Глава 32 Встреча с Сашей
- Вставай же, Несса, вставай! – раздался над моим ухом весёлый голос Димки.
Я открыла глаза. Туманное и дождливое утро глядело в окна. Ветер сносил всё вокруг. Он несносно выл и пугал маленьких ребятишек, играющих на улице до начала ливня - было слышно, как они визжат по дороге домой. Только утро, а за окном была непроглядная тьма, словно часы доходили уже до шести вечера. Люди бежали, пытаясь скрыться от несчастья, а мне, Димке и Альберту ещё предстояло идти в школу.
Я открыла глаза.
- У тебя же сегодня контрольная, ты же помнишь?
Сердце ушло в пятки. Дима обвёл пространство взглядом и в один из моментов, встретился им со мной. Меня обдало холодом, как в самую зимнюю ночь.
- Контрольная?
- Да.
- А, точно. Будет.
- Пойду, приготовлю что-нибудь.
Я не стала его отговаривать.
Я протёрла глаза и первым делом заглянула в телефон. В одном из мессенджеров было сто сообщений. Паника вмиг настигла меня огромной волной, и тело пронзили тысячи мурашек.
Я зашла посмотреть, что там. Тысяча сообщений. «11 «А» класс» – гласило название чата – это была группа с моими одноклассниками. Открыла беседу, прежде чем ответить. Здесь были все наши одноклассники, и все в сети. Даже Молли, которая постоянно проводила время на тренировках и почти не брала телефон – вот только её номер был скрыт.
Хотела что-то написать, но перед этим решила прочитать все сообщения.
Пробежала глазами по всей переписке моих одноклассников: много шуток, связанных с выступлением Молли, на котором она заняла первое место, Молли упоминала и то, что я тоже стала заниматься фигурным катанием. Молли написала, что нужно сходить куда-то всем классом, написала, что хотела бы видеть меня на этой встрече. Всё так быстро, я даже не могла представить себе то, что вдруг я стала кому-то интересна. И этими кем-то стали одноклассники, унижающие меня на протяжении одиннадцати лет! Конечно, я не могла поверить во всё это, думала, что это сон, но всё указывало на обратное. Это только радовало меня.
Желая ответить "Да, я приду на встречу", я стала набирать сообщение.
Дейв, написав, что он и компания Наи уже ждут меня у входа в особняк Альберта. Я быстро поднялась с кровати и надела школьную форму, после чего подошла к зеркалу. На меня смотрела кудрявая девушка с карими глазами. Разложила нужные кисточки, палетки и крема перед собой. Срочно надо было загримировать настоящую внешность – и быстрее, ребята уже ждали у особняка. А вдруг заметили бы?
***
Сегодня все решили идти пешком. Я думала, что мы будем говорить всю дорогу от особняка до школы, но всё это время шли в полной тишине. Думала, но самой разговаривать всё равно не хотелось, поэтому я и не пыталась найти тему для разговора в голове.
Поняв, что никто разговаривать не собирается, я натянула наушники. В них заиграла какая-то музыка, но я слушала её недолго – через несколько минут мы уже подошли к зданию школы, из-за чего мне пришлось вытащить из ушей беспроводные наушники и, засунув их в карман, лишь поправить рюкзак, едва не упавший на асфальт.
Наконец мы дошли до школьного двора. Как обычно, до звонка там было очень много народу: некоторые обгоняли друг друга, другие же, уткнувшись в учебник, повторяли домашнее задание, Юно и Анжела же о чём-то оживлённо переговаривались, а я помахала им рукой в знак приветствия.
- Привет!
Это закричала Юно. Она отвлеклась от беседы с подругой и торопливо стала махать мне рукой. Так, что едва не задела интенсивными взмахами находящуюся рядом подругу.
- Юно, чего ты вдруг? О, Авельева, привет! – обратила на меня внимание и Анжела.
Я кивнула, а Димка потащил меня к школьной двери, где уже стояли Дейв и Молли. Пройдя к первой ступеньке, Дима обнял меня, а затем поспешил войти в учебное заведение. Я же, в свою очередь, не стала его задерживать – он не знал Дейва, поэтому чувствовал бы себя лишним.
Погружённая в мысли, я не заметила, как врезалась в Молли, и поняла это лишь тогда, когда моя подруга пронзительно взвизгнула.
- Прости! – виновато произнесла я и отпрянула, чуть не упав спиной на ступеньки.
- Это твои «шуточки»? – спросила испуганная Молли и укоризненно глянула на меня.
Я помолчала, потупив взгляд, в попытке найти хотя бы какие-то слова, которые помогут Молли простить меня. Наконец, сказала:
- Слушай, я просто отвлеклась. Не знаю даже, что на меня нашло. Будь я на твоём месте – тоже испугалась бы!
Молли махнула рукой.
- Прощаю. Из-за таких мелочей нет смысла обижаться. – произнесла она и еле заметно улыбнулась.
- Спасибо, Молли. – произнесла я.
- Давай забудем.
- Я не против. Как ты думаешь, у нас на первом уроке будет контрольная?
- А по какому предмету хоть?
- Химия.
- Значит, на первом.
Больше мы не проронили ни одного слова. Впрочем, долго топтаться около двери нам не пришлось. Директриса, которую я знала далеко не понаслышке, грубым и чётким голосом произнесла:
- Девочки, звонок через две минуты.
Мы трое: я, Молли и Дейв, рассмеялись. Быстро войдя в здание, мы поднялись по большой, широкой лестнице, на третий этаж. В длинном коридоре было шумно и весело, никто ещё даже не собирался разбегаться по кабинетам. Гул смеха и разговоров доносился ещё до лестницы, но лишь когда прозвенела надоедливая трель звонка, оповещающая о начале урока, воцарилась мёртвая тишина. Её нарушали лишь стуки каблучков о плиточный пол и звуки захлопывающихся дверей кабинетов.
- Получается, контрольная, девчонки? – спросил Дейв и как-то нервно хихикнул.
- Получается, что да. – в один голос ответили мы с Молли.
До того, как мы остановились возле класса, взгляды ребят обращались на меня, меняющуюся в лице от страха. А я ничего не могла сказать, в самом деле, ведь волновалась до ужаса сильно.
