36
Хэллоуин / 31.10
Ривен
Не могу сказать, что я готовился к Хэллоуину, но всё же я знал, в какого персонажа перевоплощусь. Вчера вечером в общей беседе нашей группы Британи предложила днём отметить праздник, а вечером, конечно же, дать выступление. Она написала только то, что нужно прийти в костюме и то, что мы пойдём в какой-то тематический парк, поэтому я не знаю, подойдёт ли мой облик для этого, но я не собираюсь спрашивать это в чате.
В последнее время я видел множество приколов, связанных с Патриком Бэйтменом. Почему-то убийца-психопат вызывает у многих положительные эмоции. Может, выбор кумиров показывает так называемую эстетику поколения? Как бы там ни было, не могу сказать, что я большой фанат «Американского психопата», но его образ слишком легко повторить, учитывая, что у меня уже есть классический костюм.
Мне интересно, пойдёт ли на празднование Трина. Она очень редко стала появляться на выступлениях, поэтому у меня есть предчувствие, что и сегодня её не будет, но я не могу быть в этом уверен. Я вижу, что с ней что-то происходит; я даже позвал Адама, чтобы помочь ей, но, похоже, это ничего не изменило (либо временно изменило). Я не настолько близок с ней, чтобы помогать, тем более, я даже не знаю, что с ней произошло. Точнее, я знаю, что ублюдок-Итан чуть не изнасиловал её, но она утверждает, что дело не в этом (или не только в этом). В Англии она была такой живой, счастливой, дерзкой и саркастичной. Притворялась ли она или в действительности была такой, мне неизвестно. Но мне казалось, что она была искренней. А сейчас она превратилась в девушку, которой ничего не хочется и которой всё надоело, включая саму жизнь. Не хочется признавать, но это может быть и влияние Адама, ведь именно он так рассуждал. В общем, я понятия не имею, что делать и с Триной, и с Адамом. Я ведь тоже не помог ему, когда это было необходимо... Возможно, я просто не умею помогать кому-либо. Но я постараюсь не допустить того, чтобы Трина повторила историю Адама. И не потому, что я влюблён в неё или типа того – просто эта девушка заслуживает жить, и жить счастливо, но она пока забыла об этом.
Мои сборы на вечеринку не занимают много времени: я надеваю голубую рубашку и чёрный костюм, зачёсываю волосы назад и закрепляю их лосьоном, что максимально не в моём стиле, после чего нахожу старые наушники и вешаю их на шею. После недолгих поисков я извлекаю из чемодана тёмно-синий галстук и завязываю его. Видимо, на сегодня я стану убийцей-психопатом (понарошку, естественно).
Я быстро приезжаю в парк, где мы должны встретиться с ребятами. Странный день – Хэллоуин: на улице кого только ни встретишь. Пока я ехал, я заметил слишком много вампиров, докторов и докторш, но, к счастью, ни одного Кристиана Бейла*. Интересно, кем сегодня будут мои друзья?
Я какое-то время жду ребят, и первой приходит Британи, потом Итан и Андре, Трина, а затем и Кэл. Не могу сказать, что музыканты сильно заморочились с костюмами, как и я. Британи, конечно же, в образе Кэтрин Пирс, Итан, похоже, изображает Джокера, Андре у нас Хардин Скотт, а Кэл – Гарри Стайлз. Но Трина...
– Что у тебя за костюм? – интересуюсь я у неё. – Горничная?
– Почти. Рози из фильма «С любовью, Рози». Ты как-то сказал, что я могла бы неплохо выглядеть в костюме горничной, а Рози как раз работала ею, – говорит она, немного смущаясь.
Я даже не думал, что Трина помнит об этом. И уж точно не думал, что выбор её костюма будет зависеть от моих слов... Конечно, я знаю, что это совершенно ничего не значит, но всё же мне становится приятно.
– Итак, друзья, пошлите развлекаться! – задорно произносит Британи. – Вы были здесь когда-нибудь?
– Мы бываем здесь каждый год, Бри, если ты вдруг забыла, – стонет от недовольства Кэл.
– А что насчёт вас? Трина? Ривен?
– Я ни разу не была здесь, – отвечает девушка.
– И я, – весь мой ответ.
– Тогда будьте готовы к незабываемому хэллоуинскому веселью, – завораживающе отмечает Британи.
