35
Обрывки слов / 22.10
После приезда Адама всё в моей жизни, как мне казалось, наладилось. Я снова почувствовала счастье и приятный трепет в душе, снова мне захотелось что-то делать – захотелось жить. Я думала, что это состояние останется со мной, но понимала, что это маловероятно. Так и случилось: после нескольких продуктивных и счастливых дней ко мне снова вернулось скверное настроение.
Но сегодня я хочу съездить на выступление группы, чтобы немного отвлечься от всего. С трудом мне удаётся найти силы на это, но всё-таки я решаюсь. В первую очередь я хочу заехать в университет, чтобы вернуться на заочное обучение, пока ещё не закончился семестр и пока у меня есть силы.
Довольно быстро я доезжаю до нужного места, захожу в профком и интересуюсь переводом. Конечно, я уже готова к оценивающим или неодобрительным взглядам. Но, как посоветовал Нэйтан, лучше сделать что-то, что подарит мне радость, несмотря на мнение окружающих, чем соответствовать ожиданиям других и быть несчастной. Хотя вряд ли после перевода я стану счастливее, но кто знает?
Без лишних вопросов меня переводят на заочное обучение, но предупреждают, что из-за разницы в учебных планах мне придётся начать семестр с самого начала. Но я даже не переживаю, что не успею сдать всё вовремя, потому что в предыдущие годы я составляла своё учебное расписание так, что в декабре все мои работы были выполнены, и я наслаждалась ожиданием Нового года. Если сейчас я сразу начну заниматься, то точно всё сделаю до конца декабря, как и положено.
Когда я выхожу на улицу, то медленно вдыхаю прекрасный аромат осенней сырости после дождя и золотых листьев. Возможно, я и не стала счастливее, но я чувствую себя немного больше собой. Я всегда училась заочно, и я рада, что учёба снова будет под моим контролем. Кстати, я даже не получила неодобрительных взглядов или комментариев, как ожидала – сотрудники университета просто помогли мне решить проблему, вот и всё. Я уже предвкушаю, как буду составлять личное расписание на семестр, распределяя предметы по месяцам таким образом, чтобы сначала сделать всё самое сложное, а в конце – лёгкие дисциплины. Я вспоминаю о канцелярии, которую я купила в конце августа, и думаю об эстетичных конспектах, которые у меня скоро появятся. Думаю о том, будут ли предметы в этом году интересные, но сразу знаю ответ (конечно же, будут, ведь это последний год, а значит, все курсы будут связаны с профессиональной деятельностью). Всё-таки я люблю учиться, особенно, когда у меня всё под контролем. Учёба не раз помогала мне: когда я занималась, то наслаждалась процессом и не винила себя за, что я не слишком продуктивная. Может, я и не буду работать по специальности, но мне интересно изучать эти предметы, особенно иностранные языки.
После университета я сразу же отправляюсь в «Эфир», чтобы немного порепетировать, надеясь, что я не встречу Итана (или хотя бы встречу не только Итана). Когда я захожу в нашу комнатку, вижу Ривена, который что-то играет на гитаре. Но как только он замечает меня, сразу же её откладывает.
– Не ожидал встретить тебя сегодня, – произносит он вместо приветствия.
– Я не была уверена, что смогу приехать. Но вот я здесь! – улыбаюсь я.
– Ты знаешь песню «Before the Storm» Майли Сайрус и Ника Джонаса? – я киваю в ответ. – Мы искали новую парную песню для выступлений и надеялись, что ты к нам присоединишься, поэтому выбирали из репертуара Майли Сайрус.
– Как предусмотрительно! У тебя есть ноты?
Ривен передаёт мне ноты, которые я изучаю несколько секунд, а затем сажусь за небольшой синтезатор, чтобы попробовать исполнить песню.
Без лишних слов и мыслей я начинаю играть, а Ривен, как мне кажется, смотрит на меня, потому что я физически ощущаю его взгляд, хоть и не смотрю на него.
