Принцип становления

Так мы простояли в объятиях очень-очень долго, но я не знала сколько, мы оба совсем потеряли счёт времени. Однако то был не час и не два, ведь подумала я о времени лишь тогда, когда на небо взошло солнце, и красные, розовые, жёлтые цвета рассвета осветили небо, оставив позади тяжёлую ночь. Наверное, было часа четыре, лишь вспомнив о том, что мне в семь уже нужно быть на месте, в ледовом дворце, и интенсивно тренироваться перед выступлением, я слегка отступила от Димы, и ему пришлось разомкнуть руки, застывшие на моей спине.

- Куда ты?

Его лицо вмиг приобрело недоумённый вид. Дима даже слегка приподнял правую руку, словно пытаясь остановить.

- На тренировку нужно. Срочно.

- А, точно, у тебя же сегодня выступление!

- Да, в восемь уже начнётся. Ты же придёшь?

- Конечно, как же иначе?

- Наверное, это моё последнее выступление. Я даже думать об этом не могу.

- Всё будет хорошо, обещаю. Тебе лучше об этом не думать. Наслаждайся выступлением, все ведь желают увидеть тебя. Просто старайся сделать всё по максимуму и победить, а всё остальное тебя сейчас не должно волновать.

Он потянул меня за плечи, я не сопротивлялась, с огромными усилиями удавалось держать себя на ногах, а сопротивляться совсем не хватало сил. Димка сжал меня в объятиях. Я чувствовала, как дрожат его руки, как бешено колотится его сердце. Голова моя была, как в огне. Я думала о сегодняшнем дне, о том, что будет дальше, о том, сколько всего потеряла бы.

- Давай, вперёд.

Эти слова Димки отрезвили меня и я, здраво оценив ситуацию и, наконец, поняв, что должна бороться, как обещала, вздохнула и отстранилась.

- Я буду бороться.

Дима кивнул.

- Я знал.

***

Странности в Алине я заметила ещё с самого начала дня.

Подходя к ледовому дворцу и старательно обходя лужи, образовавшиеся после ночного ливня, я заметила её – Аля стояла в дверях и интенсивно махала кому-то рукой, улыбаясь. Такой радостной я никогда ещё её не видела, обычно серьёзная и строгая, Алина вся светилась от счастья и громко кричала:

- Несса, Несса, привет!

После этого возгласа Али я, наконец, подняла взгляд с мрачного тёмно-серого асфальта на Алину, продолжающую махать мне рукой. Коротко махнув ей ладонью, показывая, что заметила Алю, я перевела взгляд на дверь: в неё уже вошли несколько высоких фигур с огромными сумками, в которых виднелись штативы и фотоаппараты. Очевидно, будут записывать на последние выступления юниорок и взрослой группы. Фигуристы активно, один за другим, ввалились через дверь в здание. Некоторые, размахивая руками, обсуждали предстоящий конкурс, а кто-то просто молча вошёл, протискиваясь через толпу; А Алина стояла в стороне, возле мраморной колонны, и держалась за неё левой рукой. Неужели она ждала меня?

Но эта мысль, внезапно появившаяся в моей голове, не вызвала у меня никакого интереса. Я не верила своим мыслям, ведь в моей парадигме мира даже не было того, что Алина когда-нибудь считала бы меня подругой и ждала, пока я пришла бы.

В любом случае, я решила подойти к ней и всё выяснить. Аля не отпускала руки и не переставала ею размахивать во все стороны, пока я не подошла к ней почти вплотную. Заприметив, что я уже рядом, она ещё раз громко выкрикнула моё имя и подбежала, чтобы обнять.

- Привет, привет, Ванесса!

- Привет, Аля. Ты ждала меня?

- Ага! И всё же, как же я счастлива, что ты пришла!

И я, вытащив ладони из карманов куртки, не контролируя себя, крепко обняла Алину, широко улыбаясь. Такая радость явно контрастировала с тем ужасным чувством, с которым я шла туда, от этого почему-то стало ещё веселее. Я всё ещё не до конца верила в происходящее. Она – самая популярная девушка ледового дворца. Она – Алина. Она ждала меня. Она дарила мне миллион прекрасных чувств и радостных эмоций, и никто, ничто, больше не могло тревожить меня!

- Спасибо! – прошептала я.

- За что? – недоумённо спросила Аля.

- За то, что подождала.

- Всегда пожалуйста. Я ведь твоя подруга. Хотелось поддержать тебя сегодня. Такой волнительный день!

