещё сказать, потому что мы уже давно не пара, и всё изменилось. Но ты – важный для меня человек. Ты очень дорога мне. Ты сделала меня счастливее этим летом, и я рад, что встретил тебя. Возможно, мы встретимся снова. Я бы этого хотел. А ты?..
Вот такие ванильные сопли у меня получились, как ты и любишь. Можешь не отвечать на это письмо.
С лучшими пожеланиями,
Адам
Когда я дочитываю письмо, то понимаю, что моё лицо залито слезами, хотя я даже не чувствовала их до этого. Украдкой смотрю на Ривена, который неотрывно изучает моё лицо.
– Что ж... – нарушает он неловкое молчание. – Это прощальное письмо?
– Не совсем... – отвечаю я, переставая плакать. – Он рассказал о новой работе.
Я не хочу делиться чем-то личным с Ривеном, поэтому задаю вопрос:
– Как Гарри оказался у тебя?
– Адам отдал перед отъездом. Теперь этот старик повидает Нью-Йорк, – усмехается музыкант.
Мы подъезжаем к моей прошлой квартире, поднимаемся на нужный этаж, и Ривен, наконец, выпускает собаку из переноски. Я присаживаюсь и треплю Гарри, а он поднимает лапу и упирается в моё колено.
– Как я рада тебя видеть, Гарри!
– Ну, вероятно, не так рада, как если бы здесь был его хозяин, не так ли?
– Ой, иди ты! – отвечаю я с милой улыбкой.
– Поможешь мне разобрать вещи? – спрашивает Ривен, смотря исподлобья.
– Я тебе не горничная и не прислуга, если ты не забыл!
– А жаль, тебе бы пошёл такой образ, – смеётся музыкант, а я лишь закатываю глаза.
Он подходит ближе, неотрывно смотря в мои заплаканные глаза, и на секунду я замираю.
– Трина, неужели ты... неужели ты под кайфом? – бодро спрашивает он, и я снова закатываю глаза.
– Не-е-е-т, я была у психолога, и он выписал мне таблетки.
– С каким-то особым эффектом? – Ривен заговорщицки выгибает бровь.
– С успокоительным, идиот! – я снова толкаю его в плечо, а он лишь улыбается.
– И что же сказал врач?
– Пока ничего такого – только выписал лекарства.
– Странно. Я думал, что сначала нужна беседа, а уже потом – таблетки.
– У нас была беседа, да, и он сказал, что мне нужно сначала заняться физическим состоянием.
– Как же ты всё-таки решилась на поход к психологу?
Я молчу, думая над тем, что же сказать, а что лучше умолчать.
– Всё подводило к этому. Я решила, что пора.
– Что ж, я рад за тебя. И спасибо, что помогла с квартирой. Серьёзно.
В ответ я лишь улыбаюсь и заглядываю в свою комнату, где разложены мои вещи.
– Ты можешь пожить в комнате Лили, а то моя комната выглядит так, как будто я всё ещё живу здесь...
– А я был бы не против, если бы ты осталась здесь, – ехидно улыбнулся музыкант.
– Что мы говорим Богу смерти? Не сегодня! – процитировала я «Игру престолов». – Я уже пойду, наверное. Не буду тебе мешать.
– Не хочу показаться слишком наглым, – начинает Ривен, и меня сразу смешит это. Как будто он бывает не наглым. – Но у вас в группе нет свободных мест?
– Если честно, я не знаю. Я давно не выступала с ними.
– Почему? – сразу же интересуется он.
– Была занята своим здоровьем, – просто отвечаю я. – Я могу позвонить и узнать по поводу тебя.
– О, круто, давай!
Я звоню Кэлу, который предлагает приехать в «Эфир», где сейчас как раз проходит репетиция. Я так давно не была в группе, что моё появление может показаться неуместным. К тому же, я очень не хотела бы встречаться с Итаном, но, возможно, уже пришло время.