– Пожалуйста, не смотри так! – я на секунду перевожу взгляд на него, чтобы сказать это, и он, кажется, смущается.
Я продолжаю играть, а в мыслях у меня всплывают слова песни, которую я не слышала много лет. Она идеально подходит для исполнения осенью, и я понимаю, что я рада находиться здесь и сейчас (впервые за долгое время). Конечно, у меня бывают плохие дни, и сейчас их стало намного больше, чем раньше, но за хорошие дни, как сегодняшний, стоит держаться, и жить ради них.
Когда я заканчиваю играть, то поворачиваюсь к Ривену, который тоже смотрит на меня.
– А ты неплохо играешь!
– Ну, спасибо, – сегодня, видимо, день односложных ответов.
– Как провела выходные с Адамом? Развлеклись хотя бы? – интересуется гитарист.
– Не так, как ты это себе представляешь, – я смиряю его взглядом, и Ривен улыбается. – Зачем ты пригласил его?
– А тебя что-то не устраивает? По-моему, вы круто провели время, разве нет? К чему тогда такие нападки? – злится он.
– Я просто спросила, Ривен. Не обязательно было приглашать его втайне от меня.
– Уверен, ты была не против встретиться с ним, поэтому не надо всего этого, – я удивляюсь, откуда в нём столько грубости, и даже думаю спросить об этом, но потом понимаю, что и раньше мы общались довольно натянуто.
Почему он снова стал таким? Я отворачиваюсь от него, чтобы смахнуть непрошенные слёзы, а затем в комнату заходит Британи.
– Какие люди! – восклицает она и сразу же обнимает меня. – Как ты? В порядке?
– Всё хорошо, Бри. А как твоя жизнь?
– Всё пучком. У тебя точно всё хорошо?
– Да-да, давай без этих вопросов! – я поднимаю руки вверх, показывая, что сдаюсь.
Ривен оставляет нас, и Бри начинает разговор, конечно же, о нём.
– Ты молодец, что позвала к нам Ривена – он просто прелесь!
– Не то, чтобы я его звала... – поправляю я. – Просто помогла с работой.
– Теперь я понимаю, что ты в нём нашла, – улыбается она и смотрит на меня заговорщицки.
– Я ничего не находила в нём! – возражаю я.
– Ну-ну! Но он точно в тебе что-то нашёл.
– Это вовсе не так. С чего ты взяла?
– Да так, просто личные наблюдения, – посмеивается она.
– Уверена, что на этот раз ты ошиблась.
Не желая продолжать этот разговор, я возвращаюсь к песне, проигрывая её на синтезаторе, но почему-то мысли снова и снова приходят к Ривену. Почему он снова стал таким грубым со мной?..
Через пару часов в ресторане собирается вся группа, и мы выходим на сцену. Я так давно не выступала, что уже забыла, каково это – быть в центре внимания и показывать свои чувства перед большой аудиторией. Сегодня я надела бежевое платье без рукавов с небольшим количеством блёсток, а волосы оставила распущенными и волнистыми – в таком виде можно было и в университет сходить, и на концерт.
Кэл подходит к краю сцены и обращается к публике:
– Итак, всем добрый вечер! Надеюсь, вы все в хорошем настроении, а если нет, то мы точно создадим его вам! Сегодня к нам вернулась наша пианистка, поэтому будет много трогательных песен. Что ж, желаем вам прекрасно провести этот вечер!
Перед выступлением Кэл передал мне трек-лист, в котором я, к счастью, знала каждую песню, поэтому теперь мне не остаётся ничего, кроме как погрузиться в музыку и забыть обо всём, что тревожит меня.
Когда мы доходим до «Before the Storm», я сосредотачиваюсь на словах песни и изредка подпеваю. Когда я пою про расставание, то мой взгляд оказывается на Ривене, который тоже смотрит на меня очень серьёзно. Я не знаю, о чём он думает, но в его взгляде видна глубина.
Standing out in the rain, knowing that it's really over,
Please don't leave me alone.