- А ты готова?

- К конкурсу? Конечно, готова! А как же иначе?

- А вот я не очень.

Я тяжело вздохнула.

- Всё будет хорошо. – сказала Алина.

После этих слов я почувствовала, как руки её ещё крепче сжали меня в объятиях, однако эти объятия наряду с теми, что подарил мне Дима перед тем, как попрощаться, были куда лучше и нежнее. И я хотела простоять так ещё немного, почувствовать, наконец, что Алина – моя подруга, но я знала, что время не бесконечное и сказала:

- Мы не опоздаем?

- Нет.

Голос Алины прозвучал так уверенно, что все мои мысли, вызывающие внутри меня нереальной силы волнение, вмиг исчезли. И зная точно, что всё хорошо, я крепче прижалась к Але, улыбаясь ещё шире, чем раньше.

- Ладно, пойдём. – быстро проговорила она.

Словно очнувшись от странного наваждения, Алина отпрянула от меня, и, поманив меня лишь лёгким движением ладони, спиной медленно направилась к дворцу спорта. Она выглядела странной, тревожной, даже, скорее, взволнованной. Это действительно контрастировало с той девушкой, коей я привыкла видеть Алину, ведь она никогда не давала волю эмоциям, когда за ней наблюдает огромное количество людей, столпившихся у дверей дворца спорта. Но, спихнув всю мою болезненную подозрительность на то, что Аля просто волнуется перед ответственными соревнованиями, я непроизвольно махнула рукой и решила идти в зал и начинать тренироваться.

Еле волоча ноги от внезапной усталости, я поплелась вслед за Алиной. Она не шла – порхала, ловко перепрыгивая через небольшие лужицы, словно сейчас уже встала на коньки и начала катать программу. Видя её такой непривычно весёлой, я сама непроизвольно улыбнулась, даже ненадолго забыв о мучавшей уже несколько часов усталости, и ускорила шаг, надеясь быть ближе к Але. Сегодня она вся светилась от счастья, широко улыбалась и даже напевала под нос какую-то незамысловатую мелодию.

И то ли она была полностью уверена в своей победе и шла лишь ради того, чтобы получить золотую медаль, то ли причиной такого внезапного счастья было просто хорошее настроение, а может, утром у Алины случилось что-то очень хорошее. Я не знала, но видеть Алю такой было настолько непривычно, что в голове даже не было ни мысли о том, как вести себя с ней в тот момент.

И хоть я и пыталась, в голову не приходило ни одного решения. Немного отставая от Али, я резко остановилась и вдохнула порцию ледяного, морозного воздуха. Решение было одно: молчать и не омрачать счастье Али, с этим решением я и пошла к подруге, осторожно обходя грязь, что образовалась после дождя.

Я даже не заметила, как мы вошли в ледовый дворец. Не заметила, как мы, протискиваясь через толпы фигуристов с огромными сумками, набитыми вещами и, конечно же, с коньками внутри, прошли в коридор. Не заметила, как мы прошли по нему, не заметила, что там, в лицо нам светили тусклые точки-лампочки с потолка. Не заметила, как мы завернули за угол, через две белоснежные колонны, стоявшие параллельно друг от друга, и не замечала того, как Аля быстрым движением вставила ключ в замочную скважину. Она быстро провернула ключ. Затем ещё раз. Подёргала дверь – она послушно поддалась, с характерным, режущим слух, скрипом. Но невозможно было не заметить, что Аля всю нашу дорогу напевала какую-то песенку. Звонкую, короткую, состоящую из пяти нот, находящихся не так далеко друг от друга, даже несмотря на это, крайне весёлую. Она не прекращала петь, даже набирала воздух в лёгкие крайне редко, не желая замолкать. Да и я не хотела, чтобы она молчала. Пела она, бесспорно, красиво, но дело было не в этом. Я просто хотела чуть больше видеть её действительно счастливой.

И вот, мы перешагнули порог, и оказались в зале. Звонкий, одновременно с тем, нежный голос Алины, разнёсся по всему залу шумным эхом, которое, казалось, решилось на то, чтобы звучать вечно. Продолжая петь, и с каждой секундой всё громче и громче, Алина плюхнулась на свободное кресло, а я села рядом, небрежно бросив рядом с ногами свой рюкзак.

- Что за песня?

Настроение у меня поднялось окончательно, и я, маясь от скуки, решила первой начать диалог.

- А?