Хотелось сбежать куда угодно, только чтобы не писать эту контрольную, но уже некуда было деться, именно поэтому я угрюмо шагала рядом с Молли и Дейвом, игнорируя все их шутки и поддерживающие меня фразы, пока не дошла до класса. В грустном настроении мы втроём немного постояли возле класса, а потом я решила стать чуточку смелее и открыть уже ту дверь, за которой была контрольная по химии. Крепко-крепко закрыв глаза, я открыла дверь и осмотрела кабинет: телефоны все лежали на столе у учительницы химии, рюкзаки стояли вплотную к одной из стен, а на парте у каждого из учеников была лишь синяя ручка. Да уж, я не так представляла контрольные. Наверное, за время моего отсутствия всё поменялось.
- Здравствуйте, простите за опоздание, пожалуйста! – произнесла Молли своим уверенным голосом.
Я невольно начинала уважать и пытаться быть похожей на неё: на эту смелую, даже, скорее, бесстрашную Мол. Я, боявшаяся и слово сказать, едва видела чей-то холодный, злой взгляд.
- Заходите. – нехотя произнесла химичка.
- Спасибо вам огромное! – сказал Дейв.
А я промолчала.
- Новенькая, Несса, дорогая! Сядь к Жене. Молли, знаю, захочет тебе помочь. А Евгений – двоечник.
Я ещё долго стояла в шоке. Мысли беспощадно разрывали голову. Без Молли я была бессильна, и знала это. Слышала, словно в тумане, строгий голос химички, но ничего не могла сделать. Я даже не могла пошевелиться. Возможность двигаться была отнята с того момента, как я открыла дверь кабинета. Но голос Жени, звавший меня по имени, заставил прийти в чувства. Как щенок по команде "ко мне!", я, выдохнув, подбежала к новому соседу по парте.
Не знаю, что в его голосе так на меня подействовало.
Небрежно кинула рюкзак рядом с собой и села за парту к Евгению. Тот на секунду отвлёкся, улыбнулся мне, а я – в ответ, после чего продолжил заполнять что-то в листе, выполненном в формате теста. Такой же химичка выдала и мне, а затем забрала рюкзак, оставив на столе лишь синюю ручку, и поставила портфель рядом с учительским столом.
Когда я взглянула на свой листок, почувствовала, как сердце пробила стрела бешеного, болезненного отчаяния. Прислонилась к стулу спиной и закрыла глаза. Ни на один из вопросов я не знала ответа. Понимала, что это провал. Как же стыдно было признавать это для самой себя!
Голова была пуста от мыслей. Меня кидало то в жар, то в холод. Но больше всего сейчас разумом, душой и телом, овладевал страх. Такой липкий, странный и в то же самое время до боли привычный ужас.
Несколько минут я просто сидела неподвижно и лишь тяжело дышала, успокаивая бешеный стук сердца, которое готово было выпрыгнуть из груди в любой момент, а затем вновь решила задуматься над ответом на первый вопрос. Следовало бы списать у Жени, но химичка уже сказала, что тот тоже ничего не знал, ибо являлся двоечником по химии. Наверняка, он бы тоже написал контрольную на двойку. Но выход был лишь этот, ибо до конца урока осталось пятнадцать минут, а передо мной всё ещё лежал лист без ответов ни на один вопрос.
"Ладно, будь что будет" – молнией мелькнула мысль в голове.
Эта мысль стала решающей. Набрав в лёгкие больше воздуха, быстро стала переписывать то, что было на листе у соседа по парте. На предпоследний и последний вопрос ответила сама и, встав со стула, сдала работу химичке, после чего с ощущением необыкновенного облегчения плюхнулась на стул и прикрыла глаза.
Но заснуть так и не получилось, ибо прозвенел звонок, оповещающий о конце урока. Мне и всем тем одноклассникам, у кого конфисковали вещи, отличные от ручки, их вернули сразу после звонка. Едва забрала рюкзак и телефон, я быстро зашла в группу класса и, не увидев там новых сообщений, положила телефон на парту. Закинув ручку в рюкзак, я быстро направилась к выходу, не прощаясь с физичкой. Одноклассники уже ушли, поэтому я последовала за ними.
- Ты списывала у двоечника! Списывала! – услышала я голос какой-то девушки.
Я услышала девичий голос за спиной. Единственным желанием было самой закричать на неё, да так, чтобы охрипнуть и оглушить всю классную комнату. Не любила таких людей, просто до безумия! Ещё, ко всему прочему, эта девушка орала достаточно громко, так, что я едва не потеряла слух.
Сжав внутри всё желание высказать этой девчонке, я решила увидеть её. Вздохнув, я повернулась на голос девушки, и взору престала молодая, высокая девушка с длинными блондинистыми волосами, заплетёнными в косу и миловидным лицом.
- Ксюша. – сказала девчонка, прежде желающая опозорить меня.
- Несса. – произнесла я, пытаясь поскорее закончить разговор.
- Я видела, что ты всё списала!
- Будто ты правильная такая. А сама с Молли села! Наверняка знаешь, что она знает всё на твёрдую "5"!
- Ладно-ладно! Но я ведь о тебе забочусь!
- Иди-ка отсюда с такой заботой!
- Прости.
- Ладно, остынь. Не хотела делать тебе больно.
Безусловно, я бы очень хотела вернуться и поговорить с Ксюшей, ещё раз извиниться за излишнюю злобу. Но на прежнем месте её уже не было: она обошла меня и теперь удалялась быстрыми шагами, словно не хотела больше видеться – или же, куда-то опаздывала.
Я прошла по коридору и открыла дверь 207 кабинета, где должна была проходить физика. Перешагнув через порог, я осмотрелась: тут явно царило оживление. Несколько девчонок столпились вокруг пожилой учительницы в красном платье – физички, другие же сидели в телефоне, а третьи разговаривали между собой.
Лишь только физичка сообщила о том, что урок начался, все смолкли моментально, быстро и синхронно встали около парты и уставились на учительницу.
- Дети, – прозвучал голос физички. – сегодня у нас новая тема. Поэтому, пожалуйста, не отвлекайтесь.
***
Я доделала упражнение по физике, а учительница подошла для того, чтобы его проверить.
- Гм... – лишь сказала она.
Неприятные ощущения уже подкатывали к горлу, хотя этот номер был не на оценку. Учительница физики придиралась абсолютно к любой ошибке, пусть даже то была просто небольшая клякса. У неё не было любимчиков, и решить что-то верно – по мнению физички, конечно, - было слишком сложно. Шансы были минимальны.
- В ответе не 39. Правильный ответ – 39,1.
- Простите. – устало произнесла я.
- Простите?
- Простите, пожалуйста, в следующий раз буду внимательней.
