Принцип становления

***

Я поднялась на локтях, тяжело дыша, и осмотрелась: я была в камере, рядом с Лейлой, там же, где и заснула вчера. Никаких теней и тусклого и холодного света, падающего на них. «Это был сон, всего лишь глупый сон, ничего больше» – и от этой мысли становилось легче. Тяжёлые размышления стали постепенно исчезать. Медленно опустившись на подушку, заснула вновь.

Вырвал меня из сновидений чей-то звонкий, пронзительный голосок. Ему же, в свою очередь, пытался что-то доказать голос Лейлы, однако всё время срывался на крик. Всё ещё притворяясь спящей, напрягла слух и попыталась расслышать то, о чём говорили сокамерницы:

- Ты не понимаешь, Лейла! – раздалось совсем рядом.

Я слегка приоткрыла глаза и увидела рядом с Лейлой ещё одну, пока что не знакомую мне девушку. Она была низкорослой, и, очевидно, гораздо младше Лейлы: её маленькая фигурка как будто намекала, что она ещё даже не поступила в десятый класс.

Она была надута от злости и ярости, словно вот-вот могла взорваться.

- Ты не понимаешь, Лейла, эта новость! Это ужасная новость! Сейчас я стояла возле двери и мельком, через щель, видела ментов. Они говорили о том, что к нашей новенькой придёт кто-то! Я не услышала имени, но что-то на М... знаешь, я считаю это неправильным! Скажи Рае, чтобы не просыпалась. Уверена, её это добьёт! – звонкий голосок разнёсся по камере.

- Не надо так, Надя! – молвила Лейла, и я поняла, что эту озлобленную девчонку зовут Надя. – Не стоит ждать плохого, понимаешь? Я очень не хочу, чтобы ты злилась и волновалась!

- Я и не волнуюсь! Я злюсь! Злюсь на этих людей, которые пригласили, ну эту, как её, на М!

- На М? Кого именно?

- А я откуда знаю? Просто предлагаю тебе заставить Раю уснуть, чтобы она не видела этого ужаса!

- Ты что, издеваешься? Как я её заставлю? Ты как себе это представляешь? Вырубить её, да? Если так, то я тебя вырублю!

- Да ты что, издеваешься? Ты за кого меня принимаешь? Да разве я могу такое предложить в отношении к человеку, которого даже не знаю? Я же не настолько сумасшедшая! А вообще, почему ты даже не выслушала меня, и сразу начала гнуть свою линию!

Лейла рассмеялась и подошла к Наде. Прижала последнюю к себе, от чего Надя надулась ещё больше, но сопротивляться не стала.

- Тебе просто всё равно на неё. – грустно сказала Надя.

Лицо Лейлы исказилось возмущением.

- Мне? На Раю?

- Да! Иначе я не могу объяснить, почему ты так спокойно относишься к тому, что к ней придёт человек, которого она даже не знает! Почему тебе плевать?

- Потому что я не знаю, кто придёт. И хочу дать этому незнакомцу шанс. А ты сразу думаешь о чём-то плохом, поэтому у нас и вечные разногласия.

- Вечные разногласия у нас, Лейла, потому что ты ведёшь себя, как ребёнок! Не можешь здраво оценить ситуацию, а я, в отличие от тебя, могу.

Лейла негромко хихикнула, да и я внутри посмеялась над стойкой уверенностью Нади. Нельзя было выдать себя, нельзя было дать понять девчонкам, что я уже проснулась, однако я всё же не смогла сдержать улыбки, что против моей воли вырисовалась на лице.

- Ты можешь что-то оценить только потому, что я рядом и подсказываю тебе, как и что нужно оценивать. – спокойно говорила Лейла.

- Пусть даже так! Но мне хотя бы не плевать на судьбу Раи и на то, как она себя чувствует, понимаешь? А тебе плевать. На всех. Наверное, и на себя в том числе.

Я слегка приподнялась на локтях, движимая искренним желанием прекратить ссору. В этот момент яркий луч солнца мягким светом упал на лицо Лейлы: щёки её рдели то ли от негодования, то ли от волнения. Она едва открыла рот, чтобы возразить словам Нади, но я как-то непроизвольно сделала это за неё.