– Или просто к бюджетной версии Диснейленда, – снова отзывается Кэл.
Трина
Мы оказываемся за воротами, выполненными в готическом стиле, и я окидываю взглядом довольно большую территорию, украшенную тыквами разных размеров, привидениями, золотыми листьями и скульптурами ведьм. Я заворожено смотрю на всё это и понимаю, что мы сможем повеселиться. Вероятно, это место – нечто похожее на парк аттракционов, только в хэллоуинском стиле. Я сразу вспоминаю, как мы с Адамом были в парке аттракционов – запечатлённом мгновении детства...
– Что насчёт американских горок под названием «Петля дьявола»? – предлагает Бри.
Мне страшно и от названия, и от самих горок. На самом деле, я не большая фанатка аттракционов. В детстве, когда многие катались на американских горках и прочих штуках, я выбирала поездки на велосипеде или обычные прогулки – только в редких случаях я шла на аттракционы, особенно на экстремальные. Но я же зачем-то пришла сегодня, поэтому должна хотя бы дать себе шанс. Если честно, я пришла только потому, что решила, что не прощу себе, если пропущу ещё и Хэллоуин, к которому я готовилась с июня. Да, я пропустила учёбу, пропустила сентябрь и октябрь, потому что была занята своими мыслями и переживаниями, но сегодня я не хочу ничего пропускать, поэтому сразу же соглашаюсь с Британи.
Мы садимся на аттракцион, рядом со мной, как бы это ни было комично, оказывается Джокер, и мы начинаем медленно двигаться вперёд. Да уж, оказаться на «Петле дьявола» с парнем, который стал причиной многих моих переживаний... Звучит слишком реалистично. Постепенно «горки» разгоняются, мои волосы развеваются на ветру, и я сжимаю руки на поручне перед собой. Я толком не понимаю, что чувствую. Но мои мысли и проблемы уходят на второй план, а я сосредотачиваюсь только на физических ощущениях: на ветре в волосах, на бешеную скорость, на свободу внутри и в то же время на максимальное напряжение. Если парк аттракционов станет спасением от навязчивых мыслей, то я буду только рада потеряться в нём на весь день...
Дальше, чтобы немного отдохнуть, мы идём в зеркальный лабиринт, где Бри снова предлагает:
– Давайте попробуем как-то необычно сфотографироваться в каждом зеркале?
– А потом мы обязательно сделаем одинаковый макияж и покрасим ноготочки, да? – подкалывает её Кэл.
Не знаю, что между ними происходит. Раньше я не замечала ничего особенного, но сегодня это видно невооружённым глазом: они как будто остались вдвоём, потому что только они и общаются сегодня с самого приезда сюда, и никто больше.
– А я только «за», – поддерживаю я подругу, и мы заходим внутрь.
Как я и предполагала, внутри всё выдержано в стиле праздника: снова тыквы, привидения, ведьмы и свечи. Освещение здесь тусклое, играет тематическая музыка, и мне даже кажется это в некотором смысле романтичным. Не сразу я замечаю, что здесь есть несколько комнат, двери в которые тоже сделаны в виде зеркал. Мне нравится это, и я закрываю за собой дверь комнаты, чтобы остаться одной и попробовать насладиться этим мгновенным уединением, но я замечаю сидящего в другом конце Ривена, и сажусь рядом.
– Тебе не очень нравится здесь, да? – интересуюсь я.
– Вообще-то здесь круто, – улыбается он. – Но я переживаю за тебя.
– Со мной всё в порядке, Ривен.
– Точно?
– Да, мы это уже проходили. Почему ты так много внимания обращаешь на это?
– Я не хочу, чтобы рядом со мной страдал ещё один человек, пока я только смотрю на это, – признаётся он, и я постепенно понимаю, что он говорит об Адаме.
– Иногда не нужно помогать человеку. Иногда он хочет остаться один – и в этом нет ничего плохого.
– Ты же не собираешься делать с собой что-то? – встревожено спрашивает он.
– Нет, Ривен. Так было бы слишком просто. А я слишком люблю жизнь, чтобы делать что-то подобное.
– Но в последнее время ты...
– Не важно, – я перебиваю его, потому что знаю, о чём он будет говорить. Ты не хочешь жить. Тебе ничего не интересно. Ты не приходишь на концерты. Уверена, хотя бы одна моя версия оказалась бы правдой. – Я не сделаю с собой ничего, даже если захочу. А теперь пошли веселиться!