- Вот не знаешь ты физику, не знаешь!
Дальше договорить физичка не успела. Едва открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, казалось, колкое и обидное, как по кабинету разнеслась неприятная трель звонка.
Физичка распахнула окна, и холодный воздух ударил прямо в лицо. Молли подсела рядом, теперь мы вновь сидели вместе. Ничего не сказав, Мол легла на моё плечо и вдруг, совсем внезапно послышалось её ровное дыхание.
«Заснула» – промелькнуло в голове.
Но моя подруга не спала. Она держала меня за руку, к тому же, ещё и мило улыбаясь. И эта улыбка казалась искренней и милой! Как же хотелось бы стать с Молли лучшей подругой, как же хотелось!
- Зайди в чат класса. – нарушив тишину, произнесла Молли.
Взяла телефон, расположившийся на парте, после чего зашла в чат класса. Опять больше ста сообщений. Это что такое важное можно было обсуждать? Оказалось, нашлось, что. Ребята общались на тему того, чтобы сегодня погулять после школы. Они не принимали решения, ждали моего ответа.
Повернувшись к Жене и сидящим рядом с ним Дейвом, я увидела, что те уже готовы и сидят в ожидании. Невольно им улыбнулась. Попросту не сдержалась, едва увидела этих ребят, которые, было видно, искренне хотят узнать ответа.
Я ответила согласием, но поставила условие: только после того, как заедем к моей сестре – Сашеньке.
Когда все, поддержавшие идею прогулки, быстро согласились, я улыбнулась: хотя бы не так страшно было бы!
В класс зашёл учитель биологии.
А я закрыла глаза и задумалась:
"Я должна увидеть Сашу."
***
Ровно в пять, как мы и договаривались, белый внедорожник подъехал к особняку. Я уже стояла в ожидании автомобиля, одетая в джинсы, кардиган и пальто нараспашку. Через одно из стёкол машины я увидела, как Дейв махал мне рукой. Взяв со стула сумку через плечо, ринулась к авто, рядом с которым я заметила Молли, а вместе с ней и Женю с Наей.
- Привет! – поздоровался Женька.
- Здравствуй. – произнесла я.
Женя распахнул передо мной дверцу автомобиля, вскоре ушёл, а я села на одно из задних сидений. Рядом, глядя в экран телефона, сидела Ная. Казалось, она даже не заметила, как я очутилась тут. Оно и не надо. Сейчас было важнее увидеть Сашу. Это расстояние, безусловно, отдалило нас друг от друга во всех смыслах этого словосочетания, но не настолько, что мы перестали любить друг друга. Я надеялась, что не перестали.
- А что случилось? Почему вы живёте не вместе? – вопросила Мол.
И я не видела смысла врать. Сказала, но только то, что нужно было знать Молли:
- Соседка забрала мою сестрёнку, теперь не отдаёт.
- Вдруг...
- Даже не смей говорить что-то плохое. Я и так переживаю. Не нагнетай.
В разговор вмешался Дейв:
- Пятнадцать минут – и ты будешь там, Несс. Только подожди.
Пятнадцать минут! Для меня они, наверное, были бы вечностью! Что-то внутри меня считало даже несколько забавным то, что мы с Сашей не виделись достаточно долго, а теперь подождать несколько минут было катастрофой!
Вдруг Дейв остановился.
- Приехали. Если что – мы тут. – сказал он.
- Ладно. Пожелайте мне удачи. – вздохнув, еле слышно прошептала я.
Захлопнув дверь, я покинула машину. Передо мной стоял дом.
Задыхаясь от страха, поднялась на первую ступеньку, затем на крыльцо, а дрожащие руки потянулись к звонку. Но это мне даже не понадобилось, ибо дверь была не заперта. Очевидно, Мария куда-то ушла, и от этой мысли стало не так уж и страшно. Теперь почему-то в воздухе воцарилась какая-то особенная атмосфера. Сразу стало легче дышать. Любила Сашеньку. Больше всех на свете. Любила.
Лишь только я вошла в дом и прикрыла за собой дверь, дабы не вызывать лишних подозрений у Марии Анатольевны, которая, наверное, должна была скоро вернуться, как вдруг услышала быстрые шаги по лестнице. Словно то была Саша. Но что-то внутри не давало мне шанса обрадоваться. Оно болезненно жгло грудь, а в голове бешено пульсировала лишь одна мысль: "Это не Саша".
К шагам присоединилось какое-то странное пение. Поняла, что опасения подтвердились. Это точно не моя сестрёнка. Мария?
Едва я забежала в кухню, сразу замерла на месте. Раньше я не верила, что люди могут стать парализованными от страха. Но теперь ощутила это на себе. Не могла даже и пальцем пошевелить, лишь испуганно вглядывалась в темноту коридора. Всё моё тело панически дрожало, а голову разрывали ужасные мысли. Не думала о том, как будет мне. Мысли были лишь о Саше. Что она почувствует, когда поймёт, что потеряла сестру?
- Сашенька, милая, я купила тебе то, что ты хотела! – послышался голос Марии.
- Тётя Маша, ты вернулась! – смогла различить милый голос моей Саши.
- Вернулась, вернулась, моя миленькая!
Ваакум в ушах лопнул в один миг. Потихоньку чувства вновь обострялись, и теперь я вдруг почувствовала внезапный прилив адреналина. Чувство безумной любви и тоски по Саше ударили в голову. Думая о моей сестре, я, еле живая от страха, спотыкаясь, вбежала в комнату с открытым окном. В этот момент дверь с треском распахнулась, а потом Мария стала рыскать по дому в поисках. Неужели она искала меня? Что, если это – ловушка и сейчас мне придёт конец? Мария Анатольевна догадалась! Догадалась, что приду сегодня!
С глазами, полными слёз, я глядела на открытое окно, понимая, что это единственный выход отсюда. В руках я сжимала края кардигана и беззвучно плакала, понимая весь ужас происходящей ситуации.
Первые капли дождя ударили по стеклу, раздался оглушительный грохот грома. Нужно было решаться.
Вдруг, в свете внезапно вспыхнувшей молнии, я увидела тень на полу. На пороге комнаты стояла Мария Анатольевна! Именно это заставило меня выйти из оцепенения и, как ошпаренной, рвануть к окну.
Перед тем, как прыгнуть, в зеркале я увидела её – Марию, сжимающую в руках перочинный ножик. В последнюю секунду Мария Анатольевна схватила меня за волосы, но было поздно – я уже летела вниз, на один из сугробов.
