Осколки

Несколько месяцев назад, после разговора с дядей Эвором насчёт отставаний по учёбе и возможности заработать у драконов, Рухгерт отправился в пещеры. Там не было Мрака, но зато на уступе скалы лежал дракон в броне и следил за грифоном изумрудными глазами. Рух поздоровался с Глэном и после небольшого дежурного разговора спросил:

– Учёба со стипендией — это, конечно, здорово, но когда я смогу зарабатывать тем, чему учусь? Может, мне правда стоит сначала закончить обучение ремёслам и мировоззрению в Общем, как-то наладить жизнь, а уже потом идти сюда? А то я отстаю от сверстников, и отстаю заметно.

Глэн улыбнулся, чуть поправил хвост, изумрудные глаза встретились с янтарными.

– У нас долгое обучение, ты прав, но не вижу смысла откладывать его на потом, когда твой мозг закостенеет, и даже сегодняшние знания и умения будут казаться чем-то недосягаемым. Вы теперь со стипендией, а ещё вы с Заком хорошо заработаете, перенеся врата с горы в город. Но для этого нужно учиться, и это отнимает твое и наше время пока что без ощутимой выгоды. И это важнее, чем твои обычные ремёсла.

Грифон прижал уши и потупил взгляд.

– Я знаю. Но может, есть что-то ещё, что можно сделать сейчас? У меня чуть больше года для того, чтобы заработать достаточно для начала самостоятельной жизни.

Изумрудные глаза замерли, читая мысли, скрытые за словами.

– Основная часть твоих будущих расходов – надёжный планер и уроки полётов. Это больше, чем мы должны тебе за помощь со стабилизацией врат. И меньше, чем ты получишь после их переноса в город. Путешествия в другие миры – всё же часть учёбы, а не плата за помощь. Ты перестанешь беспокоиться, если получишь отличный планер за труды, плюс дополнительную сумму денег, которая позволит тебе не волноваться за свой достаток в ближайшее время и даст основу для будущего жилья?

Рух опешил. Хвост дугой, уши торчком, из приоткрытого клюва только скрип. Предложение ошеломляющее, а ещё пойди пойми, что для долгожителя есть «ближайшее время». Дракон ждал.

– Я... Да... что нужно сделать?

– Ну, горбатиться дни напролёт не придётся, всего лишь нужно пройти один тест.

Пернатый склонил голову на бок.

– А что за тест?

– Ты мог читать о таком в научной фантастике. Тебе нужно поболтать с двумя собеседниками и составить мнение, кто из присутствующих живой разумный человек, а кто лишь имитирует его. И под человеком я не имею в виду только бесхвостых. Согласен?

– В чём подвох? За простую беседу не дарят такой дорогой подарок.

– О, это будет не простая беседа. Даже после всего, что ты повидаешь с Мраком. И это всего лишь будет бонус к плате за перенос врат.

– Тогда другой вопрос. Почему я, а не Зак, например?

– Потому что у тебя уже есть опыт и мысли по поводу устройства сети пещер, а мне интересен результат твоих размышлений. Или ты думал, мне не видно, ради чего Зак спрашивает детали и механики, которые ему самому не сильно интересны?

– И ты не ответишь мне сам?

– Так не интересно, – промурлыкал Глэн, чуть жмурясь, – узнав всё сразу, потеряешь вкус к познанию. Так что изучай, строй догадки, а потом поговоришь с двумя собеседниками и найдёшь среди них не человека. Заодно узнаешь у них много нового. Главное собери непротиворечивую модель происходящего, а лучше несколько.

***

Несколько месяцев спустя, уже после переноса врат, Рух вспомнил этот разговор, глядя на своих собеседников в гроте превращений. Клубящийся столб тьмы пока не определился с формой, зато Мрак спокойно стоял, опершись на хвост, скрестив руки на груди, и поглядывал то на грифона, то на тьму.

– И что же тебе обещали за участие? – спросил Рух Мрака, пожимая тому руку.

– Бесценные выражения твоего лица и тонкий юмор ситуации, которым я смогу наслаждаться долгими зимними вечерами, сидя в кресле у камина с кружкой глинтвейна и доброй книгой.

Уголок рта дрейфовал по серой морде.

– Хвост мешать не будет?

Вместо ответа драконид превратил свою униформу в броню и отрастил крылья. Рух тряхнул ухом и обратился к третьему участнику беседы.

– С вами мы пока не знакомы. Рухгерт Штерн, из Подгорного, Общий мир.

Тьма наконец-то определилась с формой и стала собираться в большой зубастый шар с огромным глазом посередине и дополнительными глазами на стебельках. Грифон опустил протянутую для пожатия руку и просто кивнул.

– Зовите меня Наблюдателем извне. Данная внешность не вызывает у вас неприятных ассоциаций?

– Видал и страшнее, – пожал плечами Мрак.

Наблюдатель повернулся к грифону:

– Это всего лишь способ визуализации, интерфейс для удобства общения. Если он мешает, можно сменить на что-то более привычное.

– Взаимно, – Рух продемонстрировал превращение в драконида и обратно, – если собравшиеся здесь – те, чьи формы они приняли, думаю, можем начинать. Вряд ли кто-то в своем уме захочет выглядеть как Мрак, так что говорю за обоих – мы готовы.

Глаза на стебельках шевелились, но понять, эмоции это, или какой-то язык жестов было невозможно. Мрак просто стрельнул глазами в пернатого и зафиксировал ухмылку на уровне «я получаю удовольствие». Глазастый шар прекратил шевеление и обратился к собеседникам:

– Расскажите о себе, кто вы, чем занимаетесь.

Мрак вскинул морду:

– Лаборант, помогаю Глэну в исследованиях, выполняю всякую грязную, тупую и утомительную работу, чтобы светлые мозги занимались более интеллектуальной деятельностью. Учусь, развиваюсь, поддерживаю работоспособность всей этой карусели.

– Почему ты выбрал эту работу?

– Удовлетворение потребностей. Еда, вода, здоровье, крыша над головой, общение, понимание, любовь, самореализация – стандартный набор по Маслоу, ради достижения которого нужно обладать ресурсами. Обычная работа и жизнь в простом обществе дают их, но тут есть кое-что лучше. Ещё одна потребность, неудовлетворение которой сводит с ума и дарит букет суицидальных мыслей. Потребность убивать людей. Здесь я её осуществляю в полной мере, и потому достиг мира и гармонии внутри себя.

Рух почувствовал, как шерсть встаёт дыбом от этой ухмылки и сладкого тона. Что ж, продолжать беседу – отличный способ узнать Мрака получше. Но сперва нужно самому ответить – Наблюдатель повернулся к грифону и ждал.