- Девочки, вы всё неправильно поняли!

Я метнула взгляд в сторону Лейлы и Нади, которые тут же перестали враждебно вглядываться друг в друга и удивлённо уставились на меня.

- А? Как так «неправильно»? – в непонимании спросила Надя.

- Вы не понимаете друг друга! Сейчас мы находимся не в лучшей ситуации, сами посмотрите!

Я ещё раз обвела взглядом камеру, всё больше проникаясь собственными словами.

- Ну и что? Не в лучшей, правда. Ну и что? Это никак не мешает нам с Лейлой выяснять отношения, ибо она меня раздражает, до безумия!

- Дело в том, что именно в такой обстановке нужно быть сплочёнными и дружными, а не конфликтовать по каждому поводу! Если мы будем каждый день ссориться, тот срок, который нам дали, будет переживаться сложнее! Нам сейчас наоборот нужно дружить и общаться о чём-то хорошем!

- Только если она не будет настолько безразлична ко всему!

Надя с негодованием взглянула на Лейлу.

- Только если она не будет цепляться ко мне по каждому поводу!

Грустный взгляд Лейлы упал на искажённое яростью лицо Нади.

- Девочки, давайте вы просто попытаетесь искоренить в себе те минусы, которые сейчас были сказаны, попытаетесь подружиться, хорошо?

Надя стала ещё недовольнее, чем раньше. Она раздражённо запыхтела, стала озираться по сторонам, словно пыталась найти какую-то невидимую поддержку. Кажется, слова, которые она хотела сказать, застряли в горле. Однако, Надя всё же, наконец, смогла выдавить из себя:

- Хорошо!

Уничтоженная одним словом, Надя села на кровать в конце камеры. Она смотрела куда- то перед собой, больше не обращая внимания ни на меня, ни на Лейлу. Пальцы Нади встревоженно барабанили по коленям, но она никак не говорила, что её беспокоит. Наверное, её тяготило присутствие меня и Лейлы рядом, но это я никак не могла изменить.

- Не обращай на неё внимания. – с обычным спокойствием ответила Лейла.

Я кивнула, не найдя, что больше сказать. Лейла же, уловив взглядом мою кровать, сделала несколько шагов и села рядом, опираясь о каменную стену.

- Знаешь, месяц без тебя тут был адом. – начала говорить Лейла. – Представь, как мы скандалили с этой Надей! Она ненавидела меня, а я – её. Всё же, мы абсолютно разные люди. Даже боюсь представить, о чём она говорила следователю на допросе.

Я больше её не слушала. Единственное, к чему было приковано моё внимание – это холод. Только не обычный, а иной, но такой же знакомый. Казалось, что кто-то стоит за спиной и караулил, ждал, но чего? Я пыталась переключить внимание, чтобы не чувствовать, даже хотела послушать Лейлу, но холод не исчезал. Его присутствие становилось лишь более явным, чем секунду назад. Не выдержав этих молчаливых гляделок с тем, что по моим ощущениям, находилось за моей спиной, я медленно стала поворачивать голову назад. Когда мой взгляд встретился со стеной, мимолётом я заметила исчезающую тень, с бантиком, похожую на ту, что я встретила во сне.

От этого видения, неожиданного и странного, я невольно вскрикнула, отшатнувшись от стены. Секунда – и я ощутила, как кто-то успокаивающе гладит меня по тёмным кудрям волос, а затем – руку на своём плече. К счастью, это была Лейла. Кроме неё, меня и Нади в конце камеры, в этом месте больше никого нет. Это и так видно – вот, камера была пуста от теней, мне просто показалось.

Однако не успела я внушить себе этого, как Лейла вдруг спросила:

- Тоже они привиделись?

Я с удивлением и неподдельным чувством тревоги взглянула на Лейлу. Не хотелось продолжать эту тему, вообще не было никакого желания что-либо выяснять, однако губы сами собой прошептали:

- Кто?

Лейла уселась ближе ко мне и тихим шёпотом проговорила:

- Тени.