– А что насчёт танца? – встаёт он и протягивает мне руку.
– Опять?!
– А почему бы и нет?
Я принимаю его приглашение и слышу первые аккорды песни «We fell in love in October»**. Ривен прижимает меня к себе, аккуратно поддерживая за талию, а я кладу руки ему на плечи. Мы изредка встречаемся взглядами, но зачастую каждый из нас смотрит в разные стороны. Вокруг нас так много зеркал, что, кажется, мы можем перенестись через них в любой мир. Но почему бы впервые в жизни не остаться в нашем? Мы медленно танцуем, а вокруг нас меняются фиолетовые, оранжевые, зелёные и коричневые цвета. Это выглядит слишком красиво, словно происходит в фильме, и я наслаждаюсь моментом. Мне не хватает обычной человеческой близости, и сейчас, кажется, я её компенсирую. Но я понимаю, что это не сравнится с тем, что у нас происходит с Адамом – с ним всё ощущается правильным, настоящим и волшебным. А с Ривеном... с ним просто приятно быть рядом, без лишних слов или чувств.
Некоторые моменты из песен Ривен пропевает, как будто хочет выделить их. Он хорошо поёт, у него приятный голос и отличный слух, поэтому я даже не возражаю. Мы просто танцуем и оба наслаждаемся этим и атмосферой вокруг.
Следующий аттракцион, который мы посещаем, называется «Наверх в ад». На нём можно кататься только вдвоём, поэтому мы с Бри садимся рядом и держимся за руки, когда нас супер-резко поднимают вверх, а затем с такой же скоростью опускают вниз, и так несколько раз, но с разной скоростью. Моё сердце по ощущениям оказывается у кончиков пальцев ног, и на секунду я даже теряю контроль над дыханием – и в целом над своим телом. Я как будто на миг вышла из своего тела и вернулась обратно, обновлённая. На этот миг меня покинули все мысли, я забыла о своей боли – я вышла из своего тела, побыв немного в невесомости, и вернулась обратно.
Возможно, аттракционы и правда помогают справляться с вечными обдумываниями, поэтому я обещаю себе прокатиться сегодня на большем количестве «качелей», чтобы почувствовать это невероятное расслабление и свободу. Я не хочу сегодня быть Триной Кэмпбелл. Я не хочу быть кем-либо вообще.
Я просто хочу чувствовать жизнь, хотя бы несколько мгновений – их вполне будет достаточно, чтобы зарядиться. Возможно, и ненадолго. Но я получу эти мгновения жизни.
Мы катаемся на разных аттракционах, а затем покупаем сладкую вату, на которую надевают маленькую шапочку, чтобы она была похожа на привидение. Как только я забираю свою порцию, Ривен отрывает кусочек от неё.
– Эй! Насколько я помню, ты не хотел вату!
– Но попробовать-то можно! – улыбается он.
– Мог бы и спросить для начала, – на это он только закатывает глаза, а затем закуривает.
Я выхватываю у него сигарету и делаю одну затяжку.
– Могла бы и попросить, – парирует он, а в этот раз глаза закатываю я.
– Как будто ты бы поделился!
– Такой малышке, как ты, вовсе не стоит курить, – произносит он, многозначительно глядя на меня.
Я сажусь на лавочку рядом с автоматом для создания сладкой ваты, а ребята расходятся парочками в разных направлениях. Рядом со мной остаётся Ривен.
– Я рад, что приехал в Нью-Йорк. Здесь круто и весело.
– А мне нравилось в Фолкстоне. Как там осенью?
– Точно так же, только чуть меньше людей и больше золотых листьев на улицах. Точнее, людей нет вообще. Их редко можно встретить осенью и зимой.
– Звучит почти идеально.
– Если хочешь, можем съездить туда на пару дней.
– Я даже не знаю... Без Адама там всё будет не так, наверное.
– Но ты же хочешь развеяться, разве нет? – я пожимаю плечами. – Я не буду начинать очередной разговор о твоих проблемах.
– Спасибо. И.. у меня нет проблем.
– Рад слышать, – улыбается он, и его глаза сверкают. Потом он наклоняется к оставшейся вате и откусываёт её – теперь он держит зубами огромный кусок ваты, который не помещается в рот, и постепенно прожёвывает его.