I'm flooded with all this pain,
Knowing that I'll never hold you, like I did before the storm*.
После выступления мы все оказываемся в маленькой комнатке, поэтому я собираюсь только забрать свои вещи и уйти, но меня останавливает Британи:
– Трина, ты так давно не была с нами! Пошли на afterparty?
– Только не сегодня. Как-нибудь в другой раз, – улыбаюсь я и выхожу из ресторана.
Меня догоняет Ривен и интересуется:
– Почему ты не хочешь пойти?
– То, что я пришла на выступление – уже слишком для меня. Тем более, мне нельзя пить, а ходить на такие вечеринки и не пить – сомнительное удовольствие.
– Давай тогда вместе устроим afterparty?
– Я не знаю, о чём именно ты говоришь, но мне уже страшно.
– Да не волнуйся, всё будет круто, – улыбается Ривен, ожидая моего согласия, и я решаю: «Почему бы и нет?».
Мы с Ривеном идём по вечернему городу, и я спрашиваю:
– Почему ты сегодня был так груб со мной?
– Груб? Вообще нет. Я был такой же, как и обычно, – отвечает он, не смотря на меня. Я решаю больше не поднимать этот вопрос. – Так что мы будем делать?
– А что бы ты хотела?
– Не знаю. Если честно, мне ничего не хочется.
– Ты любишь ездить на машине? – я киваю вместо ответа, а Ривен сразу начинает искать что-то в телефоне.
Юноша находит место поблизости, где можно арендовать машину, и мы направляемся к нему, а по пути натыкаемся на KFC.
– Что насчёт небольшого перекуса? – пытается подбодрить меня Ривен, и я соглашаюсь.
Мы делаем заказ и берём его с собой, а затем оказываемся в машине. Музыкант садится за руль, я – на пассажирское переднее сиденье.
– У тебя есть водительские права? – интересуюсь я, прежде чем мы выезжаем.
– Да. Не бойся, я хороший водитель, – подмигивает Ривен.
– Поверю тебе на слово.
Перед тем, как поехать, юноша подключает телефон и запускает музыку, а затем плавно выезжает. Через несколько секунд я понимаю, что голос исполнителя похож на голос Ривена, поэтому сразу спрашиваю:
– Это твоя песня?
Но он не отвечает. Я не знаю, какую игру он затеял, но я не понимаю его перемены настроения.
– Дай-ка мне лучше немного картошки, – просит он.
– Соус нужен?
– Угу, давай сырный.
Я открываю картошку и соус, стараясь не испачкать себя или машину. Особо не задумываясь, я беру картошку и кладу её в рот Ривену, пока он ведёт автомобиль. В этом действии нет ничего особенного, но это получилось так легко и естественно, как будто мы всегда так делаем. Меня немного смешит и умиляет эта ситуация, но я стараюсь скрыть улыбку, чтобы музыкант не подумал ничего лишнего.
Я тоже начинаю жевать картошку, наслаждаясь быстро меняющимися пейзажами за окном, осенней прохладой и песней. Я не вслушиваюсь в слова, но изредка до меня доходят отрывки, которые делают теплее на душе. Сама мелодия тоже остаётся в моём сердце, и я надеюсь, что снова услышу эту песню однажды. Конечно, спросить у Ривена её название я не могу, потому что он уже дал понять, что не намерен говорить о ней.
Когда я кладу очередную картошину в рот гитариста, он обхватывает мой палец губами и несильно кусает его, а затем смеётся. Вероятно, это была некая пародия на отношения влюблённых парочек.
– Идиот! – негрубо говорю я и толкаю его в плечо, на что он только начинает сильнее смеяться.
Мы доезжаем до места, которое выбрал Ривен, и выходим из машины. Мы находимся на некотором возвышении, с которого видно весь город, как на ладони. Уже довольно холодно, но я в тёплом пальто, поэтому чувствую себя комфортно.
Ривен открывает багажник и садится на него, приглашая меня присоединиться к нему. Я сажусь рядом, и мы начинаем нашу ночную трапезу.