Не сразу стало понятно, что я приземлилась. Сначала ко мне вернулся слух, затем осязание. Как бы я не старалась, глаза открыть было невозможно. Веки словно слиплись. Впрочем, вырываться из этого странного сна я пока не хотела. Даже не видя ничего перед собой, я смогла почувствовать чью-то руку на плече. Конечности неприятно покалывало, а спина ныла от боли.
- Несса, Несса, просыпайся!
Услышав голос Молли, приоткрыла глаза. Хотела было что-то сказать, но издала лишь глухой стон.
- Ты что, Несс? Рано тебе ещё умирать! Зачем ты так?
Дейв.
Эти слова как-то магически повлияли на моё состояние – я широко распахнула глаза и села на сугробе, уже не чувствуя боли.
- Как там Саша? – спросила я.
- Нам-то откуда знать? – произнёс Дейв. – Мы увидели лишь то, как ты попыталась сброситься с окна.
- Я точно не собиралась умирать.
- А что тогда?
- Да так, ничего. Всё хорошо.
- Так ты хочешь, чтобы мы ушли?
- Мне нужно побыть с сестрой, так что, наверное, да. Я хочу, чтобы вы ушли.
Пересилив себя, я поднялась с сугроба и тихо прокралась во двор задней стороны дома, притаившись под окном. Что странно, многие из окон были плотно чем-то заклеены. Комнат, через окна которых можно что-то разглядеть, было немного. Всего четыре: комната Марии Анатольевны, комната Саши и ещё одна, маленькая комнатка, о существовании которой я даже не догадывалась.
Вдруг в комнате Сашки загорелся тусклый свет. В окне показались два силуэта. Желая разглядеть их лучше, немного приблизилась к оконной раме. Освещение настольной лампы внезапно ударило по глазам, заставив меня зажмуриться на недолгое время. Через несколько минут мучительная боль немного отступила, заставив открыть глаза и посмотреть в сторону лампы: там стояли двое – Саша и Мария Анатольевна. Моя сестра с остервенением била крохотными ручками по подоконнику. Невозможно было не увидеть одинокую слезу, вскоре утонувшую в белых, как снег, волосах. Мария же с гримасой ужаса на лице пыталась оттащить Сашку, но вскоре замерла, а та злость вперемешку со страхом, испортившая и перекосившая прежде доброе лицо старушки, так и осталась на её лице.
Саша и Мария ничего не говорили друг другу, лишь смотрели в окно. И тут я поняла жестокую и суровую реальность – меня заметили. И вдруг стало так досадно, так обидно, и такая злость пронзила меня, злоба на судьбу, которая в одно мгновение разлучила меня с самым дорогим мне человеком – с Сашенькой. Нет, такого просто быть не могло. Мария и Саша не могли видеть нежданного гостя – я стояла слишком далеко от окна!
Дыхание вмиг перехватило. Я даже боялась задышать, потому что опасалась, что Мария услышит дыхание и убьёт меня на месте. Она буравила меня таким злобным, холодным взглядом, что от него даже волосы на голове вмиг встали дыбом, а сердце будто остановилось.
Так продолжалось, наверное, несколько минут. Честно говоря, я уже потеряла счёт времени. Последнее, что помнила – это мысль. Думала о Саше. Я любила её по-настоящему. Так, как никого больше. Сегодня было чувство, что мы должны встретиться.
- Сашенька! Милая моя девочка! Мы с тобой чуть позже поиграем. Сейчас мне нужно в магазин, а ты пока делай уроки. – вдруг послышался голос Марии, и я словно вмиг пришла в себя.
- Хорошо. – ответила Саша и добавила. – Пока, тёть Маш.
- До свидания, моя милая.
- Пока, Тётя Маша!
Мария уже повернулась к двери, когда Саша вновь позвала её:
- Тёть Маш!
Женщина заботливо, с материнской нежностью, потрепала Сашку по голове и вышла из комнаты.
В небе вновь слышались громовые раскаты. Над городом нависли тяжёлые, грозовые тучи, где-то вдалеке пару раз сверкнула молния. Это ещё больше вгоняло меня в ужас, но желание увидеть сестру было сильнее всех переживаний. Казалось, что не умру, пока не встречусь с Сашей.
Внезапно с крыльца послышался шум. Кто-то вышел во двор, а я, как дура, выглянула из своего укрытия и чуть не попалась на глаза Марии! Каким-то чудесным образом она не заметила меня, но сердце по-прежнему колотилось с бешеной силой.
Опасливо оглядевшись, Мария Анатольевна вздохнула и двинулась в сторону калитки, еле волоча за собой пакет с разным мусором.
Тревога почему-то усилилась. Внутри меня всё похолодело, но одновременно с этим крошечная надежда, а может, какой-то до боли странный ужас, зашевелились в душе. Эти опасения на контрасте с желанием увидеть Сашку казались нелепыми, бредовыми и бессмысленными. Я так ждала этой встречи! Не могла же вмиг изменить своё мнение из-за небольших трудностей? Эта мысль никак не покидала голову, взывая меня к борьбе.
- Саша, Сашенька! – шептали мои губы.
Я стояла, как к смерти приговоренная, и к ужасу замечала, что Мария Анатольевна стояла возле калитки и глядела на дом, словно зная, что я где-то рядом. Значит, едва она услышала бы звук открывающейся двери, то сразу побежала бы сюда?
Озираясь вокруг себя, я наконец-то поняла, как можно было попасть к Саше: окно. Нужно было быстрее действовать!
Я уцепилась за оконную раму и, подтянувшись, ввалилась в комнату Сашки, однако сестры там не было. Стала озираться в поисках Саши, надеясь на то, что всё же удастся увидеть маленький силуэт сестры – но тщетно.
- Саша, Саша, милая! – повторяла много раз имя сестры.
Я храбро подошла к двери и повернула ручку, но та не поддавалась. Но пытаться её открыть не собиралась. Знала, что это бесполезно, лишь смотрела на дверь, а затем опустилась на деревянный пол и зарыдала.
Я плакала долго, словно оплакивая те чувства, которые не могла опустить долгое время. Оплакивая все мечты и надежды. Свою наивность. Желание встретиться с сестрой, которое никогда больше не исполнится.
Оставив страдания по Саше, я подошла к открытому окну. Холодный ветер неприятно охладил лицо. Уже готовясь прыгать, я увидела её. Будто что-то отдалённо знакомое, как дежавю, на чём мой взгляд недовольно задержался.
