Глава 38 Молли. Вторая ссора
Очнувшись утром на постели, я решила исследовать больницу.
Страшная слабость сковывала тело, но любопытство было сильнее.
Долго ли, или нет, пролежала я, прислушиваясь к звукам, замирая от страха, что кто-то заметит меня. Наконец, не вытерпела и, быстро накинув на себя кофту, лежащую на стуле, прокралась с величайшей осторожностью к двери, которая должна была вывести меня в коридор.
Я толкнула дверь, совсем немного, и дверь открылась тихо, бесшумно, беззвучно. Без единого скрипа, звуки вокруг будто умерли. Я смело шагнула в пыльный, тёмный, мрачный коридор, едва освещённый слабо мерцающими лампочками.
Все двери, ведущие в палаты и кабинеты первого этажа, расположенные по обе стороны коридора, были плотно заперты. Я миновала их, дрожа от холода и страха. Подошла к высоким стеклянным дверям, ведущим на улицу. Притаилась там, слушая, как бешено колотилось моё сердце и то, что кроме меня в коридоре кто-то есть.
Спрятавшись, не будучи сама замечена, могла, хотя и с большим трудом, видеть происходящее в коридоре. Эта его сторона была не освещена, и лишь свет от лампочек, слабо боровшийся с окружающей меня темнотой, позволил разглядеть высокую бледную фигуру, сидящую на одной из скамеек.
То была она, до боли знакомая мне Молли! Без Эмили и Люды стояла она, одна, на территории больницы, в которой – о совпадение – лежала я. Плечи Молли иногда вздрагивали, точно она плакала- и больше не двигалась. Как хотелось подбежать к ней и крепко обнять, но я боялась. Боялась, что по закону подлости мимо будет проходить врач и заметит нас.
Прошло, наверное, не больше часа – я потеряла счёт времени ещё тогда, когда только увидела Молли. Ноги уже затекли от сидения на корточках, и уже я начала сожалеть о том, что напрасно поддалась любопытству, да и ждать, пока Молли сама пройдёт мимо засады, не хотелось, поэтому я приняла, наверное, самое глупое решение в жизни – подбежать к ней, но хорошо, что вовремя остановилась.
К Молли стремительно двигался ещё один силуэт. В один миг тишина исчезла. Молли и незнакомец ссорились, спорили, и я зажмурилась, не выдержав криков. Когда всё уже смолкло, и на больницу обрушилась новая, незнакомая мне тишина, я открыла глаза и увидела, как поблёскивает слеза на щеке Молли, как лицо её исказилось в злой гримасе, а губы дрожали.
- Никогда я её не предавала, слышишь! Мне всё равно, что ты там придумала! – резко и холодно говорила она незнакомому силуэту. – Я ничего не скажу, можешь уходить! Ответа от меня никогда не добьёшься!
Незнакомка вздохнула, поёжилась от мерзкого холода, внезапно наступившего в этом коридоре, скрылась в туманной ночи за дверьми больницы.
Убедившись, что в коридоре кроме меня и Молли никого нет, я, не выдержав, вылезла из засады и подошла к ней, желая успокоить и поддержать.
- Молли, в чём она тебя обвиняла? – встревоженно спросила я.
- Ты во всём виновата! Оставь, пожалуйста, меня в покое! Ты только всё испортила, всё, всё! – в сердцах воскликнула она и, резко повернувшись ко мне спиной, быстро пошла в другую сторону.
Молли даже не думала останавливаться. Наверное, не остановилась бы. Никогда.
Я видела её ожесточённое выражение лица, слышала холодный, недружелюбный голос Молли, и сердце моё вмиг упало. Как жестоко звучало её обвинение!
Сдерживая накипевшие в груди слёзы, я стала искать Молли. Холодные капли пота выступили у меня на лбу. Я чуть не дышала от страха, боли и невыносимого чувства отчаяния, и шла, словно зомби, через тёмный коридор, тускло освещённый мигающими лампочками. Казалось, всё внутри меня замерло. Боль впрыскивала яд в мою кожу и, казалось, сердце моё навсегда остановилось.
В голове было много вопросов: зачем? Почему? Не знаю, что ощущала в тот момент – тоску, злость, растерянность? Чувства перемешались, стали огромным комом, застрявшим в груди. Дышать стало сложно. Я не понимала, что делать дальше, без Молли? Как же можно было жить, когда один из самых близких людей, предал и исчез? Как можно было заполнить пустоту, образовавшуюся внутри?
С этими мыслями я дошла до убежавшей Молли. Она стояла у окна в коридоре с тем же сердитым и нахмуренным лицом.
- Молли!
Я подошла к ней и положила на плечо руку.
- Уходи, иначе я точно разозлюсь! Из-за тебя, из-за того, что ты пошла с Людой, она считает, что я предала тебя! Все теперь издеваются над моей трусостью, уйди!
- Молли! – растерявшись, сказала я. – Сейчас же пойду и скажу, что сама так с тобой поступила!
- Этого ещё не хватало!
Молли вспыхнула гневом и со всей силы ударила кистью руки о подоконник, после чего сжала губы, дабы не заплакать.
- Молли!
- Уйди, пожалуйста, ты умного всё равно ничего не придумаешь! Ты меня только злишь! Больше не хочу видеть тебя, Несса! Никогда, никогда!
И, взглянув на меня с ненавистью, Молли резко повернулась лицом к двери и направилась к выходу из больницы.
Я подошла к окну и опустила руки, чувствуя себя до ужаса подавленным. Что теперь будет дальше? Больше нет смысла ходить в школу? И никогда не будет подруги? Теперь она, была я уверена, будет ходить по школе, дружить только с Эмили? Мне никогда ещё не приходилось задумываться о подобном, потому что раньше я никогда не ссорилась с Молли. Да и вообще, никогда не ссорилась с подругами!