– Житель Общего мира, один из открывших врата. Здесь, в сети пещер – учусь, в своем мире – живу. А вы?

Наблюдатель замялся, будто бы не ожидал вопроса, но хмыкнул и ответил:

– Спонсирую исследования и иногда слежу за проведением экспериментов, чтобы удостовериться в результатах, прямо как сейчас. Ты использовал слово «живу». Что есть для тебя жизнь? Опиши, пожалуйста, подробнее, чтобы я смог понять, кто из вас двоих живое существо, а кто лишь имитация. Желательно на самом базовом уровне, не надо цитировать великих.

Рух выпучил глаза. Мрак хрипло засмеялся, обменявшись с присутствующими взглядами. Наверняка, он сам был здесь с той же целью – найти имитацию, и наслаждался шуткой Глэна. Рухгерт справился с удивлением, но еще сражался с растерянностью. Описать жизнь? Не сухой формулой «форма существования белковых соединений» из учебника биологии, а так, чтобы было понятно? Как?

– Ну... сплю по ночам и в дневную жару, ем, пью, изучаю окружающий мир, работаю, чтобы получить необходимые ресурсы. Общаюсь с семьей и друзьями, мечтаю. Взрослею, постарею и умру. Достаточно ли это базово? Или я могу добавить то, что мне нравится во всем этом?

Наблюдатель задумался и перевел это на свой язык:

– То есть, ты перезаряжаешь свои батареи, обновляешь расходные материалы, расщепляешь высокоэнергетические соединения, чтобы приводить себя в движение и ремонтировать мелкие повреждения на молекулярном уровне. Так же собираешь информацию о мире и обмениваешься ею с другими такими же машинами, синхронизируешься после долгих расставаний с общей базой знаний, пока из-за сильного износа в конечном итоге не перестанешь функционировать?

Рух озадаченно замолчал. Ему было знакомо понятие «робот» из книг, но над проблемой искусственного интеллекта он особо не задумывался, в его родном мире роботы хоть и не были фантастикой, но являлись только инструментами для нечеловеческих условий. Тем более пернатый не думал, что кто-то будет считать искусственным интеллектом его самого. Пожалуй, надо было рассказать о детях, ведь машины не умеют воспроизводить себя. Или уже умеют? Но тогда что их отличит от живых? Глубоко вдохнув, он выдал парящему над полом зубастому шару:

– Я бы хотел ответить лучше, но... Жизнь в её многообразии, путешествия, приключения, встречи и расставания, радости и огорчения, покорение гор, хождения в гости, песни, странствия, выступления артистов, походы, компании у костра, горячие обеды морозными днями, утренний уют под одеялом, ветер в лицо, когда летишь с горы на велосипеде, полёты... Разве можно описать всё это?..

– Можно. – Рыкнул Мрак, – «Перемещение белковых масс». Похудеть как интересно.

– Не ругайся на панголиньем, тебе не идёт.

Огромный шар наблюдателя выдал что-то вроде смешка.

– Я вижу, вы друг с другом хорошо знакомы. Может, проще будет, если вы скажете, кто из вас машина, имитирующая жизнь, а кто действительно живой собеседник?

Мрак пожал плечами.

– Не вижу причин, чтобы следовать каким-то формальностям, раз мы тут все определяем, кто из нас троих машина. В классическом варианте теста, если Рух – имитация жизни, а ты – наблюдатель, я должен помогать тебе вывести пернатого на чистую воду. Рассказать, что он появился в тестовом мире, был запрограммирован открыть врата и подключиться к сети, что умеет принимать формы для путешествий в другие миры и благодаря подключению к сети и её автоматическому переводу, может сейчас говорить с тобой в этой среде, созданной для общения программы и человека. Так же он знает несколько языков сам, не подключаясь к нашим базам, то есть может перекодировать информацию из одного формата в другой, возможно, с потерей качества. Но для нас двоих машиной в первую очередь должен казаться ты, потому что мы-то с Рухом знаем друг друга, и живём в одном мире, а ты пришёл извне.

– Говори за себя, Мрак. Я никогда не исключал варианта, что ты сам – миф, осколок Афтара или его автор. Что ты сам – создание сети пещер. Ты не мог стать таким циником в Общем, но можешь посещать другие миры как родившийся в одном мире со мной. Ты не носишь имя стража как Раявартият, Сентинель Баунд, Сактаушысы Шекарасы или Глэнтирит, если я правильно понимаю, что его не зовут Лощиной на фелиньем. Если уж мой мир – это тест, то ты можешь быть экспериментом по упрощению работы. У тебя проседает детализация внешности, когда устаёшь, и я не хочу знать, что ты делал в мое отсутствие при сборе осколков Афтара, чтобы снова отрастить себе душу. Возможно – ты один из осколков, который всё ещё функционирует самостоятельно, и сам Афтар – лишь пародия жизни, а его мир – такие же домашние мирки, как и твой. А может быть, ты той же природы, что и наблюдатель, я не уверен, что у тебя вообще есть белковое тело.

Серая морда расплылась в довольной зубастой улыбке.

– Всё это может относиться и к тебе самому, но меня забавляет иное: две имитации жизни испытывают третью. А что, если за Наблюдателем скрывается Афтар? Кого из нас двоих ты сочтёшь искусственной жизнью? Более искусной имитацией? Или, предположим вариант ещё страннее, Наблюдатель – это читатель произведения Афтара, который тем самым пытается проникнуть в твой мир и понять, что же все-таки происходит за пасторальными пейзажами и раскрытием характеров главных героев, докопаться до тайн и оставленных намёков. Как тебе вариант?

Рух вернул Мраку его ухмылку и обжёг взглядом.

– Пусть тогда объяснит, как Зак попал домой во плоти, если ваша сеть подразумевает лишь имитацию и виртуализации, и по-хорошему, наши тушки оставались где-то у входа, а дальше путешествует лишь душа? Я понимаю, что этой комнаты нет и физически каждый из нас где-то у себя, в капсуле жизнеобеспечения или просто на кушетке, участвует в этой массовой галлюцинации. Но одно дело появляющиеся в моём мире стражи с их умением создавать себе оболочки силовыми полями, другое – живой фелин из плоти и крови, телепортированный за много километров.

Мрак наклонился к Руху и вкрадчивым голосом спросил:

– А тебя не смущало, что врата Эвора работали в твоём мире, где ты исключаешь возможность телепортации? Что через них проходили и до сих пор ходят не только живые люди, но и товары? Развивая твою тему, единственный способ работы телепорта для Зака и внутри твоего мира – это то, что вы все бестелесные создания.