Мне показалось, что весь мир исчез в один миг. Да, я была загримирована до неузнаваемости – но разве может родного человека обмануть хоть один грим? Видела Сашеньку, она узнала меня!
- Рая. – выдохнула Сашка и заплакала.
Сердце вздрогнуло, словно сухой лист на ветру, и упало.
Мне было невыносимо страшно и в то же время как-то хорошо, а затем ко мне внезапно пришло странное упокоение. Лицо горело, как в огне. Я не поднимала глаз, боясь вновь встретиться глазами с плачущей Сашей.
Я была так счастлива, но не могла сделать даже шага. Всё тело словно замерло от сладкого трепета, такого прекрасного, что было ощущение, что за спиной выросли крылья.
Не в силах больше слышать всхлипываний Саши, я подняла голову и встретилась взглядами с Сашкой. Не знаю, что выражали мои глаза, но в милых карих глазах Сашки было так много безусловной любви, необыкновенной радости и нежной ласки, что всю меня бросило сначала в жар, потом в холод, а на лбу образовались бисерины пота.
- Я так скучала, милая моя девочка! – восторженно прошептала я.
Вздохнув, я улыбнулась Сашке, почувствовала, как слёзы подступают к горлу, и окинула всю комнату долгим, полным счастья, взглядом.
- Рая? Это ты?
Глаза Саши округлились, а губы задрожали, словно у неё вот-вот должна была начаться истерика. Наверное, я испытывала то же самое.
Лицо моё между тем горело всё больше и больше, стало красное-красное. Глаза разгорелись неестественно ярко. Внутри меня бурлили такие сильные эмоции, что я не знала, что именно ощущала. Просто одно было ясно – исполнилась моя мечта, несмотря на все трудности, но я не верила. До последнего думала, что всё это – сон. Что вся моя радость оборвалась бы в момент, когда проснулась бы.
Но я не просыпалась. По-прежнему стояла около окна, глядя на удивлённую и улыбающуюся Сашку.
- Рая? Правда-правда ты?
Кивнула. Хотелось рыдать от счастья, но слёз не было. Они беспощадно жгли глаза, не выливаясь наружу. Всё же, казалось, что ради этих чувств я жила восемнадцать лет!
- Саша! – каким-то диким, не своим голосом, вырвалось из моей груди.
Едва не рыдая, широко распахнула объятия и ринулась к сестре, которая вытирала слёзы рукавом кофты.
Мы замерли минуты на две, сжимая друг друга в крепких объятиях. Счастье достигло своего пика. И всё-таки, как же я любила её. Любила Сашеньку, которая, казалось, уже стала смыслом моей жизни.
- Рая, милая, почему ты ушла от меня? Почему бросила? – шептала Саша.
И опять к глазам подступили слёзы, горячие, солёные, жгущие. Слёзы потерянного и вновь обретённого счастья. Люблю. Как отсюда до бесконечности.
- Прости! Были срочные дела, милая! Прости, Сашенька! – смогла только выдавить я.
- Прости? – произнесла Саша. – Тебе не за что просить прощения. Ты ведь ничего не сделала! Теперь мы будем вместе, верно? Каждый день!
От этого вопроса стало как-то неприятно. Грудь сдавила адская боль и тоска. А ведь мы расстанемся! Судорога вдруг сжала горло, а в груди закипали рыдания. Я сжала губы, чтобы не дать вырваться крику отчаяния.
Сашка, словно увидев мою печаль, крепко взяла меня за руку:
- Рая, милая! Рая, дорогая, я так тебя люблю! Я не хочу с тобой расставаться! Не грусти, пожалуйста! Я...
- Я не грущу. – перебила я сестру. – Давай лучше поговорим о чём-нибудь хорошем?
Саша вопросительно взглянула на меня, а после отвернулась.
- А как же срочные дела? – спросила Сашка.
- «А как же срочные дела»? – передразнила я Сашу.
И мы обе громко расхохотались.
Мы сели на кровать Сашки. Я, поглаживая кудри Саши, почти такие же, как и у меня самой, говорила, как тяжело было без неё.
- И как же ты пришла ко мне? У тебя было свободное время? – спросила у меня Сашка.
- Да.
- А я почему-то знала, что ты придёшь. А ещё увидела тебя в окне, когда проходила мимо кухни. Не представляешь, как же я была счастлива! А тётя Маша почему-то тебя невзлюбила. – грустно произнесла Сашка.
- Странно. Она ведь любит меня!
- Может, разлюбила.
- Нет, Сашенька, даже не думай о таком. Мы в прекрасных отношениях, поверь!
Я обняла и поцеловала Сашу так нежно, как только могла. Последнее время я жила, как в тумане, но, лишь встретив Сашку, жизнь вдруг заиграла яркими красками. Негатив вмиг исчез. Даже ненадолго показалось, что жизнь идеальна, что никаких проблем нет. Даже об ужасных отношениях с Марией пришлось забыть, потому что рядом сидела Саша, для меня самый замечательный человек во всём мире.
- Раечка, я люблю тебя! – нарушила Сашка тишину, наступившую лишь на мгновение.
Раечка! Как же восхитительно звучало это имя, прежде принадлежащее мне, когда его произнесла Саша!
- Мы же ещё встретимся? – спросила Сашенька.
- Обязательно.
- Обещай.
- Обещаю.
- Я слышала, как вы поссорились с Марией Анатольевной, поэтому...
В ожидании худшего я застыла, и сердце затрепетало, а потом упало, словно осенний лист с дерева.
- Вот! – закончила говорить Сашка.
Саша торжествующе, при тусклом свете, подняла с пола что-то, похожее на мягкую игрушку, разделённое на две части.
- Что это? – я никак не могла разглядеть загадочную вещь, которую держала в руках Сашка.
- Взяла мишку и разрезала его ножницами! Теперь Мария пошла за новым, а у нас есть шанс увидеться! – гордо зазвенел в полной тишине голос сестры.
- Мишка был твоей любимой игрушкой! И ты разрезала его, чтобы увидеть меня? – с дрожью в голосе воскликнула я, пытаясь не разрыдаться.
В ответ Саша лишь обняла меня и полушёпотом произнесла:
- Ты ради меня тоже многое сделала! Я так люблю тебя!
- Я тебя тоже очень люблю, Сашенька!
Вдруг я услышала звук поворота ключа в замочной скважине! И почему Мария вернулась так быстро? Может, что-то заподозрила?