Я слегка отшатнулась, пугаясь Лейлы. В голове мелькали с невиданной быстротой странные мысли о том, что Лейла за мной следила, а я вполне могла разговаривать во сне. Однако не успела я отшатнуться, как она крепко взяла меня за руку и прошептала:

- Мне они тоже снились неделю. Правда, даже не представляешь, насколько в первый раз трудно после таких снов. Не думала, что и у тебя такое же будет.

- Что это значит? Я схожу с ума?

- Тюремный психиатр сказала, что так наша психика пытается пережить стресс, связанный с терактом. Так она пытается переварить чувство вины за убийство, которое мы совершили.

- Жаль, что моя психика ведёт себя абсолютно по-другому. Мне сейчас наоборот хуже, чем даже сразу же после теракта. Я думала, что эти тени только во сне, а они ещё и в реальности.

- Может, тебе нужен психиатр?

- Может быть. А может, это бессмысленно. Вдруг само пройдёт, как у тебя через неделю. Хотя я уже не очень уверена.

- Попробуй подождать немного, наших психиатров лучше не беспокоить по бессмысленному поводу.

Я ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула и взглянула в сторону двери, вдруг вспомнила о причине ссоры Лейлы и Нади – ко мне должен кто-то прийти.

- Лейла, – негромко позвала её я, – а с кем я должна сегодня встретиться?

- Не знаю. Кто-то на «М», но Надя ведь могла соврать. Ты понимаешь, что ей не стоит доверять, значит не стоит слушать меня сейчас.

- А вдруг она не врёт?

- Может быть. Но ко мне никто не приходил, даже родители. Они не удосужились даже написать, как у меня дела, а к тебе в первый же день.

Я не дослушала Лейлу до конца, лишь крепко обняла её и молча разделила вместе с ней её горе.

***

Когда в камеру вдруг с грохотом открылась дверь, и на пороге показались двое мужчин в форме, было, наверное, чуть позднее полудня. Лучи закатного солнца – оранжевые, фиолетовые, красные, мягким светом легли на спокойные лица полицейских. В руках у них не было ни оружия, ни чего-то ещё, что могло бы причинить мне или моим сокамерницам боль. Однако их каменные выражения лиц, не выражающие ничего, всё-таки пугали, и моя рука непроизвольно сжала плечо спящей Лейлы, прижимающейся ко мне ещё с момента нашего разговора о тенях.

- Томпева!

Голос, что больше походил на буйный раскат грома, эхом разнёсся по камере, ударил в уши и заставил невольно вздрогнуть. Что-то похолодело внутри после того, как мою фамилию назвали, из-за одной только мысли о том, что меня вызывают на допрос.

- Томпева! – вновь раздался голос.

- Я здесь. – тихо проговорила я, боясь разозлить.

- Томпева, подойдите к нам! К вам должны прийти через минуту.

Тихо, пытаясь не разбудить Лейлу, я разжала потную ладонь на её плече, попыталась слегка разгладить помявшуюся от моей крепкой хватки футболку, ещё раз кинула быстрый взгляд на Лейлу, которая даже почти не дышала во сне. Думая о том, как бы не разозлить полицейских, я послушно встала с места. Вздрагивая даже от звука своих шагов, подошла к ним. Те, не задавая больше никаких вопросов, закрепили наручниками за моей спиной и, переглянувшись друг с другом, толкнули меня за дверь. Почему-то вдруг стало очень больно, словно вместо рук у них были кирпичи. Их руки казались каменными, такими сильными, что спина онемела от их прикосновений.

Послышался звук поворота ключа в двери, а затем – медленные шаги движущихся ко мне правоохранителей. Я молчала, боясь шевельнуться лишний раз, ведь даже не знала, кто и зачем решил посетить меня сегодня. Чья-то ладонь крепко сжала моё плечо, очевидно, чтобы я не смогла уйти. Я не видела, чья: взгляд был опущен вниз, я боялась пересечься с полицейскими даже глазами, и даже не обратила внимания на то, как мне пришлось сделать первый шаг.

Неясный туман в глазах. И вот, мы в полном безмолвии шагали по бесконечному коридору, слыша шум из разных камер: и крики, и обычные диалоги, и скандалы, и свист, чтобы привлечь внимание, однако мой взгляд был устремлён только вниз, только на плитку, на которой уже виднелись почти незаметные трещины. Я не видела тех, кто что-то кричал, почти не дышала всю дорогу, забыла, что это нужно делать. Лишь одна мысль была в голове: кому именно захотелось поговорить со мной сегодня?

