Принцип становления

Я же, пытаясь не зарыдать, открыла дверь и, оставив Димку, который должен был идти в другую сторону, направилась по школьному коридору к нужному классу. Вновь перед глазами всё плыло, многочисленные силуэты школьников проплывали передо мной, куда-то неслись, никак не давали остаться наедине с мыслями. Я шла через длинные извилистые коридоры, заполненные детьми. Но ученики казались лишь тёмными силуэтами, словно были копиями друг друга. И все они, казалось, настроены были против меня враждебно, будто уже узнали мою тайну, от этого я дрожала с головы до ног.

Но страх никак не мог пересилить мою настроенность на план, что уже был готов и несколько раз проверен. Отойдя в безопасное место, свернув за угол в сторону младших классов, я дрожащими пальцами написала на клавиатуре телефона:

"Молли, собери всех в классе. Мне необходимо с вами поговорить".

Страх и волнение волной прошлись по моему телу, как только я нажала "отправить" и, наконец, поняла, что сдаваться уже поздно. Я давно ожидала, думала, как это всё пройдёт. Пыталась представить, как я скажу то, что хочу им объяснить. Несколько ночей уже я ворочалась в кровати, покорённая бессонницей, думая, каким образом всё это будет. Воображение рисовало, как я поднимаюсь по лестнице к классу. Выживу ли я после признания? Не уничтожили бы меня ребята, озлобленные, оскорблённые? Но я не могла об этом думать. Надеялась, что они поймут. Хотя, поняла бы я такого человека, находись я в ситуации одноклассников? Вряд ли.

После этого сдаваться было точно нельзя, нет, ни при каких обстоятельствах. Я должна была сознаться и, наконец, завершить то, что хотела!

Я решилась, наконец, на выполнение своего плана, но колебалась в том, как же я смогу признаться ребятам, эмоционально, высказав то, что у меня внутри, или с деланым спокойствием. Между тем мои взгляды иногда падали на проходящих по коридору людей.

Вдруг прозвенел звонок на урок, и это стало для меня своеобразным толчком. Коридор быстро стал пустеть, застучали многочисленные ботинки по плитке. Ученики возвращались к своим кабинетам, торопились на урок. Между тем мой взгляд изредка падал на них, и осознание, что я больше никогда сюда не вернусь, копьём пронзало меня.

Постепенно коридор совсем опустел. Лишь изредка я видела проходящих по нему людей. Именно в этот момент я взглянула на настенные часы, показывающие ровно десять, тихонько вынырнула из своего укрытия, огляделась во все стороны и быстро, торопясь, зашагала в сторону класса.

Я бежала по лестнице, почти не ориентируясь в пространстве. Кажется, всего пять минут – и я должна была оказаться в нужном месте. Однако для меня лестница казалась бесконечной, а время, которое я неслась по ней, надеясь успеть до прихода учителя, для меня стало вечностью.

Однако я ошиблась, думая, что сквозь эту вечность мне не суждено боле прорваться, я останусь в этой бесконечной погоне за быстро утекающим временем навечно. В один момент я всё же очутилась возле класса, так и осталась у двери, надеясь вернуться к одноклассникам с равнодушным видом, однако сделать мне этого не удалось – Молли уже стояла передо мной, в ожидании.

- Привет, Мол. – сказала я, пытаясь не выдать волнения.

- Привет. А я вот стою, тебя жду! Наконец-то пришла, а то я уже жду того, ради чего ты вдруг решила собрать нас всех!

Огромных усилий стоило мне выдавить улыбку на своём лице, но, кажется, Молли не заметила подвоха и выглядела такой же воодушевлённо-весёлой, как и до того, как я улыбнулась.

- Ну что, расскажешь?

Молли едва сдерживала любопытство. Казалось, оно рвалось изнутри неё, даже её дыхание было таким учащённым, а глаза так и горели ярким пламенем, которое я видела лишь однажды.

- При всех, Мол. Не могу же только тебе!

- Хорошо. Тогда заходим.

Молли надавила на ручку двери. Последняя поддалась, явив мне класс, полностью забитый учениками. И перед ними всеми мне пришлось бы рассказать то, что скрывала двадцать один день!

Но я, понимая, что обратно дороги нет, неуверенно шагнула вперёд. Не дойдя совсем немного, я остановилась. Заходить не хотелось совершенно, что-то внутри меня кричало, что, лишь, когда я войду в эту дверь, моя жизнь кардинально поменяется. Но я не хотела. Не хотела.

- Ну, пойдём!