Мы с Ривеном и, конечно же, Гарри приезжаем в ресторан. Я быстро здороваюсь с Кэлом, знакомлю его с Ривеном и выхожу на улице с собакой прежде, чем меня оттуда выгнали, и до того, как Итан успеет заговорить со мной.
Я сажусь на лавочке рядом с рестораном, поглаживая Гарри и думая о своём. Странно, но эта собака дарит мне какое-то спокойствие и воспоминания о том, как мы с Адамом гуляли вдоль берега с Гарри. Мы были такими юными и беззаботными, хотя с тех пор прошло всего три месяца. Я стараюсь не думать об Итане. Я почти не видела его сегодня – он только мелькнул где-то фоном, но я заставила себя не обращать на него и на остальных внимания.
Но, конечно, жизнь не всегда бывает такой, какой мы хотим её видеть, потому что из «Эфира» выходит никто иной, как Итан.
– Трина, привет, мы можем поговорить? – я вижу, что он собирается сесть рядом, поэтому забиваюсь в самый угол скамейки.
– Нам не о чем говорить, – отвечаю я безжизненным голосом.
– Я не хотел тогда, чтобы всё дошло до того... – он делает пазу, – до того, до чего дошло. Я был слишком пьян и... – я перебиваю его.
– И поэтому тебе позволено вести себя, как угодно?
– Нет. Прости меня, Трин. Ты вернёшься в группу?
– Я и не уходила. Когда-нибудь вернусь.
– У тебя всё хорошо? – я стараюсь скрыть то, что мои руки дрожат, и у меня это успешно выходит.
– Конечно! Я так преисполнилась после того, как ты меня почти не изнасиловал! – отвечаю я ледяным сарказмом.
– Я могу получить шанс на прощение? – спрашивает он, стараясь взглянуть мне в глаза.
– Нет, Итан. И тебе сейчас лучше уйти.
– Но все же заслуживают второго шанса...
– Ты будешь исключением, малыш.
– Трина, позволь мне...
Он не успевает договорить, потому что в наш диалог неожиданно вклинивается Ривен. Как только я поворачиваюсь к нему, то вижу, как он напряжён: его руки сжаты в кулаки, а на шее выступила вена. Мне становится страшно от того, что нас сейчас ожидает.
Но, к моему удивлению, он лишь произносит:
– По-моему, она сказала тебе уйти.
Ривен сверлит Итана взглядом, и последний без лишних вопросов покидает нас. Видимо, Итан заметил настрой Ривена и решил не ввязываться в проблемы.
– Не обязательно было... – начинаю я, но Ривен прерывает меня, шагнув ближе и неожиданно прижав к себе.
Не знаю, от чего именно – то ли от облегчения после разговора с Итаном, то ли от усталости, которую я чувствовала последнее время, то ли от незапланированного приезда Ривена (части моего прошлого), – я начинаю плакать второй раз за этот день. Ривен без слов гладит меня по волосам, и мы стоим так несколько минут.
Когда я успокаиваюсь, то спрашиваю то, о чём совсем забыла – о цели нашего визита:
– Как всё прошло?
– Меня взяли, – с улыбкой отвечает Ривен, как будто ничего только что не произошло. – Теперь мы коллеги.
– Ого, это здорово! Поздравляю!
– Я должен поблагодарить тебя. Ты помогла мне и с квартирой, и с работой. Осталось поднажать и наладить остальные сферы жизни.
– И какие же?
– А, впрочем, неважно. Всё и так хорошо, – он всё ещё улыбается, всматриваясь в мои глаза. – Теперь я должен как-то отблагодарить тебя. Что насчёт похода в кофейню?
– Боюсь, с Гарри нас туда не пустят, – смеюсь я.
– А как же dog-friendly кафе? Уверен, здесь они есть.
– Хм, я не искала такие и даже не замечала их здесь.