Рух кивнул, он и сам приходил к этому выводу, но не принял его за недостатком фактов, как и возможность телепортации не укладывалась у него в голове как реальная. Даром что пользовался ею сам вне работы.

Мрак повернулся к Наблюдателю и задал вопрос уже ему:

– Кто ты? Вне своей роли наблюдателя, кто ты и что о нас знаешь кроме наших ответов? Или иначе, что ты видишь кроме этой комнаты? Как попал сюда? Расскажешь нам о нашей сети то, чего не знаем мы сами и можем проверить, раз выполняешь аудит?

Глаза на стебельках остановили свое хаотичное движение и устремились на Мрака:

– Проверяющий не может раскрывать свою личность испытуемому, это против правил. Но если в вашей сети принята стандартная схема, я могу назвать первые два числа твоего домашнего мирка. А если повезет – все четыре, по которым могу отследить тебя и твои перемещения. Мне известно, что была создана вспомогательная программа, которая ускорила работу по открытию врат. «Искусственный помощник», как её называют другие. Если грифон живёт в Общем, то мог быть программой и работать изнутри. Это объяснит телепортацию и магию, которая есть в Общем, и которой нет в реальном мире. Скажи, Рухгерт, ты бывал в «родном мире»? Тебя там принимали за полноценного, равного себе, живого? Знаешь, почему все могут встретиться в Общем, переехать в него из Родного, но лишь родившиеся в Общем способны посещать другие миры? Считаешь, что любой пришедший из Общего в другой мир может получить там постоянное тело для своего сознания, если оно того стоит? А если нет, то где по-твоему все, кто был вышвырнут за пределы мира? И ещё кое-что. Зачем грифонам в космос, если с вашими технологиями можно будет очистить всю планету и сделать её снова пригодной для жизни? Зачем тратить ресурсы на полёты и прогресс, когда у вас уже есть врата, пусть и не под вашим контролем, а чистый мир – вот он, твой Общий? Так что же такое космос, как не ширма, надежда для людей и успокоение перенаселенной планеты, иллюзия, что всё хорошо? Что если я ревизор, проверяющий, как работает имитация счастья для миллионов избранных граждан, спасающихся от неприглядной действительности в виртуальном мире?

Огромный злой глаз сверлил грифона. С острых зубов со словами слетала слюна. Но Рух был очень занят своим потрясением и не реагировал на окружающих. Одно дело – идея, что весь твой мир со всем населением – подделка, и тогда все равны и всё равно, другое – что у тебя вполне-таки настоящий живой отец, который вместо семьи завёл имитацию семьи и погрузился в нереальный мир. Но тогда вышвырнутый из Общего дед презирает отца за этот выбор? Хотя постойте... Дед не родился в Общем, как он учился волшебству?

Тем временем шар вновь повернулся к дракониду и продолжил:

– Или программой можешь быть ты, так как помогал ему. Давно ли ты работаешь на институт? Почему тебя не было среди тех, кто начинал исследования? Что ты делал раньше, когда врата закрывались одни за другими, почему ты не дракон, если работаешь с таким уровнем допуска?

Мрак оскалился в улыбке. Серые глаза обожгли льдом.

– Так не интересно, Наблюдатель. Ты почти не даешь зацепок, чтобы пощекотать твое чувство реальности. У меня тоже может быть личная жизнь, о которой я бы не хотел распространяться, но про работу я отвечу. Меня нанял Глэнтирит до того, как тут всё навернулось – я помогал изучать мир, проводить эксперименты и устранять всех, кто этому мешает. Мне понравилось, я поднабрался опыта и остался помогать по другим делам. Я не живу так много, как драконы, и не хотел бы. Рад, что в один прекрасный день умру и больше никогда не буду существовать. Потому что устал от жизни, повидав всё, что мог, и потому что новые ощущения стало слишком сложно получать. Потому что из-за инфляции ценностей мое чувство юмора и источники удовольствия становятся всё извращённее и изощрённее, потому что чувство морали и нравственности давно покинуло меня, и я не испытываю общности со своим народом, который с удовольствием фильтрую в поисках отдельных, значимых личностей. Но пока мне нравится. Можешь считать меня имитацией человека, ведь мой нынешний облик – это просто визуальный интерфейс, как ты выразился, созданный для комфорта общения. Я не веду себя как остальные люди, но могу подстраиваться под их поведение. Потому что умею, потому что достаточно развит, чтобы находить язык с другими. Считай имитацией меня. Обладающего другим мышлением, иными мыслями и целями, но делающим вид, что он часть Общего, такой же, как другие.

– Или меня, – Рух поднял хмурый взгляд от пола, – я ведь тоже могу быть бестелесной имитацией жизни в виртуальном мире, к которому подключаются разные люди. Они заводят семьи, но их дети живут только в Общем мире, и в родных мирах поселиться уже не могут. А те, кто не подходит, кто желает уйти... их стирают? Я не слышал ни от кого из пришедших в Общий, что они общались с выходцами отсюда. Исключение – только мой дед, которого держат в лаборатории и исследуют его способности... и попасть к нему я могу только через те же врата, через которые ходил в миры-имитации, как удобно и не подозрительно. Есть и теория светлее. Может всё что я вижу – имитация, сон, проецируемый бортовым компьютером звездолёта, пока мой народ покоряет космос и летит к другой планете? Может, я колонист на этом звездолете, и имитация такого простого низкотехнологичного мира – та жизнь, которая предстоит по прилёту? Весь город, мои друзья – там, на борту, рядом со мной. И когда мы прилетим и проснёмся, мы будем помнить эту жизнь, все рабочие навыки будут с нами, и мы сможем заново отстроить свой город и жить как раньше, за тем исключением, что выглядеть будем, возможно, иначе. Может быть такими же злобоглазами. Мне всё равно. Я уже ломал себе мозг природой Афтара и реальностью своего существования, и вижу, что ваши идеи – тот же навоз в другом фантике. Но если мы с Мраком имитации, две формы жизни, живущие по одной механике благодаря драконам и их экспериментам, то автоматически, два против одного, имитацией для нас становишься ты, Наблюдатель. Ты один против всего мира, который живет, развивается по определенным законам, в котором больше эмоций и жизни, чем в тебе. Может быть, это другая жизнь, непонятная тебе, неприменимая тобой в твоей реальности, но она есть, и с наших позиций подобием являешься ты. Ты имитация, а я – живой, и люблю свою жизнь.

Громко и со смаком, Мрак медленно захлопал в ладоши.

***

– Ну, и что это было? Твоя вторая часть? – спросил Рух, когда Наблюдатель покинул сеть пещер, – разделился на двух циников?