– Ты отвратителен!
– Ты произнесла это так, как будто тебе это нравится, – не знаю, флирт ли это, но после его фразы у меня на секунду появились бабочки в животе. – Дай угадаю: ты бы сейчас даже поцеловала меня, если бы не Адам? Я прав? – он смотрит на меня, приподняв брови.
– Ты невыносим...
– Это, конечно, не моё дело, но у вас, ребята, очень странные отношения. То вы вместе, то не вместе, но всё же вместе, то расстались, но через секунду сошлись. Знаешь, я ведь могу перечислять дальше до бесконечности...
– Мы просто избегаем ярлыков.
– И счастья, да? – он в очередной раз попадает в цель.
Когда я заканчиваю свой незапланированный отдых, то иду на другие аттракционы. Но чуть позже меня снова находит Ривен.
– Почему мне кажется, что ты не так уж и часто каталась на подобных штуках? – он обводит рукой весь парк.
– Ты угадал. Я в детстве почти не ходила в такие места.
– Не нравилось?
– Просто была безразлична к этому.
– А что изменилось сегодня?
– Я не должна была пропустить Хэллоуин.
– Пропустить? – уточняет он.
– Да. Как я пропускаю много времени и событий, зарывшись в собственные мысли.
– И когда у тебя их нет?
– Когда я живу, наверное. Если я позволяю себе жить, а не обдумывать каждую деталь.
– И часто такое происходит?
– Временами.
– Дай угадаю: твоё самое любимое – это американские горки, – он зловеще улыбается, и я понимаю, что он говорит совсем не об аттракционе. – И чем только тебя так привлекает это?..
. . .
К вечеру, как и планировалось, мы оказываемся в «Эфире», где проводим ещё пару часов. Сегодня тот редкий день, когда я чувствую счастье. Сегодня не было Адама, но я всё равно была счастлива, и меня это радует. Значит, и без него я могу жить и чувствовать. Конечно, если бы он был рядом, всё было бы иначе. Но и так всё было хорошо: я ощущала нечто невероятное, и мы все смеялись и развлекались.
Когда мы выступаем, то, естественно, добавляем несколько тематических песен, и мне хорошо от осознания того, что я здесь и сейчас, в этом моменте, и я чувствую его. Я поворачиваюсь и встречаюсь с Ривеном взглядом, он улыбается мне, а мои руки бегают по клавишам в поиске чего-то прекрасного. И в поиске смысла, который, кажется, находится совсем рядом. Мы с Ривеном не говорим друг другу ни слова, но наши взгляды оказываются куда более красноречивыми.
После концерта ребята отправляются в бар, и я иду с ними, несмотря на то, что не буду пить. Я просто не хочу, чтобы сегодняшний день заканчивался, как и моё мимолётное счастье. Мы садимся за столик на втором этаже, я заказываю безалкогольный мохито, а Кэл начинает:
– Я тут подумал и посмотрел разное в интернете. Нам надо бы начать вести какую-нибудь соцсеть, что думаете?
– Я думаю, что это отличная идея, – отзывается Британи. – Может, о нас узнает кто-то за пределами «Эфира». Но кто будет заниматься всем этим?
Я сразу же вспоминаю о своём блоге, состоящим всего из одной записи. У меня, конечно, нет никакого опыта в этом, но то ли от избытка чувств, то ли от глупости я произношу:
– Я могла бы попробовать. Я сейчас редко появляюсь в группе, но могла бы направить свои силы на ведение сообщества.
– У тебя есть какие-то идеи на эту тему? – спрашивает главный в группе.
– Нет, но у меня есть свободное время, поэтому я могу поискать идеи в разных сообществах и найти что-то необычное.
– Но только появляйся у нас хотя бы иногда, ладно? – с тревогой смотрит на меня Кэл.
– Я постараюсь, – неловко улыбаюсь я.
–Нам нужно название. Итак, ваши предложения? – объявляет он и выпивает один шот, словно делая свою фразу более официальной.
– Нужно что-нибудь, связанное с «Эфиром»... – размышляет Итан.
– Сразу нет! – отрезает «начальник». – Мы же хотим идти дальше этого ресторана, разве нет?
– Клуб разбитых сердец? – то ли предлагает, то ли спрашивает Бри.
– Неплохо, особенно, если все мы станем девочками-подростками, – снова отклоняет идею Кэл.