Без лишних слов Ривен открывает карту на телефоне в поисках кафе. Почти сразу его поиски заканчиваются успехом, и он идёт вперёд, зовя меня за собой. Я так и иду, держа Гарри за поводок, и мы оказываемся на остановке.
– Думаешь, можно ехать в автобусе с собакой?
– Раз нигде не висит такой запрет, значит, можно, – подмигивает музыкант, и мы запрыгиваем в автобус, когда тот подъезжает.
Я решаю не наглеть ещё больше, поэтому не сажусь на свободное место, а встаю у окна, а Ривен стоит напротив меня, довольно близко, потому что вокруг много людей. Наверное, мы выглядим, как обычная пара с собакой, и это даже мило. Странно вспоминать, что когда-то я буквально ненавидела его, а теперь мы так сблизились. Но между нами что-то, что нельзя назвать отношениями – скорее, это хорошая дружба.
Ривен смотрит то на виды из окна, то на меня, изредка показывая мне места, которые чем-то заинтересовали его. Приятно осознавать, что он хочет не только сам увидеть что-то красивое, но и поделиться этим со мной. И я бы, наверное, сделала то же самое.
Как только мы доезжаем до кафе, я понимаю, что оно находится довольно близко к моему настоящему – родительскому – дому. Мы заходим в кафе, выбираем столик у окна и делаем заказ. Я заказала тыквенный латте с медовиком, а Ривен – американо и сэндвич с ветчиной. Когда официант уходит, я понимаю, что мой спутник не ел, наверное, со вчерашнего дня.
– Наверное, нам стоило сначала поесть...
– Да всё нормально, я перекусил в самолёте, поэтому сейчас – самое время для повторного приёма пищи, – выговаривает Ривен, специально делая серьёзный тон и улыбаясь.
Я обращаю внимание на его английский акцент, который не слышала так давно. То, как тщательно он выговаривает каждую букву, смешит меня, но в хорошем смысле. И мои мысли на секунду возвращаются к Адаму. Всего на секунду...
– Трина, спасибо тебе, честно. Без тебя всё было бы намного сложнее.
– Нет проблем, – улыбаюсь я. – Я даже рада, что ты приехал.
– Ещё бы, – улыбается в ответ Ривен, а я закатываю глаза. – Ну, детка, не скрывай этого. Конечно, если бы тут сейчас сидел Адам, ты была бы намного счастливее и... ну, сама знаешь. Но и я не такой уж плохой вариант, разве нет?
– Ну конечно! – смеюсь я, и Ривен подхватывает мой смех.
Мы едим, пьём наши горячие напитки, говорим о своём, а потом Ривен пешком провожает меня до дома.
– Надеюсь, мы ещё встретимся, малышка, – произносит он, и на мгновение я вздрагиваю, понимая, что он только что процитировал мой любимый момент из «50 ДДМС». Но потом я понимаю, что это всего лишь совпадение.
– Ещё бы! – говорю я его словами.
Ривен уходит, а я смотрю ему вслед, а затем поднимаюсь домой. Мамы ещё нет дома, поэтому я открываю ящик, о котором она говорила, и несу коробку с фотографиями в свою комнату.
Я раскладываю фотографии на кровати, вспоминая те счастливые и тёплые моменты, которые запечатлены на них. Выбираю самые лучшие снимки и развешиваю по комнате. Фотографию, где мы с Майком сидим на водной горке, я прикрепляю к зеркалу своим детским стикером-сердечком. На верёвочке, перетянутой от книжного шкафа до моего светильника на столе, я прищепками в виде маленьких кошек прикрепляю снимки, где мы в школьной форме, где мы на берегу моря и где я играю на пианино, а Майк делает вид, что поёт. В конце я думаю о том, чтобы переложить вещи в комнате так, чтобы это было удобно для меня, но потом понимаю, что это моя комната, и здесь всё на своём месте. Не важно, сколько мне – 13 или 20 – я остаюсь той же, кем всегда являлась. Но кем же я являлась на самом деле?..
* – книга Д. Грина