– Я тогда слышал твой разговор с Итаном... – аккуратно начинает он, и мне сразу становится нехорошо, потому что я знаю, что сейчас услышу. – Это ужасно, что такое случилось с тобой... Я не знаю, повлияло ли это на то, какая ты сейчас, но ты очень изменилась, Трина, – он говорит, пытаясь поймать мой взгляд, но я специально не смотрю в его глаза. – Возможно, тебе нужна помощь или что-то типа того?
– Если честно, я не хочу говорить об этом.
– Я понимаю, но иногда лучше сказать обо всём вслух, чем держать в себе.
– Я же теперь хожу к психологу, помнишь?
– И вы говорили об этом?
– Совсем немного, – признаюсь я и ловлю на себе его обеспокоенный взгляд.
– Что с тобой происходит, Трина?
– Я не знаю. Честно. Что-то происходит, я пью лекарство, но даже не знаю, что это. Я не хочу, чтобы ты был моим «психологом». Не хочу никакой помощи или поддержки. Я хочу просто быть обычным человеком, как и раньше.
– Но я вижу, что тебе нужна помощь, – настаивает он.
– Не нужно меня спасать, – говорю я грубее, чем рассчитывала, и спрыгиваю с багажника. Я отхожу в сторону и смотрю на город, который никогда не спит. Никогда не спит...
Я оборачиваюсь на Ривена, и меня одолевает смех, когда я вижу, что он, как ни в чём не бывало, ест бургер.
– Ты серьёзно?! И это всё?
– А что ещё-то? – он подхватывает мой смех и смеётся с набитым ртом. – Что ещё мне сделать, раз ты ничего не хочешь? Остаётся только позаботиться о себе и вовремя поесть, – уверена, он пародирует то ли психологов, то ли блогеров, которые постоянно говорят о заботе о себе.
Он передаёт мне свой бургер:
– Кусай, – предлагает он.
– Вообще-то, у меня есть свой бургер.
– Но так же вкуснее – и даже не спорь!
Я наклоняюсь вперёд и откусываю бургер, который держит Ривен. Немного подождав, я снова спрашиваю:
– Так что это за песня?
– Всё тебе надо знать, да?
– А как же иначе?
– Давай так: я расскажу тебе о песне, а ты – о том, что случилось с Итаном.
– Ладно, давай, – нехотя соглашаюсь я, понимая, что это нечестное пари. Раз он включил эту песню, значит, сам хотел рассказать о ней, но сделал из этого целую историю. Типичный Ривен!
– Когда ты уезжала из Фолкстона, – начинает гитарист, и я сразу же становлюсь более заинтересованной, – я написал эту песню и хотел отдать её тебе при прощании, но не стал этого делать. Потом я ещё раз хотел отдать её тебе, но опять отложил это. А сегодня я подумал: «Почему бы просто не включить её?». Я был уверен, что ты не потребуешь большего объяснения.
– Почему ты не отдал мне её тогда?
– Не знаю. Решил, что это лишнее. Ты тогда могла думать только об Адаме, поэтому куда я полез бы с этой песней?
– А сейчас я могу думать не только об Адаме? – с вызовом спрашиваю я, не смотря на него.
– Это тебе лучше знать, – отвечает он с многозначительной улыбкой. – А теперь время твоей истории...
Я делаю глубокий вдох и начинаю:
– Я жила с Итаном, и однажды он сильно напился и полез ко мне. Когда я попросила остановиться, он не сделал этого. Но я смогла его оттолкнуть и убежать. Со мной и до этого что-то происходило. Мне просто расхотелось делать что-либо. А после этого случая у меня была сильная тревожность, потому что я не чувствовала себя в безопасности. Сейчас происходит нечто странное: то всё хорошо, то всё плохо. Только два варианта – и ничего больше. Когда Адам приезжал, я была счастлива. Но это неправильно, чёрт возьми! – я повышаю голос, но сдерживаю слёзы. – Всё просто стало неправильным... Я не должна быть счастлива только из-за Адама... или из-за тебя. Я должна уметь быть одной, но при этом счастливой. А я просто падаю всё ниже и ниже, даже если кажется, что хуже быть не может. Каждый раз всё становится хуже и хуже...