Аля вздрогнула, словно забыла ненадолго о моём нахождении рядом с ней. Но вскоре встрепенулась, помотала головой вправо-влево и вновь надела на себя маску серьёзности – даже во взгляде я заметила некоторую перемену, но радостный блеск всё ещё остался – как бы она не пыталась, этого, искреннего, забрать у себя она была не в силах.

- Что ты спросила, Ванесса?

- Хотела спросить, что за песню ты напеваешь?

- Ну...

Алина опустила взгляд вниз и махнула рукой, тяжело вздохнув.

- Ты точно хочешь знать, Несс?

Я кивнула.

- Ну, это песня, которую мы придумали с Мол. Кусочек песни. Когда ещё дружили и у нас, ну, не испортились отношения.

- Прости, что спросила личное.

- Всё в порядке. Ты же не знала.

- Действительно, не знала.

Я передёрнула плечами.

- Но просто, всё равно, извини.

Алина положила свою руку мне на плечо. Мягко поглаживая его, она улыбалась, словно пыталась разрядить обстановку, а я никак не могла выйти из этого состояния. Щёки неистово разгорелись от стыда, от ощущения, что я обидела Алину своими словами. Однако на лице Али красовалась широкая улыбка, я тоже неловко улыбнулась, надеясь, что этот конфуз забудется.

- Ты обо мне беспокоишься? – вопросила Алина.

Она нервно хихикнула, отбивая почти бесшумную мелодию своими острыми, длинными чёрными ноготками на моём плече.

- Правда, Аль. Ты же всё-таки моя подруга.

Последнее я выпалила, не подумав даже, что именно хочу выразить под словом «подруга». Даже если бы подумала, не поняла бы. Потому что не знала. Алина просто была подругой, казалось, что каких-то подкреплений тому просто нет. Не должно быть. Однако как объяснить это Алине? Я не могла понять того, поэтому лишь перевела взгляд на пол, понятия не имея, что делать дальше.

И я вдруг заметила, что Алина как-то хитро сощурилась, её пальцы сбавили темп, стали колоть плечо болезненнее, медленнее. На лице показалась лёгкая ухмылка, почему-то вызвавшая у меня тревогу.

- Ты тоже моя подружка. – проговорила Аля.

Наверное, в тот момент от смущения у меня загорелись не только щёки, но и плечо. Иначе я не могла объяснить то, как Алина резко одёрнула руку с моего плеча и быстро, ничего не говоря. Она отвернулась, что-то стала искать в рюкзаке. Движения её рук были неравномерны, она лишь делала вид, будто что-то ищет. На самом деле, она лишь делано меня не замечала.

Так мы и просидели в мучительном молчании минуту, а может и целый час. Я немигающим взглядом смотрела на манящий и горящий разноцветными красками подсветок лёд, Аля продолжала интенсивно грести руками в рюкзаке, почти опустив туда голову. Но я лишь изредка поглядывала на неё – мысли были совершенно о другом.

«Да, странная, но ведь у волнения перед чем-то важным бывают и не такие последствия!» - к такой мысли я пришла, прежде чем полностью погрузиться в свои мысли.

Яркая вспышка, невероятно ослепительная, молнией блеснула в сознании. Словно как в тумане я видела смазанные лица Молли, прыжки Алины, её улыбка, те медали и грамоты стеклянного шкафа в кабинете Вероники, в голове вновь мелькнула мысль о том, что моя медаль вполне может затесаться где-то рядом с ними.

Золотая медаль.

Подумать об этом в полной мере мне не удалось, ибо из мыслей меня вытянул, вырвал скрипучий звук открывающейся железной двери, а затем – до боли знакомый голос Молли, пришедшей так некстати:

- Девочки, а вы уже тут?

Я инстинктивно повернула голову в сторону Мол, так резко, что шея хрустнула, и нервно вздрогнула, пытаясь в полной мере осознать происходящее.

Огляделась по сторонам. Мой взгляд плыл по маленьким лампочками, коими был усыпан весь потолок, словно маленькими звёздочками, по многочисленным однотипным стульям на трибунах...

И вот, наконец, я увидела её.

Молли.

Она стояла на пороге распахнутой двери, в серой кофточке на замке и джинсах, и махала сразу двумя руками, очевидно, надеясь так быстрее привлечь моё внимание. Когда Мол заметила, что я смотрю на неё, лишь усмехнулась и нарочно стала искать что-то на потолке.

- Молли, привет!