- Я приду. Завтра. – в спешке шепнула я Саше, поцеловав её на прощанье.
Вновь я ринулась к окну, зажмурилась и прыгнула.
Я чувствовала, как падала. Волосы заботливо поглаживал слабый ветер. Живот скрутило вспышкой боли, которая неприятно раздалась в каждой клеточке тела. Вдруг я ощутила, как руки до локтя оказались в снегу. Как бы я не старалась, глаза открыть было невозможно. Из-за отбитых органов сознание словно отключалось ненадолго, заставляя меня быть в забытье, а потом погружало в холодную, неприятную реальность.
Не видя ничего перед собой, я смогла расслышать голос Саши, отдаляющийся от меня с каждой секундой всё больше и больше. Конечности неприятно покалывало, а спина ныла от боли.
Из последних сил, что ещё оставались где-то далеко-далеко внутри, я поползла на разодранных коленях куда-то вдаль, надеясь на то, что кто-то сможет помочь. Ног уже почти не ощущала, лишь только холод, а также боль в голове и локтях. Нужно было хотя бы попытаться найти ребят. Машина вроде бы стояла недалеко!
Когда я увидела мужчину, стоящего рядом с калиткой дома Марии Анатольевны, почувствовала, как в душе промелькнула небольшая, крошечная надежда. Смерть до того, как я окончательно исправилась бы, казалась до безумия бессмысленной. Эта самая надежда словно умоляла не сдаваться. Но ноги не слушались, я их даже не чувствовала. Колени в капроновых колготках уже порвались и измазались кровавыми пятнами.
- Помогите. – сипло прошептала я, глядя на мужчину.
Шум проезжающих машин стихал. Боль ударила в голову, приступ повалил меня наземь, от ярких вспышек, вызванных слезами, глаза закрыли пряди волос. Дрожащие руки застыли, а затем, подкосившись, заставили упасть на живот. "Жаль, что я умру вот так" – проскользнула мысль перед тем, как я почувствовала, как тело обмякло, а городская суета скрылась в темноте.
***
- Несса Авельева? – услышала я женский голос.
Этот голос заставил меня прийти в себя. Запищали электронные приборы. Постепенно мои чувства стали обостряться. Даже не видя ничего, почувствовала запах каких-то растворов, трав и свежего постельного белья. Конечности, а больше всего, ноги, жутко покалывало от разливающихся внутри жидкостей – обезболивающих. В крови всё ещё бушевал адреналин, а то, что было после прыжка с окна, я помнила лишь отрывками.
- Мне срочно нужно её видеть, пожалуйста, пропустите! – голос принадлежал парню.
- Хотите посидеть с ней?
Это вновь сказала девушка, разбудившая меня. Она подошла слишком близко. Я ощутила запах медикаментов, исходящий от незнакомки.
- Да, пожалуй. – вновь раздался голос парня. – Я волнуюсь, Маргарита Андреевна.
- Ладно, проходите.
Очевидно, Маргарита стояла надо мной и, когда она дотронулась до забинтованной руки, прошептала:
- Я знаю, что ты проснулась. Не притворяйся. – она закончила говорить, после этого дверь за Маргаритой закрылась.
Я хотела что-то возразить, но изо рта вырвался лишь жалкий стон. Казалось, все мои лёгкие, горло и рот, были наполнены чем-то, мешавшим говорить. Жутко хотелось пить, но сказать об этом сил пока что не было.
Я приоткрыла глаза и метнула взгляд на дверь комнаты. Там стоял Димка. В этот момент меня переполнило чувство радости от внезапного появления Димы вот тут, в больнице. Как не старалась, не могла победить в себе это переполняющее меня чувство счастья, явившегося от прихода лучшего друга. Но эта радость была какой-то странной и в то же самое время самой прекрасной из тех чувств, которые только могла я испытывать за всю эту жизнь. Это счастье было тёплым, каким-то светлым, дарящим мне надежду на то, что всё будет хорошо!
А потом Дима внезапно заговорил:
- О, ты проснулась!
Мне стало так хорошо, ещё лучше, чем было. Чувствовала, как вся тряслась, как от сильного холода. Какое-то чувство радости накрывало с головой. Нет, это была не эйфория. Было что-то большее. И поистине прекрасное.
Я внезапно ощутила, как незаметно для самой себя стала улыбаться, как дурочка. Нигде в этой комнате зеркала не было, но я была уверена в том, что явно покраснела, от смущения и счастья. Такого необыкновенного, ощутить которое можно лишь однажды.
- Так себя чувствуешь – а улыбаешься! – с напускным удивлением сказал Димка.
В ответ я лишь пожала плечами.
Ощутила, как лицо между тем стало гореть ещё сильнее и сильнее. Меня бросало то в жар, то в холод – это чувство всегда было спутником моих переживаний.
Димка обратил внимание на мои разгоревшиеся щёки, на глаза, в которых застыли слёзы и, отойдя от двери, подошёл ко мне и сел рядом.
- Тебе очень плохо?
Я покачала головой в знак отрицания, и Дима, приложив руку к моей пылающей щеке, воскликнул:
- Ты вся горишь!
- Просто, немного волнуюсь. – произнесла я, потупив взгляд.
- Что случилось?
- Не знаю. Но я не больна. Это просто от волнения.
- Ты упала со второго этажа.
- Да.
- Как себя чувствуешь?
После вопроса Димка протянул мне стакан воды. Опустошив стакан, произнесла:
- Ну, я жива. А больно.
- Понятно.
Димка смахнул кудри со лба и кинул на меня быстрый взгляд. Я же видела кровь на не забинтованной руке, в местах, где были разные порезы от падения, в местах, где были какие-то синеватые пятна, появившиеся, очевидно, в тот же момент.
- Ты и вправду ничего не боишься? – спросил у меня Дима.
Я лишь вздохнула, не зная, что ответить.
- Не боюсь. Самое страшное уже произошло.
Дима наклонился к моему уху и тихо произнёс:
- Я надеюсь, ты поскорее выздоровеешь, солнце.
Жаль, что зеркала не было за моей спиной. Хорошо бы это было, ибо тогда я точно убедилась бы в том, что щёки мои вспыхнули от смущения.
- Погоди. – сказала я, в попытках скрыть дрожь в голосе.
- Да?
- Солнце?
Дима лишь кивнул.
- Ты – единственный, кто хотя бы как-то помогает мне отвлечься от всего этого.
- «Этого»?
- Тело страшно болит. – объяснила, чувствуя, как неприятная боль пронзает меня.