Нетерпеливая Молли, уже не выдерживая, бросилась ко мне. Её ладони крепко обхватили мою руку, и она стала тянуть меня к себе, причём с явными усилиями – на её лбу даже выступили вены, а щёки сделались пурпурно-красными, однако я не сдвинулась с места. Хоть она и старалась, но сил у Мол было явно поменьше, чем у меня, поэтому я наконец, уже поняв, что Молли не остановится, произнесла:

- Прекрати. Отпусти меня, я уже захожу.

Мол кивнула, послушно разжала ладони, выпустив из них мою помятую от её хватки рубашку, демонстративно сделала два больших шага назад, ожидая, когда я пойду за ней.

Выбора уже точно не было. Если я сейчас не решусь на то, чтобы зайти, Молли разгневается, а злить подругу мне не хотелось – тем более, это ведь наша последняя встреча! Поэтому я решила идти. И чем быстрее всё это закончилось бы, тем лучше для нас всех. И для меня, и для одноклассников.

Сделав глубокий вдох, я, наконец, сделала несколько шагов, переступила через порог и оказалась в кабинете. В нём было непривычно грязно, а ещё отчего-то неуютно, так же, как и в моей душе. За партами сидели мои многочисленные одноклассники, которые шумно переговаривались о чём-то друг с другом. Однако, стоило мне войти, они все тут же замолчали, отвлеклись от своих обсуждений, и уставились на меня, сверля взглядами.

- Ребят, привет. – сказала я тихим голосом. – Надеюсь, вы сможете сегодня выслушать меня и понять. Я должна вам признаться и оставить вас. Но перед этим, позвольте мне объясниться.

Я едва замолчала, пытаясь успокоить сердце, словно вырывающееся из груди, и тут же по классу разнеслись удивлённые шёпотки и возгласы.

- Я была бы в отчаянии, если бы вы не пришли. – произнесла я.

- Объясни, Несса, что происходит!

Писклявый голос девчонки с последней парты, Люси, разнёсся по всему классу, эхом ещё несколько раз повторился в голове. Несса! Никто больше так меня не назовёт, это последний раз, когда я слышу это имя в обращении к себе! И от этого стало так больно, так невыносимо жутко, что я слегка пошатнулась и инстинктивно ухватилась дрожащей ладонью за меловую доску.

- Тебе помочь? – раздался где-то рядом голос Молли.

Рассеянным взглядом я попыталась найти Мол, но ничего не выходило – весь класс плыл в глазах, голова горела, как в огне, и я не могла разжать губ ради того, чтобы что-то сказать, поэтому лишь мотнула головой в знак отрицания.

- Ну, быстрее, а то у нас сейчас начнётся урок! – раздражённо бросила Ная.

А я молчала, собираясь с духом.

- Заранее хочу вас попросить простить меня. Я не хотела вам зла, правда.

От одноклассников не было слышно ни звука. Они замерли, очевидно, ожидая того, что же такого интересного я им расскажу.

Я действовала по заранее заготовленному плану. Пытаясь совладать с волнением, я быстро убрала руку с доски и, слегка покачнувшись от непривычности, я быстро сосредоточилась на выполнении того, чего хотела. Правой рукой я резко, торопясь, зная, что больше мне это не понадобится, я сняла протез с обрубка пальца, и оно, поддавшись сразу моему резкому порыву, с лязганьем железа упало на пол, нарушая тишину, что наступила в классе так резко.

Я опёрлась на две ноги, качнулась вновь, только теперь от мерзкого ощущения, что кто-то толкнул меня сзади, чуть не упав. Уже хотела убежать, пусть даже выдав себя, но вспомнила вдруг свои собственные слова о том, что я очень хочу сознаться одноклассникам по истечению двадцати одного дня, вдруг пропало желание сбежать, остался лишь мучительный страх неизвестности.

Сердце стучало, голова горела, как в огне, но я и не думала сдаваться. Хотя бы ради того, чтобы выполнить то, ради чего сбежала. Хотя бы ради того, чтобы рассказать одноклассникам обо всём. Хотя бы ради того, что я пообещала сама себе рассказать им! А после этого обещания нельзя сдаваться, нельзя!

Я видела, как в тумане, Молли, стоящую в дверях, видела огромный шкаф позади парты Люси, видела пустующие стулья и парты, и видела всех одноклассников, ставших для меня огромным чёрным пятном.

Многих усилий стоило мне то, чтобы, наконец, начать говорить. Я прокашлялась, желая, чтобы голос был слышен даже в конце этого огромного кабинета, наконец, произнесла:

- Итак...

Я подняла руку вверх, демонстрируя всем мою отличительную примету.

- Я не та, за кого вы меня считали всё это время. – продолжила я, потупив взгляд. – Я никакая не Ванесса Авельева, я Рая Томпева.