– Может, ты слишком много думаешь обо всём? У тебя есть жизнь, ты молода, ты можешь делать всё, что захочешь. Почему просто не жить так... легко?
– Да, я слишком много думаю. И я не умею так жить, Ривен. Всегда что-то беспокоит меня. Я просто не умею жить, наверное.
– Я тебя научу!
– Нет, только не говори так! Я не хочу, чтобы ты был спасательным кругом для меня.
– Трина, нет ничего страшного в том, чтобы принять помощь, – нежно отмечает он.
– Пока я не готова. Я попробую справиться сама.
Он долго смотрит в мои глаза с очень серьёзным выражением лица, но я даже не догадываюсь, о чём он думает. Он не говорит ни слова, а только достаёт сигарету и закуривает.
. . .
Когда я оказываюсь дома, то застаю маму за просмотром «Дневников вампира».
– Знаешь, самый главный спойлер «Дневников»... – начинаю я, но мама перебивает меня.
– Нет! Я хочу спокойно посмотреть сериал без спойлеров.
– Но он не слишком страшный, – улыбаюсь я.
– Всё равно – никаких спойлеров! Лучше зайди в свою комнату – я нашла коробку с вещами Майки. Возможно, ты захочешь посмотреть её.
Я сразу бегу в комнату и начинаю рассматривать вещи. Я нахожу его школьный пропуск с фотографией с последнего года обучения, потёртую зажигалку (и у меня в голове сразу возникает образ Ривена), множество разноцветных записок, почти пустую тетрадь с чёрной обложкой и его любимую футболку. Я сразу надеваю чёрную футболку с цитатой, но на ней больше нет его запаха... Цитата гласит: «Однажды мы были вместе, но теперь мы снова не знаем друг друга». Моё внимание привлекают записки, и я понимаю, что это рифмованные строки. Я читаю одну фразу за другой, а мысленно пытаюсь представить, как Майк писал их, но не могу. Эти высказывания слишком не похожи на него. Или на ту его версию, которую я помню...
Я хочу, чтобы эти обрывки слов стали чем-то большим, поэтому скидываю их Ривену вперемешку.
(Можешь написать песню из этого?) – добавляю я в конце.
(Можно попробовать :) Ты это сочинила?)
(Нет), – только и отвечаю я.
Я снова и снова читаю записки Майка, не понимая, почему я не смогла его спасти. Если бы я увидела эти слова тогда, семь лет назад, то всё было бы очевидно. В моих мыслях застревает одна фраза, которую я повторяю весь вечер: «Я режу себя, но не чувствую боли». Я знаю, что он ничего не делал с собой. Но что же тогда это значит?..
Перед сном я захожу на страницу, которую недавно создала по совету психолога. Я назвала её «лабиринт страданий»**. Я до сих пор не знаю, о чём будет мой «блог», поэтому я просто нажимаю на кнопку «создать запись» и пишу то, что крутится в моих мыслях.
«он писал, что режет себя, но не чувствует боли. чем эта фраза была для него? безумной мечтой, спасением или капканом?.. жаль, что я никогда не узнаю этого»
* Когда я стою под дождём и знаю, что всё действительно закончилось, я прошу тебя: пожалуйста, не оставляй меня. Я тону в этой боли, зная, что не смогу обнять тебя так, как делала это перед бурей
** – отсылка к книге «В поисках Аляски» Д. Грина
P. S. Дорогой читатель, если тебе нравится эта книга, то обязательно напиши об этом в комментариях – мне очень важен твой отклик! Ещё ты можешь рассказать, что думаешь о главных героях и событиях, и написать, что будет у них на пути, по твоему мнению. Возможно, именно твою идею я реализую в следующих главах ~