Поздоровавшись с подругой, я невольно вздрогнула от мерзкого ощущения страха, что липкими лапами пытался охватить моё сердце. Я думала, что Молли обиделась на меня, поэтому приняла решение, которое первым пришло в мою голову. Вскочив с трибуны и больно ударившись о спинку стула, я, иногда спотыкаясь о ступеньки, побежала к Молли, продолжающей немигающим взглядом смотреть в потолок.

Я аккуратно толкнула Мол по плечу.

- А?

Молли словно пришла в себя. Отшатнулась, выставив назад правую ногу и испуганно проходя взглядом по мне. При том действе глаза у неё были, как два огромных блюдца, но успокаиваться она, казалось, не собиралась, лишь вновь приблизилась ко мне и до боли сжала мою руку.

- Даже не думай! – произнесла она расплывчатую фразу.

- "Даже не думай" что?

- Даже не думай с ней общаться. Она напевала что-то?

Я молчала, не в силах ничего ответить. Молли, в самом деле, выглядела, как сумасшедшая: широкие глаза её бегали по всему периметру зала, никогда не останавливаясь на одном месте. Ладони её вспотели, тело пробивала дрожь, я почувствовала, как начинаю медленно отходить назад, ощущая, как сердце бешено колотится уже где-то в горле. Но далеко уйти мне не удалось – Мол больно наступила на мою ногу, заставив коротко взвизгнуть, после чего спросила вновь, и то же самое:

- Она напевала что-то?

- Кто? – спросила я, почему-то шёпотом.

Молли остановила взгляд на какой-то точке и, с секунду поглядев на неё, вновь посмотрела на меня.

- Алина. Она что-то напевала?

Я напряглась, пытаясь напряжённо вспомнить, что это была за песня. Ноты – да, но какие? Все варианты почему-то не подходили под неё, ту самую и, наконец, в голове вырисовалась знакомая мелодия.

- Напевала.

И я тихо пропела эти четыре ноты, пытаясь создать им ту незабываемую радость, которую дарила тем Аля. Вспомнила, как звенел её голос, звучал протяжно и одновременно с этим обволакивал каким-то необъяснимым теплом, словно Алина и вправду была как никогда счастлива. Я пыталась петь так же, и хоть голос мой дрожал, я надеялась, что передала ту атмосферу и Молли.

Но как бы я не пыталась петь радостнее, даже чем и так могу, я не видела, чтобы Мол успокаивалась. Скорее, напротив, с каждой нотой, что пела я, в худшую сторону менялось лицо Молли. Глаза её стали настолько широкими, что казалось, они могли бы запросто просто выпасть из орбит. Лицо сделалось мертвецки-бледным, а губы вдруг задрожали, словно она вот-вот расплачется, не выпуская из своих рук мою ладонь.

Третий раз, уже тише и совсем не так уверенно, я пропела эти четыре ноты. Не успела начать четвёртый, как Молли остановила меня, выдвинув ладонь прямо к моему лицу. Притом она выглядела до безумия напуганной, её рука, совсем недавно крепко сжимающая мою, ослабла и задрожала. Казалось, у неё мог вот-вот случиться нервный срыв, или, того хуже, припадок, и лишь я попыталась открыть рот, дабы успокоить испуганную подругу, но та заговорила первой:

- Не смей. Даже не подходи к ней.

- Ты про Алину?

Мол коротко кивнула.

- Я предупредила, Несса.

- А что не так? Твоя личная неприязнь, как обычно?

- Нет. Просто я знаю эту песенку.

- Да, вы ведь с Алей её вместе придумали.

Хмыкнув, я, едва сдерживая смех, похлопала Молли по плечу. Да, видимо, она слишком разволновалась.

- А ты знаешь, Ванесса, что она предала меня в тот день, когда всё утро напевала эту песню? И с Леной было то же самое, понимаешь? Осознаёшь, на что я тебе намекаю, Несс?

- Прости, но нет. Лена – просто врунья. А ты повелась. Да тебя развела она просто, зная о том, насколько ты ненавидишь Алю.

Больше слушать "аргументов" Молли я не хотела, поэтому со всей силы резко выдернула руку из уже слабой хватки Мол. Времени на то, чтобы ещё и пререкаться с Молли, не было, поэтому я круто развернулась к ней спиной и тихо, медленно, стала спускаться по лестнице. Горьким было чувство, что моя подруга, которую я прежде считала адекватной, мало-помалу сходит с ума.

Ведь Алина не будет причинять мне вред? Мы же подруги!

Я не верила словам Мол.

Не хотела верить.