– Мог бы попросить меня показать этот фокус ещё раз, при шарике, чтобы проверить.

– Откуда мне знать, на сколько кусков ты можешь порваться? Ты показывал раздвоение, когда два твоих осколка были у меня и Афтара. Возможно, ты сам из себя создал осколки Афтара и устроил все эти испытания, чтобы я учился волшебству и медленно превращался в тебя.

– Какой эгоцентризм, – оскалился Мрак, – да ты ещё больший эгоист чем Афтар.

– Иди в жопу.

– Не ругайся на бесхвостом, тебе не идёт.

– Может, ответишь на мой вопрос?

– Какой?

– О себе и своей сути. Об Афтаре. О сети пещер и драконах. Об этих полётах во дворе Азеркина, о Мастере снов, девушке из Внешнего мира! Что встретила нас при переносе врат в драконьем обличии! Это как понимать вообще? Она тайно была рождена здесь?

– Нет, просто тебе, Рух, дали фальшивый учебник. Мир работает несколько иначе, чем ты читал, и доверять знание истиной сути вещей подростку никто не стал, тем более что подросток тут же всё растрепал своему другу, и вдвоём могли бы растрепать дальше. И всё что случилось в этом году – лишь доказательство, что можно пойти от обратного, не волшебнику создавать персонажа и через него открывать врата, а самому стать персонажем и создать автора, искусственного помощника, что будет служить на благо волшебника. Схема сырая, была теоретической, мы обкатали её на вас. Мне продолжать говорить, или подождать, пока не примешь хоть как-то осознанный вид?

– Ну вы и...

– Нет слов, да? И это после всех потрясений, что тебя закаляли. С Глэнтиритом сам догадался, или кто-то из наших проболтался при тебе или Заке?

– Дядя Эвор чуть не проболтался, знал, что я знаю пару слов из того языка. Какой родной мир Глэна? Тот, что я читал? Тэл, что живёт в Азеркине и чьё полное имя – Тэлпесул – оттуда же?

– Спроси у него сам. Но с каждым вопросом и полученным ответом у тебя будет всё меньше возможности вернуться в прежний мир и жить прежней жизнью, – в серых с вертикальными зрачками глазах отразилось что-то вроде заботы.

– Слишком много знаю и убьёте меня, если откажусь быть стражем?

– Нет, что ты. Слишком много правды узнаешь, спадут иллюзии, в которых тебе уютно и которые придают тебе сил и дают радость жизни. Так что, планируем твоё обучение дальше, или повременишь? И если учишься у нас, то на кого? Натаскать тебя, как в своё время Глэн учил Сосну, чтобы ты пошёл в городской совет? Или как тех ребят из столицы, что помогают нам с сетью? Или, быть может, тебя интересует стать драконом и жить так долго, что мир изменится до неузнаваемости?

– Когда, говоришь, я должен дать ответ?

– Когда определишься и он будет искренним. Ты неплохо решал вопросы до этого. Размяк, получив награду? Или переутомился и надо отдохнуть?

– Мрак, на кой ляд вы создаёте для меня столько сложностей и даёте вместо ответов иносказания? Почему Зак просто сделал свою работу и согласился на продолжение учёбы, а для меня ты предлагаешь варианты, да ещё сыплешь деталями?

– Потому что тебе это нравится, – вкрадчиво ответил Мрак.

– На что споришь? – хлестнул хвостом Рух

– Тебе доказать, как в прошлый раз? Или быть может удивить тебя?

– Давай без этого. Мне ощутимо дискомфортно.

– Но именно это даёт тебе развитие. Если бы ты не задавался вопросами, не сопоставлял факты, если бы в тебе не было потенциала и желания копать глубже, я бы тебя так не нагружал. Подумай над этим.

– Да тут нечего думать. Да и злиться на вас...

– Что, даже не хочешь продолжения дуэли и таки замарать руки и убить меня хоть разок?

– Нет, мне это не доставит удовольствия. Твой осколок у Афтара, как ты функционируешь – помню и могу воспроизвести, если понадобится, а тренировать убийства можно и на кроликах... за это лето я сломал жизнь Саре законом, Афтару – тобой, себе – новыми знаниями. У меня нет больше к тебе неприязни, Мрак, считай, что привык к твоему стилю. Можешь ещё удивить или порадовать, да. Но не более.

– Кстати, продолжишь учиться на стража – сможешь пользоваться гротом превращений приватно. Но только в рамках грота.

– Спасибо, у меня есть девушка, и вечер до утра я предпочту провести с ней. Как и любой другой раз.

– И когда только успел? – присвистнул драконид.

– Не твоё дело.

– Хорошо. Зайди к Глэну, пусть скажет тебе по прошедшей беседе, то ли это, чего он ждал. Заодно спроси про миры и языки.

– Не буду, мне пока хватит только оплаты – надо догонять Зака, ему крылья не нужны.

***

Собрание в гроте с хрустальным потолком.

– Ученики уже умеют всё что нужно для открытия и переноса врат, и передачи прав, можно приступать к делу. Если они определились со своим желанием продолжать учёбу и подходят нам – могут остаться и учиться дальше.

– Они доказали, что честны и поступили как граждане, дайте им время пережить тяжесть ответственности.

– Если хотят работать с нами, пусть лучше привыкают к темпу, тяжёлым решениям и думают быстрее. Они поступили правильно, но все эти предшествующие сомнения, страх за себя у одного и влияние мира Афтара у другого...

– Зато это было их решение. И не пришлось переубеждать фелина насчёт Соснового и врат там, после того как использовали его влечение для тренировки. Всё получилось само. Опять же – их трезвым пониманием мира и взвешенными решениями.

– Настало время принять ещё одно.

– Даже два. Рух пока не определился с тем, хочет ли он менять свою жизнь в нашей компании, попытать счастья в Совете, или уйти своей дорогой.

– Что ж. Давайте его подтолкнём.

– Что насчёт совместимости?

– У него отлично с Заком и Мраком, было прекрасно с Мастером снов, и пока всё хорошо с Оразай. Надо дать ему поработать с остальными. Пока результаты хорошие.

– У Зака тоже ничего. Проверка добром пройдена – даже получив грифонье тело в своё распоряжение, не стал пытаться действовать обманом, делал работу ответственно. Совместимость с Мастером снов и Оразай пока отстаёт, но голова у парня на месте, и прошедшее обучение его достаточно изменило. Можем учить.

– Что ж, тогда нам нужно решение пернатого. Кстати, Гренцен, что в итоге будешь делать с домиком Эвора?

– Пожалуй, придётся вывезти оттуда пару памятных вещей, да отдать его под нужды стражей. Мне в текущем виде там не развернуться.

