Глава 37 Примирение
Шестнадцатая больница начиналась тотчас за домом Марии Анатольевны. Это было большое помещение с просторными палатами, полными света и воздуха, пропахнувшего разными травами и лекарствами. Этот свет исходил, казалось, из самих чисто выбеленных стен лазарета. Вход в него был через тёмный коридорчик, примыкающий к нижнему длинному и мрачному коридору.
Такова была обстановка больницы, мало, впрочем, интересовавшая меня.
Одна из врачей, представившаяся Алевтиной, пыталась спросить, что произошло и отчего у меня покраснели щёки, но я упорно молчала. Настаивать же она не пыталась, так как мои пышущие от жара щёки и неестественно блестящие глаза пугали её.
- Что с ней? – раздался женский голос.
В палату вошла медсестра с капельницей. С этой девушкой ещё не удалось познакомиться.
Врач, прежде находившаяся рядом со мной, усадила меня на кровати и поставила градусник. Добрая она была, но чрезмерно надоедливая. Я даже попыталась заснуть, дабы не слышать всех расспросов Алевтины.
Но мне это не удалось.
- Здравствуй! Несса, да? – услышала я голос прямо над ухом.
- Да, здравствуйте. – не открывая глаз, невнятно шепчу, желая побыть одной.
- Меня зовут Аня. Я только приступила к работе. Мне сказали, что ты тоже только поступила, значит, будем вместе здесь осваиваться!
- Как долго я тут буду?
- Не знаю. – Анька замялась, но вскоре вновь начала говорить: – Наверное, пока окончательно не выздоровеешь.
- Давай руку, нужно поставить тебе капельницу.
Аня подвинула к себе капельницу.
Когда наши взгляды встретились, она постаралась улыбнуться, но улыбка была похожа больше на оскал, и, очевидно, увидев моё подавленное состояние, Аня перестала лицемерить.
- Не бойся, больно не будет. – сказала Анна.
Но мне было всё равно на боль. В голове вертелось лишь одно: "Что там с Сашей?", и эта мысль не покидала меня, она ныла в голове, оттуда передавалась в сердце и больно-больно ранила его.
- Ты простудилась, верно?
- Не знаю, Аня.
Действительно, может я как-то простудилась? Нет, признать то, что последние неприятности, связанные с Марией Анатольевной, так повлияли на меня, было просто невозможно.
- Я приду через час. – произнесла Анна.
- А я – через два. – сказала Виолетта.
Они ушли из палаты, заставляя меня вздохнуть от облегчения. Нужно было хорошо всё обдумать, а для этого нужно было находиться в полной тишине.
- До свидания.
Я легла на подушку и забылась во сне. Тело горело, а обрывки мыслей носились в пульсирующей голове, мысли, которые точно тяжёлым камнем давили на грудь, перекрывая доступ к воздуху.
Едва меня унесло в страну сновидений, будто наяву замелькали знакомые дома, автобусная остановка, тротуар, по которому шли люди с размытыми, словно снятыми на камеру с плохим качеством, лица. И Мария.
Ясно видела, как она склонилась надо мной, обняла и прошептала с искренней любовью, тихим, грустным голосом: "Милая моя Рая, что же я с тобой сделала?".
Вдруг я открыла глаза. В комнате царил полумрак. День уже погас, и на смену ему пришла ночь с яркой луной, которая была единственным источником света. Мёртвую, неестественную тишину нарушали лишь капли дождя, ударяющие по оконной раме.
Чьё-то короткое рыдание огласило комнату, а потом кто-то вновь заплакал, судорожно и тихо, очевидно, пытаясь не разбудить меня.
Я приподнялась на локтях, желая разглядеть внезапного гостя.
"Сашенька?" – вдруг мелькнула в голове безумная мысль.
Но нет – это была не Саша.
Надо мной склонилось до боли знакомое лицо, бледное, с раскрасневшимися глазами, всё залитое слезами.
- Мария Анатольевна! – каким-то диким, внезапно охрипшим голосом, вырвалось из груди.
Полузадушенная рыданиями, я широко распахнула объятия.
Мы замерли на несколько минут, крепко обнимая друг друга и едва не задыхаясь от рыданий.
- Рая, что же я сделала с тобой, Рая! – шептала Мария.
И вновь я зарыдала. И это были слёзы ненадолго потерянного и вновь обретённого счастья.
- Родная моя Рая! – произнесла Мария Анатольевна, после чего ещё крепче обняла меня и вновь зарыдала.
Я чувствовала, как тело Марии дрожало, как в лихорадке, чувствовала жар её тела, поэтому, переживая, попыталась успокоить её, шепча что-то невнятное. Вряд ли, конечно, Мария Анатольевна что-то услышала, но на большее я всё равно не была способна: язык и всё тело словно парализовало, я могла лишь плакать, радуясь тому, что мы вновь встретились.
- Я так хотела увидеть тебя, Раечка! Очень хотела, но врачи утверждали, что тебе нужно немного поспать. Сейчас меня пустили в палату, прости, что не пришла раньше!
Как же по-доброму, мило, звучало моё имя из уст Марии! Казалось, хотела услышать такое обращение к себе ещё с момента, как только мы перестали общаться. Было ощущение, словно я попала в другую реальность: в реальность, где я и Мария Анатольевна вновь любим друг друга.
Больше не было страшно поговорить с Марией Анатольевной, я даже не противилась этому разговору: раз я уже захотела помириться с ней, нужно было довести дело до конца – но эти мысли вскоре покинули голову, их сменили радостные размышления о том, что всё вновь поменялось в лучшую сторону. Но что именно поменялось? Может, я уже начала выдумывать какой-то бред? Впрочем, мне было уже всё равно.
Мы всё равно должны были поговорить. Вот представилась такая возможность. Именно эти мысли заставили меня задать только один вопрос:
- Мария Анатольевна, Вы простили меня?
Мария немного помолчала, а потом шепнула тихо-тихо, почти бесшумно:
- Простила. И, кроме того, хочу ещё прощения попросить. Я ведь предала тебя, была единственной твоей поддержкой, но бросила в трудную минуту. Прости, Раечка! Никогда такого больше не будет.
- Ничего страшного, Мария Анатольевна! Ничего страшного.
И вновь наступила тишина, нарушаемая лишь звуками из коридора.
- Вы что, Мария Анатольевна, совсем за временем не следите? – прозвучал у нас под ухом знакомый голос Алевтины. – Завтра навестите её, если не выпишется!
- Можно нам ещё немного побыть вместе? – упрашивала Мария.
- Нет, нельзя! – строго отрезала Алевтина.
- Завтра обязательно навещу тебя! С Сашенькой приду! – шепнула Мария Анатольевна.
- А я жду! – с уверенностью произнесла я, ощущая себя совсем здоровой.
Мария ушла, а я всё ещё чувствовала, что она будто бы рядом со мной – добрая, милая Мария Анатольевна – такая же, как прежде, будто бы я вернулась на несколько недель назад, но была даже рада этому!
Не хотелось бы, чтобы этот день заканчивался.