Принцип становления

Прошло всего несколько минут, прежде чем кирпичное здание школы показалось на наши с Димой глаза. Но для меня эта минута длилась вечность. Всё время, пока мы, пребывая в молчании, шли до школы, я вспоминала, насколько родным стала мне она местом. Вспоминала, сколько всего я обрела и сколько переосмыслила, но словно ножом под кожей проводилась во мне мысль, что я расстанусь с друзьями, со школой, и потеряю ту новую себя, которую даже ещё до конца не успела прочувствовать.

Мелькали перед моими глазами, подобно туманной пелене, словно в бреду, лишь на секунду, радостные картинки со всей их болезненной теперь радостью меня несколько дней назад. Словно все двадцать один день, пролетевшие для меня за одну секунду, были в этих картинках. И внутри меня образовался комок, нет, не болезненный, но сжавший в тиски мою грудь, мешая вздохнуть.

Именно из-за этих ощущений я не заметила, как ноги принесли меня к воротам школы. Лишь нежное прикосновение Димы к моему плечу и нежное «Мы пришли» прямо на ухо вернули меня из воспоминаний в реальность, пугающую и безумную, но которую я должна была пережить, чтобы, наконец, уже принять свою судьбу.

- Ну вот и всё, всё закончилось. – сказала я.

Что-то в горле вдруг помешало мне сказать дальше, хоть я и не знала, что, но внутри было стойкое чувство, что я должна ещё произнести какую-то фразу. И я, печально глядя на школьников, весело снующих туда-сюда по школьному двору, лишь молчала. Не было ни сил, ни желания что-либо говорить, однако один лишь ненароком брошенный взгляд на одно из окон третьего этажа, где и находился мой класс, не смогла удержаться от слёз. Ещё раз взглянула на окно, которое больше я, скорее всего, не увижу никогда после сегодняшнего признания ребятам. Сердце моё словно пронзило копьё. Оно раскололось на тысячи мелких осколков. Но труднее было смотреть на Димку. Когда я, смахнув с щеки очередную слезу, повернулась в его сторону, увидела, насколько ему страшно: всё лицо Димы было бледным, как у покойника. Я поняла, что никогда ещё не видела настолько огромной силы его горести, которая, казалось, отражалась в каждом его движении, трепетала в глазах и судорожно сжатых губах. Вдруг рука Димки неожиданно дрогнула в моей ладони, и он внезапно заговорил:

- Что же теперь будет?

В незнании я лишь смогла пожать плечами.

- Вот и я не знаю, Несса. Как-то больно от всего этого, но больнее всего то, что я потеряю тебя. Тебя, человека, которого так люблю!

- Я думаю, нам нужно просто успокоиться и принять происходящее.

- Да. Думаю, ты права.

- Тогда, наверное, уже пора.

- Да, думаю. Уже пора.

Димка произнёс это шёпотом, и ни один мускул не дрогнул на его бледном лице. От этого полного спокойствия голоса, мне и самой вдруг стало легче, и я решила полностью довериться плану, который уже был выстроен ещё до нашего прихода к зданию школы. Лишь прижалась крепче к Диме, ничего не говоря.

- Несса, пойдём уже. А то у наших классов урок скоро начнётся.

Проговорив это быстро и, казалось, даже не раздумывая, Дима сильнее сжал мою руку и бойко шагнул вперёд. А я, даже не думая о чём-то ином, послушно последовала за ним. Вместе мы переступили через огромную ветку, перегородившую путь, и направились к школе, возле которой уже столпилась неизвестная мне толпа девчонок, бурно что-то обсуждающих. Я не чувствовала, как иду куда-то. Ноги, кажется, сами направились в нужное место, следуя за взволнованным, но, казалось, полностью готовым к происходящему Димке.