– Придёшь в пернатом облике закончить дела, или помочь?

– Спасибо, Сентинель, справлюсь. Давайте лучше поможем Руху определиться.

***

У Лизабет было необычно. Дом походил на Гнездо – двери и проходы шире, чем нужны остальным двуногим, мебель больше, а самое главное отличие – чистота. Чешуйчатому народу не надо было носить одежду, чтобы уберечь диван от толстого слоя линьки. У панголинов под одеялом не скапливались комки шерсти, а слив в ванной не забивался зимней шубой и перьями. Приходилось тщательнее вычёсываться, чтобы сохранять порядок, и помогать с уборкой.

– Понимаю теперь, почему панголинам симпатичны бесхвостые, – пробормотал Рух, подметая утром в комнате.

– Не волнуйся, я не воспринимаю шерсть как грязь. Халявная пряжа, к следующей зиме наберу на шарф. Как координация движений?

– Нормально, скоро сможем есть из одной тарелки, не отравлюсь.

– А ты крепкий, – улыбнулась ящерка и обняла пернатого со спины. Тот потёрся щекой.

– Успеваю восстанавливаться между приёмами. Вечером начинаются выходные у Хель, завтра буду дома. Отдохнём сегодня друг от друга?

– Конечно, мне самой бы пообщаться с семьёй и нагулять аппетит на следующую встречу. Плюс учебники никто не отменял. Удобно, что у каждого сейчас есть своя комната где можно уединиться, пусть и не в одном доме.

– Именно поэтому не хочу спешить и как Зак снимать маленький домик, где будет тесно вдвоём. Сначала научимся жить вместе, а там возьмём сразу нормальное что-нибудь.

– Будешь работать у стражей?

– Буду, куда денусь. Не думала сама присоединиться?

– Оразай меня учила слушать травы и руководить другими, а не открывать миры, мне хватает книг. Не каждый в семнадцать уже управляет бригадой, буду развиваться в эту строну.

– Не каждый на пороге семнадцати успевал заработать на крылья и помочь городу, к тому же много узнал о мире.

– Хорошо друг друга дополняем. Расскажешь, что нового?

– Да, по дороге. Пойдём завтракать, а то опоздаем на учёбу.

***

Кто-то хотел пройти.

Рух проснулся от этого ощущения посреди ночи с необычно ясной головой. Было тихо и темно. И чувство, что кто-то в сети пещер движется к его вратам. Кто-то чужой, без сопровождения и спроса. И это очень тревожило.

По-быстрому накинув одежду, грифон выскочил в морозную ночь, к вратам за углом.

В этот раз один, без Зака и Мрака, но он знает, что делать. Закольцевать дорогу, отрезать посторонних от выхода, выкинуть в их родной мир. Или запустить очистку, если не удастся понять, что происходит, а это права есть. Поговорить, убедить уйти и стереть память, заменить её фантазией – жаль, что эти способы доступны только драконам. Это лучше, чем остальное. Добрее. Вдруг это просто случайный путник?

С такими мыслями Рух вошёл в сеть. И ему не понравилось увиденное.

Неуязвимый к ловушкам, отправляющему домой огню и другим, менее вежливым воздействиям шёл крылатый отряд. Тяжелая поступь экзоскелетов, ловкие и быстрые движения, отблески на черной броне, сверкание лезвий, тяжелые орудия, стальные крылья за спиной, турели на плечах, маски на лицах – боевая элита грифоньей армии, штурмовой отряд. Азеркины. Приспособившие фантомные конечности для управления боевыми костюмами – крыльями, турелями, лишними хвостами и щупальцами. Их костюмы были их домом. Таких не отправишь прочь.

На секунду Рух прижал уши и заскулил, поджав хвост. Ноги стали ватными, к горлу подступила тошнота. Отряд искривлял пространство, как хотел, уверенно двигаясь к выходу, справляясь со всеми препятствиями. Пропасти преодолевались на крыльях и ракетных ранцах, стены взрывались, а закольцованные участки распрямлялись обратно.

Рух сжал кулаки, сделал глубокий вдох, замер, и с выдохом направился вперёд. Как бы ни было страшно, нужно поговорить. Другие стражи почему-то не выходят на связь...

Отряд вышел из-за поворота и идущий впереди взял Рухгерта на мушку. Тощая, хрупкая фигурка по сравнению с мощными, неуязвимыми, закаленными в боях махинами, не отдающими инициативу никому:

– Лечь на пол! Руки за голову! – донеслось из динамика скафандра.

– Стоять и назовите себя! – ответил Рух, понимая, что все пошло не так, как нужно.

– На пол! – Длинное щупальце попыталось схватить Рухгерта за ноги, но прошло насквозь.

– Стоять на месте! – У юного стража получилось на секунду создать лезвие, перерубившее тянущиеся к нему механизмы.

Несколько снарядов прошили тело насквозь, не причинив вреда. «Спасибо Мраку за этот трюк» – проскочила мысль в пернатой голове. Ну, теперь всё будет легче. Под прицелами орудий, под огнём глаз, он стоял на пути могучей силы, и сила решала, что делать дальше, переговариваясь по внутренним каналам связи.

– Кто вы и куда идёте? – повторил вопрос Рух.

Вперёд вышел воин в непроницаемой для эмоций маске, и из динамика под его клювом донеслось:

– За повреждение военной техники и нападение на правительственные войска полагается уничтожение. Мы можем забыть об этом, колонист, если ты отведешь нас к своему поселению.

– Что вам нужно? – Рух следил внимательно, не попытается ли кто-нибудь воспользоваться моментом и пойти дальше, или исказить пространство и выкинуть стража.

– Получить отчеты об инопланетных формах жизни, забрать образцы. Восстановить власть центра в среде сепаратистов. Ты ведь видел инопланетян, не так ли? Ваша ксенофильская колония отреклась от власти центра и примкнула к чужому государству. Покажи, как туда попасть, и мы позволим тебе сохранить друзей. Проведи нас, и мы увидим в тебе верного гражданина.

Смятение, отвращение, сомнение, страх, отчаяние и решительность сменили друг друга на лице юноши. Бесстрастные маски глядели темными сенсорами, читая его как открытую книгу, делая мысли о Лизабет и Заке ещё ярче. Неужели это правда? Неужели в его народе не то что отдельные люди, а командующие армией, правители – и те могут вести себя как дикие иты, не видеть людей за иной внешностью?

Материалы для исследования. Образцы. Сохранить друзей. То есть культурологов и врачей мало, нужно забрать в свой мир все что можно и превратить личность в вещь?

Быть верным гражданином... хорошо.