- Так обезболивающее же?
- Оно не помогает.
Во рту вдруг ощутила неприятный вкус. Точно привкус железа смешался с кислым, а ещё, совсем немного – с горьким. Руки забинтованы, не могу проверить, что там, но почему-то точно была уверена, что пролежать придётся не один день.
- Я же больна? – вырвалось, прежде чем я успела подумать.
Было видно, как Дима напрягся.
- Нет. Ты в порядке. – произнёс он.
- Ты мне что-то недоговариваешь.
Я вопросительно уставилась на Диму.
- Не понимаешь? – вопросил он.
В ответ на этот вопрос лишь качнула головой, не в силах ответить что-то более осмысленное. Язык немел с каждой секундой всё сильнее. Разговаривать становилось уже трудно.
- Может, тебя они как-то... – Димка осёкся. – Избили, может, или ещё что-то похуже?
Я лишь пожала плечами.
- Ты вообще как? Головой не ударилась?
- Я? – переспросила я.
- Ну не я же! Это не ты сидишь возле койки больной!
Не дав Диме договорить, я перебила его:
- Головой не ударилась, только вот ноги болят, да говорить больно. Совсем немного. – и добавила: – А Альберт придёт?
А Дима лишь покачал головой.
Я расстроилась и разволновалась. Всё завертелось перед глазами: настенные часы, Дима и стол у окна. Меня охватил ужас, безумный, жуткий ужас.
«А что, если он болен?». – пульсировала мысль в голове.
Дима поразился моим бледным, взволнованным видом. Он неторопливо отвёл от окна взгляд и посмотрел на меня.
И я посмотрела не него. Какое-то странное чувство вновь посетило меня, словно и Альберт не нужен никакой. Да и вообще, никто в больнице в тот день, казалось, не нужен был. Только Дима – а он уже стоял рядом. Почему-то тогда я вновь ощутила это чувство, едва взглянув на Димку.
Но лишь стоило оторвать взгляд, устремиться им в потолок, на дверь – лишь бы не на Диму – это странное чувство исчезло, точно пропало.
- Не огорчайся, всё будет хорошо. С ним всё в порядке, он просто не может прийти в больницу.
- Сколько мы ещё не сможем увидеться? – произнесла я, пытаясь вновь подумать об Альберте.
- Не знаю. Но думаю, что дня два точно.
От этой новости всё внутри меня сжалось. Чувство боли и одновременно какой-то необъяснимой, чудесной любви к Альберту, терзали сознание. Я даже не могла даже представить того, что вдруг Ал решил не прийти ко мне в один момент. Увы, всё решилось совсем не так, как хотелось бы!
- Дим. – произношу неуверенно. – Мне так больно.
- Я понимаю. – сказал Димка.
А потом добавил, словно почувствовал себя виноватым:
- Прости, что сказал всё так равнодушно. Извини!
Пальцы Димки медленнее и медленнее перебирали складки одеяла, которым была закрыта я. И вскоре он закрыл голову руками и, вздохнув, ненадолго замер.
- Дима, не гневи себя за это! – сказала я и крепко сжала руку друга.
Вдруг я почувствовала, как стала проваливаться в сон.
***
Страшное, старое кладбище где-то за городом. Ржавые кресты и повалившиеся каменные памятники, а так же заросшие травой могилы. Я оказалась посреди этого жуткого места, не помня, как это произошло. И зачем нужно было на кладбище? Увы, объяснить этого я никак не могла. Просто стояла среди описанных ранее крестов и памятников, словно часть памяти просто стёрли, заставив меня забыть о том, зачем я тут, в этом странном месте. Там царила мёртвая, гробовая тишина. Никого поблизости не было, могилы уже давно остались без присмотра. Я почему-то была одета в старое голубое платье, которого у меня не было уже год – порвалось.
Странное чувство настигло меня и от того, что я была полностью босой, отчего ноги уже успели достаточно сильно замёрзнуть.
Стояла я так недолго, то того момента, когда услышала чей-то шёпот неподалёку. Слышно его было достаточно хорошо, а вот разобрать, какие именно слова говорит этот человек, было нереально. Этот незнакомец говорил, словно на каком-то ином, странном языке, понятном лишь ему. Шептал, глотая большую часть слов.
Может, из-за любопытства, может, из-за чего-то другого, но я зачем-то стала идти на этот шёпот. Он словно затуманивал сознание, заставлял подчиниться этому голосу, а я не могла никак контролировать это. Загипнотизированная, я, пошатываясь, как зомби, шла в сторону шёпота. Шла до тех пор, пока не увидела, кто издаёт этот звук.
Немного дальше, стоя рядом с одним из крестов, стояла маленькая девочка – как мне показалось сначала. Но когда я подошла к ней поближе, разглядела лучше единственного, не считая меня, посетителя кладбища. Это действительно была девочка. Чем-то знакомая мне, словно раньше где-то мы пересекались. Но я никак не могла понять, кто именно это стоит возле креста и шепчет что-то невнятное.
Девочка была одета в тёмное школьное платье, которое было больше похоже на половую тряпку. Также незнакомка была крайне худой, её грязные и густые волосы закрывали половину лица, но второй, не закрытой половины хватило, чтобы понять, что передо мной стоит какое-то жуткое создание. Всё её лицо было как-то странно перекошено, а поворачивала голову она не так, как нормальный человек. Едва она заметила какое-то шевеление травы, в одну секунду повернула голову так, что лицо девочки оказалась около спины, хотя само тело она не поворачивала.
И вдруг она двинулась ко мне. Шёпот уже был не таким уж и неясным. Теперь, медленно отходя назад, я слышала:
- Вот, что ты со мной сделала! Вот, что ты со мной сделала!
Я даже не успела что-то ответить, как локация вмиг сменилась.
Я стояла в огромной комнате, походящей на класс, с облупившейся на окнах краской, с пожелтевшими от времени, где-то изорванными кусками обоев. Эта комнатушка наводила страх. Опять было чувство, что где-то эту комнату я уже видела, даже была в ней – но вспомнить бы ещё, где это было и когда; но думать об этом времени уже не было, ибо я услышала чей-то голос: детский, звенящий голос, но мне от него стало жутко. Мурашками покрылась вся спина. Голос этот звучал, будто извне. Раскатистым эхом он проносился по всей комнате, говоря непонятные фразы, обрывки предложений.