Я даже не заметила, как Дима прикосновением руки к моему плечу, заставил остановиться. Когда ноги наконец ощутимо закололо, а мрак перед глазами рассеялся, я поняла, что мы стоим прямо перед входом в школу. Мимо нас проносились школьники с тяжёлыми, набитыми учебниками рюкзаками. Они чуть не сбивали меня с ног, а Димка стоял неподвижно, словно не видел всего этого. Будто не замечал привычной школьной суеты, не видел, как на школьном дворе весело играют в догонялки дети из младших классов. Он не видел, кажется, ничего. Лишь глядел в никуда и словно решался на то, что бы что-то сказать. Вдруг его голос хриплым шёпотом раздался у моих ушей, и я вздрогнула от неожиданного:

- Мы больше не увидимся, Несса.

Я даже не думала, что отвечать на это. Ответ как-то сам собой возник в голове, и вырвался из моих уст негромкими словами:

- С чего ты взял? Думаю, нужно верить в лучшее!

Димка, кажется, совсем меня не слышал.

Он стоял, словно разум его полностью находился в другой вселенной, не шевелясь и лишь изредка моргая.

Я долго не могла понять, куда он смотрит, но потом поняла: взгляд Димы упёрся в дверь школы, в которую нескончаемым потоком вваливались ученики.

- Эй, Дим, что с тобой?

Я приблизилась к Димке, с секунду посмотрела в его глаза, и, наконец, щёлкнула пальцами возле его лица. Получилось не очень громко: дрожащие и похолодевшие от мороза пальцы кое-как удалось соединить друг с другом. Щелчок получился не лучшим. Однако я точно знала: оставлять его в таком состоянии нельзя, иначе наша последняя с ним встреча превратится в бессмысленное нахождение у лестницы школы.

- А?

Димка отшатнулся.

- Всё в порядке, Дим?

- Да.

Несмотря на это показное спокойствие, волнение, что у меня, что у Димки, рвалось наружу. То было видно по его изредка подрагивающим губам и слегка дрожащих ладонях. А я даже не пыталась скрыть это беспокойство, смешанное с болью, словно царапающей чем-то острым в глубине души. Всё-таки, эти минуты были последними, что я провела бы с Димой, а Дима – со мной. И я знала, что он тоже грустил и тоже не хотел заходить в здание школы.

Но это нужно было сделать, и чем быстрее – тем лучше. С этими мыслями я уверенно сделала шаг в сторону лестницы, разжав ладонь и, наконец, выпустив её из крепкой хватки Димы. Но я не успела пройти дальше, рука Димки яростно и до боли вцепилась в моё плечо. Пошатнувшись, я непроизвольно шагнула назад и вновь оказалась на прежнем месте, рядом с Димой.

- Прости. Можно я пойду?

После этих моих слов Димка посмотрел на меня презрительно и как-то совсем грустно. Вдруг пыл внутри меня совсем поутих. Я даже решила остаться с Димой. А он, словно прочитав мои мысли, произнёс:

- Нет.

- Но почему?

- Это наш последний разговор. Мы больше, скорее всего, не увидимся никогда. Я хочу немного с тобой поговорить. Хочу насладиться этим в последний раз.

Димка сглотнул и добавил:

- А ещё, хочу ещё немного посмотреть на тебя.

Я кивнула, ведь сама была отнюдь не против этого. Действительно, у моего и Димкиного класса ещё четыре урока впереди, успеем ещё подойти, признаться во всём. В самом деле, хотелось немного подержать Диму за руку, обнять его, поговорить, последний раз услышать этот голос, такой нежный и успокаивающий, только сегодня почему-то я ощутила, что по-настоящему люблю Диму и, возможно, правда зависима от него.

Я крепче взяла Димку за руку, не желая отпускать.

- Несса, если бы ты только знала, как мне не хочется с тобой расставаться! Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю! Больше всех на свете люблю! Знала бы ты, как мне сейчас трудно с тобой прощаться.

Дима нервно кашлянул, обвёл взглядом весь периметр школьного двора, задержался на двери в здание, возле которого щебетали три девчонки, и вновь перевёл взгляд на меня.