Еще немного практики в создании лезвий. Крики. Стрельба. И пули, разрывающие ранее неуязвимый виртуализированный образ.

Рух очнулся и содрогнулся. Похоже, они взломали и его, лишив прозрачности. Теперь – только то, что умеешь сам. Без помощи сети пещер. Ох, как же не хватает Мрака...

Мрачным взглядом он окинул приближающийся вдалеке отряд и запустил очистку. Запечатывались проходы, обнулялся доступ, блокировались права. Уничтожалось всё находящееся в сети пещер. Если это не сотрёт штурмовиков, придется вручную закрывать врата, с которыми так долго мучились.

– Очень жаль, – сказал Рух и попытался уйти сквозь стену. Камень оказался жестким. Ноги подкосились, руки вспыхнули болью, а черные махины оказались слишком крепкими и слишком быстрыми, повалили его на землю.

– Передай нам свой доступ, или медленно умри, пока мы извлекаем его сами.

Лезвия больше не получались, стать нематериальным – тоже. Отмени очистку и твой мир изуродуют так, что умереть будет мало. Останься – и умрешь сам. Странная медлительность, слабость перед опасностью сковала тело. Рухгерт нашёл в себе силы улыбнуться:

– Выбирайте, уйти или исчезнуть тут со мной.

Стена белого шума с шипением приближалась.

– С чего ты решил, что нам что-то повредит?

– Попробуйте что-нибудь сделать.

Замешательство. Ругань. Приближающееся ничто.

– Ты спятил, парень? Прекрати это!

Руха перекосила безумная ухмылка.

– У меня нет выбора. Либо я умру, защищая дом и привычную жизнь, либо убью себя от горя, виновный в ужасных последствиях. Угадай, что мне нравится больше.

Последнее, что он увидел – чернота в стволе ружья, сменившаяся вспышкой и грохотом.

Белое шипение поглотило остальные подробности.

***

В пещере никого не было. Рух непонимающе моргал. Светильники мирно работали, а из тени между ними донеслось:

– «У нас нет выбора», «чего бы это ни стоило», «мы не можем ошибаться», «всё на кону» – с таких слов начинаются самые яркие моменты историй, и запоминаются они в основном из-за эпичности событий, их трагичности, разрушительности, невосполнимых потерь и числа пострадавших. Все ошибаются. Есть цена, которую не сможешь заплатить. Держи запасные варианты под рукой и находи их там, где кажется, что их нет.

Мрак вышел из тени и широко ухмыльнулся.

– Добро пожаловать на сервер снов.

***

– Могли бы просто спросить, а не давать мне переживать свою смерть четвёртый раз за год.

– Ты ещё не до конца подружился со своим подсознанием, – промурлыкал Баунд, – и сам не всегда знаешь, чего хочешь. Небольшой тест помог определиться.

– То, что вы показали – реально? Мне стоит опасаться мира грифонов?

– Это возможно, Рух, – ответил Гренценхютер, – и то что ты пережил во сне – это малая часть того, с чем мы столкнулись шесть лет назад в других мирах. Вместе с тобой этот выбор сделали многие администраторы сети, несколько Мраков, я и Сактау.

– Несколько?

– О, как-нибудь потом расскажем. Суть в том, что ты увидел себя не в Совете и не проверяющим бумажки таможенником. Будем учить в сторону стража. Передай управление вратами Подгорного, если конечно не хочешь выкупить дом в тупике Эвора рядом с аркой.

– Боюсь, мне он сейчас не по карману, и воспринимать его как свой я не буду. Мне нужен будет просторнее – под панголинов и потенциально феральных грифонов.

– А ещё надо будет сдать на права гражданина, прежде чем получить доступ к остальным тайнам и умениям. Так что заходи к нам раз в недельку-две, а остальное время – учись, навёрстывай упущенное. И тренируйся дома, тебе есть с кем.

– Опять лазали в моей голове?

– Она внучатая племянница бывшего помощника стражей, или думаешь, мы не знаем всех, кто изучает волшебство?

***

– Лиз, у меня глупый вопрос, – грифон лежал головой на нежном чешуйчатом животе, пока ласковые руки перебирали его оперение и гладили уши.

– Ммм?

– Понимаю, что для тебя и родителей значит пища и пускать в дом кого-то нового, просто хочу уточнить...

– Что именно?

– До тебя моя семья так относилась только к одному моему другу – Заку. Тебя, понятное дело, не звали присоединиться, ты даже в гости не заходила, а вот он приходил спокойно поесть. И только он. У меня не было и мысли так же кормить Найтела, например, хотя с ним в этом году я был куда нежнее и мягче, чем с кем-либо, нежнее только с тобой. И уровень доверительного общения с Тейгаром, разговоры о крыльях, да и когда мы вместе лазали по скалам пока Найт был в походе, его рассказы о побережье, и его благодарность за предоставленный сеновал... всё это по отдельности, в той или иной концентрации, перекликается с тем, что по нашим родным культурам приемлемо для семьи, для пары. Но ты же не смотришь на это и не видишь в Заке себе конкурента, потому что он ел у меня дома и мама всегда была не против угостить его вкусным?

– Нет, конечно, – хихикнула Лизабет и у Руха под головой напряглись мышцы, на пару секунд стало твёрже лежать, – даже с тем что ты у него иногда ночуешь и готовишь там еду.

– Потому что для тебя я это делаю с любовью?

– А для него с чем? Дружба — это всегда немного любовь, та или иная. Родительская ли забота, или страстная и телесная, или проявляющееся родством душ и идей. Смесь этих компонентов. В разных языках разные слова и виды, чтобы не путаться. Опошлять до одного, как делают бесхвостые, не вижу смысла. Если нужна крепкая семья – то там и общие ценности, и забота друг о друге, и влечение должны быть, и доверие, и понимание. Всё, что помогает, в чём есть потребность, – Лиз почесала пернатому горло, играя со звуком довольного урчания, – только совсем неуверенные в себе и закомплексованные капризули будут запрещать парням общаться с другими девушками или проводить время с друзьями.

– То есть вопрос в сумме приятностей? И чем больше сумма с другим человеком, тем больше к ревности партнёра и понятию измены?

– И ценности для тебя и взаимном понимании ценности друг для друга. Когда будем жить отдельно от родителей и в гости к нам придёт Зак – мы же не будем считать это чем-то из ряда вон. Он наш друг. Будет так же, как если он приедет в гости к тебе в дом родителей. В его приходе в гости не будет той интимности, что была даже когда я приходила к тебе в лесной домик. Ты же не ревновал нас, когда мы общались без тебя?

– Вот ещё, – фыркнул Рух и лизнул чешуйчатую ладошку.

– Даже при том что он известный бабник.

