Принцип становления

По спиральной лестнице мы поднялись на второй этаж, а затем по коридору дошли до запертой двери. Тая открыла дверцу ключами, я зажала рот, дабы сдержать восторженный визг. Сразу же упала на одну из кроватей, а затем уже, не сумев сдержаться, искренне заулыбалась.

Эта комната была огромна. С правой стороны кровати, на которой я лежала, было большое окно. Убранство комнаты понравилось больше всего: мебели было мало, однако даже при таких условиях всё было обставлено со вкусом.

Кровать была настолько мягкой, что, казалось, больше была похожа на пушистое облако!

По обе стороны от кровати стояли две тумбы, на одной из которых лежало очень много книг, а на другой стоял цифровой будильник. Большое окно с одной стороны закрывалось прозрачной красной шторой, а с другой – сиреневой. Письменный стол, сделанный из дерева, стоял прямо рядом с окном, я уже размышляла, что буду писать за ним. Также увидела громадный шкаф-купе, стоявший параллельно окну.

Я растянулась на кровати и улыбнулась. По щекам текли слёзы радости. Я не могла их контролировать. Слёзы неприятно обжигали щёки, а я смеялась и плакала одновременно. Было хорошо от одного факта того, что мне так сильно повезло.

- Нравится?

Дима сел рядом и взял меня за руку.

- Более чем. – говорю. – А тебе?

- Тоже.

Я ещё никогда не видела Димку настолько счастливым. На его лице не было улыбки, но глаза горели, я понимала, что Дима счастлив, как никогда ранее. И я тоже была до боли счастлива. Всё это порождало во мне чувства радости, да что уж там, я была на седьмом небе от счастья, закрывающего мне глаза на небольшое воцарившееся внутри волнение. И надеялась, что так будет и дальше.

Молчание длилось недолго. Секунда – и комната вновь наполнилась звуками.

- Ладно уж, идите и помогите детям. – произнесла мама Альберта. – Если вдруг не найдёте их – зовите меня.

Мы с Димой кивнули и вышли в коридор. Я взяла парня за руку, а он, в свою очередь, что-то мне говорил. Но я не слушала. Потому что для меня было важно другое: дети. Я не могла услышать их шёпота или, наоборот, нормального голоса. Я не слышала их дыхания. Это подталкивало меня на не очень хорошие мысли.

Затем вновь спиральная лестница – и вот, мы уже находились в прихожей, а детей всё не было и не было. В этом особняке, казалось, можно было заблудиться из-за огромного количества комнат.

Я вздохнула.

- Что, нет? – слышится приглушённый из-за дальнего расстояния голос Таи. – Моих детей нет?

Я, кажется, уже приросла к руке Димы. Парень успокаивающе поглаживал меня по голове, но волнение не проходило. Страх волной окатил, заставил дрожать. Сердце колотилось, как бешеное и, казалось, всё это могло длиться целую вечность. Молчание угнетало, давило на грудь, царапало тело изнутри – но я не сдавалась. Не собиралась отчаиваться, даже если и понимала, что дети пропали. Лишь тёплые слёзы текли по щекам, а я, пытаясь отогнать их, зажмурилась.

- Несса, милая, да что с тобой? – спросил вдруг у меня Димка.

Я не ответила. Лишь крепче вцепилась в его руку, пытаясь отогнать от себя мрачные мысли.

- Ну ты чего? – парень продолжал гладить меня по голове. – вряд ли они пропа...

И Димка осёкся.

Я тоже открыла глаза.

На полу сидела плачущая Сабрина и смотрела в газету. Она маленькими ручками переворачивала страницы, и начинала реветь всё сильнее и сильнее.

Но, едва Сабрина заметила меня, она убрала газету в сторону и смахнула с щеки слезу. Наверное, её так учила мать. Готовила к чему-то, возможно.

Я не стала расспрашивать девочку про то, что случилось. Лишь взяла её за руку и поддерживающе улыбнулась. Хотя то, что я испытывала в тот момент к этой маленькой девочке, было совсем не то, чего ожидала. Ничего веселого и радостного не было в этом чувстве; напротив, это был новый мучительный страх. Ещё более сильный, чем раньше. Более болезненный и ужасный. Это было осознание того, что я не могу её успокоить. И это осознание было мучительным, гнетущим, таким, что, казалось, воздух отяжелел от него. И этот страх был так силён, что из-за него я не смогла заметить чувства радости и, даже облегчения, когда поняла, что всё в порядке.

- Ладно, идём. – произнесла я, пытаясь скрыть волнение в голосе.

Сабрина кивнула, и вместе мы пошли в комнату.

***

- Ну что, Саб, сколько будет 14+28? – спросила я и увидела, как глаза девочки горят от радости.

На удивление, Сабрина была очень хорошей девочкой, мы быстро сдружились. За час общения стали чуть ли не подругами, это не могло меня не обрадовать. Вся неприязнь к Саб улетучилась, пропала без следа, как оказалось, первое впечатление о ней стало обманчивым. Теперь я уже, искренне улыбаясь, задавала второкласснице вопросы по математике.

Но ответить Сабрина не успела, потому что в комнату вдруг влетел Димка, размахивая газетой.

- Читай. – сказал он мне и сунул в руки газету. – Это то, что читала Сабрина.

Я посмотрела на бумагу и обомлела, не до конца веря в происходящее. Там было написано о смерти Кручевской Светланы Алексеевны, а по фото поняла, что это Света. Света, работающая в медпункте. Прочитав дальше, я поняла, за что именно её убили. Было сказано о том, что она строила козни против кого-то из работников. Далее было прикреплено фото. Ужасное, мерзкое. По нему я поняла, что Свете несколько раз выстрелили в голову из пистолета. В двух словах были указаны убийцы – двое пьяных правоохранителей, мне не знакомых.

Я не могла в это поверить. Потными руками я сжимала газету, ещё и ещё раз перечитывая статью. Хоть мы со Светой и были знакомы совсем с недолгого времени, всё равно новость о её смерти потрясла меня, и на душе стало как-то тяжело. Всё же, именно она помогла мне принять прошлое и понять, что стрельба стала лишь моим опытом, но никак не бременем. И мне было больно осознавать, что я потеряла этого человека. Человека, подарившего мне новую жизнь. И так больно осознавать то, что Света дала мне жизнь, а сама потеряла её.

Я ещё раз глянула на фото погибшей. Для меня она была огнём, согревала меня и других людей теплом, помогала в нескончаемой тьме, выводила из неё к свету. Она погасла. Всё же, в мире есть одна игра, в которую невозможно выиграть. Эта игра – жизнь. Каждый из нас умрёт. Но я не знала, что со Светой это произойдёт так быстро.

Из горла моего вырвался крик: жалкий, хриплый визг. Он ударил по моим же ушам. Испугавшись собственного вопля, закрыла лицо руками и заплакала.