Голос становился всё громче до такой боли в голове, что я закрыла лицо руками и впилась в него ногтями. Почему-то вдруг живот скрутило неприятной вспышкой боли, заставившей меня, не удержавшуюся на ногах, повалиться на землю и беззвучно зарыдать.
Я поползла в то место, где слышен был голос. От всей этой обстановки было как-то не по себе, непроизвольно по всему телу пробежали мурашки.
Пахло затхлостью старой квартиры. Проползя немного, я поняла, что кто-то перегородил мне путь. От осознания этого меня пробрало до мурашек. В темноте я уж никак не могла разглядеть, кто это. Пересилив себя, я быстро побежала в другом направлении, подальше от неизвестного, но споткнулась о ножку одной из парт и с криком упала на пол. Если бы страх полностью не охватил меня, возможно, даже рассмеялась бы.
Поднявшись и ощущая дикую боль в локтях и коленях, я прикоснулась к парте, дабы найти опору, но что-то захрустело и осыпалось на пол, похожее на засохшую грязь. Водя рукой по стене в поисках выключателя, я ощущала, как что-то осыпалось от моего прикосновения. Нащупав выключатель, я включила свет, но тут же лампочка взорвалась с диким хлопком, но я успела увидеть то, что навсегда, наверное, отпечаталось бы в моей памяти.
Зрелище, отпечатавшееся в моей голове, вместе со вспышкой лопнувшей лампочки, ужаснуло меня: это была та девочка, которую я видела на кладбище. Теперь стало ясно, кого же напоминала мне эта девчонка с перекосившимся лицом, на котором застыла гримаса ужаса.
Инна.
Из глаз непроизвольно брызнули слёзы. Бежать уже не хотелось. Больше всего мною одолевало желание умереть от рук этой девочки, невинной девочки, которую я убила в надежде на то, что всё станет лучше.
- Инна. – едва слышно выдавила я и почувствовала, как по подбородку течёт что-то тёплое.
Девочка улыбнулась и подбежала ко мне, сжимая в руках плюшевого мишку. Теперь она была другой. Тёмные, как смоль, волосы, были заплетены в тугую косу, а синее платье с белыми оборками слегка покачивалось на ветру. Откуда ветер – я сама не знала. Лишь только бордовые, уже запёкшиеся капли крови напоминали о том, что она уже давно мертва.
Инна стояла, не шевелясь, и смотрела на меня. В её глазах я смогла разглядеть страх, боль и ненависть. Сказать, что боль раздирала меня изнутри – ничего не сказать. Я была готова на всё, что угодно. На всё, что захочется этой маленькой девочке.
- Я тебя ненавижу. – произнесла Инна и крепко сжала подол платья.
- Прости, я не хотела тебя убивать!
- Мне твои извинения не нужны. Я хочу к мамочке.
***
В горле встал ком, а сердце стало покалывать, словно тысячью маленьких иголок. Боль терзала душу, а слёзы текли по щекам. Я была не в силе их контролировать. Всё тело дрожало, как в лихорадке, а от пережитого во сне, который я восприняла за реальность, бросало то в жар, то в холод.
Не сразу я опомнилась. Это произошло лишь тогда, когда на глаза вдруг попался сидящий на стуле, рядом с койкой, Дима. Он что-то читал, не обращая на меня внимания, но от его присутствия сразу стало хорошо, так, как никогда не было.
Увидев, что я не сплю, Дима отложил книгу. Окинул меня строгим, но одновременно добрым взглядом. Я же держалась за голову, пытаясь отогнать мысли о сне и почти не обращала внимания на Димку.
- Что с тобой?
Я вздохнула.
- Плохой сон приснился.
- Что за сон?
- Я даже и не помню.
Последовала долгая пауза, а затем, не сводя глаз с Димки, который заметно нахмурился, я произнесла:
- Вру. Я помню.
Дима не смог сдержать улыбки.
- Не говори, если не хочешь.
- Завтра в школу, да? – спросила я, пытаясь перевести тему.
- Может быть. Не знаю. Думаю, что ты ещё не готова.
- У меня ещё и фигурное катание сегодня.
- Думаю, что с катанием придётся ещё немного подождать.
- Сколько, например?
- Думаю, неделю.
Чуть сместив положение, я выдавила болезненную ухмылку. Неделя без любимого хобби казалась чем-то ужасным.
- Ты в порядке?
- Не знаю. Мне бы хотелось идти на тренировки.
Дима налил воды в стакан и предложил его мне.
- Выпей, легче станет.
Выпив всю воду одним глотком, я вытерла губы рукавом платья и произнесла:
- Не стало. Но спасибо.
- Тебе нужно поспать. – сказал Димка.
- Так я уже. А что с Сашей?
- Не знаю, правда.
- Нужно поехать к ней.
- Только если будешь аккуратной.
- А ты можешь поехать со мной?
- Конечно.
- Спасибо тебе огромное!
"Ну, хотя бы не так страшно будет". – подумала я, прикрыв глаза. Ничего, кроме сонливости и отголоска боли в теле, я не испытывала. Лекарства притупили эмоции, да и говорить и двигаться было нелегко.
- Тебе сильно плохо?
- Не очень. – я расслабилась и откинула голову на подушку.
- Может быть, ты, в самом деле, поспишь?
- Ты не хочешь со мной разговаривать?
- Нет, что ты. Просто я думаю, что ты устала.
- Не волнуйся. Если я устану, то сразу же отключусь, это точно.
- Понял. Больше доставать тебя с этим вопросом не буду, обещаю.
- Спасибо. Так о чём поговорим?
- Не знаю. Может быть, о том, что было в школе, пока ты тут лежала?
- Расскажи, но сначала ответь на вопрос: сколько именно я тут лежала?
- Три дня.
«Три дня». – эхом отразилось в голове.
«Все уже от меня отвыкли! Я приду, и буду, как чужая!». – мелькнуло молнией где-то в сознании, мне еле удалось не заплакать от каких-то смешанных чувств внутри – и боли, и обиды. Почему все общались, гуляли, ходили на какие-то секции, а я должна была лежать в этой больнице? Но в целом три дня – не так уж и много, ещё можно будет узнать что-то от Димы, а потом снова, как будто бы я и не лежала здесь, на койке, идти гулять с друзьями.
От мыслей о компании Наи почему-то захотелось поскорее выписаться.
- Да не переживай ты так, всё нормально будет.
Дима ласково погладил меня по голове, заставив расплыться в широкой улыбке.
Вскоре он ушёл, заставив меня вновь погрузиться в раздумья.