– Которого не возбуждают другие виды, только Юльхен запала в душу в этом году, – Рух настроился на восприятие Лизабет и добавил, – даже если он будет использовать это как стратегию для кутежа с другими девчонками, типа «другие виды фу, но тыыы... исключение! Настолько красива и обаятельна, что моё львиное сердце не устояло», или как там подкатывают на улице, я в этом не разбираюсь, – живот под щекой снова напрягся и затрясся, – я спокоен, Лиз, не безразличием, не уходом в себя, а пониманием, что тебе хочется быть со мной, потому что я тебе нравлюсь и тебе со мной приятно, и твоя радость от общения с другими – она не в ущерб мне. Даже если внешне действия будут похожи на наше общение, хоть и не до полной суммы.

– Взаимно, Рух. Когда ты утешал рыдающую от обиды Сару, и когда утешал плачущего от одиночества Найтела – разве лежать в одной кровати, прижимаясь к спине, обнимая, гладя по голове, почёсывая – это не более интимно, чем мы лежим сейчас? Не ярче? И что из этого было с большей долей любви?

Рух скосил глаз, чтобы увидеть выражение на мордашке.

– У меня не было такого восприятия. Да, было неловко, много смущения и ступор от реакции тела. Может, и интимнее, но ведь это про другое! Ты мне сейчас мозг сломала, – Рух поднялся с серебристого живота и навис над панголином, опёршись на вытянутые руки. Зелёные глаза внимательно следили за янтарными, а в уголках рта поселилась хитрая улыбка.

– Чем же?

– Я весь год пинал себя за мысль «ну я же чувствую к тебе привязанность» и бездействие, потому как чувства без действий – ничто для окружающего мира, и этому же учат другие. А ты мне показываешь, что одинаковые по форме действия – совсем иные по сути, если чувствуешь разное. То есть чувства как раз и определяют контекст. Аргх.

– Добро пожаловать, – во всю морду улыбнулась Лизабет и потёрлась носом о кончик клюва. Рух аккуратно тронул кончик её морды языком, – развивай мысль. Докуда она дойдёт? Что именно ты хотел и что делал?

– Офф... утешить хотел, дать немного комфорта, лю.. – янтарные глаза немного расширились, – любви, получается, но не от себя, а как бы от мира? У нас в языке разные виды любви, но если говорить на других... Им было тяжело, мне тоже. Я утешал их и утешал себя. Не довести до блаженства, не подарить радость, а сделать сложный момент жизни терпимее? Дать малую долю желаемого, чтобы было не так горько. Подставить плечо.

– Прямо-таки с двумя одинаково?

Рух шумно выдохнул через ноздри и убрал руку Лизабет, почёсывавшую шерсть на груди.

– Нет, совсем нет, и в то же время похоже. Ладно. Чувства имеют значение, но только когда есть действие. К Саре меня тогда не тянуло, даже не думал на эту тему... потом думал, но не тогда. К Найту, к слову, тоже не тянет, просто с ней встречи были неприятными, полными непонимания и отторжения, она меня разозлила, обескуражила, и сломалась. Мне нужно было получить ключ и уйти из ловушки, и рыдающая организатор и единственная хранительница запасного ключа нисколько в этом не помогала.

– Нежность и утешение из холодного расчёта, Рух?

– Достойно Мрака, да, знаю, – скривился грифон и с вытянутых рук опустился на локти, навалившись стройным телом на панголина, – но его стиль оказался эффективным и спас от лишних шагов.

– А с черным итом? – зелёные руки зарылись в шерсть на спине.

– Он мой младший друг, интересный, трудолюбивый как грифон и всегда благодарный за добро, делится хорошим настроением. И не лезет в долги, что его выгодно отличает от собратьев. Бывает грустным без Тейгара, но я был бы плохим другом, не подставив плечо. Даже если на практике это означает крепко обнять и дать задремать в одной кровати.

– Только ли?

– На каком уровне ты меня читаешь? Я бы показал тебе воспоминания.

– Увы, не на таком. Но достаточном, чтобы ощущать, когда ты недоговариваешь.

– Обнял крылом, ему этого не хватало. Не уверен, что он почувствовал касания, но приуютился достаточно быстро.

– Забота.

– Именно. С долей его желаний и фантазий, да и сам я себя чувствовал препогано. Только меня было некому обнять, тяжёлый выбор делал сам. И то, и это больше для себя делал, да в принципе всё так. Ты знаешь теорию отношений лучше меня.

– И как, должна я ревновать и как-то беспокоиться, чувствовать себя ненужной или уязвимой, что ты был мил без меня с другими, и через это стал взрослее и догнал меня по уровню?

– Нет конечно. И я рад, что тебя это не беспокоит.

– Но ты поднял эту тему. Почему? – кончики пальцев замерли вдоль позвоночника.

– Потому что, Лиз, если я пойду в стражи, мне придётся учиться и делать вещи, которые вне моей и твоей культуры, вне культуры Общего. Для меня это тяжёлый моральный выбор. Но четыре смерти и пару десятков убийств спустя, сложность лишь в том, что я боюсь свихнуться и потерять тебя.

– Что же там такое, страшнее смерти? – спросила Лиз неизменившимся голосом.

– Грот превращений. Опыт использования другого тела, внедрение в другие миры и культуру, отличную от грифоньей. Секс для знакомства и вместо разговора. Для снятия напряжения и выражения доверия. Полиаморные связи, полигамия, вот это вот всё как главный стопор. Мрак опять же...сделать себе рабочую часть личности, которую оставлять на работе – не честно и источник напряжения, конфликтов и внезапных её прорывов. Нужно быть цельным, иначе из волшебника я превращусь в опасность. Но и нести это всё рабочее к тебе не хочу. И развитие... было бы здорово развиваться вместе. Но что-то мне подсказывает, что серьёзное волшебство бывает при переплетении душ. А это ещё важнее и интимнее.

– Но ты уже это делал до меня и делаешь со мной. Будешь откладывать близость с другими до последнего?

– Да. И, наверное, из-за этого вылечу из учеников, а тогда зачем тратить время стражей, проще зарабатывать тут. А если меняться и продолжать учёбу...

– То ты сам себе не простишь, что был с кем-то кроме меня.

Грифон вздохнул и прижался,

– Может и прощу, у стражей хватало такта в меру уважительно относиться к моим переживаниям, чтобы не сломать меня, но напрягать по полной. Наверняка что-то придумают, что я приму условия. Дядя Эвор ведь смог.

Лиз обняла его крепче.

– Я обещала, что отпущу, если будет надо, но не вижу сейчас повода. Ни по сумме приятного, ни по внутренним ощущениям. Если найдёшь кого-то, с кем будешь счастливее – что ж.