– А что, если... – задумывается Ривен. – Кровоточащие сердца?
На этот раз гитарист не отвечает сразу, а явно обдумывает предложение Ривена.
– А это уже звучит неплохо, – одобряет Кэл, а Ривен весь светится от гордости.
Я перевожу взгляд на его шею, и до меня сразу доходит смысл названия. На шее у него красуется тату в виде кровоточащего сердца, которую он сделал в память об Адаме. Не знаю, специально или нет, но Ривен в каком-то смысле посвятил нашу группу моему бывшему возлюбленному. А может, не только ему, а всем, кто страдает и не может найти ответы на сложные вопросы. Мне кажется, буквально каждый из нас хотя бы однажды был в таком состоянии. И мне нравится эта идея, даже если другие пока не знают об её истинном смысле.
. . .
Мы продолжаем сидеть в баре ещё какое-то время. Я всё ещё пью мохито, а большинство из моих друзей уже порядочно напились. Но Ривен, как мне показалось, либо вообще не пил, либо пил слишком мало, потому что он не выглядит пьяным.
Он подсаживается ко мне, когда Британи уходит танцевать, и шепчет на ухо:
– Не хочешь уйти отсюда и продолжить празднование Хэллоуина?
– Почему это звучит так пошло?
– А почему ты думаешь только об этом? – ловит меня Ривен, выгибая бровь и улыбаясь. – Не волнуйся, я говорил не об этом, – сразу добавляет он, и мы выходим из бара.
Через несколько минут мы находимся у моего прежнего жилища, и теперь я выгибаю бровь.
– Как я и сказал, всё будет прилично, не переживай, – повторяет Ривен, когда мы поднимаемся в квартиру.
В первую очередь я иду на кухню, чтобы выпить таблетку, пока не забыла о ней. Юноша внимательно наблюдает за мной и приносит с балкона небольшую тыкву. Я не могу сдержаться и улыбаюсь, смотря на это.
– Ты когда-нибудь вырезала тыкву на Хэллоуин?
– Конечно, и не раз, – отвечаю я.
– А делала ли ты это в компании сексуального музыканта, да ещё и британца? – хитро улыбается он.
– После этого вопроса ты скинешь с себя рубашку? – спрашиваю я, поджав губы.
– Только если ты попросишь меня об этом, – подмигивает он и идёт за ножом.
Мы сначала рисуем страшно улыбающееся лицо на тыкве, а затем постепенно начинаем вырезать его. Если посмотреть на нас со стороны, то выглядим мы весьма странно: юноша в костюме (или просто Патрик Бэйтмен) и горничная вырезают ночью тыкву на кухне. Что может быть страннее этого?
– Вырезала тыкву, говоришь? – интересуется Ривен, когда видит, что у меня не особо выходит.
– С семьёй, в детстве.
– Это многое объясняет, – отвечает он и продолжает работу.
Через несколько минут он произносит:
– Сними с меня этот чёртов галстук, а то я скоро задохнусь.
Он поворачивается ко мне, расставив грязные руки в стороны, а я подхожу и аккуратно развязываю и снимаю его галстук.
– Теперь моя очередь! – восклицаю я, когда Ривен заканчивает вырезать рожицу.
Я засовываю руки в тыкву и вынимаю всю мякоть.
– Не испорть маникюр, детка, – предупреждает Ривен, но уже поздно.
Потом я зажигаю маленькую свечку и засовываю её в тыкву, закрыв сверху крышкой. Ривен выключает свет, и мы заворожено смотрим на наше творение, которое выглядит очень красиво. Моя первая вырезанная не с семьёй тыква.
– Хорошая работа!
– И ты тоже внёс свой вклад в неё, не переживай, – подшучиваю я, и он смеётся.
В темноте всё кажется совсем другим. За это время мы как будто сильнее сблизились, и в полумраке ощущается, что всё идёт так, как должно быть. Потом Ривен включает музыку и начинает негромко петь, а я узнаю ту песню, которую он написал для меня. Сейчас не нужны слова, чувства или мысли. Сейчас есть только это мгновение: горящая свеча в тыкве, низкий голос Ривена и та самая песня. Казалось бы, быть счастливой не так уж и сложно...
* – актёр, исполнивший главную роль в фильме «Американский психопат»
** – «Мы влюбились в октябре»