Я словно очнулась ото сна, когда мы остановились. Неловкими взглядами я окинула пространство, в котором оказалась: это был такой же безлюдный коридор, что и тот, по которому мы шли через множество камер, такой же тусклый холодный свет. Вот только тут стояло шесть стеклянных кубов, и я сразу поняла, что мне придётся зайти в один из них. Один из полицейских сделал несколько шагов вперёд и стал что-то быстро искать в кармане. Вдруг он вытащил из него ключ, без каких-либо эмоций вставил его в замочную скважину, словно делал это уже много раз, после чего резко распахнул дверь и жестом ладони поманил меня к себе.

Я вздрогнула: этот жест, словно окатил меня ледяной водой, но сделала неуверенный шаг. Было ощущение, что словно кто-то толкнул меня со спины. Осознав, что дороги назад нет, подошла к полицейскому, что стоял у двери и подгонял меня жестами рук.

- Заходите. – скомандовал полицейский.

Я кивнула, перешагнула порог, дверь за мной вмиг закрылась. Сделав несколько шагов вперёд, я огляделась: я находилась в стеклянном кубе, похожим на тот, в коем находилась на суде, в нём стоял белый стол, на котором лежала телефонная трубка, и деревянный табурет. Не очень понимая, что происходит и ради чего я сюда пришла, я опасливо села на табурет и крепко сжала трубку в руках. Зажмурила глаза, да настолько сильно, что перед ними появилась красная пелена, прижала трубку к уху и тихо просипела:

- Алло?

Мучаясь от боли в голове, я впилась ногтями в волосы, пытаясь как-то ее уменьшить.

- Я тебя сразу узнала.

Голос был таким родным, таким знакомым, но я всё ещё не могла в полной мере осознать, кто же это оказался.

- А?

Сквозь вакуум в ушах до меня доносились лишь отголоски её слов, словно я находилась под водой, а она – на берегу. Её голос тонул в иных голосах, совершенно разных и до безумия громких.

Вдруг та, кто стоял сзади, шевельнулась. Кажется, подвинулась ближе, замерла, словно на что-то решаясь, а после неожиданно ещё раз позвала меня:

- Раечка!

Она зовёт меня по имени?

Кто это? Люда?

Мать кого-то из погибших?

Глюки?

Снова сон про тени?

- Рая, это я, Молли.

Услышав эти слова, я встрепенулась. Широко распахнув глаза, я слегка повернула голову в сторону Мол.

Да, это была она. Её рыжие волосы, длинные и густые, волнами спадающие с плеч. Её пальцы, крепко прижимающие трубку к уху. Её зелёные, полные злости и одновременно с тем, сострадания, глаза. Да, это она, с головы до ног, она, моя милая Молли!

- Мол! – только и смогла выдавить я от неожиданности и восторга, проникшего, казалось, в глубины моей души.

Сердце, кажется, замерло от сладкого трепета, а разум словно начал таять. Непроизвольно на лице моём появилась улыбка, радостная, наполненная счастьем и неистовым желанием поговорить с подругой!

- Привет, Рая. – с неким смущением в голосе проговорила Молли.

- Привет, Молли!

- Я хотела поговорить с тобой ещё давно, сразу после суда, но, к сожалению, не получилось. Так ждала сегодняшнего дня, боялась, что не удастся с тобой увидеться! Так хотелось поговорить с тобой, Раечка!

Улыбка на моём лице стала ещё шире.

- Проговорить, Молли? О чём ты хочешь поговорить?

Молли смущённо отвела взгляд, будто не желая отвечать, однако я поторопила:

- Мол, у нас времени нет на молчание. Пожалуйста, давай поговорим о том, о чем ты хочешь.

Молли вдруг оживилась. Сразу после моих слов она встрепенулась, в глазах её вдруг появился радостный огонёк: она явно горела желанием поделиться чем-то сокровенным, и именно это желание, очевидно, подвигло её на то, чтобы близко-близко придвинуться к стеклу и прошептать в трубку:

- Ты и Дима попали в секту, да?