- Нормальная жизнь только началась – и вот, снова придётся с ней расстаться! И почувствуем ли мы эту жизнь вообще? – вдруг произнёс Дима. – А ведь я только почувствовал себя счастливым! Только сейчас, услышав то, что я тебе не безразличен!

А я вдруг ощутила себя как-то странно. Вроде и не грустно, вот только что-то оборвалось внутри, и, кажется, навсегда. Я не выдержала – взглянула на Димку. Тот молчал, смотрел в пустоту и шептал губами слова, сначала неразборчиво, и через недолгое время я всё же смогла, наконец, различить слова: "Я больше никогда её не увижу, никогда".

Он не говорил это мне, наверное, просто произносил вслух мысли. Но я не могла сказать, что была рада тому, что он будет меня всегда помнить. И не рада была и тому, что его я тоже буду помнить всю жизнь. Разве это хорошо? Не лучше ли забыть навсегда, стереть из памяти и проживать новую жизнь с новыми людьми, уже далеко от Димки? Но даже если бы мне и хотелось, не получилось бы. Даже если заставить. Не смогла бы. Нет, конечно, нет!

А Дима всё шевелил губами. Силуэты, толпой собравшиеся у школы, были радостны от сегодняшнего дня. Они все ждали начала уроков, радостно переговаривались о том, как пройдёт их день. Казалось, только я чувствовала, что вся радость для меня на этом закончилась.

Вдруг Дима сфокусировал на мне взгляд, наши глаза встретились.

- Я думаю, нужно уже идти. – как-то само вырвалось у меня. – У них скоро начнётся урок.

Димка не стал возражать, даже первый сделал шаг. Мы направились к школе, стараясь идти как можно медленнее, растягивая момент нашего времяпрепровождения вместе. Солнце, яркое и ослепительное, обжигало лицо. С пройденной уже нами части двора доносились звонкие голоса. Обычно, как я уже привыкла за этот двадцать один день, я шла в школу в приподнятом настроении, ожидая чего-то хорошего. Сейчас же ко мне вернулось на недолго покинувшее меня ощущение того, что меня ведут на казнь.

Я не заметила, как мы, протискиваясь через толпу школьников, бежали по ступенькам вверх. Не заметила, как мы проскользнули направо через одну из мраморных колонн, в сторону двери в школу. Но я отчётливо ощутила то, как мы остановились возле двери. Наши отражения вмиг отразились в стеклянной дверце в школу, и я с недоумением взглянула на Димку.

- Поклянись, пожалуйста, Несса.

Он словно не замечал моего взгляда, говорил какую-то чушь, просил о клятве. А я молчала. И казалось отчего-то, что прошла целая вечность. Больше не получалось контролировать свою грусть, она захватила меня полностью, впрыснула яд в кожу, обожгла. И я могла лишь смотреть на Диму и пытаться не зарыдать от одного только его присутствия.

- Поклясться в чём?

- Поклянись, Несса, что обязательно найдёшь меня.

У меня словно что-то оборвалось внутри. Вдруг стало больно, потом даже смешно, издевательски смешно от себя. Эти слова – словно лезвие ножа по моему изнывающему сердцу, но я действительно очень хотела поклясться, но что-то мешало. Я открыла рот, в горле застряли все те слова, которые я хотела бы сказать, и пришлось закрыть его обратно.

- Я клянусь, что обязательно найду тебя, Несса. – прошептал Димка.

Расслышать Диму было невозможно, он, казалось, вообще не говорил – лишь шевелил губами. Однако именно эти слова прозвучали и эхом отдались в моей голове именно голосом Димки, таким же ласковым и нежным, коим я всегда его слышала, даже в моменты наших ссор.

А я вдруг осознала то, насколько неистово моё желание тоже ему сказать, ответить, поклясться, но с другой стороны было больно осознавать то, что наша разлука будет долгой, и даже думать об этом было страшно, однако губы сами собой вдруг прошептали:

- Я клянусь, что обязательно найду тебя, Дима.