– То же и с тобой, Лизабет. Если встретишь кого-то лучше меня, или я непоправимо испорчусь и больше не буду радовать, я пойму.

– Я сопереживаю и понимаю твои сомнения, но хочу напомнить взгляд со стороны. То, что ты делаешь для себя проблемой, мне проблемой не является. Даже понимая, что значит для тебя этот серьёзный шаг на грани слома устоев, я смотрю из своей смеси культур. И если буду переживать, то только о том, что тебе трудно, и постараюсь помочь, чтобы дома ты чувствовал себя как дома. Договорись с собой, останься со мной таким же честным, нежным и готовым учиться, и всё будет хорошо. Я очень ценю наши отношения, однако знаю, что со временем мы оба поменяемся. Будем синхронизироваться и подстаиваться друг под друга.

– Спасибо, Лизабет. Ты – чудо. И я постараюсь быть таким же для тебя.

– Но тебя самого не радует перспектива изменений.

– Конечно. Я в шоке что ты спокойно восприняла мою попытку убить толпу во время казни, и сервер снов... всё не по-настоящему, но я-то этого не знал и действовал как в жизни. А потом потрошил кроликов. До чего я ещё дойду там? И какими путями пойдёшь ты, чтобы не отставать?

– У панголинов хватает своих путей развития. И теперь я знаю тебя лучше и знаю, чего ожидать, Штерн, – руки мягко сжали большие грифоньи уши. И я не буду той девушкой, ради которой парни отказываются от своего будущего, бросают учёбу и через пару лет остаются ни с чем на пороге зоопарка. И ты не будешь тем парнем, из-за которого я откажусь от себя, от развития в главную травницу Подгорного или члена Городского Совета. Можно, конечно, и с тобой в сети пещер работать, но лучше успевать соскучиться друг по другу за день.

– Легко дать грифону добро иметь других партнёров.

– Как и панголину сказать, что он может делить еду и жильё с другими. Я не требую от тебя соблюдения моей культуры, ты не требуешь соблюдения своей, и пока нам обоим комфортно со своими решениями и решениями друг друга, всё будет хорошо.

– Спасибо, Лиз. Ты будешь знать мои мысли и чувства, и то что происходит.

– А ты мои, Рух. И давай натренируемся в волшебстве до общения на расстоянии. Если вдруг будет ситуация, в которой окажемся не уверены в себе и реакции друг друга – сможем спросить. И присоединиться, взглянуть глазами друг друга, понять чувства.

– Звучит здорово. Спасибо тебе, – Рух поднял голову, взгляды встретились, и после паузы очень нежно и осторожно клюв коснулся морды и раскрылся, отвечая на поцелуй.

***

В гроте с хрустальным потолком были густые вечерние сумерки, всходила разбитая на отражения луна. Крылатые молча сидели полукругом, освещённые сверху тусклым бледным светом, приподняв крылья словно арки, под которыми сгущалась тьма. В центр грота вышли две небольшие фигурки.

– Вы как статуи или как на рисунках не крылатых художников... – начал Рух, подумав о том, как у стражей должно быть устали мышцы.

– Торжественный момент, – ответил звучным и бархатистым голосом Глэнтирит, – ты решился и выбрал будущее.

– Или путь, который открывает множество вариантов, может привести во множество мест, – добавил чуть мурчащий голос Сентинеля Баунда.

– Отличный от прежнего бездействия и неуверенности, – с пониманием добавил Гренценхютер.

– Но связанный с сетью пещер и работой стражей, – продолжила Раявартият.

– И раз вы оба готовы, и понимаете, что нужно делать... – приняла эстафету Сактаушысы Шекарасы.

– Приступим! – хором молвили драконы и встали со своих мест.

Рух и Зак встали спиной к спине, вглядываясь в движение. Шелест крыл, когтистые шаги по камню, сухой тёплый воздух с чешуйчатым ароматом. Драконы сужали круг.

– Нет нужды сливаться, как с Мраком при сборе осколков, – успокоил Гренцен.

– Ваши совместные усилия по переносу врат дали почти тот же результат, если вы не заметили, – сверкнул изумрудными очами Глэн.

– Но вы и так очень близки, и в этот раз вами двигало одинаковое стремление. Разногласия остались в прошлом.

– Лучшее будущее для всех нас, – ответил Зак.

– И новые, желанные радости взамен ушедших, – улыбнулся Рух.

– Да и Рух, получивший опыт работы с осколками, болше не ошибался.

– Знание и понимание друг друга, отсутствие страха, дружба и взаимная забота дали вам не только пережить этот год, но и выполнить сложную работу по открытию и переносу врат.

– А Гренцен помог их направить на старое место.

Хоровод остановился.

– Спасибо, – драконы поклонились, – мы не будем забирать ваши врата. Это ваша история, ваша жизнь, ваш труд. Мы поможем сохранять их, защищать этот мир и делать его лучше. И поможем вам открывать новые, научим искать и творить.

– А если мы не сдадим? – спросил Зак.

– А если что-то случится и...

– Шесть лет назад мы закрывали не только свои врата, но и друг у друга. Переносили, восстанавливали, открывали заново. Кое-что перестроили. Всё будет хорошо. В крайнем случае, любой из нас может закрыть их извне, как было с Вратами Эвора. И их снова можно будет открыть изнутри, в любой другой мир, и создать новую сеть.

– То есть, вы просто дадите нам время на учёбу, в надежде что мы справимся и не передумаем?

– Вы уже прошли точку принятия решений, принимайте последствия выбранного пути. Врата стабильны, подключены к Сети, и будут стоять ещё долго. Ваше будущее интересно в другом ключе, и шанс, что вратам и городу что-то грозит из-за вас, ничтожно мал. А о внешних угрозах мы позаботимся. Живите с миром и наслаждайтесь жизнью. Будет здорово, если встанете в один ряд с нами.

– Вы отлично поработали и получили почти всё, что хотели. Ведь так?

– Я ещё не крылат.

– Это решаемо, Рух.

– А я... впрочем, это тоже решаемо, – усмехнулся Зак, – кроме того, что прошлого не изменишь.

– Верно. Но можно получить помощь в настоящем, чтобы прошлое перестало причинять боль. В нормальной семье ты уже не вырастешь, но можешь вырасти среди друзей.

– Жаль, к этому моменту я буду уже старым.

– Если всё сделаешь правильно, – подмигнул Гренцен, – то можешь оказаться даже моложе.

– Мы ещё увидимся с Афтаром? – поинтересовался Рух

– Возможно. А вот с Сарой – наверняка. Но вы будете готовы.