От такого заключения Молли я кое-как удержалась, чтобы не упасть со стула. Я отстранилась, едва не выронив трубку из рук, и тихо просипела:

- О чём ты говоришь?

Молли явно недоумевала: это сказалось на её лице, на том широко распахнутом в беззвучии рте, на глазах, бегающих из стороны в сторону. Кажется, что-то из её рассуждений явно рассыпалось, разорвалось. Мне было так тревожно видеть её такой, поэтому я без раздумий выпалила:

- Что с тобой случилось?

Взбудораженный взгляд Молли остановился на моём лице. Она как-то странно постепенно стала успокаиваться.

- Я изучала тему школьных стрельб. Некоторые говорят, что все школьные стрелки попадают в секты, да и примеров тому немало. Вот я и была уверена, что у тебя так же. Прости. – быстро протараторила Мол.

- Кто-то попадает, кто-то – нет. Дима, насколько мне известно, никуда не попадал, а купил оружие у старших товарищей. А я просто была с ним заодно.

- Но все стрелки кем-то ведутся, вы же не можете просто взять и решить устроить теракт! – возразила Молли.

- Можем. А почему нет? Мол, ты слишком прямолинейно рассматриваешь ситуации. А они все индивидуальны.

- Но я пришла, чтобы спросить у тебя только одно...

- Что же?

- Зачем именно тебе понадобилось устраивать всё это? А точнее, соглашаться на предложение Димы?

- Ну, как сказать...

- Скажи, как есть. Не переживай.

- А если не хочу?

- Пожалуйста, Рая, пожалуйста!

В этом голосе я не слышала ничего, что могло бы хоть немного напомнить ласку или заботу. Молли пыталась вытянуть его чуть повыше, однако он всё же был холоден и слащаво-мерзок. Да, Мол сгорала от нескрываемого нетерпения получить от меня ответ, ёрзала по стулу, словно в момент очутилась сидящей на иглах, мизинцем беспокойно теребила провод трубки, и не сводила с меня заинтересованного, сверлящего взгляда.

- Пожалуйста, расскажи мне. – прошептала Молли, пытаясь делать голос как можно ласковее.

От холода её интонаций, казалось, замёрзло всё вокруг. С ним дрогнуло и похолодело всё тело, я боялась проговорить Молли чего-то лишнего, однако что-то внутри вдруг не выдержало. Губы вдруг прошептали:

- Ты хочешь узнать причину того, почему я это сделала? – спросила я.

Уверенность, что Мол ничего не ответит, с огромной стремительностью возрастала, однако вопреки моим ожиданиям, реакция последовала незамедлительная:

- Да. Хочу.

Радостный шёпот в трубку ударил по ушам, заставил понять, что дороги назад нет, и придётся всё рассказывать, невзирая на огромное нежелание того.

- Мне бы очень хотелось, чтобы ты выслушала меня до конца, Молли, а не ушла после первых же моих слов, а ещё – чтобы ты послушала меня внимательно, чтобы больше не переспрашивала.

Мол нервно закивала.

- Хорошо, тогда, полагаю, мне нужно начать. – проговорила я, потупив взгляд. – Представь, каково это, когда каждый день тебя ненавидят, унижают и обзывают. Представь, насколько это трудно! И однажды я просто не выдержала и не смогла больше чувствовать той боли, что была внутри на протяжении одиннадцати лет! Мне достаточно было лишь одного предложения, чтобы понять, что и я тоже хочу устроить теракт в декабре! Однако я не знаю, какая причина действительно была.

- То есть как это – не знаешь?

Молли в недоумении хлопала глазами, словно ожидала чего угодно, но только не этого ответа, что получила от меня.

- Понимаешь, Мол, когда я прожила двадцать один день со своим прошлым классом, я увидела их хорошие стороны, и теперь больше не знаю, не знаю, почему они раньше не показывали мне то, какие они хорошие!

- А они не показывали?

- Нет! Они унижали и меня, и Диму, ты же знаешь! И с ними такими я и хотела расправиться, хотя сейчас не знаю, испытывала бы я агрессию в их сторону, оказавшись в такой ситуации сейчас. Наверное, испытывала бы, однако не взялась бы за оружие, не хотела бы убивать невинных людей. Всё же, очень страшно думать, что я – убийца и, что самое главное, убила ни в чём не повинных людей! И мне так больно знать то, что всё могло бы быть лучше!