Точно что-то перевернулось у меня в сердце.
Молли, моя любимая Молли, единственный друг, заставивший меня поверить в то, что я чего-то стою, разорвала со мной дружбу так внезапно!
Опустив голову, молча поплелась, еле волоча ноги, ставшие ватными, назад в палату, чувствуя себя бесконечно одинокой и жалкой.
- Молли, зачем ты так со мной? – рыдая, причитала я. – За что, за что? Не видишь ты, милая, как ты обидела свою подружку, не знаешь, насколько сильно обидела её! Ты бы не обидела меня, дорогая, милая! Так что же с тобой случилось?
Я точно нарочно расставляла ещё сильнее этими причитаниями, думая о Молли, глубоко возмущённую душу, стараясь задеть самые болезненные, самые чувствительные струны её.
Дойдя до постели, я повалилась на неё. Скрыв лицо в подушках, зарыдала горько, неутешно, пытаясь заглушить рыдания.
Вдруг чья-то рука коснулась моей головы и потрепала за волосы.
"Молли! – мелькнула радостная мысль. – Молли, она раскаялась, она пришла!"
И счастливая от одной такой мысли, я открыла глаза.
Но это была не Молли.
Людочка стояла передо мной и улыбалась ласково и приветливо. На душе сразу стало легче, но не настолько, чтобы заглушить душевную боль.
Эта улыбка делала более обаятельным и без того милое лицо Люды.
- Ты снова с ней поссорилась? – спросила она меня.
- Нет, не поссорилась. Просто грустно стало!
Люда вздохнула и вновь погладила меня по голове.
- Давай, я посижу рядом, пока ты успокоишься?
- Ладно.
Спать не хотелось, поэтому я решила поговорить с Людой о том, как мы помирились с Марией, сама не замечала, как начала рассказывать все ей.
-... вот так вот мы и помирились!
- Как же я рада за тебя! Когда же ты в школу выйдешь?
- Гм, не знаю. А зачем тебе?
- Ну, чтобы кое-кому рассказать.
- Кому же?
- Ребятам из класса.
В момент того, как мы обнимались с Людочкой, я поняла, что она гораздо лучше Молли. Последняя первая предала меня, а вот Люда, наоборот, приласкала, успокоила и поддержала в трудную минуту. Даже думать не надо было – конечно, стоит общаться, дружить с Людочкой, а не с Молли, мучающей меня в своё удовольствие!
- Какая же ты хорошая, Люда! Как же я хочу дружить с тобой!
- И я с тобой! – произнесла Людочка.
Мы вновь обнялись.
- Ну и что, получается, мы теперь подруги?
- Я не против, Люда!
- И я!
- Слушай, Люда, а ты вообще понимаешь, что ты лучшая из всех тех подруг, которых я встречала?
Услышав это, Людочка отвернулась, очевидно, для того, чтобы я не увидела её смущения. Краска залила бледные щёки новой моей подружки, глаза её загорелись ярко-ярко.
- Что, если Молли обиделась?
Сказав об этом и подумав, я невольно опустила глаза. Сердце как-то неприятно ёкнуло. Но минута, другая – и я вновь вспомнила о становлении. И это был ещё один этап становления: никогда нельзя никого заставить любить или дружить.
Я и не хотела возвращаться к Молли, совсем не хотела. Как-то странно было бы тогда вести себя так перед Людой. Людочка появилась вовремя: теперь, я была уверена - у меня есть подруга. Пусть Мол общается, с кем хочет!
Теперь началась новая жизнь, новая подруга, новые разговоры, новые тайны.
За два дня Люда завладела всем моим существом, поэтому думать больше было не о чем.
- Ладно, шучу, никто не обиделся, не переживай! – сказала я, нарушив мёртвую тишину, которая нарушалась лишь звуками из коридора.
- Знаю.
- То есть?
- Я не сомневалась, что ты просто пошутила.
- Спасибо.
- Да не за что, я ничего не сделала.
- Хорошо, я тебе верю. Завтра ты выйдешь в школу?
- Понятия не имею. Наверное.
- Выходи лучше.
- Хорошо!
- Наверное, ты хочешь уже поспать! Спокойной ночи – завтра ещё приду!
Я кивнула и улыбнулась.
Мы замолчали, а я чувствовала, что где-то рядом всё ещё находится Молли – озлобленная, грустная и безумная от боли Молли!
В эту ночь я уснула тревожным сном, поминутно просыпаясь и бросая беспокойные и печальные взоры в неприятную своей серой мглой и дождём тёплую майскую ночь.
Под утро я наконец-таки смогла нормально заснуть, и как-то болезненно ахнула, когда услышала голос медсестры, вошедшей в палату, дабы поставить капельницу мне, очередной пациентке больницы.
"Как там Молли?" – мучительно думала я, протягивая Алевтине руку, даже не глядя в глаза медсестры.
***
На следующий день к вечеру я уже выписалась из лазарета.
Едва появилась в классе, ребята устроили шумную овацию. Многие, и Людочка в том числе, обнимали меня и поздравляли с тем, что удалось помириться с Марией Анатольевной, и стало ясно, что это им рассказала Люда.
Из класса лишь двое бросали на меня недоброжелательные взгляды: то были моя бывшая подруга и её новая подружка, так недолго и мучительно влияющие на меня. Им обеим – и Эми, и Молли – было крайне неприятно и, наверное, обидно, что я не стала извиняться перед ними и стала дружить с другой девушкой – милой, замечательной Людочкой.