- А одноклассников бы ты убила, если бы такая ситуация произошла вновь?

Этот вопрос поставил меня врасплох. Моё сознание металось в поисках ответа, а взгляд пытался отыскать подсказку в стеклянных стенах, во взгляде Молли, даже в гладкой поверхности стола: вдруг получилось бы отыскать там? Однако ничего найти не получилось и я, уже не разбирая ничего, вдруг выпалила то, что, наверное, действительно хотела бы сказать:

- Нет.

Глаза наполнились слезами, губы затряслись в дрожи от какой-то странно наступившей боли воспоминаний того декабрьского дня вперемешку с радостью того, что изменения во мне за двадцать один день всё-таки произошли. После моего ответа и лицо Молли вдруг украсила её нежная, искренняя улыбка. Глаза её вновь заискрились, а заинтересованность вновь мелькала в каждом движении Мол. Очевидно, она обрадовалась моему ответу, но ожидала она явно другого, не лучшего ответа.

- Знаешь, после этого ответа я клянусь, что хочу дружить с тобой больше, чем хотела раньше, Рая. Я не ожидала такого, правда. Почему-то казалось, что ты никогда так не ответишь. Ты ведь врала нам!

- Это никак не связано с моим ответом! – я усмехнулась. – Я же не притворялась Нессой ради того, чтобы вас убить!

И вдруг у меня, словно изнутри, вырвался тот вопрос, который я хотела задать ещё с момента, как мы начали разговор:

- Молли, почему ты вела себя со мной так, словно давно меня знаешь, когда я уже притворялась Нессой?

- Потому что я сразу тебя узнала. Сразу поняла, что ты – Рая. Но я тебя не выдала, потому что думала, что, быть может, неправа.

- А зачем весь этот цирк с «мы больше не подруги»?

- Потому что одно дело – догадываться, а другое – понять, что твои догадки верные. Я просто неправильно выразила свои эмоции, на самом деле я никогда бы не сказала, что мы не будем подругами!

Вдруг глаза Молли заблестели от слёз, она шмыгнула носом и прошептала:

- Я так по тебе скучаю, Раечка! Даже не представляешь, как я по тебе скучаю! И мне так жаль, что я тебя не остановила!

После этих слов и мои глаза начали жечь слёзы.

Всё тело словно парализовало, я не могла ответить, насколько скучаю и буду скучать за Молли, даже несмотря на то, что буду рядом с Лейлой. Не могла высказать тех чувств, которые испытала от одного только грустного взгляда Мол, лишь смотрела на неё, чувствуя, как телу становится невыносимо жарко, а душе – до ужаса тяжело.

Вдруг кто-то постучал по стеклу куба: глухой стук разнёсся по комнате, я невольно прервала гляделки с Мол, резко развернувшись в сторону звука: за дверью стояли уже знакомые мне двое полицейских – те, что и привели меня на встречу с Молли – и я с замиранием сердца поняла, к чему всё шло.

Ужасные догадки, воцарившиеся в моей голове, вскоре подтвердились, словно ножом вырезали слова на сердце, голосом полицейского, который без каких-либо эмоций, словно робот, проговорил:

- Время вышло.

С колотящимся сердцем я медленно стала убирать трубку от уха. Уже хотела попрощаться с Молли, быть может, даже навсегда, однако голос Мол вдруг раздался из телефонной трубки, дрожащий и грустный:

- Пообещай, что будешь держаться.

- Обещаю. – без раздумий ответила я.

И вдруг Мол добавила:

- Мы ещё за тобой придём.

Хотелось узнать, кто "мы" и зачем "придём", однако не получилось: едва я обернулась, чтобы спросить у Молли об этом, кто-то из полицейских с резкой силой вытащил меня из куба. Открыла я рот, чтобы крикнуть Мол этот вопрос, но её силуэт уже стремительно удалялся от меня, и вскоре скрылся в бесконечной тьме коридора. Так я и осталась стоять, с полными от слёз глазами, дрожа от неприятного чувства, что где-то внутри раскрутился небольшой ураган.